Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 152 страниц)

Глава 6

Утренняя столовая пахла кофе и домашнею сдобой. Боровский спустился вниз, чтобы поблагодарить хозяйку, но та улизнула не попрощавшись. Умчалась на первой же электричке от закипевшего чайника. Гостей ожидал накрытый стол и записка, адресованная Илье Ильичу.

Лепешевский, в отличие от Клавдии Константиновны, никуда не делся. Он затеял в кабинете субботник. Тумбы были распахнуты настежь. Старик выгребал охапки бумаг и смахивал пыль.

– Девочка моя, девочка, – причитал он, – как же я тебя не уберег… С добрым утром, Натан, – поздоровался он. – Надо же… с кем связалась моя красавица. Как же я мог допустить?

– Помочь вам, Илья Ильич?

Лепешевский обронил папку, старые рукописи рассыпались по полу.

– Пёс с ними, – махнул рукой старик. – Присядь, послушай меня, Натан, пока твой мальчишка сюда не явился. Я скажу кое-что, что, может быть, пригодится вам в будущем. Не ищи Мирославу. Не дадут тебе поиски ничего хорошего, потому что она мертва.

– Запись сделана летом этого года, – напомнил Боровский.

– Знаю я, знаю, – замотал головой старик. – Слышал я твою запись. Всю ночь слушал. Что ты хочешь мне доказать? Что записал ее голос? Я слышал голос мертвого человека, Натан. Моей девочки больше нет. Вот и все, что ты доказал! Не ищи ее на земле. Потеряешь время.

– А где мне ее искать?

– Ты слышал, о чем они говорили? В том мире, в котором она сейчас, живых нет.

– На стадионах, в гостиницах одни мертвецы? – удивился Натан.

– Ты не видел ее на стадионах… Никто ее там не видел.

– Мне все равно. Если от Мирославы остался один голос, я должен говорить с ее голосом.

– Ах, дети вы мои, дети. Ничему-то вас жизнь не научила, а смерть нем более ничему не научит.

– Вы что-то ищете, Илья Ильич?

– Ты просил у меня совета? Я тебе его дам. Видишь коробку на дне? Загляни, не там ли стопка моих старых еженедельников?

Натан поднял крышку, придавленную книгами, и обнажил корешки тетрадей.

– Тащи ее наружу, – приказал Ильич.

Оскар не вовремя пришел на помощь Учителю. Натан надеялся, что Илья Ильич вот-вот разговорится и наболтает лишнего, но коробка была громоздкой, а старик жаждал докопаться до записей двадцатилетней давности.

– Один из последних курсов… – вспоминал он, перебирая тетрадки. – Я бы не запомнил того парнишку. Меня удивила тема его дипломной работы: «Теория отторжения». Каково? Вы слушаете, юноша? – обратился академик к Оскару Шутову. – Слушайте и запоминайте. Вас касается в первую очередь. Где-то я записывал его данные… Даже фамилию не вспомню. Помню, Валеркой звали. Илья Ильич разогнулся в кресле со стопкой еженедельников, датированных годами его работы в Академии наук. – Кто бы ему позволил с этакой ересью защищаться? Но теория была доказана, и этот факт нельзя не признать.

– И что? – спросил Оскар.

– Согласно «теории отторжения», молодой человек, наша цивилизация не может принять истинно передовых технологий, поскольку они приближают ее конец. Вы, дружочек мой, согласились бы принять таблетку, которая сделает вас на порядок умнее, но состарит на десять лет?

– Я бы принял, – ответил Оскар. – Принял бы, не задумываясь.

– Поэтому общество отказывается принять вас, – пояснил Лепешевский, – со всеми вашими прогрессивными изобретениями. Вы думаете и рассуждаете во вред себе, а значит во вред человечеству.

– Не понимаю, какой смысл в человечестве, которое только жрет и жиреет.

