Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 152 страниц)

– Он сказал это двадцать раз, не отрываясь, между прочим, от работы. А ты сказал, что будешь… и тут же собрался слинять.

– Учителю не оставили выбора: либо он вернется на кафедру и прикинется дураком, либо его подпишут в проект, в котором ни один нормальный человек работать не хочет. Учитель выбрал кафедру и меня зовет. Там нас обоих живьем склюют… но это неважно. Учитель мне больше не доверяет, вот что самое страшное. Мы больше никогда не будем работать вместе, поэтому мне все равно.

– Чушь. Он доверяет тебе больше, чем кому-либо.

– Ты не знаешь…

– Оскар, но ведь никто не знает, что будет там, куда ты собрался бежать. Кем ты там будешь? Зачем ты там появишься? Не верю, что Юлька тебе заменит то, чем ты жил до сих пор. Ты предашь в первую очередь самого себя. Сейчас чувство вины толкает тебя на подвиги, а потом тебе с этим жить. Себя измучишь, заодно и Юльку.

– А что хорошего у меня было в этой жизни? – спросил Оскар и грустно поглядел на графиню. – Может, там у меня не будет сумасшедшей мамаши, которая решит спасать человечество. Может, там все сложится по-другому. Здесь у меня нет никого. Там, по крайней мере, будет Юлька.

– А дядька? Он так долго тебя искал, так был рад, что нашел…

– Дядька искал не меня. Он ни разу не спросил, кто я такой… чем занимаюсь, чего мне хочется в жизни? Дядьке надо, чтобы все его родственники были занесены в генеалогическое древо. Пронумерованы и рассортированы. Знаешь, чем он занимался, пока я жил у него? Искал во мне черты фамильного сходства.

– Ты не дворянский отпрыск? – поинтересовалась Мира. – Какая знакомая история!

– А я всегда знал, что у нас с тобой больше общего, чем кажется. Дядьку Кирилла не интересует даже собственная дочь. Главное, чтобы окончила колледж и вышла замуж за хорошего парня, а что у девчонки в голове – не имеет значение, главное, чтобы волосы не стояли дыбом. Я съездил в Америку и убедился, что мои родственники счастливы без меня. Кирилл показывал фотографии отца… говорил, что тот неправильно жил, от этого был несчастен. Никого не слушал, всю жизнь куда-то рвался, на что-то наделся и плохо кончил, а я на него ужасно похож лицом.

– Мне сказали, что ты вернулся из Америки счастливым человеком.

– Мира, я ни одной минуты своей жизни не был счастлив, – признался Оскар. – Я даже не знаю, как выглядит это счастье.

– Значит надо перечеркнуть свою жизнь? Оскар, люди идут в дехрон, когда терять нечего. Еще ни один человек не решил своих проблем за счет чужого мира, потому что есть разница: решить проблему или избавиться от нее. Ты же начал собирать Греаль.

– Не Греаль, а верхний каркас. К тому же без третьего Глаза… даже неизвестно, может ли он работать. Мирка, я старался так, что мозги кипели: и так думал, и так… чуть с ума не сошел. Чтобы вывести Юльку из леса, надо подойти к ней вплотную. Если я войду в зону с живым каркасом, поле погасит меня на произвольной частоте. Погасит раньше, чем я сделаю шаг. Если войду с «дохлым» и запущу его там, он настроится на дехрон, а не на нашу реальность.

– А если Юльку подвести к границе зоны?

– Граница ее мира сейчас уже, чем нашего. Если она ее перейдет – назад не вернется. Я думал даже пробить коридор из твоего ствола, и подвести ее ближе к границе через коридор, но мы так мало знаем о кристаллах. Можем просто ее убить.

– Можем, – согласилась Мира.

– Надо искать третий Глаз и учиться работать с тем, что имеем, а времени нет. Карась прикроет шарашку в ближайшие дни.

– Есть еще один выход.

– Какой?

– Совершенно отчаянный.

– Говори!

– Есть кое-кто, кто точно сможет помочь и знает, как это сделать.

– Кто?

– Если ты не боишься рискнуть, можно проверить, насколько ты дорог Автору этого романа. Это Он оторвал пространство от времени в нашем мире, чтобы вмешиваться в нашу жизнь как угодно. Нужно заставить Его сделать кое-что и для нас. На Его месте я бы для тебя похлопотала.

