Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 152 страниц)

– Обязательно послушаю, – пообещала графиня.

– Вот… – оживилась Юля, – слышите? Идут…

Графиня заметила за занавеской две головы, прошагавшие от реки через двор. Связка рыбы шлепнулась на порог. Рыбаки прошли мимо в сторону сарая и надолго пропали. Мира пошла за ними, чтобы послушать язык, но рыбаки молчали. Молча, вытащили мешок с порошком, похожим на крупную соль. Молча, его развязали, стали черпать вещество совком и насыпать в короб. Все пространство сарая занимало сооружение, накрытое палаткой из целлофана. В углу мотался гамак. Мира подошла совсем близко. Оскар оброс кудрями и не считал нужным бриться. Со спины Мира не узнала бы его в толпе, но в этом мире не было толп, и второго Оскара не было.

Двое мужчин были исключительно молчаливы и сосредоточенны, пока абрек ни обратил внимание на женщину. Против света он не смог понять, кто она: та, что хозяйничала в доме, имела длинные волосы и юбку до пола; эта – была растрепана и в штанах. Мужчина напрягся, вытянул шею, сощурился, но ни слова не произнес на своем языке, потому что старался не опрокинуть мешок, а может, решил, что так надо. Оскар не обернулся, пока не наполнил короб. И не заметил тень, которая легла ему под ноги. Он поднял груз на плечо, развернулся к дому и замер.

Короб упал. Соль рассыпалась по полу. Рыбаку явилось видение, которое грезилось во снах. Он увидел все, чего ждал от жизни, но это опять был сон. Оскар испугался проснуться от неловкого жеста. Это был сон, виденный много раз, но каждый раз, просыпаясь, он проклинал себя за чрезмерную радость. Каждый раз все было именно так: на фоне яркого света счастливое лицо графини, и рубашка не по размеру большая, и брюки, закатанные до колен, и свежая ссадина на ноге забинтована как попало… Даже соль, рассыпанную на полу, Оскар видел во сне, и необыкновенная точность деталей каждый раз вводила его в заблуждение. Он понял, что начал сочинять сновидения, что если еще раз проснется, то разочарования не переживет. Разочарований больше не будет. Если начнется новый роман, он начнется сейчас или никогда.

– Вот, что значит дежа-вю… – сказал Оскар. – Сколько раз я прожил этот момент – он всегда был таким.

– Значит, нашего Автора иногда читают, – ответила Мирослава.

– Читают именно это место. Никакой другой момент своей жизни я не переживал столько раз.

– Значит, это место получилось самым удачным.

– Знаешь, почему? Потому что это – самый счастливый день моей жизни.

– Потому что читатель падок на чужое счастье. Ему нравится примерять его на себя, потому что счастье годится всем, как красивый наряд. Перечитывают только это место романа. Все остальное пылится на полке. Вся жизнь, Оскар, возможно, не стоит одного счастливого эпизода.

– Мне все равно, – сказал молодой человек. – Говори что угодно, но пока ты не обнимешь меня, я не поверю, что это не сон.

Глава 4

Солнце повисло над северным горизонтом. Дом готовился пережить ночь, словно замер в ожидании приговора. Юля плела одеяло из ниток распущенного ковра. Мира наблюдала процесс, с трудом находила в нем смысл, но вопросов не задавала. В доме было запрещено шуметь даже ветру в оконных проемах. Шевелить мозгами в отсутствии достойной идеи – тоже считалось бесполезной растратой сил, поэтому Юля молча перебирала петли. Графиня наблюдала, как движутся ее пальцы. Оскар занимался сборкой Греаля, отгородившись от женщин, и не велел дышать на перегородку, но вскоре первый нарушил тишину.

– Иди сюда, – сказал он, – объясни мне, что происходит.

– Я? – спросила Юля.

– Ты тоже иди.

На подоконнике, в лучах заходящего Солнца, стояла чаша, украшенная кристаллами и подпертая полой серебряной трубкой, растянутой колокольчиком с двух концов.

– Она не работает, – пояснил Оскар. – Кристаллы не схватывают свет. Объясните мне, почему?

– Почему? – удивилась Мира. – Может быть, потому, что вечер?