– А почему вы позволяете себе искать смысл там, где он природой не предусмотрен? – удивился Ильич и помусолил пальцы, высохшие от пыльных страниц. – Наше разумное сознание определено нашим неразумным бытием, и в этом противоречии заключается та зыбкая основа жизни, которую обыскались философы, и которую напрочь не желают замечать ваши коллеги-физики.

– Знаю, что я не такой как все, – огрызнулся молодой ученый, – но мне почему-то кажется, что прав я, а не тот, что ходит на работу, потому что так надо, пялится в телевизор и плодит детей таких же, как сам.

– Ох!.. – воскликнул Ильич. – И ради этого человечества вы работаете, рискуете собой, попадаете в тюрьмы, скрываетесь от правосудия у таких одиозных личностей, как ваш покорный слуга! Ох, Натан! Этот юноша знает, зачем живет.

– Да, я знаю, зачем живу, – согласился юноша, – потому что живу не для этого человечества, а для того, которое будет.

– Какое счастье быть слепым, – заметил Ильич. – Какое утешение, не понимать, что происходит вокруг, и не знать, почему оно происходит. Открыл хрональный коридор… заглянул… не понравилось – закрыл… Вот оно, поколение, выращенное на компьютерных играх. Они не утруждаются мировоззренческими проблемами, они используют эти проблемы для создания новых мировоззрений.

– Помочь вам, Илья Ильич? – предложил Боровский, пока академик не вывел из себя нервного молодого человека.

– Хоть адрес домашний найти… – вздыхал Лепешевский, перебирая страницы. – Валерка такой же был оголтелый боец за светлое будущее. Как же фамилия?.. Вот склероз! Представь себе, собрал каталог научных открытий, которые в свое время могли перевернуть мир! Могли, но не перевернули. Он доказал, что цивилизация несколько раз останавливалась во полшага… Доказал! С моей точки зрения, вполне убедительно. И что ты думаешь? Парня отчислили из университета перед защитой. Нелепо. За драку на дискотеке. На твоей памяти, Натан, были случаи, чтобы студента отчисляли перед защитой за драку?

– Не припомню.

– Бедняга проверил теорию на себе. И что ты думаешь? Сработала! Напоследок он нам всем еще раз ее доказал.

– Чудовищная история, – согласился Натан. – Неужели нельзя было ничего сделать?

– Гордый был. Прям как твой… – Ильич указал на Оскара и снова погрузился в дневник. – Если вы найдете этого парня… да какого парня, ему уж за сорок. Если найдете его, если объясните проблему, он вас поймет лучше всех. Может быть, особенно не поможет, но предостережет и посоветует. Он лучше меня знает, где искать пропавших покойников и как не сесть в тюрьму за изобретение вечного двигателя. Он ведь потом окончил юрфак, – вспомнил Ильич.

– Юрфак… – вздохнул Боровский. – Юрфак это хорошо.

– Консультировал нас по правовым вопросам. Когда я работал в Академии, мы очень интересно общались… Тогда-то я и записал его данные. Ну, вот же… Карась.

– Карась!!! – воскликнул Оскар.

– Карась? – уточнил Натан Валерьянович.

– Валерка Карась. Валерий Петрович. Вот его домашний телефон, вот рабочий. Знаешь, где он работает?

– В Госбезопасности! – ответил Оскар.

– Не то слово! – согласился Ильич. – В особом отделе при Академии национальной безопасности со странным названием «СОРАТНИК». Никогда не слышали?

– Слышал, – согласился Натан. – Где-то я это название уже слышал.

– Есть у них отдел, который занимается даже пропавшими камнями Греаля. Не верите? Сейчас расшифрую. – Ильич достал карандаш и жирными буквами вывел на полях тетради слово «СОРАТНИК». – Специальный Отдел Расследования Аномальных Тенденций Науки, Искусства и… чего-то на букву «К». Не вспомню.

– Кибернетики, – подсказал Оскар Шутов.

– Вот! – воскликнул Ильич. – Кибернетики. Только я думал, что кибернетика – это наука.

– Лженаука, – поправил молодой ученый.

