Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 138 (всего у книги 152 страниц)

– Что Оскар говорит по этому поводу?

– Чтоб мы сидели, не дергались. Он считает, что замедление поля проще пережить на родных частотах. Меньше будет проблем с психикой.

– Значит, сидите, не дергайтесь.

– Мира, что будет, когда поле встанет совсем?

– Стоячее поле.

– Как это?

Графиня пожала плечами.

– До сих пор оно худо-бедно лежало?

– Лежало.

– А теперь оно встанет и будет стоять.

– Вам смешно? Вы думаете, что форта эта проблема не коснется? – обиделась девушка.

– Юля, как я могу тебе описать обложку романа? Если смотреть изнутри, она большая и белая. Пока мы носились туда-сюда, обложка спокойно лежала. Теперь сюжет подошел к концу. Некоторое время она еще постоит, потом бахнется нам на головы.

Юля взяла тайм-аут, чтобы осмыслить сказанное, и молчала, пока мотор не заглох.

– Ой… – вспомнила она. – Вы не видели, сколько метров до ближайшей заправки?

– Там машина брошена у обочины. Помощнее, чем эта. И наверняка ключ в замке зажигания. Обернись.

Юля обернулась в темноту.

– Не могу. Я обещала Алисе вернуть ее тачку.

– А канистра у тебя есть?

– Только термос для кофе.

– Ладно, идем…

– Там темно.

– Тогда сиди здесь.

– Нет, – Юля выскочила на дорогу раньше графини. – Я без вас не останусь.

Мирослава пошла вперед по ночному шоссе. Юля побежала за ней, размахивая термосом.

– Как вы думаете, где теперь мальчишка, который от нас убежал? – интересовалась она.

– Думаю, бегает.

– Один на белом свете. Без понимания, что вокруг происходит… Мира, как вы думаете, долго эзоты смогут сопротивляться, если против них решат применить ядерное оружие?

Или не решат… Нам никто не говорит правду, только патриотические программы по всем каналам идут. Эзоты ставят на свои базы примерно ту же защиту, что Оскар сделал на даче. Если мы не ждем гостей – сто первый километр пропадает с дороги. Если ждем – он вообще-то тоже иногда пропадает. Но тогда Натан Валерьянович выходит на шоссе и стоит, как маяк. Как вы думаете, если мы переживем остановку поля, Ангелы вернутся? А если они вернутся, может быть, не будет войны?..

– Видишь, бензовоз у обочины?

– Вижу.

– Видишь, машина с открытым багажником? Посмотри там канистру.

– Может, все-таки дойдем до заправки? А то ведь мародерство какое-то получится…

– Мне все равно, – ответила Мира. – Мне Оскар голову оторвать не грозил… за то, что не вовремя вернусь к ужину.

– Так он вообще не знает, где мы! Он в ужасе, в панике и наверняка уже ищет.

– Ладно, сама посмотрю канистру…

Настало утро, когда Юля нашла район промзоны по одним лишь ей понятным ориентирам на местности. Нашла район, но не узнала объект. На месте недостроенного предприятия с кирпичной трубой торчал многоэтажный корпус. На крыше маячил российский флаг и фонарь вертолетной площадки. Вокруг простирался дикий газон. Местами трава прорывалась из резервации и захватывала участки асфальта. На капоте машины, брошенной на стоянке, уже рос лопух. Но строение не выглядело заброшенным.

– Это еще что такое? – удивилась Юля.

– Если лезем в дольмен – бери с собой все, что жалко оставить, и прощайся с машиной, – предупредила графиня. – Подумай, как будешь оправдываться перед Алисой.

Юля схватила икону и прикрылась ей, как щитом.

– Идемте… – решилась она.

Девушка с иконой поднялась по ступенькам, открыла тяжелые ворота, вошла в холл и замерла перед дверью в массивной кирпичной колонне. «Лифт не работает», – было написано на табличке.

– Мира… Это же башня дольмена. Это же дольмен не работает.

– Соображаешь.

– С вами иначе нельзя. Или шевелишь мозгами или свихнешься. Я не хочу, как Женя, валяться в психушке. Я хочу интересно жить.