– Глаза Греаля схватывают даже свет звезд, даже сквозь облака. Либо кристаллы фальшивые, либо я не знаю, что происходит. В общем, красавицы мои, приплыли. Если вы думали, что это самый простой путь домой, то вы заблуждались.

Мира взяла в руки чашу.

– Кристаллы не могут быть фальшивыми. Это те самые кристаллы, которыми вы с Натаном едва не угробили человечество.

– Видишь, что прибор сдох?

– Ты что-то не так собрал.

– Помнишь, где ворота, сквозь которые ты пришла сюда? Отметила место?

– Конечно же, не отметила! – испугалась графиня. – Нет, я не полезу обратно. Я зеленым нимбом светиться начну, если сделаю это. Ты сказал, что сможешь скорректировать хронал до такой степени, чтобы ворота стали безопасными для вас с Юлькой. Давай, корректируй. Запускай как-нибудь эту штуку.

– Видишь ли, что получается…

– Что получается? Я пока ничего не вижу.

– Дело идет к тому, что вернуться сможешь ты одна. Объясни ситуацию Учителю. Пусть проверит все камни в лаборатории. И в следующий раз сама не рискуй. Посылай Густава.

– Не факт, что я выберусь к твоему Учителю. Переходы спутаны, перемешаны, никаких ориентиров! – заявила графиня. – Оскар, я рассчитывала, что назад мы идем втроем и с рабочим прибором!

– Спутаны? – удивился физик. – Ты хочешь сказать, что коридор несквозной? Не одношаговый переход?

– Может, он был когда-то сквозным…

– Мирка!.. Поздравляю, ты приплыла! Поздравляю с прибытием на постоянное место жительства. Знаешь, что означает спутанный переход? Агонию он означает. Там никакой не дольмен. Там разовый пролом, который закроется со дня на день. Знаешь, почему закроется?

– Почему? – испугалась графиня.

– Потому что кое-кто влез туда без мозгов. Могу поспорить, что это спонтанная пробоина. Кто-то делал ее для своих личных нужд, а убрать поленился. Сколько раз ты носилась туда и обратно?

– Сколько надо, столько носилась!

– И каждый раз искажалась реальность?

– До неузнаваемости. А что?

– Ничего, – Оскар только развел руками. – Грех тебе жаловаться на «автора». Тебе бы ему поклониться и свечку поставить. Считай, что он тебя за руку вывел. Подумай сама: если это одноразовый переход – значит, в нем работает жесткая индивидуальная настройка на конкретную персону, и не факт, что это человек. Каждый следом протиснувшийся дает непредсказуемое искажение поля.

– Точно знаешь? Это закон физики?

– Закон природы: в одну реку дважды ступить нельзя. В океан можно – в реку нельзя.

– Все! – воскликнула Мира. – Ничего не знаю! С меня хватит! Греаль надо запустить, разобраться с вашим хроналом и возвращаться. Других идей нет. Надо валить отсюда всем вместе, пока не закрылся проход.

– Хорошо бы для начала понять, почему камни сдохли.

– Может, выработали ресурс?

– Не смеши! Может от твоих шатаний в дехроне?

– Жорж всю жизнь таскает по дехрону горшок, и не имеет проблем.

– Где не имеет? Там, откуда тащит прибор, или там, куда тащит?

– Жорж нигде проблем не имеет.

– Хорошо бы понять, что с камнями.

– Хорошо бы, – согласилась графиня.

Юля ушла вязать, в дом вернулась тишина. Все задумались внезапно и одновременно, но идеи стали посещать только Оскара.

– Что если изменился солнечный спектр? – предположил он.

– Если так – с Земли должно было исчезнуть все живое, – возразила графиня.

– Живое может приспособиться. У кристаллов Греаля настройка тонкая. Сбои могут ее блокировать.

– И что будем делать?

– Может, изменилось магнитное поле планеты?

– И это влияет?

– На Греаль влияет все, включая параметры, которые мы не можем измерить. Определенно, в нашем мире что-то не соответствует условиям его эксплуатации.

– Может, он заработает утром при свете Солнца?

– Ты заметила, где теперь Солнце?

– Заметила…

– Что-то парализует прибор на нашей частоте. Короче, – решил физик, – я сажусь читать мануал. Пока не найду ответ – прошу соблюдать спокойствие и не сеять панику.