Хмурый и сосредоточенный Ларионов расхаживал по кабинету Карася, заложив руки за спину, в точности копируя манеру профессора Боровского. Эту моду Игорь Аркадьевич усвоил еще в студенчестве. Моду думать, ходить, говорить и писать на доске одновременно. По прошествии лет он уже не мог сосредоточиться до тех пор, пока не нахмурится и не получит пространство для маневра вместе доскою и мелом. Капитан Карась смог предоставить только собственный кабинет.

– Нужен третий человек, – рассуждал Ларионов. – Надежный тип, который спрячет камень так, чтобы ни вы, ни я не знали, где он. Камень должен быть спрятан таким образом, чтобы сократить до минимума риск похищения, потери, случайных обстоятельств, в результате которых он может перейти к четвертому лицу.

– Невозможно, – ответил Карась. – Если человек будет известен нам, он станет известен им.

– Человек будет сам выходить на связь, мы не должны знать, где он. Человек может уехать на время из города.

– Вопрос времени – для них не вопрос.

– Можно обойтись без третьего лица, воспользоваться банковской ячейкой, – предложил Ларионов. – Код будем знать только вы, я и сотрудник банка, который при посторонних сейф не откроет.

– Откроет. Они заставят сотрудника банка сделать все, что нужно… Как только физики узнают, что кристалл здесь, мы бессильны.

– Ну, уж не знаю, – развел руками Игорь Аркадьевич. – Использование психотропного оружия недопустимо. В вашей компетенции это прекратить.

– Если б это было так просто. Камень – хорошая возможность заинтересовать их самих пойти на контакт. Я не хочу упустить шанс, но есть риск упустить шанс вместе с камнем.

– А если у Боровского нет прибора?

– Не надейтесь. Они изготовят новый. Без прибора физики сюда не сунутся ни за что.

– Надо взять обоих и обыскать.

– Как? Вдвоем они не придут тем более.

– Заинтересовать их придти вдвоем…

– Исключено. Элементарная шахматная партия, Игорь Аркадьевич: ни один разумный игрок не поставит под удар две сильные фигуры одновременно. Один обязательно спрячется. Он и вызволит того, кто попался. Нет, нет и нет! Если мы не придумаем способ их перехитрить, мы безоружны и беззащитны.

– Придумаем.

– Вы полагаете?

– Обязательно. Для меня это вопрос принципа. Вы можете отдать мне на время этот ужасный прибор?

– Мы изъяли целый арсенал. Эксперты боятся взять это в руки. В лаборатории настоящая паника.

– Мне надо точно знать, на каких частотах они работают.

– На опасных, Игорь Аркадьевич. На крайне опасных частотах. Пока что я не имею права передать их гражданским специалистам.

– Вы хотите перехитрить Боровского с Шутовым? Или дождаться, когда они придут и откроют сейф?

После завтрака Илья Ильич уснул за столом. Ночные бдения не позволили старику продолжить беседу, и гости предоставились сами себе… со своими проблемами и вопросами.

– Хотите, я протестирую запись, Учитель? – предложил Оскар. – Если есть хрональный дифференциал, мы вычислим его. Если мы его вычислим, будем знать, где искать их сиятельство.

– Искать? – удивился Боровский. – Ты забыл, что генератор опечатан на даче?

– По крайней мере, будем знать, человеческий голос на пленке или нечеловеческий. Если в «Стрелу» вкачать спирт… ни бог весть, какое оружие, но охрану распугать можно. Нам лаборатория нужна на час-полтора, не больше. Пока они вызовут помощь, пока помощь примчится, мы уже включим поле…

– Вряд ли. Наверняка они изъяли диски со всех компьютеров.

– Поговорите с Алисой, Учитель! Скажите, что очень надо, она признается, что делала дубликат. Хотите, я сам попрошу?

– Мой телефон наверняка на контроле.

– Звоните с моего. Звоните с телефона Ильи Ильича. Кто его заподозрит?