Юля нажала кнопку и отпрыгнула в сторону, потому что панель неожиданно замигала. Замшелая, узкая дверь заскрипела, закряхтела, створка поплыла в сторону, обнажая круглое помещение, пропитанное светящимся газом. Дверь буксовала, терлась ржавыми шестеренками, но все-таки оттопырилась на нужную ширину.

– Вот вам и не работает, – прошептала Юля.

Табличка рухнула на пол. Из круглого помещения повеяло сыростью кирпичной кладки, с которой много лет не счищали плесень. В центре площадки засветился прозрачный столб.

– Как у Натана Валерьяновича в лаборатории, – оценила девушка. – Что-то я ничего не понимаю. Думаете, надо войти?

– Сегодня ты у нас думаешь за всю компанию.

Юля ступила в дольмен, графиня последовала за ней, и дверь закрылась с тем же напряженным хрустом, характерным для механизмов прошлого века.

Шло время, столб терял яркость и вскоре погас. Сырое подземелье стало похоже на карцер. Дверь исчезла. Сплошная кирпичная стена со всех сторон – все, что осталось от родного мира. Потребовалось время, чтобы к Юле пришло осознание неизбежного. Сначала девушка поставила икону на пол. Потом начала писать руны на месте пропавшей двери, вслух произносить заклинания, которые когда-то помогали ей выйти из Летающего города. Потребовалось еще немного времени, чтоб осознание неизбежного укрепилось в ее голове.

– Ничего не понимаю… – сказала она. – Мира, если вы знаете, что происходит, сделайте что-нибудь. Надо вернуть дверь на место и выйти хотя бы куда-нибудь. Пусть лучше «День Галактики», чем «каменного мешка». Нет… Автор не может с вами так поступить. Мы должны найти выход. Может, пора звать на помощь?

– Ты просто фонтанируешь идеями.

Юля пнула кирпичную кладку.

– Люди! – закричала она. – Кто-нибудь! Выпустите нас отсюда! Помогите! Пожалуйста… Вы слышите меня?

– Слышу, – ответил спокойный и сосредоточенный голос.

– Оскар… Ты? Оскар! Выпусти нас отсюда!

– Выпущу! Посиди минуту спокойно, дай перезагрузиться. Хотя… – заметил он, – если по-хорошему, вам обеим пошло бы на пользу посидеть там суток пятнадцать за хулиганство.

Графиня усмехнулась, а Юля еще сильнее треснула ногой по стене.

– Оскар!!!

– Кукла, ты достала! У меня с тобой будет серьезный разговор!

– Я его достала! – обиделась девушка. – А он меня не достал! Оказывается, я его достала больше, чем он меня. Теперь буду знать.

– Не работает ни фига… – послышался еще один голос. – Может, пойти, поискать лифтера?

– Эрни!.. – узнала Юля. – Не мешайся Оскару, когда он работает. Отойди от него! А то нам в жизни отсюда не выйти.

– …раздался писк из помойной ямы, – прокомментировал крошка-граф. – Оскар, слышишь, они еще вякают! Мирка! Слышишь меня? Оскар, можно, я убью ее сам? – Чтобы не смущать аудиторию, граф перешел на французский. – Я предупреждал!.. Говорил, что я Виноградов и никогда в жизни никак по другому называться не буду, нравится это тебе или нет. Я принял решение и обсуждать его не хочу.

Столб света снова загорелся посреди круглой площадки лифта, и потерянная дверь нашлась с другой стороны стены. Механизм заскрипел. Взъерошенный и сердитый граф стоял на пороге.

– На… – графиня подняла с пола икону и вручила Эрнесту. – Наследство вашего сиятельства, – пояснила она, – соблаговолите принять. Окажите нам такую любезность.

– Оскар! – Юля выбежала из кабины. – Как вы нашли?.. Как догадались, что мы здесь? Что это? – Девушка огляделась. Она стояла в холле того же здания, выросшего из-под земли на месте руин. Оскар беседовал с человеком в халате. Рядом топталась делегация любопытных. Собеседники увлеклись. Человек вертел в руках недоделанный Греаль. Мастер строил из себя идиота.

