Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 152 страниц)

– Значит, версия дольмена нам не подходит?

– Надеюсь, что так.

– Соответственно, нам предстоит совместно работать.

– Возможно, предстоит.

– Можете на нас рассчитывать, – капитан поднялся из-за стола. – Спасибо за кофе и за беседу. Думаю, нам с Федором сегодня предстоят дела, а вам – общение с учеником. Уверен, вам есть, о чем его расспросить.

Гости раскланялись, стали продвигаться к выходу, Оскар прилип ухом к дверной щели. Когда Натан Валерьянович вернулся в дом, ученик сидел за столом и разбирал бумаги.

– Что за идея? – спросил Натан.

– Посмотрите сюда… – Оскар подал Учителю конверт, в котором получил камень после авиакатастрофы. – Помните, мы достали его из ящика на заборе? Видите штамп почтового отделения?

– Вижу, – согласился Натан. – Штамп почтового отделения Екатеринбурга и нашего дачного сельсовета.

– Теперь прочитайте адрес.

– Академгородок… – прочитал Боровский.

– Мирка знала только адрес Академгородка, но письмо туда даже не заходило. Я еще тогда обратил внимание, что адрес сам по себе, а штемпель сам по себе. Если бы я немного подумал…

– И к какому выводу ты пришел?

– В Академгородке я к тому времени уже не жил.

– Не жил, – согласился Учитель.

– Камень был послан мне и нашел меня фактически без адреса. Если б Мирка кинула в ящик чистый конверт, он все равно бы пришел ко мне. Камень, Натан Валерьянович, идет к законному владельцу независимо ни от чего.

– Ты хочешь сказать… – предположил Боровский, – что если послать камень Жене, то он получит его, где бы ни находился?

– А если вернется, то вернется ко мне. По сути, мы ничем не рискуем. Учитель, камень идет к хозяину, – повторил Оскар. – Это закон!

– И ты готов послать Жене Глаз?

– Да, я готов.

– С ума сошел!

– Почему, Натан Валерьянович? Кристалл будет внутри резонатора. Женька измерит свою частоту, мы сопоставим ее с исходной, и будем знать, где он: в нашем мире или…

– Нельзя так делать, Оскар. Это последняя критическая мера! Чрезвычайная! На такой шаг можно пойти лишь в самом отчаянном случае!

– Разве он не отчаянный?

– Я запрещаю! – рассердился Учитель.

– Разве у нас не критическая ситуация? Что толку от служб Карася? Они не понимают, с чем связываются. Камень вернется, сто процентов, Учитель, я обещаю…

– Я на тебя рассержусь, – пригрозил Натан и вышел с сигаретой на веранду.

Оскар от ярости стиснул зубы. Кровь ударила в голову. Ему захотелось схватить будильник и разбить его вдребезги о профессорский стол, но будильник был родом из позапрошлого века, все это время исправно служил семейству, и, учуяв опасность, умолк. После паузы тишины, сердце будильника заколотилось в бешеном ритме. Оскару показалось, что испуганный механизм попятился от него на железных ножках и готов был укрыться за календарем, но решил, что это уж слишком.

– Ладно, – сказал ученик вслед Учителю. – Дождемся, когда терять будет нечего. Пропадем все!

Он развернул черновик письма к пропавшему другу, взял карандаш и перечитал текст:

«Дорогой Женя, – написал Оскар. – Посылаю тебе Глаз Греаля внутри резонатора. Отныне ты его хозяин. Береги его, пожалуйста, ни в коем случае не вынимай из прибора и не позволяй ворам украсть его. Когда получишь эту посылку, сразу же измерь свою частоту: сначала нажми кнопку «Р» и дождись, когда включится подсветка экрана, потом нажми кнопку «REC», появится красный луч, смотри в него, пока не проявится черная точка. Потом нажми кнопку «МЕМ» и на всякий случай перепиши на бумагу цифры, которые будут на экране. Чтобы выключить прибор, опять нажми кнопку «Р». Женя, напиши, что с тобой произошло, и как мы можем помочь. Вложи резонатор в конверт и обязательно сделай приписку, что возвращаешь мне Глаз. Пожалуйста, не забудь о приписке! Подробно опиши, где находишься. Если тебя держат в неволе, постарайся выбросить конверт в окно. Если…» никаких других ужасов Оскар придумать не успел, зато сообразил, что у Жени может не быть элементарного конверта и ручки. Он достал чистый лист, приклеил никчемную марку к пустому конверту, написал адрес дачи, фамилию, и приложил к письму. К тому же письму он приложил стержень шариковой ручки, чтобы друг не утруждал себя лишней работой. На чистом листе Оскар набросал примерный ответ: «Дорогой Оскар, – написал он. – Спасибо тебе за подарок. Теперь я дарю Глаз тебе…» написал и задумался, все ли он продумал в послании, не перепутал ли кнопки и не придется ли ему пожалеть о том, что забыл написать самое главное.

Учитель вернулся с веранды вполне спокойный, но Оскар на всякий случай, спрятал послание в стол. Не взглянув на ученика, он взял со стола резонатор, встроенный в корпус старого мобильного телефона, и попробовал вскрыть батарейный отсек.

– Сам не взломает, Учитель. Я его запаял. Если только молотком разобьет… и то не страшно. Кристалл в капсуле.

– Если вставить фоновый индикатор, мы получим более точные сведения о среде, в которой находится Женя.

– Элементарно вставим, – согласился ученик, – только если там сильно смещенная частота, индикатор информацию сбросит. Надо ставить защиту на корпус, но тогда будут лишние полкилограмма.

– Как бы не оказался сброшен сам резонатор.

– Учитель! Камень пришел из Екатеринбурга вместе с конвертом. Притащил с собой несколько граммов бумаги, притащит и прибор.

– Из Екатеринбурга! – согласился Натан. – Не из параллельного измерения.

– Откуда мы знаем? Женька говорил, что их сиятельство вышло из редакции и сгинуло: ни в аэропорту ее не нашли, ни в дороге. Если бы не аномалия, она бы разбилась на этом проклятом самолете!

– Не знаю, Оскар, не знаю…

– Учитель, кристалл протащит за собой любую оболочку, из которой не сможет освободиться. Я уверен: если Женька проглотит его, он притащит сюда даже Женьку.

– Вопрос, в каком виде! – заметил Натан.

– Вот именно, что вопрос… Человеческим организмом рисковать не будем. Попробуем сперва запустить резонатор.

– Я должен сказать тебе честно, что не уверен… Просто не понимаю, по каким логическим законам эта авантюра должна увенчаться успехом.

– Сам не понимаю, Учитель. Но если оно работает, давайте попробуем? Чем мы рискуем?

Глава 2

В течение следующей недели Оскар Шутов совершил прорыв в биографии: без посторонней помощи и давления, без принуждения и понукания, не на спор, не назло врагам, Оскар самостоятельно познакомился с девушкой. Умной, симпатичной, интеллигентной. Девушку звали Юлей, она училась заочно, трудилась на почте и не кривилась при виде Оскара, не хихикала, не жеманничала, напротив, встречала его взглядом, исполненным искреннего сочувствия, и провожала добрым напутствием.

– Опять для вас ничего, – вздохнула Юля. – Я уже просмотрела почту. Заходите вечером, может, быть еще привезут.

В тот день Оскар твердо решил обменяться с девушкой телефонами и воплотил задуманное. Юля записала номер в маленький телефончик, похожий на детскую погремушку, и положила в карманчик.

– Хотите, я позвоню на почтамт? Может, ваш пакет среди потерянной корреспонденции. Иногда неточно пишут адрес, а обратный вообще не указывают. Какое-то время они хранятся.