– Кто сеет панику? – удивилась графиня. – Никто ничего не сеет…

Оскар отсоединил подставку от чаши, вынул основные кристаллы и сложил в короб.

– Иди сюда, – позвал он Юлю. Девушка послушно отложила вязание. – Видела ящик? Знаешь, что там?

– Знаю.

– Руки оторву, если влезешь.

– Оно же все равно не работает.

– Ты слышала, что я сказал? Ты меня поняла?

– Поняла, – согласилась Юля и пошла вязать дальше.

Оскар извлек из чемодана массивную книгу и раскинул ее на полу. Мире показалось, что Юля собирается плакать, но девушка совсем не расстроилась.

– Даже если мы останемся здесь навсегда, – шепотом сказала она. – Ну и что же? Климат теплый, рыбы много. Оскар ее руками ловит, как кот. Заходит по колено в воду и ловит. Вот увидите…

Солнце упало за лес, когда Оскар в дурном расположении духа присоединился к компании.

– Сосредоточиться не могу, – сказал он. – Устал. Что за ноутбук ты с собой притащила? Можно его использовать?

– Можно, только батарея села.

– Ерунда. Здесь можно зарядить что угодно.

– Там бухгалтерия Жоржа. Ничего секретного, но файлы сохрани, потому что… не надо портить бизнес ни в чем не виновному человеку. К тому же, ребята, если мы не запустим этот трехглазый полуфабрикат, Жорж – наша последняя надежда. Последняя и единственная.

– Как скоро он тебя здесь найдет?

– Не знаю, но в этот раз влетит всем. Так что вы сильно-то не расслабляйтесь.

– Да мы и не напрягались, – заметил Оскар. – Терять-то все равно нечего. И вообще… в дерьмовой ситуации я предпочел бы иметь дело с Жоржем, а не с тобой. Если он успеет проскочить, и если его Греаль при этом не сдохнет, считайте, что мы в порядке. Проходы Жорж искать умеет, в ситуацию врубается… Во всяком случае, он не будет похож на отбивную котлету, когда сюда явится.

– У него есть какой-то поисковый прибор, – вспомнила графиня.

– У него есть мозги!

– Если только прибор не остался дома. На дорогу туда-сюда… Нет, сначала он убьет время на опросы свидетелей. Свидетели ему не помогут, потому что у самих в голове бардак. Потом он убьет время на вычисление дольменной волны, и у него опять ничего не выйдет. Пещера Лепешевского слишком близко. Она собьет ориентиры. В общем, друзья мои: если прибор у Жоржа, он найдет нас в ближайшие пару дней. Если нет… Как думаешь, Оскар, скоро дыра закроется?

Оскар только пожал плечами.

– Конечно, Жорж нас найдет, – пришла к выводу Юля. – Вернее, найдет вас, Мирослава. Из-за нас он вряд ли засуетится.

– Неплохо бы оставить для него ориентир, – решила графиня, – например, кусок его же разбитой машины. Лес везде одинаковый… И еще, ребята, думайте, куда ушел Яшка? Вы уверены, что в город, а не в пещеры, искать «святого заступника»?

– В городе ему делать нечего, – ответил Оскар, – а пещера закрыта.

– Как закрыта?

– Здесь изменился ландшафт. Я нашел это место по компасу. Там копать и копать. Нет, Яшка до пещеры не доберется. Один… Исключено. Шляется где-то в лесу, если жив. Что-то давно его не видать.

– М…да, – вздохнула графиня.

– Я могу подежурить возле прохода, – предложила Юля, – если надо. Жорж ведь не знает, где дом, будет блуждать.

– Чтоб близко не подходила к дыре! – испугался Оскар. – Чтобы в ту сторону даже не глядела!

– Да уж, Юля… – согласилась графиня.

– Все, девчонки! Хватит на сегодня проблем. Отложим на утро.

– Отложим, – согласились девчонки.

– Рассказывай лучше, Мирка.

– Что рассказывать?

– Как там жизнь на старой земле? Как Учитель?

– Живет, работает…

– Вернулся в Москву?

– Вернулся? Он оттуда не уезжал.

– Травят его на факультете, не знаешь?

– Валерьяныча? За что?