– Предлагаешь поставить Автору ультиматум?

– Оскар, Он единственный может решить проблему без Греалей и третьих Глаз. У этого существа развязаны руки. Он сделал этот мир таким, как ему удобно, и манипулирует им, как хочет.

– Что для этого нужно сделать?

– Что угодно, но при одном условии: надо верить, что Автор реально существует! Сможешь?

– Нет, – признался Оскар и опустил голову. – Не смогу. Может быть, я не прав. Может быть, права ты, но я не смогу поверить ни в Бога, ни в Автора. Твоя теория – классная, согласен, но я не верю… Я могу верить только в то, что понимаю своей головой.

– Двадцать один спасенный строитель – это ты своей головой понимаешь?

– Это особый случай. Я бы попробовал ультиматум, если бы смог понять логику того, о чем ты говоришь.

– Даже не пробуй… – сказала Мира. – Там нет логики. Не можешь поверить – не берись. Как просто все было в Слупице: разбудили покойников – покидались камнями, улеглись спать. Брошенные дольмены опаснее всего на свете. Дежурил бы здесь Привратник, разве б он допустил такое безобразие? Вам действительно нужен Ангел, который хочет помочь человеку. Ищите своего Эккура, и пока не найдете не делайте выводов, даже если они очевидны. Но сначала мы с тобой должны решить головоломку здесь и сейчас. Бесхозный дольмен – не катастрофа, а лишний икс в уравнении. Надо что-то придумать.

– Пойдешь со мной – попробуем решить проблему с той стороны.

– С той стороны? – удивилась Мира. – С той стороны из тебя получится второй Валерьяныч! Юлька родит тебе пятерых дочерей, и ты будешь кормить их.

– Я – не Валерьяныч! – обиделся Оскар. – А Юлька – не Розалия. Кто тебе сказал, что я собираюсь жениться? Я просто не могу ее бросить одну. Все уладится, и я начну работу с начала, если ты, конечно, будешь со мной.

– Без Натана? Без камней, которые мы с таким трудом собрали?

– Однажды собрали – соберем опять. Я думал об этом. Я представляю, откуда берутся камни, нужно просто время. Просто много времени и немножко мозгов.

– А если ты не будешь физиком, а будешь артистом?

– Я обязательно буду физиком, – пообещал молодой человек. – Я всегда буду физиком, даже если появлюсь на свет черепахой, я буду физиком все равно. Ты сделаешь из меня физика.

– Ты уверен, что вспомнишь, кто я такая?

– Тебя – вспомню, – пообещал молодой человек.

– Оскар, Оскар!..

– Если ты будешь со мной, я горы сверну. Я сам надену этот роман на голову кому надо. Не знаю, для кого еще я смогу это сделать. Только для тебя…

– Я этого не слышала, ты этого не говорил! – предупредила графиня.

– Нет, ты послушай. Вряд ли я еще раз решусь говорить на такие темы.

– А я не решусь делать физика из черепахи, потому что не живодерка! Ты мне нужен такой, как есть, здесь и сейчас, со всеми своими комплексами и дуростями. Камни, книга плюс Натан Валерьяныч, – напомнила Мира, – два раза в жизни так не везет даже самым тупым идиотам-физикам.

– Вот! Именно тогда, когда есть все, а ты ни на что не способен, начинаешь понимать свое ничтожество.

– Действительно, ничтожество, – согласилась Мира. – Если бы твою голову умножить на усидчивость Натана да напитать моим энтузиазмом… Наш Автор позабыл бы алфавит и отправился на биржу труда.

– Наш Автор несчастен больше нас, потому что мы загнали его в тупик.

– Наш Автор стоит на пороге открытия, – заявила Мира, – еще пара-тройка абзацев и станет ясно, что ничтожество всех ничтожеств – это Он Сам, великий и всемогущий повелитель маленьких человечков. Он обязательно это поймет, если ты не сбежишь. Представляешь, как он мечтает избавиться от тебя?

– Прости, у меня просто нет выбора. Я не могу оставить там Юльку. Я человеком считать себя перестану. Сначала я уйду к ней, а потом посмотрю, что можно сделать. Вдруг я встречу Привратника, который согласится помочь.