– Лучше я зайду вечером, – ответил Оскар и покинул отделение связи с ощущением неполноценности бытия. «Кончится эта история, – пообещал себе молодой человек, – приглашу ее в театр. А если не пойдет? Тогда помогу с курсовой. Интересно, на каком она факультете? Если библиотекарь – мне ловить нечего. Что толку молодой красавице с такого идиота, как я? Бездарного тупицы и труса!»

Почтовый ящик заставил Оскара отвлечься от посторонних мыслей. Ящик, который, как правило, пустовал. Ящик, в котором не было толку. Он бы просто здесь не висел, если б не продавался вместе с калиткой. Натан Валерьянович не выписывал газет с тех пор, как на старую дачу рухнул авиалайнер. Даже до катастрофы Учитель никогда не выписывал прессу. Он предпочитал покупать газеты в университетском киоске, чтобы иметь возможность здороваться с продавщицей, старой каргой, которая знала его отца и бабку. Из почтового ящика вызывающе торчал рекламный рулон. Оскар готов был поклясться, что час назад, когда он отправлялся на почту, рулона не было. Не было даже следов почтальона на рыхлом снегу. У забора стояла машина Карася. Следы его ботинок проследовали в дом через распахнутые ворота, не отклоняясь от курса, вытоптанного Оскаром за неделю хождений между домом и почтой.

Молодой человек вошел в дом с рулоном под мышкой, спустился в лабораторию и заперся на замок.

– Так вот, Натан Валерьянович… – продолжил Карась. – Вы слушаете меня?

– Да, да, – отозвался Натан.

– …Некто Станислав Гриднев, кандидат медицинских наук, который по возрасту мог быть однокурсником и коллегой Русого, год назад эмигрировал в Соединенные Штаты. С тех пор на территории Российской федерации не появлялся. Но это лишь половина проблемы. Вторая половина заключается в том, что Русый Евгений Федорович никогда не являлся студентом ни одного медицинского института страны.

– Да, – кивнул Натан. – Ничего удивительного.

– Удивительно совершенно другое. Если ваш товарищ действительно общался с Гридневым, официально проживающим за границей, вполне возможно, что в скором времени он сам всплывет среди иммигрантов.

– Нет! – возразил Боровский. – Женя не тот человек. Он бы не стал обманывать нас. Зачем? Какой смысл?

– Возможности вашей лаборатории, Натан Валерьянович! За информацию, которую вы храните в компьютерах, иностранные спецслужбы заплатят хорошие деньги. Накануне он попросился к вам жить под благовидным предлогом. Сочинил историю про зараженные вакцины. В сущности, что вы знали о Евгении Федоровиче? Человек приехал в Москву с Урала зарабатывать деньги…

– Нет, – заявил Натан. – Женя порядочный человек.

– Вы пускали его в лабораторию? Он оставался наедине с вашим информационным архивом?

– Нет! Я даже мысли не допускаю…

– Натан Валерьянович! В вашей ситуации следует допускать любую мысль. Я вам больше скажу: человек по имени Евгений Федорович Русый с указанной вами датой рождения, действительно проживал в Москве, окончил школу, служил в армии, женился, и год спустя погиб во время крымского землетрясения.

– Эта информация меня не смущает.

– Вы не допускаете, что под чужим именем к вам в дом проник шпион?

– Категорически не допускаю. Если даже проник, то это не Женя.

Карась развернул конверт.

– Я взял у вдовы фотографии. Узнаете?

Боровский вгляделся в свадебный портрет.

– Боже мой… – прошептал он, – какой молодой. Совсем мальчик.

– Он? – уточнил Карась.

– Он.

– Я буду вынужден провести эксгумацию.

– Что ж… если надо.

– Вы не допускаете, что этот человек может быть просто похож на настоящего Женю?

– Нет же! Это именно Женя, только совсем юный!