– За галстук, – объяснил Оскар. – У физиков свои понты, Натан никогда не врубался… Если б я не перетащил его в филиал – сожрали бы вместе с галстуком. Да, паршивая ситуация…

– Паршивая, – согласились «девчонки».

– Если Жорж не успеет… второго похожего коридора можно не ждать. Можно посвятить жизнь чему-нибудь более реальному. Например, доделать ловушку для раков или весло починить.

– Не думаю… – сказала графиня. – Не уверена, что Жорж доберется сюда по спутанным коридорам. Разве что Ваську заставит в точности повторить трюк. Но Васька – трус. Густав – трус и предатель, а Жоржу по большому счету на все наплевать. В том числе на меня.

– Опять вы о грустном, – заметила Юля. – Нет, чтобы поговорить о приятных вещах. Так долго не виделись. Натан Валерьянович наверно скучает по Оскару?

– Места себе не находит, – подтвердила графиня.

– А как поживает его жена и пятеро дочек?

– Доят профессорский кошелек. Розалия Львовна жалеет своего Натика до слез, но замуж назад не идет. Просто так кормит.

– Учитель однолюб, – пояснил Оскар. – Розалия никогда от него не избавится. Учитель по инерции будет домой заявляться, как алкоголик на автопилоте. И падать в супружескую постель…

– Оскар, если все обойдется, вы сможете работать, как раньше. Натан согласился, что был не прав. Все осознал и ужасно жалеет.

– Нет, я не вернусь, – ответил Оскар и тяжело вздохнул.

– Не надо падать раньше выстрела.

– Не то. Я предпочел бы продолжить работу с Греалем один. Не хочу Учителя подставлять. Это всегда меня тормозило. Если буду работать, никто не должен знать об этом.

– Как скажешь. Только придумай, как запустить его здесь. Может, дело в неполном комплекте? Нужно было достать Коленный кристалл, заказать линзы для подставки… только черт знает, как их заказать? Я думала, он на Глазах заработает.

– Греаль работал даже с одним Глазом. Что-то изменилось на уровне частоты, на сдвижке хронала, но что?

В дверь постучали, и разговоры притихли.

– Абрек, – сообщила Юля.

Собеседники помолчали. Стук прекратился.

– Как ты нашла проход? – спросил Оскар. – Только не говори, что тебя осенило…

– Копинский вычислил.

– С ума сошла?

– Я не с ума сошла, Оскар, я перепробовала все. Если б не отчаялась, не стала бы его просить.

– Интересно, откуда эта дырка взялась?

– Не спрашивай. Просто скажи спасибо Копинскому.

– Ненормальная…

– Макс – лучший аналитик из всех известных и неизвестных человечеству. Жорж прав, с такими людьми надо дружить, даже если они ведут себя свински.

– Проход можно найти по следу колеса. Если ты въехала сюда на машине, колея должна показать «порог». Надо поставить отметку завтра же, пока дождем не размыло, нарисовать для Жоржа указатели и контролировать ситуацию каждый день.

– Вам с Юлькой лучше не приближаться к дыре обоим.

– Тем более, надо поставить отметку. Место запомнить. В крайнем случае, пойдешь одна.

– Нет!

– Пойдешь!.. А мы за тебя помолимся.

– Вернемся все или все вместе дождемся Зубова.

– Пока ты там, у нас есть надежда, потому что здесь надеяться не на что.

– Я сказала, нет! – рассердилась графиня. – Это не ворота, это находка самоубийцы. В дольменах есть хотя бы переходная камера, хоть маленькая прихожая, которая адаптирует организм. Хотя бы Привратник, который остановит и даст по шее. Я больше туда не пойду. Я боюсь!

– Ерунда это все. В нормальных дольменах работает хроно-генератор, – объяснил Оскар. – Его действительно надо бояться. А уж от Привратников в первую очередь надо держаться подальше. Ты прорвалась – значит, автор тобой дорожит. Сюда привел и обратно выведет. Или… может быть, дело в том, что ты шла из прошлого в будущее? Подумать надо.

– Какая разница, в прошлое или в будущее?

– Есть разница, как заглатывать рыбу, – объяснил рыбак, – с хвоста или с головы. Заглотить-то можно и так и так…

– Один раз в жизни мне повезло, второй раз рисковать не буду. Если идти – только с вами, только в последний раз, и только для того, чтобы вывести вас отсюда, потому что без меня вы точно заблудитесь.