– Сам не понял, как сработало… – врал мастер, – открылся портал идеально. Заглючка вышла конкретно в последней фазе.

– Ничего себе система… – не верил глазам человек. – Он осматривал внутренность чаши, украшенной золотым орнаментом. – Ничего себе вещь! Лифт вообще не должен был реагировать. У тебя что, «управляющий ключ» в разработке?

– Да ну… – скромничал Оскар. – Просто хочу понять, какие заложены функции.

Человек в халате не верил ни глазам, ни ушам.

– В принципе, протестировать такую штуку реально, оборудование есть. Если хочешь… у нас свободна вакансия инженера-разработчика ПО локальной сети дольменов. Лаборатория твоя, только… Ты в следующий раз предупреждай, если что-то… – Оскар косо взглянул на Юлю. – Подумай, подумай… – настаивал человек. – Можно неплохо заработать на твоем приборе. Вдруг там в самом деле «управляющий ключ»…

– Извини… – Оскар забрал у человека Греаль и обернулся к подруге. – Мирка где?

– Не знаю.

– Идем… кое-что тебе покажу, – он повел Юлю к выходу и поставил лицом к табличке на парадной двери. – Читай вслух, что написано.

– «Институт дольменологии и технического обеспечения порталов Академии наук Российской…»

– Вы не могли для своих опытов найти конуру поскромнее? Мало в Москве порталов? Видишь, чего добились? Вся ученая общественность теперь в курсе, что есть такой народный умелец… Я еще остался должен ребятам за то, что разблокировали замок ради двух дур.

– Оскар… – не понимала Юля. – Но ты же запустил дольмен в хрональный режим… Или нет? Или я чего-то не понимаю?

– Мирка где?

– Зубова спрашивай, – ответил Эрнест. – Я видел на стоянке его машину. Теперь ее нет.

– Черт бы вас всех подрал! – выругался Оскар, и делегация сотрудников, вышедшая за ним на крыльцо, застыла в недоумении. – Давно уехала? Куда? Как ты мог упустить?..

– Откуда я знал?

– Я сказал, глаз с нее не спускать. А ты что делал?

– Я? Ты сказал стоять у дольмена, чтоб ни одна тварь внутрь не влезла!

– Ты… – Оскар вскипел от ярости. – Пень с глазами, вот ты кто!

– Я догоню, – решила Юля. – Оскар, можно мне твою тачку? Догоню очень быстро.

– Не трудись, – бросил Эрнест ей в след. – Теперь ее сам черт не догонит!

– Пусть покатается, – добавил Оскар. – Планета круглая. Далеко не уедет.

Восемнадцатая сказка. ДЕНЬ ВСЕЛЕННОЙ

Глава 1

Натан Валерьянович прочитал «Историю Мира» в одиночестве, запершись в кабинете. Прочитал на одном дыхании. Только старая ворона Сара Исааковна была свидетелем того, как профессор всю ночь курил над последней страницей, а утром, пока домашние не проснулись, сжег за сараем книгу. Первым делом Натан решил позаботиться о семье и отправил в Израиль супругу вместе со всеми детьми, которых нашел у себя на даче. Поступление Софьи Натановны в Московский университет отложилось. Школа вундеркиндов для Лео закрылась сама из-за небывалого наплыва учащихся. Эрнест со скандалом был усажен в машину. Теннисную сумку Розалия Львовна собирала сама, но после этого в багажник не поместилось даже дорожной аптечки. Пришлось пожертвовать библиотекой, которую Алиса хотела увезти из России. Мотивация Натана Валерьяновича была проста: чем дальше от эпицентра Армагеддона – тем безопаснее. Эпицентром Армагеддона профессор считал самого себя.

– Не беда, – сказала Алиса, – книжки можно найти в Интернете, а брата в Интернете, увы, не найдешь.