– За услуги Привратникам надо платить.

– Вот именно. Юльке заплатить нечем, а я поторгуюсь.

– В прошлый раз, когда мы с барбосом выбросились в пустыню… Правда, что Натан просил Валеха?

– Просил, – подтвердил Оскар. – Обещал, что будет проповедовать постулаты квантовой механики в том виде, в котором они утверждены Академией наук.

– Валерьяныч подписался под теорией заговора против человечества и молчал? Держал слово, пока не надорвался.

– Валех же вас вывел.

– Куда? Разве он вывел нас в ту жизнь, из которой мы уходили? Ты прав: я сходила с ума и прыгала в самолеты, которые должны разбиться. Знаешь, почему? Потому, что в той жизни оставила главное: человека, который был для меня всем. И ты, если сторгуешься с Привратником, потеряешь только талант, остальное барахло останется при тебе. И такая же сумасшедшая мать и такой же геральдичный дядька. Только Натан Валерьянович не будет протежировать твою карьеру, потому что… делать ему нечего, протежировать кого попало. Никогда не торгуйся с Ангелами, Оська, прошу тебя. По-всякому будешь в убытке.

– Твой режиссер – это твоя фантазия, – напомнил Оскар. – Сама призналась, что выдумала его.

– Такой же фантазией для тебя будет Греаль. Ты даже вспомнишь, как он выглядит на картинках, а Натан Валерьянович найдет фамильное блюдо в сундуке у Розалии Львовны, а камни продаст от греха подальше.

– Не надо считать Учителя трусом.

– Я считаю твоего Учителя многодетным отцом и понимаю, что зря на него давила. С самого начала надо было прессовать тебя.

– Идем со мной. Я тебе обещаю, что буду работать.

– Нет, эту черту я больше не переступлю ни за что. И тебя не пущу. Хватит!

– Я обещаю!..

– Оскар, очнись! Если я пойду с вами, на Земле не останется ни одного человека, уверенного в том, что Греаль существует, и в том, что люди держали его в руках… Нет! Такого подарка Автор от меня не получит. Я провалю с позором его роман! Даже в самом паршивом издательстве он не выручит за свою писанину дохлого таракана!

– Автору нравится макать меня в дерьмо в конце каждой главы. Если ты отнимешь у него зарплату, он будет это делать бесплатно. Может быть, там, куда я уйду, не будет никакого Автора?

– Вот это ты выброси из головы, – предупредила Мира. – Вот об этом ты думать не смей. Не будет Автора – не будет тебя. Никому не будет до тебя дела. Будешь обижаться, что некому макать тебя в дерьмо. Оскар, там, куда ты стремишься, нет для тебя ничего. Тебе принадлежит только тот мир, в котором ты живешь. У других миров свои хозяева и свои задачи.

– В другом мире начнется другой роман.

– Ромео и Джульеты из вас с Юлькой уже не выйдет. Вы уже поломали друг другу жизнь. Самое умное, что вы можете сделать теперь, это отказаться друг от друга, пока не поздно, но умными людьми вас обоих не назовешь. Я тебе скажу, что будет дальше: дальше вы будете жить долго и люто ненавидеть друг друга, не понимая причины ненависти, как живут вокруг миллионы таких же, как вы, дураков. Ни один психоаналитик вам не откроет причины. Ему в голову не придет, какой шлейф тянется за вами из параллельного мира.

– Ты найдешь меня там?

– Каким образом?

– Не знаю. Если ты меня не найдешь, я войду в пещеру, выйду под Красной звездой и умру от огня.

– Скатертью дорога! – пожелала графиня. – Встретимся в аду. Попросимся в один котел и там продолжим работу. Оскар, что я не сказала для того, чтобы ты передумал?

– Пообещай мне две вещи: что поможешь Женьке найти Эккура, и узнаешь все про Копинского.

– Про Копинского я что-то слышала, – вспомнила Мира. – А про Эккура догадалась бы без тебя.

– Про Копинского ты слышала от Арика.

– Нет, от Жоржа. Только не могу вспомнить, что именно. Каким боком вы вылезли на Копинского, если не секрет?