– Интересно, откуда эта пробоина здесь взялась? Копинский не объяснил?

Стук в дверь повторился, но прозвучал гораздо настойчивее.

– Почему вы не приглашаете абрека в дом? – спросила графиня.

– Пошел он…

– Почему? Интересно послушать язык.

– Ничего интересного он на ночь глядя не скажет.

– Не обращайте внимание, – добавила Юля, – он иногда стучится к нам ночью, походит под окнами, поругается, потом спать идет. Мы привыкли.

– Чем он недоволен?

– Черт его знает!

– А спросить?

– Думаешь, я не спрашивал? Ногами топает, слюной брызжет, а информации ноль. Пойми ты, попробуй! Слова знакомые, а смысл не вяжется. Мирка, нас отнесло в далекое будущее. Очень далекое. Ты представить не можешь, в какую жопу нас занесло. Я тебе завтра покажу кое-что…

– Может, все-таки впустим абрека? Может, у меня свяжется смысл? – Мира поднялась с циновки.

Хозяева дома не стали отговаривать гостью и следом за ней пошли на крыльцо.

Абрек в самом деле был зол. Вернее сказать, сильно раздражен на хозяев. Когда над северным горизонтом висело Солнце, он выглядел вполне довольным и улыбался гостье издалека. Когда Юля запирала окна и двери, никто не возражал. Но стоило светилу свалиться за горизонт, спокойствие сменилось истерикой. Абрек действительно ругал обитателей дома, топал ногами, исполнял угрожающие жесты и обращался за сочувствием к гостье. Графиня слушала. Оскар с Юлей ей не мешали, только присутствовали, чтобы текст обвинения не принял слишком очернительный характер.

– И так каждый раз, – пожаловалась хозяйка. – Мы ему и еды даем, и не гоним. Пусть живет. Он вообще-то парень спокойный, самодостаточный, но как заведется – орать будет, пока не охрипнет.

Абрек действительно скоро охрип, подбежал к котлу, в котором Юля полоскала белье, отхлебнул воды и продолжил орать.

– Сейчас еще ничего, – добавил Оскар к сказанному подругой. – В первые дни, как только сюда заявился, орал на нас каждый день. Пришлось усмирить. Это он в честь твоего приезда…

– Как ты его усмирил?

– Пальнул разок из ружьишка.

– Оскар нашел в лесу неисправную лазерную винтовку, – объяснила Юля, – и починил.

– Там всего-то на всего линза сбилась. Я поправил. А этот пришел и с палкой на меня полез. Пришлось пальнуть для острастки. С тех пор он палку не берет. Так выступает, без реквизита.

– Ничего себе! – ужаснулась Мира.

– Пробовал его прогнать – не уходит.

– Знаешь, почему не уходит?

– Почему?

– Знаешь, почему он на вас обижен? Потому что вы заняли его дом. Он здесь родился и жил, а вы пришли и вселились без спроса. И ружьишко наверняка принадлежало ему.

– Но дом был пустой, – возразила Юля.

– Если на стенах не висят картины, а в шкафах не лежит барахло, это еще не значит, что дом без хозяев. Он и в сарае, насколько я видела, имуществом не разжился, но ведь это не повод, чтобы выгонять человека из дома.

– Мы месяц здесь прожили, прежде чем этот нарисовался, – возмутился Оскар. – Какой месяц… Больше!

– Значит, он за сетями смотреть ходил. Или на раков охотился.

– Наверняка он ходил за солью, – догадалась Юля. – К своим родственникам, которые у моря живут.

– Послушайте, что он нам говорит… – сказала Мира. – Он повторяет одну и ту же фразу: вы пришли в его дом и наглеете…

– Как ты поняла? Что это за язык?

– Первый раз слышу. Какая-то смесь славянской структуры языка с латинскими корнями. Знаешь, почему непонятно? Потому что неожиданно. Звучит, действительно странно, согласна, но если вспомнить романские языки, то очень даже вяжется смысл. Нет, это что-то интересное… Если я пообщаюсь с вашим абреком денек-другой, мы неплохо поймем друг друга.