Натан Валерьянович вез семью в аэропорт и опасался, что не возьмет билеты. Что все самолеты в Израиль уже улетели, как птицы, подальше от наступающих холодов. Но профессор плохо думал о самолетах. В час его прибытия к кассе, сразу пять бортов готовились вылететь в Тель-Авив и в панике искали пассажиров. При виде большой семьи, менеджер по продаже билетов плакал от счастья.

– Ну, вот… – вздохнул он, – считайте, что полрейса упаковали. – Только не говорите, что вам не в Тель-Авив. Других направлений нет.

– Как нет? – удивился Натан, осматривая пустые залы и мертвые ленты транспортеров.

– Натик, дорогой, – вмешалась супруга, – зачем нам другие рейсы?

На табло было только пять улетающих «строчек» и все в одном направлении. На другом табло – одиноко прибывающий борт из Екатеринбурга.

Натан Валерьянович не удивился, когда пилот лично вышел к нему, чтобы поприветствовать и посодействовать скорой посадке. Он решил что, Автор одобрил его поступок и выражает признательность таким издевательским способом. Профессор не стал обижаться на Автора, он знал, что все сделал правильно, и только вернувшись на стоянку и увидев Эрнеста в машине, понял, что хвалил себя зря. Его сиятельство развлекалось игрой с телефоном. Еще не поздно было задержать вылет и отвести его за руку в самолет, но Натан Валерьянович только махнул рукой. Он представления не имел, за что ругать крошку, который сразу заявил, что никуда не поедет, и сел в машину только затем, чтоб у матушки не подскочило давление.

– Взлетели? – спросил Эрнест, не переставая терзать телефон, подаренный Алисой Натановной. Разноцветные огоньки бегали по его лицу; радостная музыка шипела в наушнике. – Они теперь в воздухе? Не прыгнут в окна из-за меня?

– В самолете окна называются иллюминаторами, Эрнест, надо бы знать, – сказал Натан. – Поедем домой.

– Русого дождемся.

– Кого?

– Доктора вашего. Прилетел только вот. Объявили по радио. Проходит осмотр.

– Что делает? – не понял Натан. – Какой осмотр? Эрнест, ты опять думаешь по-французски. Надо переключаться хоть иногда…

– Показывает таможне пустые карманы, – уточнил граф.

– Так-то лучше.

Натан Валерьянович заметил, что крошка-граф подстрелил монстра и перестал обращать внимание на родителя. Музыка захрипела в наушнике, огоньки заплясали…

Боровский достал сигарету. На парковке стояла пара машин и аппарат, подозрительно похожий на флакер, обломки которого валялись у него в гараже. Зачем эта штука прилетела в аэропорт, профессор не мог взять в толк и не трудился над этой загадкой. Он просто курил, прислонившись к капоту, и наблюдал, как его сиятельство упоенно ломает телефон сестры.

– Натан Валерьянович! – услышал профессор. – Вы? Как догадались?.. Я звонил, звонил… Вы недоступны и недоступны. Что случилось со связью? – Среди пустой площадки стоял доктор Русый с чемоданом и сумками на плече. – Я решил насовсем перебраться в Москву, – сказал он и поставил чемодан, чтобы поприветствовать Натана. – Решил в медицинский поступать и доучиться, наконец-то, по-человечески.

– Вот и молодец, – Натан Валерьянович обнял гостя, – вот и правильно сделал, что перебрался.

Он открыл багажник и помог доктору втиснуть сумку между вещами Эрнеста.

– Сейчас конкурса нет. Открыты новые отделения, – рассказывал Женя. – Можно свободно менять специальность. Я уже подготовил документы и подал заявку. Мне еще не прислали вызов, но я сказал, что приеду сам. Зачем посылать? Говорят, что переучивать медиков будут бесплатно. Слышали новость?

– Разумно, – согласился Натан, – размещая чемодан на заднем сидении. – Молодец, Женя, ты правильно все решил. Оскар с Юлей будут рады. Эрнест… – прикрикнул он на молодого человека, – выйди, познакомься с Женей.

– Да, мы знакомы… – отмахнулся граф.

– Разве? – удивился доктор.

Граф с трудом оторвался от телефона.

– Тогда пардон, – сказал он и вышел из машины, чтобы пожать руку доктору. – Граф Виноградов, – представился молодой человек. – Называй меня просто «крошка», если захочешь поругаться.