– Допустим, – согласился Карась, – но в отличие, от вас, Натан Валерьянович, я не имею право слепо верить в человеческую порядочность. Я обязан убеждаться и убеждаться…

– Понимаю, – вздохнул Натан. – Только, пожалуйста, если можно, не говорите Оскару, пока не убедитесь наверняка. Я уверен, что это домыслы, но Оскар впечатлительный человек. У него нет родных, он сильно привязался к Жене…

– Что вы, Натан Валерьянович! У каждого человека кто-нибудь есть, но бывают обстоятельства, когда проще жить сиротой.

– Не может быть, – удивился Натан. – Вам что-то известно о родственниках Оскара?

– Мне многое известно, – ответил Карась, складывая в портфель фотографии с документами. – Вы просто недооцениваете возможности моей службы.

– Неужели нашлись родители?

– Натан Валерьянович, если у вашего ученика ранимая психика, вам стоит поберечь и его, и себя. Не всякая информация – благо. Вы, физики, должны понимать это как никто.

– Воистину так, – согласился Натан.

– Подумайте! Сто раз подумайте, прежде чем пускать в дом постороннего. Человеческие поступки не всегда мотивированы благим намерением.

Натан Валерьянович проводил капитана и спустился к двери лаборатории.

– Оскар! – Дверь поехала на петлях. – Поднимись, нам надо поговорить.

Оскар послушно поднялся в столовую вслед за Учителем, сел за стол, с благодарностью приготовился слушать нотацию, но не выдержал и раньше времени улыбнулся.

– Что смешного? – не понял Учитель.

– Как выражается их сиятельство, «вуа-ля», – сказал Оскар и выложил сверток. Журнал раскрылся, из него выкатился завернутый в конверт резонатор. Ни адреса, ни фамилии отправитель оставить не потрудился. – Еще раз, «вуа-ля», – Оскар вытряхнул прибор из конверта и развернул на столе письмо. – Читать?

– Ну, конечно, читай! – воскликнул Боровский, и первым схватил бумагу.

«Оська, мне конец! – было написано нервным Жениным почерком. – Я выиграл «День Галактики» и скоро сойду с ума, если ты не поможешь мне избавиться от него. Не знаю, что со мной будет. Я в Москве. Свободен и здоров, как кабан, но не знаю надолго ли. Здесь нет никого, кроме меня. Пустые дома и улицы, всюду брошенные машины. Я езжу по тротуарам, ночую в чужих квартирах, жру в ресторанах и сам же себя обслуживаю, только не знаю, когда это «счастье» закончится и закончится ли когда-нибудь. Мой мобильник в порядке, но я не могу позвонить. Попробуй, может, у тебя получится. Не могу дозвониться вообще никуда, потому что я здесь один. Один в пустом городе! В пустой стране! В пустом мире! Пожалуйста, если ты есть, пришли мне еще раз свой кристалл. Обещаю, что не потеряю его, а красть здесь некому, – строчкой ниже следовала приписка. – Дорогой Оскар, от всего сердца дарю тебе Глаз Греаля. Надеюсь, что в твоих руках он натворит меньше гадости. С наилучшими пожеланиями. Е. Р.»

– Пойдемте, запустим генератор, Учитель, – попросил Оскар. – Раскодируем его частоту и попробуем настроить акустику. Может, пробьет на мобильник?

– Каким образом? – не понял Натан. – Через твой старый радиоконструктор?

– Через спутниковую связь.

– Мы захватим штурмом станцию сотовой связи или запустим на орбиту свой аппарат? – опять не понял Боровский.

Валерий Петрович застал помощника в кабинете за телефонным разговором. Федор от смеха валился со стула и делал пометки на странице еженедельника.

– Нет… – кричал он в трубку, – только с санкции шефа. Сам не могу. Давай, диктуй… Весь комплект с приемной антенной и передатчиком… и мачту привезти? Сколько метров, ты сказал? Чтобы до Москвы?..

– Что там?

– Наши физики охамели, – доложил Федор, прикрывая трубку ладонью. – Теперь им нужен комплект оборудования спутниковой связи с периферией, программным обеспечением и желательно инженером, который разбирается в тонкостях.