Натан Валерьянович нерешительно взял телефон, брошенный спящим старцем.

– Звоните, – настаивал Оскар.

Боровский вышел на веранду и закрыл дверь, за которой немедленно притаился ученик. Притаился, но ничего не расслышал. Илья Ильич к тому времени уже захрапел, и вездесущие акустические волны храпа распространились по деревянным конструкциям и приглушили инородные звуки.

Разговор был коротким.

– Собирайся, – скомандовал Натан, вернувшись с веранды.

– Что случилось, Учитель? – испугался Оскар.

– Алисе звонил некто Ларионов. Сказал, что знает, где кристалл и готов с нами встретиться.

– Ларик? – воскликнул Оскар. – Он же человек Карася.

– Собирайся! Некогда рассуждать!

– Учитель, я знаю эту сволочь! Он был главным стукачом факультета! Не помните?

– Теряем время…

– Учитель! Клянусь, стучит, как отбойный молоток!

– Если камень у него, надо поторопиться!

– Учитель! – взмолился Оскар. – Там же засада!

– Ты думаешь?

– Я не думаю, я знаю Ларика.

Натан Валерьянович перестал метаться по коридору и взял сигарету.

– В таком случае, – заявил он, – я еду один. Мне есть, о чем поговорить с Карасем, и с Лариком тоже.

– Я вас одного никуда не пущу. Учитель, пожалуйста! Только через мой труп. Пойду я… все ему объясню, а если не вернусь, заберете меня из камеры ночью.

– Кто ж мне тебя отдаст? – прошептал Натан Валерьянович.

– У Алисы возьмите прибор, – также шепотом ответил молодой человек.

– Откуда прибор у Алисы? – удивился Боровский.

– Я подарил, – признался Оскар. – На день рождения. Простите меня, Учитель, она так просила… Только для самозащиты. Алиса поклялась, что будет его использовать только ночью, если возвращается одна с дискотеки.

– С какой дискотеки? – не понял Натан. – С какой еще дискотеки? Ей об аспирантуре надо думать…

Дверь распахнулась, и собеседники замолчали. На пороге стояла взволнованная хозяйка дачи. Женщина бежала с электрички как на пожар, и не успела отдышаться.

– Вы Боровский? – спросила она с дрожью в голосе. – Вы Натан Валерьянович Боровский, я не ошиблась?

– К вашим услугам, – ответил Натан.

– Можно вас на несколько слов? Пожалуйста, я вас очень прошу…

Женщина вывела гостя на крыльцо и закрыла дверь перед любопытным Оскаром.

– Я вас не задержу, – пообещала Клавдия. Она развернула газетную вырезку. – Можете читать по-английски? Читайте…

– «Хозяйка маяка», – прочел заголовок Натан.

– Читайте, читайте дальше…

Боровский пробежал глазами текст. Статья посвящалась ненормальной особе, которая устроилась работать смотрителем на норвежский островной маяк. Автор статьи утверждал, что маяк еще с прошлого века имел репутацию гиблого места. Он описывал злоключения предыдущих смотрителей, которые сходили с ума и пропадали без вести. Северные маяки давно обезлюдили, человека заменили компьютеры, но в гиблом месте отказывалась работать техника. Женщину это ничуть не смутило, и с ее поселением на острове воцарился порядок.

– Вы догадались? – спросила Клавдия.

– О чем?

– Это же моя Мирослава. Кто же кроме нее? Я получила статью в конверте без обратного адреса. Она и раньше со мной подолгу не разговаривала, но знала, что я волнуюсь, и всегда присылала открытку. Придет пустая открытка из Парижа, – я знаю, что она там и все хорошо. Придет открытка из Лондона, – я знаю, что она в Лондоне и помнит, что я волнуюсь. Теперь пришло это. Пожалуйста, Натан Валерьянович, поезжайте к ней, скажите, что я ее жду. Что, если что-то не так, чтобы простила. Она уже простила, я знаю. Мира добрая девочка. Вы ей скажите, что я… Вы поедете к ней туда?