– Эрнест! – рассердился Натан Валерьянович.

– Что вы? – улыбнулся доктор. – Граф очень мил.

Домочадцы были удивлены, когда машина вернулась из аэропорта такая же набитая, как уехала. Однако с Натаном Валерьяновичем согласились все:

– Конечно, правильно сделал, – сказал Оскар, – давно пора было заняться медициной всерьез. Ты ведь жив не будешь, пока не залечишь кого-нибудь до смерти. Сколько тебя помню, постоянно кого-то выхаживал. Пора бы деньги за это брать.

– Тебя, Оскар, это касается в той же степени, – заметил Натан. – Шел бы, поговорил с дольменологами о вакансии. Защитился бы, профессионально занялся делом. Позвони в промзону. Уверен, они не шутили, когда предлагали работу.

Оскар промолчал. За последние дни ему изрядно надоели предложения об аспирантурах и заманчивых должностях.

– Интересно… – сказала Юля, – мой университет еще жив? Может и мне вернуться в Майами, получить диплом садовода? Вот если б кто-нибудь открыл портал рядом с домом, чтобы учиться там, а жить здесь.

Оскар и этот намек игнорировал. Даже Натан Валерьянович не поддержал идею, хотя больше всех мечтал засадить за парты детей.

– Сейчас можно вполне обойтись без порталов, – сказал Женя. – Вы не поверите, друзья мои, но из Екатеринбурга в Москву я долетел за каких-то десять минут. – Присутствующие вопросительно поглядели на доктора. В комнате наступила тишина, нарушаемая ударами теннисного мячика о гаражную стенку. – Думаете, я летел самолетом? – предвосхитил вопрос доктор. – Я тоже думал, что сяду на самолет, но не тут-то было. Вдруг перед самым вылетом оказалось, что я – единственный пассажир. Что делать? Я решил, что рейс аннулируют, обратился в кассу, чтоб сдать билет, и тут подходит ко мне мужик: «Не спеши, – говорит. – Мне тоже в Москву. Попробуем решить вопрос на уровне генерального директора авиакомпании». Сказал и ушел. Я стал ждать. Думал, предложат пересадочный рейс, в лучшем случае легкомоторный с одним пассажирским сидением, который будет неделю лететь. Смотрю, идет ко мне генеральный директор и стюардесса с носильщиком. Говорят: «Пройдемте, господин Русый…» Мы летели в Москву на аппарате точь-в-точь, как ваш «флакер усатый», только мой был пошире салоном, подлиннее «юбкой» и имел в полу смотровое окно. Правда, летел он так быстро, что я не успел ничего рассмотреть. Не исключено, что воздушным порталом.

Против всех ожиданий, Женин рассказ впечатления не произвел. Не вызвал ни удивления, ни восторга.

– Да, – сделал вывод Натан Валерьянович. – Порталы нынче открываются во все стороны. Авиарейсов же все меньше и меньше.

– Для нас, уральцев – это спасение! – заявил Женя. – Когда это было, чтобы в Москву можно было улететь, не отстояв километровую очередь. Мне даже не пришлось доставать редакционное удостоверение. И вообще… жизнь меняется к лучшему. Вы не поверите: я бросил машину в центре Турова… даже двери, даже стекло закрыть не успел. День нараспашку стояла. Думал, обчистят. Не тронули. У нас в городе не осталось ни одного воришки. И алкоголики умерли в один день.

– Как же так? – удивился Натан. – Неужели все?

– Кто-то прикатил цистерну со спиртом и бросил на площади. Всю ночь вокруг давился народ, а утром морги забиты. С тех пор у нас не воруют, не матерятся на улицах, не валяются в подъездах бомжи, даже в общественных уборных мимо не гадят. Представьте: по многочисленным просьбам трудящихся уголовное дело не заводили. Так и не знают, кому спасибо сказать. Как вы думаете, Натан Валерьянович, можно начинать использовать дольмены, как транспорт?