– Что ты слышала про этого типа?

– Да… ничего такого особенного. Было б особенное – помнила бы.

– Он не стащил у Жоржа ничего ценного?

– Попробовал бы. Да нет, вроде бы не стащил. А что?

– Это Копинский увел у меня ружьишко. Из-за него Учитель мне больше не доверяет. Теперь он цепляется к Арику, вкладывает его деньги в какие-то участки в Оклахоме. Говорит, что там алмазы найдут, но я-то знаю, что ему нужны не алмазы.

– Что? – воскликнула Мира так громко, что лестница задрожала от эха. – Какие алмазы? В какой Оклахоме? Вы в своем уме?

– Копинский сказал мне странную вещь: в этой жизни тебе ружье уже не понадобится. Я тогда не подумал… А ведь он прав. В этой жизни мне не нужно уже ничего. Предупреди Учителя. Я не смог ему рассказать.

– Оскар! Никаких общих камешков с друзьями Жоржа у вас быть не может! Держитесь от них подальше! У вас с этими чертями не должно быть ничего общего, иначе все пропало!

– Хорошо, что мы с тобой понимаем друг друга. Плохо, что так поздно. Почему мы никогда не говорили раньше?

– Потому что я дура, Оскар!

– Не говори о себе так. Я считал всех женщин курицами, пока не встретил тебя.

– Правильно делал. Ты представить себе не можешь, какая я курица! И память у меня куриная… вспомнила, откуда знаю Копинского! Он собирает информацию для Жоржа. Помнишь, вырезки из газет, по которым вы нашли меня? Перстень, который подарил мне Ханни, помнишь?

– Не знаю, кто тебе его подарил. Ты не рассказывала.

– Копинский делал для Жоржа подборки материалов. Жоржу бы терпения не хватило. Вот, где я прижму их обоих! Обещаю, тебе… клянусь, что алмазы в Оклахоме быстро закончатся, а ты пообещай, что не совершишь глупость.

– Ты сделала все, чтобы меня отговорить, – успокоил Оскар графиню. – Никто бы лучше тебя не сделал.

– Значит, не все. Что я еще не сделала, Оскар?

– Мобильник опять трезвонит… Не слышишь? Отключи его! Сделай так, чтобы он больше сюда не звонил.

– Кто тебя домогается?

– Понятия не имею. И знать не хочу.

– А спросить?..

– Не умею общаться с дебилами.

– Жди… – попросила Мира и спустилась на улицу. – Личный секретарь господина Шутова слушает, – ответила она. – Можете оставить информацию… Как поживает? Прекрасно поживает, – Мира прикрыла дверь башни, чтобы не раздражать Оскара, – и вам желает того же… Планы? Планы у нас обширные и деньжата имеются. Чем господин Шутов может быть вам полезен? Что просил передать? Вам не с кем поболтать? Поговорите со мной…

– Ты жена его что ли? – спросил незнакомый голос. Мире показалось, что звонящий прилично пьян.

Натан Валерьянович общался с Карасем в машине, Оскар продолжал приходить в себя. Мира чувствовала благодарность к анонимному алкоголику, который дал ей возможность заморозить процесс. Графиня за нервный день растратила дар убеждения и чувствовала бессилие даже в разговоре с пьяницей.

– Нет, не жена. А твое какое собачье дело, милый человек?

– И женится не хочет?

– Представляешь! Никто не хочет жениться на мне несчастной!..

– Некрасивая что ли?

– Почему сразу некрасивая? Не видел, а говоришь. Еще не знакомился, уже поссориться хочешь.

– А чего… Можно и познакомиться. Ты, тетка, запиши адресок, – посоветовал неизвестный, – возьми деньжат и приезжай в гости.

– А деньжата зачем? Нищий что ли?

– Ну… Как догадалась? Умная?

– Да нет, зачем? Нормальная дура. Возьму деньжат и приеду.

– Давай, приезжай. Выручать меня надо, тетка, слышишь? Проштрафился я маленько, в долгах я…

– Что ж ты, драгоценный мой, сделал такого хорошего, чтобы тетка тебя выручала?

– Ну, я ж не за так… Я же камешек твой верну.

– Чего?