– Запиши все, что нужно, и представь рапорт.

– Слушаюсь, – ответил Федор.

– Оформишь, как положено, положишь на стол, – распорядился начальник.

– А разрешение?..

– Я сам поеду с бумагами в министерство, а ты подготовишь бригаду для установки антенны.

– Начальство не против, – сказал Федор в трубку, когда дверь кабинета закрылась за капитаном. – Их сиятельству привет от Петровича и наилучшие пожелания. Что еще надо? Диктуй, пока шеф добрый!

Машины с оборудованием подъехали к даче, всполошили ворон и высадили десант рабочих. К обеду на объект явился Федор и нашел Оскара на верстаке у сарая. Молодой человек мотал ногами в воздухе, швырял в сугроб камни. Монтаж оборудования на крыше дачи происходил без него. Связистам не понадобилось от физика даже человеческого сочувствия. Связисты знали свою работу. Никто из них не ругнулся матом, не отошел покурить. Дело шло так быстро и гладко, что Оскар задумался. Он представил себя одиноким в мире, где никто не курит и не ругается. Где все совершается молча и быстро, потому что все известно заранее. Все, кроме него, уже знают, чем кончится эта затея, и только Оскару предстоит весь путь пройти в одиночестве и неведении до конца.

– Артурчик Деев однажды вляпался в «День Галактики», – сказал он. – Тоже запсиховал. Но, ничего… выбрался.

– Каким образом вляпался? – полюбопытствовал Федор.

– Пообщался, с кем не следовало общаться. Артурчик – мужик простой.

– А выбрался как?

– Понадобился одному влиятельному господину. Тот его взял и вытащил. А Женька никому не нужен.

– Допустим… Но ты, как физик, можешь мне объяснить, каким образом город вдруг оказался пустым?

– Как физик – не могу. Могу, как программист. Если б я был Великим Программистом Вселенной, я бы сделал копию реального пространства и запустил ее в работу, исключив биологический компонент. Все бы осталось на местах, даже напряжение в электросети какое-то время держалось.

– Тогда что он ест в ресторанах? – спросил Федор. – Мясо, овощи – тоже биологическая материя.

– Значит, надо исключить человека.

– А сам Русый – не человек?

– Мы совпадаем по времени, но расходимся по частотам, – объяснил Оскар. – Вполне возможно, что «День Галактики», как частотный диапазон, транслируется через него самого. Тогда он, получается, не объект в системе, а источник и первопричина Гигантского Глюка.

– А если разойдемся по времени – что будешь делать?

– Искать Греаль.

– Умеешь работать с Греалем?

– Не умею, но придется попробовать. Женька у нас – светлая голова. Я бы не догадался использовать спутниковую связь. Ведь спутник, вполне вероятно, находится вне системы. Наши различные частотные параметры для него одинаково относительны. Все, что надо – подобрать волну, проходящую там и там. Идея так очевидно тупа, что стоит рискнуть. Надо же додуматься: позвонить в соседнее измерение через спутник! Надо быть полной дубиной в радиоэлектронике, чтобы придумать такое.

– Знаешь, как подобрать волну?

– Примерно…

– Я думал, физики все считают по формулам.

– Когда можно рассчитать, тогда нет проблем. Резонатор – луч. Он улавливает только линейную деформацию поля. Остальные параметры придется подставлять и смотреть. Был бы второй Глаз – записали бы плоскостную деформацию: с плоскости уже можно моделировать пространство… в общих чертах.

– А если сразу три Глаза? – спросил Федор.

– Тогда не надо ничего моделировать. Считай, что есть готовая формула.

– И что?