– Не знаю, Женя, – качал головой Натан. – Если есть возможность летать, лучше летать, чем ходить порталами. Если можно передвигаться по земле на колесах, лучше машина, чем тарелка. А еще лучше – пешеходные прогулки по лесу. В этом смысле нам всем нужно брать с Эрнеста пример. Он не ленится бегать кроссы, а мы скоро разучимся ногами ходить.

– Ну, нет! – воспротивился доктор. – Я, наоборот, только настроился поучиться всему полезному…

– Женя, в дольмены лучше не заходить, – сообщила Юля. – Дольмены сейчас опасны. Если только ты не личный друг Оскара. Может быть, он по блату вытащит тебя из дехрона… – Ни слова не говоря, Оскар поднялся из-за стола и удалился в лабораторию. – Что я такого сказала? – обиделась девушка. – Я сказала что-нибудь неприличное?

– Ага… – пришел к выводу доктор Русый. – Значит, не только уральский вышел из строя. Жорж меня рассчитал, ничего не объяснив толком. Я так и понял, что с дольменом что-то не то. Надолго, не знаете? У нас пошла мода, переселяться семьями в лес. Я думал, в этом причина. Думал, дольмен закрыли от наплыва туристов. Лесные люди совсем одичали, боятся жить в городах. Ждут, что вот-вот начнется война или эпидемия.

– Люди уходят в лес не потому, что боятся, – сказал Натан. – Не знаю, Женя, неприятно мне говорить об этом…

– У коллеги Натана Валерьяновича мать с отцом вернулись домой, – объяснила Юля. – Они умерли полвека назад, а теперь заявились в свою квартиру, и еще каких-то родственников с собой привели. А главное, отказались признать наследников и потребовали освободить жилье. Сейчас идет стихийное расселение. Много свободного места открывается на необитаемых частотах. Но там могут ждать какие угодно проблемы.

– Да, – согласился доктор. – Это оттого, что прививки надо делать, прежде чем эвакуироваться в необитаемые районы. Надо исследовать местность, прежде чем строить поселения. Я писал о таких переселенцах статьи, но люди неохотно дают интервью. И все стали нервные, точно как Оскар. Давно это с ним?

– Не обращай внимания, Женя, – ответил Натан.

– Все из-за истории с золотом? Какая нелепость! Даже туровские газеты перепечатали эту чушь. Я лично сбрасывал с полос материалы о нем, когда дежурил по выпуску, но ведь за всеми не уследишь. И вообще… В чем состав преступления? Состава преступления-то нет.

– Мы думали, он успокоится, когда помирится с Мирославой, – сказала Юля. – Ничего подобного. Те же симптомы.

– Что за симптомы?

– Разговаривает сам с собой. Да еще с вороной, когда она в доме. Мы уже стали ее пускать, потому что Оскару, кроме вороны, поговорить не с кем.

– Внутри него своя жизнь, – уточнил Натан. – Мы в нее не допущены. Но это было бы полбеды. Он слишком много времени работал с Греалем. Использовал его, как обычный компьютер. Я предупреждал, что этого делать нельзя. Греаль – не игрушка для человека. Это гарантированное расстройство психики. Такой прибор вообще не должен находиться у человека в руках. Вот… пожинаем плоды.

– Кто его знает, чем он занимается в лаборатории, – вздохнула Юля. – Запрется и сидит. Если б не ты, он бы до утра оттуда не вышел.

– И продолжает работать с Греалем?

– Мы с ним давно не говорим о работе, – ответила девушка. – Точнее он с нами ни о чем не говорит. Он говорит только со своими галлюцинациями.

– К специалистам не обращались?

– Вся надежда на тебя, Женя. Вот симптом… – вспомнила Юля. – Задаю естественный вопрос: как ты понял, что мы с Мирославой застряли в промзоне? А он мне также естественно отвечает: «Увидел». Это нормально, когда ученый человек не ищет решения, а видит ответ. Не знаю как у вас… нас в школе наказывали за то, что подсматривали решение задач в конце учебника.

– Оскар сложный человек, – согласился Женя. – И никогда простым не был. Сколько я его помню…

– Как себя чувствует Серафима? – спросил Натан, и разговор моментально поменял вектор.