– Во, дает! – удивился Оскар. – Я из его болтовни понял только, что дом «усатый», больше я ничего не понял. Ты можешь мне объяснить, откуда у дома усы? Все, на что он злится, почему-то становится усатым.

– Может быть, «узатым»? – предположила графиня. – От слова «юзать». То есть, дом используется, а ты в него влез.

Оскар задумался.

– И где тут латинские корни?..

– Да вот они… можно сказать, на поверхности. Слушай! Итальянцы произносят это слово точно также как он. Поверь мне!

– Хорошо, поговори с ним по-итальянски. Знаешь, как?.. Общалась с итальянцами?

– Чтобы общаться с итальянцами не обязательно знать язык, – ответила Мира, – достаточно знать итальянцев. Я думаю, что надо пустить его в дом. Он много чего нам расскажет, и о структуре солнечного света, и о магнитных полях. С ним надо просто спокойно поговорить. У вас столько места. Чего жадничать? Все равно одним хозяйством живете.

– Да черт с ним! – согласился Оскар. – Жил бы я один – пустил бы, но он на Юльку глаз пялит. Мне страшно ее дома одну оставлять. Объясни ему, что Юлька – тоже «усатая», чтобы он в ее сторону не смотрел. И чтобы «самкой» девушку не обзывал, а то в рыло получит.

Мира спустилась с крыльца. Абрек замолчал и попятился. Он выслушал речь, произнесенную на приблизительно итальянском языке с русскими падежными окончаниями, и удивленно посмотрел на хозяев. Оскар на всякий случай кивнул, чтобы подтвердить сказанное графиней. Абрек взбодрился. Он указал на Юлю и перевел палец на Оскара. Все присутствующие тотчас же с ним согласилась. Затем туземец коснулся пальцем графини, указал на себя, и поднял брови, глядя в глаза сопернику.

– Нет! – ответил узурпатор жилья. – Обе самки «усатые»! Обе мои! А ты – кыш отсюда!

В дом абрек не пошел, несмотря на то, что Мира отгородила для него пространство у окна с видом на сарай и собственнолично подвесила гамак. Абрек побоялся переступать порог и улегся в сарае на голый пол. Все, чего добилась Мира, это спокойной ночи, без воплей под дверью, стуков, раздражений, непереводимых речей и обоюдно невыполнимых требований. Абрек заснул на голом полу, а утром графиня нашла его на крыльце в приподнятом настроении. При виде графини абрек улыбнулся и поманил ее к сараю, но у графини были другие планы. Она не стала разбираться в причинах такого «лестного» приглашения. Причины ее ничуть не интересовали. Ей было интересно рассмотреть местность при свете дня и понять, что изменилось в солнечном спектре. Корыто с засоленной рыбой стояло под кухонным окном, и рыбу некому было красть. Недовязанное одеяло висело на веревке. У стены стоял рыбацкий сачок, сплетенный из тонкого полимера, и лодка – штампованное корыто с механическим пропеллером, напоминающим мясорубку, которую тоже некому было красть. Графиня сама бы не отказалась от такого «весла». Шестеренки были выточены из белого пластика, от легкого толчка рукоятки мотор завертелся со свистом, лопасти слились в размытое колесо. И эта штука лежала на берегу, даже не привязанная веревкой. Мире показалось, что она проснулась в раю.

Оскар спустился к реке вслед за графиней.

– Я обещал тебе зрелище? Идем, абрек покажет свой флакер усатый.

– Что покажет?

– Кое-что особенное, что прячет от всех, но тебе решил показать. Сам решил. Я на него не давил.

– А это приличное зрелище… для девушки бальзаковских лет?

– Не уверен, – улыбнулся Оскар. – Одно могу сказать точно: ты такого еще не видела. И не увидишь. Пойдем, пока он не передумал! Не пожалеешь!

Абрек встречал гостей на пороге сарая с неизменной улыбкой. Объект, который Мира приняла за палатку, был открыт. Что-то большое и полукруглое, похожее на крышку хлебницы, опоясывала снизу широкая юбка. Абрек потащил объект за подол, и тот бесшумно поплыл. Оскар наблюдал за графиней. Графиня наблюдала зрелище.