– Камешек, говорю, с фотки… Ты потеряла что ли? Ты потеряла – я нашел! А мне чего? Раз людям надо – значит надо. Ванька ж слово держит. Ты адресок-то черкни, а то ж не знаешь, как меня разыскать. Никто не знает, где я тепериче обретаюсь, а буржуи проклятые разнюхали и ездят, и ездят… Я говорю, зачем вы ездите сюда? Отъе…тесь вы от меня на…уй! А они говорят: держись, Иван! Ты для нас… это самое… я забыл. Словом таким меня назвали, вроде бы как особенный я получаюсь. Ты давай приезжай, не тяни…

– Ванька! – встрепенулась Мира. – Ты случайно не Гусь?

– Я то Гусь, а ты, что за птица?

– Ты, голубчик, обещал позвонить, когда достанешь кристалл…

– Ну, так Ванька Гусь слово держит. Так что? Приедешь знакомиться? Приезжай, тетка. Я мужик холостой.

– Ванька! Гусь! Повтори еще раз: к тебе попал красный камень?

– Ну… вроде он. То есть, похож… на того, что на снимке. Я же говорю… Тупая что ли?

– Я могу приехать за ним сама? – уточнила Мира.

– А то! Нужен – едь. Чего испугалась?

– Разве Оскар не предупредил, чтобы ты не давал камня в руки кому попало?

– А кто это?

– Мужик, – насторожилась Мира, – ты кому звонишь?

– Тебе. Какой номер дали – туда звоню!

– Погоди! Не вешай трубку! Ванечка, только не вешай трубку!

Графиня распахнула дверь.

– Оскар!!! – закричала она и взбежала наверх.

В башне не было ни души, только кабель от маяка тянулся к трансформатору, и серебряная миска, украшенная камнями, светилась тусклым туманом. Светилась, пока не погасла.

Двенадцатая сказка. ЛЕТАЮЩИЙ ГОРОД

Глава 1

Театр стоял на краю Вселенной, похожий на глыбу льда. Айсберг, рухнувший на Землю из космоса, освещал прожекторами черное небо. И ничего вокруг, только камни, холод, машины, бесшумно скользящие по ледяному полю. Машины высаживали пассажиров у края ковровой дорожки и уплывали в непроглядную ночь. Мира съежилась под светом прожекторов. Мимо нее семенили дамы, обернутые в меха. Их сопровождали кавалеры. Никто не приветствовал посетителей театра, никто не махал цветами, не протягивал бумажки для автографов. Дамы закрывали лица воротниками, кавалеры прятали носы в шарфы. Вокруг не было ничего, кроме символического ограждения от непроглядной темноты вечной ночи. Графине показалось, что там, за стеною прожекторов, притаилась смерть – бездонная пропасть, разинувшая пасть. «Подойди, – сказала пропасть графине, – не бойся. Посмотри на меня. Страшно, когда видишь дно, когда не видно дна – тогда и смерти не видно. Иди ко мне, и ты узнаешь, что смерти нет». Мира шагнула за ограждение и пестрый мир шагающих дам стал похож на кино, из которого вырезаны эпизоды с ее участием. Шикарные женщины, исполненные нелепого достоинства, маршировали в потоке света, смешные мужчины семенили за ними, никто не повернул головы в направлении зрителя. Все были уверенны в том, что жизнь – есть вечное шагание по ковровым дорожкам, и там, где нет дорожек – нет ничего.

Театр ледяною глыбой повис над обрывом. Ни дна, ни берега у горизонта. Только гирлянда сталактитов, устремившихся в бездну, как гигантские сваи. Здесь не было ничего, кроме адского холода. Тусклая звезда не освещала неба. Порывы ветра сносили человека с ног. Графиня приблизилась к краю. «Сожрать меня хочешь? – спросила графиня. – Исполни мое желание и, черт с тобой, жри», – слова посыпались вниз блестящими крошками льда. «Думаешь, мне слабо? Думаешь, испугаюсь? Я прыгну, – пообещала графиня. – Исполни мое желание – и увидишь…» Холод не давал поднять веки. Ветер дышал в лицо смертью. Графиня сделала шаг, и острые носки ее сапог застыли над пустотой, а по экрану продолжали маршировать персонажи в мехах, машины продолжали подвозить гостей.