– Непременно, – пообещал Натан. – Можете не сомневаться. Как только закончу дела, отправлюсь немедленно.

Как и предполагал капитан Карась, на встречу явился один Оскар Шутов. Металлоискатель у парадного входа звенел, как пожарный колокол, но капитан распорядился посетителя не обыскивать. Коль скоро клиент явился в главный офис конторы, ему была предоставлена привилегия, не сдавать в гардероб ни сумку, ни верхнюю одежду. «Не будем обострять конфликт», – решил капитан и пригласил молодого человека к себе.

– Рад видеть вас снова, господин Шутов, – сказал капитан.

– А я не очень, – признался Оскар. – Говорят, вы нашли наш камень?

– Нашли, – улыбнулся капитан.

– Он здесь?

– Видишь сейф за моей спиной?

– Вы откроете его, достанете камень и отдадите мне?

– Нет, – ответил капитан.

Оскар побагровел и спрятал руки в карманы.

– Вы отдадите мне его сейчас, немедленно, без всяких условий, – повторил он и хмуро поглядел на капитана.

– Нет, – повторил Карась и развел руками. – Камня я вам не отдам, даже если захочу. Я не отдам вам даже ключа от сейфа, потому что уничтожил его перед вашим приходом.

В глазах молодого человека возникло недоумение. Нервный румянец выступил на щеках, уши побагровели, кулаки в карманах сжались от ярости. Капитан почувствовал это, словно пережил сам. Почувствовал каждой клеткой организма, но проявил великодушие, которого не планировал проявлять. Он предоставил молодому человеку минуту на размышление. Минута впрок не пошла. Большим временем капитан Карась не располагал. Оскар Шутов продолжал таращиться на него, сжимая кулаки в карманах. Капитан стал опасаться, что ненормальный физик кинется на него и вцепится зубами в горло.

– Камень я вам не отдам, – повторил капитан, – потому что не имею права, но разумный компромисс между нами может быть найден, если вы успокоитесь, перестанете тискать в кармане прибор, и уделите мне несколько минут для разговора.

Молодой человек стиснул зубы. Его взгляд остекленел. Его веснушки совсем растворились в румянце.

– Ваше психотропное оружие в полном порядке, – успокоил Шутова капитан. – Вы проверили его на дежурном, который должен был вас обыскать. Проверите опять, когда будете возвращаться. Вы же отдаете себе отчет, что задержать я вас не смогу. Я смогу только заинтересовать…

– Какое психотропное?.. – пришел в себя Оскар. – В моих карманах нет ничего психотропного, – в доказательство он вывернул перед следователем пустые карманы.

– И за пазухой?..

– Что за пазухой?

Оскар распахнул куртку и рука капитана дернулась к пистолету. На шее молодого человека висел прибор, точь-в-точь похожий на конфискованный из лаборатории квантовый генератор. Висел вероятнее всего неспроста. То, что оружие в боевой готовности, капитану Карасю стало ясно вмиг. В тот же миг он понял причину испуга ученого гостя. Шутов боялся отнюдь не его грозной персоны. Мальчишка никогда в жизни не стрелял в человека. Он даже не стоял перед необходимостью разглядывать врага в прицел.

– Вы сказали, господин Карась, что играем в открытую. Я пришел играть в открытую. Сейчас я открою ствол, и мы продолжим игру.

Дрожащей рукой Шутов отогнул рычаг. Линзы развернулись в боевом порядке.

– Может, сначала поговорим? – предложил капитан.

– Не знаю. Мне не нравится такой разговор.

Капитан Карась представил, как неведомый науке луч рассечет его пополам, и расчлененное тело обнаружат, когда убийца будет недосягаем для правосудия. Капитан устыдился самого себя. Он вспомнил, что кристалл, испускающий смертоносный луч, заперт в сейфе его рабочего кабинета, что все это показуха для слабонервных, но у Шутова дрожали руки. У человека, который держит в руках безобидную штуку, руки так не дрожат. И снова холодок пробежал по спине капитана, снова рука потянулась к кобуре.