Предмет, который местные аборигены называли флакером, был неприлично «усат». Под куполом кругом располагались сидения, стертые до пола задницами владельцев, и смазанные в единый кольцеобразный диван. Посреди салона находилась ужасно «усатая» тумба, окольцованная тремя такими же «усатыми» обручами, отполированными, как носы металлических скульптур, слишком низко склоненные к аллеям сада. Мира обратила внимание, что конструкция не имеет колес, которые вероятно, стерлись от долгой эксплуатации, но это не мешало флакеру ползти по траве. Он без затруднения выплыл из гаража и встал на полянке.

– Думаешь, это летающая тарелка? – спросил Оскар. – Щас! Самая настоящая машина. У нее даже колесо имеется.

– Ну да? – не поверила Мира и заглянула под подол флакера.

– Видишь? Посередине…

Графиня с Оскаром встали на четвереньки, чтобы рассмотреть колесо. Действительно, машина не плыла по воздуху. Под корпусом был ясно виден шаровидный предмет. Каким образом конструкция не теряла равновесие, графиня не поняла. Оскар дождался, когда подруга налюбуется колесом.

– У этой штуки магнитно-гравитационная подушка. Она едет, натурально заряжаясь электричеством от поверхности земли. Чтоб мне провалиться, если земля в этом хронале, не наэлектризована больше, чем в нашем. От нее можно лампочку запитать. Вот тебе и магнитное поле. Не исключено, что где-то работает установка, которая электризует почву.

– Если это так, то первая разумная версия у нас есть: надо найти источник, отключить, поле земли придет в норму и, не исключено, что Греаль заработает. Как считаешь, физик?

– Хрен его знает. Однако, как тебе транспорт будущего?

– Серьезный транспорт, – согласилась графиня, поднимаясь с колен.

– Все блоки здесь, – Оскар приподнял юбку машины и продемонстрировал систему из закрытых ящиков, переходящих один в другой с помощью трубок и перемычек. – Все закупорены герметично. Материал такой крепкий, что его топором не разбить. А самая подлость знаешь, в чем? В том, что технология сборки потеряна так давно, что даже библиотека с технической информацией ушла под землю.

– А это ездит?

– Еще как ездит.

Графиня осмотрела запаянные блоки под юбкой флакера.

– Хочешь в салон? – пригласил Оскар, и купол упал за спинку кругового дивана. – Заходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома.

Графиня устроилась в салоне, и купол снова сомкнулся на потолке.

– Верхний обруч – руль, – объяснил Оскар и покрутил обод вокруг круглой тумбы. Флакер повертелся из стороны в сторону, словно корзинка колеса обозрения. Внутри салона Мира не ощутила никакой инерции, только двор почему-то понесся по кругу и голос ее товарища стал звучать громче. – Нижний обод – разгон-торможение. Прижмешь его ногой к полу – машина стоит. Поднимешь – пошла. Он сам лезет вверх, когда чует дорогу. – Для демонстрации ходовых качеств агрегата, Оскар прогнал его мимо дома туда-сюда и остановил перед дверью сарая.

– А средний обруч? – спросила графиня.

– Вот! Это самое интересное! – Оскар подергал вверх-вниз обруч, который располагался между рулем и «газом». Машина никак не отреагировала. – Есть у меня подозрение, что когда-то эта тачка умела летать, но, видишь ли, в чем прикол… Она запитывается энергией на ходу от трения колеса о поверхность земли. А чем она питается в воздухе – черт ее знает. Заметила, что здесь нет водительского места? Управлять машиной может любой кретин. Значит, и летать должна элементарно просто. Но не летает, зараза.

– М… да, – согласилась графиня.

– Успокоилась?

– В смысле?

– В смысле разбитой машины Зубова. На этой можно разогнаться даже по бездорожью.

– К ней бы спидометр…

– Какой спидометр? Она старая, как черт знает что. Когда я спросил у абрека, сколько лет агрегату, я не понял юмора: сначала он пальцы загибал. Потом пальцы кончились, начал загибать локти, потом сам загнулся. Мирка, этой машине несколько тысяч лет. Можешь себе представить, как нас растащило в хронале?

– Если она работает на электричестве – должен быть аккумулятор.

– Есть аккумулятор, – подтвердил Оскар. – Но он в запаянном блоке. Не подберешься.

– Если есть аккумулятор – она должна летать.