– Отсюда не видно дна, – сказал Жорж, графиня вздрогнула и отступила на шаг. – Здесь не бывает светлого времени суток, поэтому ничего рассмотреть невозможно. Пойдем, сегодня я познакомлю тебя с полезным человеком. Не исключено, что он сможет помочь.

– С Эккуром? – спросила графиня.

– С человеком, – подчеркнул Жорж, – который реально решает проблемы.

Мира отступила от края еще на шаг.

– Человеку моих проблем не решить. Кто он?

Жорж вручил подруге билеты и пригласил вернуться на освещенную площадь.

В гардеробе графиня взяла программку и пробежала глазами либретто, не поняв ни слова. Дамы в вечерних туалетах поднимались по лестнице, в фойе подавали шампанское и десерты, кавалеры суетились, стараясь угодить дамам.

– Зачем три места? – удивилась графиня. – Густав прошел бы так и постоял в проходе.

– В «Опера-де-Пари» – возможно, – согласился Жорж, – сюда – вряд ли. Слишком много желающих пройти сюда без билета.

– В «Опера-де-Пари» теперь выставка продуктов питания.

– Большая честь, что нас вообще сюда пригласили. Постарайся вести себя прилично. Может статься, что не в последний раз нам понадобилось придти сюда.

– Здесь такие же «сливки общества», как мы с тобой?

– Нет, только приличные люди.

Графиня отказалась от шампанского и не притронулась к угощениям. Она заняла место в ложе, развернула либретто и сосредоточилась. Спектакль назвался «Атлантида». Он состоял из трех актов, сильно похожих на бродвейский мюзикл. В первом акте хорошие парни жили в прекрасной стране, совершали благие дела и воспевали своих Богов. Так прекрасно жили, так сладко пели, что однажды возгордились собой и не заметили, как перестали воспевать Богов и начали воспевать себя. Боги обиделись и покинули подопечных. Во втором акте беззащитных хороших парней обидели плохие парни: утопили на дне океана, вынудили исполнять арии в аквалангах. Хорошие парни загрустили, задумались над своим поведением и стали взывать к Богам, но до ушей Богов долетало лишь бульканье с редкими пузырями на океанской глади, пока самый умный утопленник не догадался разжечь огонь, который пронзил мрак глубин и вознесся к небу. В третьем акте Боги увидели огонь на дне океана, очень удивились и спустились посмотреть: кто додумался до такого чуда. Услышав стенания и мольбы, Боги сжалились, наказали плохих парней и позволили хорошим вернуться на сушу, где те зажили слаще прежнего.

Автором оперы был итальянец. Графиня удивилась. Ей казалось, что она знает всех итальянцев, мало-мальски способных написать оперу. Она вспомнила, что уже много лет не посещала театр и рисковала ославиться, как ославилась в свое время ее любимая бабушка. Пожилая графиня привела внучку на «Севильского цирюльника», села в кресло и отключилась. Ко второму акту бабушка храпела громче оркестра, исполнители вздрагивали, зрители оборачивались, а маленькая графиня тихо умирала со смеху.

– Этот итальянец – величайший композитор своей эпохи, – сказал Жорж. – Его неизвестное имя говорит о том, что человечество многое потеряло. В юности маэстро голодал, вынужден был тратить деньги на лечение матери, умирающей от чахотки. В зрелые годы зарабатывал уличным музыкантом. Гениального самоучку приходили послушать великие мастера, но никто из них не дал денег на образование оборванца. Это трагедия культуры нашей цивилизации. Кстати, обрати внимание, какие здесь тенора… Два лучших тенора мира от начала его сотворения.

– Их не приняли в музыкальную школу?

– У обоих блестящее консерваторское образование. Только один все время пел в хоре, потому как ведущие партии директор театра делил между фаворитами своей супруги. Другой – происходил из семьи диссидентов в тоталитарной стране. Два лучших тенора мира. Две самые нелепые судьбы. Ты не слышала прежде ничего подобного. Тот, кто сумел прославиться, по сравнению с ними – школьники.

Оркестр настраивал инструменты. Ложа заполнялась. Осталось одно место, занятое журналом графини, но на него уже положила глаз дама в колье.