– Ничего. Перевернули бы эту аномалию вверх ногами. Проснулся бы доктор в луже, а города нет, только люди, люди… ищут свои пропавшие дома и машины. Послушай, Федя, если пойдут помехи на спутниковой станции, придумай сам, что наврать. Магнитные бури, допустим… солнечная активность, технический бардак…

– …Плановая посадка НЛО на поверхность Луны, – добавил Федор. – Не твоя забота. Лучше объясни, как этот «День Галактики» выглядит со стороны? Если твой Женька где-то лежит без сознания и все это себе представляет, не проще ли вычислить, где он?

– С чего ты взял, что «День Галактики» должен как-нибудь выглядеть? Ты ведь не видишь даже реальных предметов вокруг себя, ты видишь только отраженный свет. Я тебе сейчас заведу в лабораторию, собью частоту, и ты вообще ничего не увидишь.

– Почувствую на ощупь. Живут же как-то слепые люди.

– Слепые, но не сбитые с частоты. Спорим, я так собью частоту, что ты на ощупь ничего не почувствуешь? И как ты будешь выглядеть со стороны?

– И как же?

– Никак. Для меня ты станешь невидим.

– Все равно, – настаивал Федор, – по теории Боровского получается, что человек просто переместился из одной иллюзии в другую.

– Иллюзия – это когда память на месте и логика в порядке. Когда всему есть причина и следствие. А Женька с ума сходит. Ни следствия, ни причины, ни логики. Из таких «иллюзий» нужно выбираться как можно скорее.

– Да, – согласился Федор. – Если половина из того, что ты наплел, окажется правдой, я пас… На дембель и в монастырь, пока с ума не сошел.

Натан Валерьянович дежурил у компьютера ночь. Оскар не спал, но событий не торопил. События и так развивались стремительнее, чем надо. Последняя машина с рабочими не успела выехать на шоссе, как система заработала. Специалист по связи с жаром объяснял профессору физики, как обращаться с оборудованием. «Если надо, могу остаться помочь, – предложил инженер. – Ночь – хорошее время, незагруженное». Оскар не подошел к Учителю даже для того, чтобы послушать лекцию специалиста. От мысли, что ближайшей ночью заработает первый межчастотный коридор, у физика «ездила крыша». Пусть акустический, глючный, но собранный человеческими рукам. Коридор, работе которого не будут помогать посторонние силы. Оборудование, изъятое Карасем у связистов, моделировало волну без помощи ангельского кристалла. Оскар закрыл глаза. Все было так просто, словно он взлетел на вершину, и под ним распластался мир, вчера еще невидимый в облаках. Словно все, что было предназначено ему судьбой, уже состоялось, и самое время писать мемуары, которые будут засекречены, как дневник Лепешевского. Не исключено, что однажды они разделят общую полку архива.

– Спишь? – тихо спросил Натан.

– Жду, когда все уйдут.

– Все ушли.

Оскар вскочил с дивана. В профессорском кабинете было тихо. За окном горел садовый фонарь. Программа, установленная на компьютер, приглашала ввести параметры и начать работу.

– Вполне вероятно, – сказал Боровский, – что нам удастся поговорить сегодня. Связь должна продолжаться не более пяти минут за сеанс. Связисты просили не устраивать неприятности на спутниковой станции людям, которые нам помогли, но я подумал…

– Что, Учитель?

– Должны ли мы обнадеживать Женю? Я не хочу, чтобы ты обещал то, что невозможно исполнить. В последнее время он воспринимает нас, как волшебников. Надо сразу объяснить, что эффектные фокусы на свойствах кристалла не дают нам реальной власти. Он должен сразу это понять…

– Что понять?

– Что мы не сможем помочь ему вернуться. И сеансы связи вечно продолжаться не могут. Женя не должен питать пустых надежд, Оскар, а мы должны искать другой выход. Я уверен, что выход есть.

– Мы можем попробовать перестроить его частоту…

– Мы можем пробовать сколько угодно на неодушевленных предметах. С человеком обращаться таким образом мы не имеем права. Все что мы можем, это искать Георгия и просить его выручить нас еще раз.