– Должен, но не летает. Я хотел его вскрыть, посмотреть, что за система, но этот дурак очень нервничает, когда я ковыряюсь в машине.

– Давай, я с ним договорюсь, а ты поковыряешься?

– Бесполезно, Мирка. Я пробовал открыть блок – он закупорен намертво. Оцени: несколько тысяч лет без капремонтов и техосмотров.

– Как же вас с Валерьянычем угораздило пробить такой коридор на одном паршивом кристалле!

– Надо было сразу собирать Греаль, – сказал Оскар. – Генератор был сделан для других целей. Мы ж не думали, что одна умная девица влезет в смещенное поле.

– Знаешь, что?..

– Что?

– Я бы на твоем месте узнала, как она летает. Где абрек? Пусть он мне объяснит.

Абрек был немногословен. Он выслушал пожелание графини, ушел в сарай и вернулся с белой пластиной в руках. Предмет напоминал штампованную заготовку, на которой был размечен узор из округлых пупырышек и канавок.

– А… – вспомнил Оскар. – Он же показывал мне эту штуку… давным-давно. Хотел, чтоб я дырки вырезал лазером. Это стыковочный блок между агрегатами. Точно! Контактный узел в суррогатном состоянии, не иначе как с завода краденный. Я даже знаю, куда его ставить…

– Так, продырявил бы!

– Я?! – возмутился Оскар. – Да если б я смог! Этот материал пулей не прошибешь. Чем я только не пробовал его долбить! Я даже не понял, что это. Мирка, ты не представляешь, насколько здесь прочный пластик. Все, что я мог применить, я применил – на нем ни царапины.

– Допустим, я проткну ему дырки. И что? Ты считаешь, что аппарат полетит? – Оскар с абреком переглянулись. – Кроме шуток, ребята! Вы обратились в последнюю инстанцию: если Стрелы Ангела ее не пробьют – вам в этой жизни ловить нечего.

– А где твой ствол? – удивился Оскар. – Он при тебе?

– Подъедем к бывшей дороге, – предложила графиня. – Покажу вам свой «флакер усатый».

Машина на единственном колесе бодро полетела по бездорожью. Ремней безопасности в салоне не существовало, потому что в них не было необходимости. Круглое колесо так мягко обтекало неровности грунта, что в салоне можно было на ходу разливать мартини. Не прошло пяти минут, как флакер отмахал расстояние, на которое графиня потратила час. Оскар пришел в восторг, увидев джип Жоржа Зубова, лежащий вверх колесами.

– Бог мой! – воскликнул он. – Как я соскучился по нормальным машинам. Я думал, что не увижу их никогда.

– Бензин все равно закончился, – предупредила Мира. – Сможешь перевернуть – хорошо. Найдешь, чем заправить – еще лучше, только не отъезжай далеко. Жорж должен видеть свою тачку сразу, как только сюда попадет.

– Бедняга, – посочувствовал Оскар. – Ты передвигалась на ней кувырком?

– По-всякому.

– Сама, как котлета, и машина такая же.

– Мы сроднились. Оська, придумай, как поставить джип на колеса. Иначе у Жоржа испортится настроение. К тому же я, кажется, сожгла сцепление. Там что-то сильно воняло из-под капота. Я, конечно, открыла окно пошире, чтобы этого не нюхать. Но под конец уж очень сильно воняло.

– Сцепление… – произнес Оскар. – Какое забытое слово!

– Не знаю, но что-то в нем перегрелось. Если разберешься – облегчишь нашу участь, – графиня вынула из багажника ствол. – Сейчас посмотрим на твои магнитные поля… и солнечный спектр тоже проверим на вшивость.

– Что случилось со Стрелами? – удивился Оскар, заметив обрубок.

– Ничего не случилось. Жорж укоротил ее с двух сторон, – графиня пальнула в камешек, лежащий у нее под ногами и камень превратился в баранку. Абрек шарахнулся прочь. – Ну? – спросила она. – Теперь объясни, почему Стрела работает, а Греаль дохлый?

Оскар поднял с земли каменное колечко и поглядел на джип сквозь дыру.

– Объясню…

– Объясни!

– Потому что Жорж выращивал оружейные кристаллы специально для тебя. Оригинальные, если помнишь, не работали, а хулиганили.