– Будьте любезны… – намекнула дама, и графиня переложила журнал на колени.

Дама занесла зад над креслом. Жорж укоризненно покачал головой.

– Если нас выставят отсюда… – предупредил он.

– Что я могла сделать? – удивилась Мира. – Она попросила.

Не успела дама в колье наполнить своим телом сидение, как визг заглушил оркестр. Дама вскочила с кресла и выпорхнула из ложи, не касаясь каблучками ковра. Зрители партера подняли лица вверх. Жорж с графиней сохраняли спокойствие, пока ситуация не утряслась сама собой, и оркестр не продолжил терзать уши настройкою инструментов.

– Пусть убирается вон! – приказал Жорж.

– Ты слышал, Густав? – спросила Мира. – Вон отсюда!

Дверь ложи приоткрылась от сквозняка. Распорядитель в белых перчатках возник на пороге.

– Все в порядке, господа? Могу я помочь?

– Все в порядке! – в один голос ответили Мира с Жоржем и вежливо улыбнулись.

Место возле графини осталось свободным. В зале погас свет. После паузы тишины грянула увертюра.

– Где твой человек? – спросила графиня.

Жорж осмотрел противоположную ложу в театральный бинокль.

– Два свободных места вижу напротив. Должно быть, они едут через большой перевал. Там приходится пережидать порывы ветра, чтобы не сдуло с дороги. Не всегда получается успеть в срок.

– Кто он?

– Какая тебе разница, если он сможет помочь? – заметил Жорж. – А если не сможет – тем более, не стоит задавать вопросов. Стоит насладиться оперой и, по возможности, зарезервировать ложу. Если подойти с умом, здесь можно завести массу хороших знакомств. Более того скажу, ни в каком другом месте ты не найдешь столько нужных людей.

– Которые лечились от чахотки вместо того, чтобы заниматься делом? Что ты мне предлагаешь, Жорж? Нанять охрану из числа покалеченных при исполнении… или записаться к врачу, который не получил диплом, потому что не сдал экзамен?

– Дама, которой ты испортила вечер – супруга поэта, перевернувшего науку своей системой нумерологии. Он создал и доказал ряд универсальных формул, которые дают ответы на большинство тупиковых вопросов естествознания. Но этот уважаемый человек нашел в себе мужество отказаться от открытия из соображений высшего гуманизма.

– Соображения высшего гуманизма мне только вредят. Мне бы пригодился какой-нибудь гениальный детектив, которого выжили завистливые коллеги.

– Мне казалось, тебя интересуют Авторы.

– И Авторы любят оперу?

– Обычно, они занимают места на галерке, откуда видно всех. Там, где сидят Авторы, свет приглушен. Авторы не любят, когда им смотрят в глаза.

Мира обратила внимание на темный балкон под куполом театра.

– И много их там?

– Сколько тебе нужно для счастья?

– Мне нужен тот, который имеет непосредственное отношение к моему сюжету.

– Ты никогда не узнаешь Его, даже если встретишь в буфете и выпьешь на брудершафт. Присутствует Он здесь или нет – тоже останется для тебя загадкой.

– Эти твари ходят в буфет? Как только не подавятся…

– Они не подавятся, – заверил графиню Жорж. – Слишком высокую цену Они заплатили для того, чтобы сидеть высоко на балконе. Слишком много в жизни пережили, чтобы пойти в буфет и подавиться. Видишь седовласого старца?..

Графиня успела рассмотреть только длинную бороду, свисающую с балкона, которая быстро ускользнула в тень.

– Лев Николаевич Толстой?

– Автор, который достоин был занять место Льва Николаевича…

– Если б освоил грамоту?

– Если б родился на четверть века позже. Он мог сформировать новое направление в литературе и, может быть, новое поколение читателей иначе относилось бы к человеческим ценностям. Теперь его имя известно только узким специалистам, а его романы не переиздаются с позапрошлого века. Человек не попал в свое время.

– Его проблемы.

– Нет, – возразил Жорж, – это не проблема, это трагедия цивилизации, в том числе и наша с тобой трагедия. Повезло литераторам, которые сумели описать свою эпоху реалистично и достоверно. Этот человек описывал вероятности и не был понят современником, а его сочинения не были признаны литературой, потому что литературой были признаны произведения Льва Николаевича. Двух литератур в одной культуре не бывает также как двух хозяек на одной кухне.