– Нет! – воскликнул Оскар. – Нет, Натан Валерьянович! Мы попробуем сами! В этот раз все получится.

– Как знаешь, – вздохнул Натан и сел за компьютер.

Телефонный звонок оглушил Женю Русого тогда, когда он меньше всего на это рассчитывал. От неожиданности, от испуга, от урагана эмоций, он закричал во всю глотку, не успев приложить трубку к уху. Телефон выпал из рук и отскочил под диван. Женя заорал пуще прежнего, распластался на полу, стал шарить в темноте и по уши вывалялся в пыли.

– Оскар!!! – кричал он, срывая голос. – Оскар, ты слышишь? Это я! Я! – орал доктор, поднимаясь с живота на четвереньки.

– Да? – удивился Оскар. – Ну, рассказывай. Чего бесишься? Просил позвонить, я звоню. Ты где?

– Здесь! А ты?

– И я…

– Я ездил к вам. На даче пусто… как везде. Я сунул прибор в ящик. Ты получил?

– Как видишь!

– Издеваешься, да? Я ничего не вижу!

– Конечно, – подтвердил Оскар. – Ты в другом изменении, мужик. Чего ты ждал? Лучше расскажи, как вляпался.

– Вляпался я, вляпался! – согласился Женя.

– Давай… у нас четыре минуты сеанса. Как встретился с китайцем? Что он сказал? Чем заманил тебя в башню?

– В какую башню? – не понял Женя. – Он никуда меня не заманивал. Я тебе позвонил – ты не взял трубку. Я вышел из кабинета – контора пустая. Вышел на улицу – никого. И тебя нет в машине. Я думал, это прикол…

– Китаец не возил тебя в промзону у Рогачевки?

– Слушай… – Женя взял себя в руки, но с пола подняться не смог. Ноги отказались держать виртуального человека. – Китаец меня никуда не возил, он пришел ко мне в кабинет с поздравлениями. Ты, говорит, молодец. Такое дело, говорит, раскрутил… Ну, ты понимаешь, о чем? Не побоялся и всякое такое. Мы, говорит, немедленно будем принимать меры против тех, кто виноват, а ты, говорит, получишь награду. Выбирай: шестнадцать бриллиантов по два карата или «День Галактики»? Оскар, ты представляешь? Шестнадцать камней против «Дня Галактики»? Я услышал и ушам не поверил. Надо же быть таким идиотом! Я сразу понял, что это камни Греаля! Если один кристалл принес вам столько проблем, то с шестнадцатью вы меня на порог не пустите. А «День Галактики»… когда я еще выиграю такой приз? Я «День Земли» себе не мог организовать… Словом, бес меня попутал.

– Ты сам согласился на «День Галактики»? – не понял Оскар.

– Представляешь… Если б я знал. Шестнадцать камней Греаля… променять на такое дерьмо. Если б я знал, что это такое, разве б я согласился? Не знаешь, сколько времени продолжается этот «День…», если «День Земли» – всего сутки?

– Ты хочешь спросить, как долго Галактика оборачивается вокруг себя? Или вокруг чего?..

– Вокруг чего-нибудь…

– Долго, Жень. Очень долго. Гораздо дольше, чем жизнь.

– То есть, я здесь умру, не увидев живого лица?

– Не знаю, – ответил физик.

– Оська, у меня галлюцинации… Мне люди живые мерещатся в неодушевленных предметах. Стоит береза среди сугроба – мне кажется, мужик стоит… замер. Нарочно замер, чтобы меня позлить. Я даже профиль его начинаю видеть. Торчит из помойки мешок, а мне кажется, старуха нагнулась, бутылки ищет. Не могу отвлечься от наваждения. Заставляю себя не реагировать на неподвижные объекты, так мне мерещится, что они движутся. Оська, вытаскивай меня отсюда. Немедленно! Сейчас же! Не то я с ума сойду.

– Как?

– Не знаю. Как хочешь, так и вытаскивай.