– Вы лучше отойдите от сейфа, – предупредил Оскар. – Могу же промазать…

Капитан отступил к окну и замер, когда в руках Шутова вспыхнул белый огонь. Луч, проткнувший его сейф, как гнилую тряпку, был заполнен зеленым туманом и резал с шипением, характерным для раскаленного утюга, ползущего по мокрой тряпке. Луч дрожал в руках, потому разрез получался неровным. Резчик волновался. Он разделал на металлолом дверцу сейфа вместе с секретным механизмом замка, срезал угол коробки с архивными документами, и испортил товарный вид слегка позолоченного портсигара. Зрелище лишило Валерия Петровича дара речи. Струя тумана играла изумрудными оттенками, освещала тусклый кабинет и прожигала случайные бляшки в стенке.

– Это… новое состояние плазмы? – спросил капитан и почувствовал себя заслуженным идиотом всех известных наук. Незнайкой на космическом корабле, нечаянно зашедшим в кабину пилота.

– Нет, – ответил физик и погасил луч.

– Я увлекался возможностями плазмы, но, знаете ли… Камень, который вы ищете, лежит в портсигаре. Берите, я не буду препятствовать.

– Тогда отойдите еще…

– Пожалуйста, – ответил капитан и повиновался, – берите, я безоружен. Не знаю, пойму ли я, в чем фокус, но зрелище впечатляет. Спасибо.

– Пожалуйста, – пожал плечами Оскар. – Захотите еще – обращайтесь.

– Вы используете лазер?

– Гравитацию, – ответил физик.

– Каким образом? Будьте любезны… из чистого любопытства…

Физик снисходительно поглядел на следователя.

– Знаете, что такое гравитация? – спросил он.

– Это сила, которая удерживает физические тела на поверхности планеты, – ответил капитан.

Оскар вынул из сейфа портсигар, раскрыл его и вздохнул с облегчением.

– Отключите гравитацию и тела разлетятся, – объяснил он.

– Понимаю. Я даже представляю себе технологию, которая компенсирует гравитационную силу. И если вы уделите мне несколько минут…

– Вы не поняли! – заявил Оскар. – Я не делаю ничего противозаконного. Я только отключаю гравитацию на ядерном уровне в заданном участке пространства.

– Разве при этом не происходит колоссальный выброс энергии? – удивился следователь.

– Происходит, но с дехрональным смещением. – Оскар Шутов спрятал кристалл в карман и натужно улыбнулся. – А для того, чтобы смещение не было хаотичным, нужен маленький красный кристалл.

– Значит, без кристалла… – насторожился Карась.

– Если использовать мою «Стрелу» без кристалла… Тогда я советую вам эвакуировать здание и несколько прилегающих к нему кварталов… на всякий случай.

– Шутите? – не поверил Карась.

– Я – нет.

– И когда нам ждать неприятностей?

– Понятия не имею. Может, через пять минут, а может через миллионы лет. Вы… изучаете «аномальные тенденции»?

– Изучаю…

– Жаль. Пока их изучают такие как вы, они навсегда останутся аномальными. – Оскар запахнул куртку и направился к двери, но, увидев дежурного в конце коридора, вернулся. – А как вы думаете, мое психотропное оружие на лестнице сработает или нет?

– В радиусе более тридцати метров от моего рабочего кабинета, – произнес Карась в надежде, что гость передумает и согласится на доверительную беседу. – У меня в столе генератор, который гасит ваш психотропный диапазон. Послушайте, господин Шутов, я прошу вас…

– В другой раз! – отрезал гость и поглядел в глаза врагу. – В другой раз, – повторил он, – если вы встретите человека, с которым интересно поговорить о «тенденциях», не хватайте его за шиворот и не швыряйте мордой об стенку. Найдите другой подход, – посоветовал молодой ученый и вышел прочь.