– Меня это никак не касается, – заявила графиня. – Я любимого Льва Николаевича ни строчки не прочитала.

– Из каких соображений? – удивился Жорж.

– Не поверишь. Из соображений высшего гуманизма. Просто не хотела обидеть уважаемого Федора Михайловича, которого также не прочитала ни строчки.

– Осмелюсь предположить, что Александр Сергеевич тоже остался обижен, также как Николай Васильевич…

– Весь пантеон одинаково имеет право на меня обижаться, – согласилась Мира. – После лекций Боровского меня трудно увлечь вымышленными сюжетами, я еще не исчерпала интерес к настоящим.

– Ты ведешь себя как проходной персонаж из детского комикса.

– Которого не жалко колбасить, – согласилась графиня. – Кончай меня стыдить и скажи прямо: есть здесь люди, которые представляют для меня реальный интерес, или нет?

– Видишь высокого пожилого мужчину с девочкой на коленях? – Жорж указал биноклем в середину партера.

– Худой и носатый?

– Этот человек нашел вакцину от инфекций, разрушающих мозг. Побочный эффект вакцины тоже интересный: она изменяет человеческую ДНК. В том числе продлевает молодость. Его фамилия Гурамов. Ашот Гурамов. Запомни на всякий случай.

– Мне не нужна молодость, Жорж. Мне нужен физик, который реально работает с хроналом.

– Проблемы приходят и уходят. Полезные люди всегда полезны.

– Почему этот химик здесь, если он такой гениальный?

– Потому что люди, от которых зависела его карьера, потеряли свою молодость задолго до вакцины, а вместе с нею и совесть. Гурамов не умел давать взятки. Он также как ты верил, что талант стоит больше всего на свете, но потерял дочь, и его перестала интересовать жизнь.

– Девочку, которая у него на коленях? Я думала, она его правнучка… А что с вакциной?

– Лежит в патентном бюро. Дожидается очереди на клинические испытания. У Министерства здравоохранения очень мало денег и очень много работы. На твоем месте я бы позаботился о том, чтобы последняя доза препарата не пропала для человечества.

– Мне нужен физик, работающий с хроналом, – повторила графиня. – Что за человек, с которым ты хочешь меня познакомить? Он кто?

– Профессиональный решатель головоломок, – ответил Жорж и сосредоточился на представлении.

Графине совсем не понравилась опера. Не то, чтобы она была недостаточно хороша, просто настроение испортилось к началу первого акта и не поправилось, покуда два пустующих места в ложе напротив не оказались заняты дамой в атласном платье и джентльменом в кремовом смокинге. Мира не сводила с них глаз. С тех пор, как парочка заняла места, события на сцене ее не интересовали. Графиня боялась, что человек, который ей нужен, передумает и уйдет. Она не могла дождаться антракта. Она готова была напасть на него немедля. Но закончился первый акт, и Жорж представил ей человека:

– Максимилиан Копинский, – объявил он, – с очаровательной спутницей, Луизой. Имею честь представить: ее сиятельство графиня Виноградова…

– Мирослава, – добавила Мира и дождалась, пока Жорж уведет очаровательную Луизу к стойке бара, где разливали шампанское и вазочки ломились от сладостей.

Макс Копинский ждал того же, не спуская с графини глаз.

– Премного наслышана о вас всяких гадостей, господин Копинский, – сказала графиня. – Наконец-то представилась возможность познакомиться лично.

– Ваше сиятельство… я чрезвычайно польщен, – ответил Макс и склонился поцеловать графине руку, но взгляд окаменел на алмазном перстне. Глаз блеснул. Копинский макушкой почувствовал сдержанную улыбку графини. – Буду счастлив оказаться полезным, – продолжил он. – Располагайте мною, как сочтете возможным.

С графиней случилось легкое «дежа-вю». Именно так она представляла себе Копинского, именно такую хитрую рожу себе рисовала, но не надеялась встретить. Ей бы в голову не пришло просить о помощи человека, косвенно причастного к главному несчастью ее жизни.