– Ради Бога! – взмолился Женя. – Я вас умоляю, Натан Валерьянович! Скажите этой женщине, что у меня невеста в Москве. Сима переводила в мой дом всех уральских красавиц и очень обиделась, что я ни на одной не женился. Вот если б девок ее вернуть на хутор… В городе старушке нечем себя занять.

– Неужели выздоровела?

– Своими глазами видел чудесное исцеление, – свидетельствовал доктор. – Приехал к нам плюгавый мужичок, сказал, что имеет поручение ее сиятельства касательно Серафимы и желает поставить больную на ноги. Тут его желание совпало с моим. Привел я его в больницу, посмотрел он больную и говорит: «Она ж совсем старая. Зачем лечить? Пусть себе помрет с Богом». Тут я не выдержал, потолковал с ним… как с коллегой, клятву Гиппократа припомнил. А он мне: «Как скажешь. Потом не жалуйся». Как в воду глядел.

– Что он сделал с бабулей? – не поняла Юля.

– Никто не видел. Всех прогнал, окна зашторил, дверь запер. Посидел с ней ночь и ушел. А лечащему врачу напоследок сказал, что по законам здравого смысла старым бабкам положено умирать. Мало ли, что они не хотят. Раз положено – значит, надо. Мы подумать не могли, что Сима наутро вскочит и начнет опекать соседушку по палате.

– Женя… – Оскар заглянул в комнату. – Как выглядел мужик, что летел с тобой до Москвы? Кто он?

– Вообще-то мы не общались, – ответил доктор. – Не успели. Как выглядел?.. Да я его рассмотреть-то толком не смог, он за спиной сидел. В том «флакере» сидения были спинками к тумбе поставлены, чтобы пассажиры не мозолили друг другу глаза. Странный довольно тип. Высокий, с длинной седой гривой. И не старик, и не молодой. Тощий, как жердь. И одет тоже странно: тертые джинсы и короткая куртка. Первое, что мне пришло в голову – инохронал. Наши так не оденутся.

Звук разбитого стекла прервал разговор. Компания затихла. Мячик перестал колотиться о стену. Профессор поднялся из-за стола.

– Нет, Натан Валерьянович! – воскликнула Юля. – Теперь он сам будет ставить стекла.

– Снова порежет руки.

– Пусть режет. Иначе до него не дойдет. И вообще, сейчас он у меня получит!

Юля направилась в библиотеку, Натан последовал за ней, Оскар скрылся в лаборатории. Женя, которого не пригласили ни туда, ни сюда, остался один за столом.

– Ты, молотилка! – обратилась Юля к его сиятельству, распахнув окно над его головой. – Разве тебе не построили у корта стенку для сквоша? Чего ты прилип к гаражу? Хочешь отбить штукатурку? – Эрнест, оголившись до пояса, подбирал осколки. – Все стекла в доме переколотил, – злилась Юля. – Мало, да? Видишь же, что штукатурка на соплях держится! Скажите ему, Натан Валерьянович.

– Да, Эрнест! – согласился Натан. – И поди, оденься. Смотрите-ка, он опять голым играет. Здесь не Флорида. Посмотри, сколько градусов на термометре. Осень давно наступила, а ты голый. Немедленно оденься и посмотри, сколько пропущенных вызовов у тебя на мобильном.

– Немедленно позвони Розалии Львовне, – поддержала Юля, – и объяснись! Кто должен отвечать за твое безобразное поведение?

Эрнест выслушал претензии, вытерся мокрой майкой и продолжил подбирать стекла.

– Еще один псих, – заметил доктор, незаметно вошедший в библиотеку. – Он у вас тоже хронический или по ситуации? Вот… – в руках у доктора была мироточащая икона, которая все это время стояла в гостиной. – Не знаю, он или нет, но очень похож. Наверно надо спуститься, сказать Оскару? Тип, который подошел ко мне в кассах… – уточнил Женя, видя удивление на лицах товарищей. – Очень сильно похож. Очень…

– Неужели вернулся? – не поверила Юля. – Ангел, который однажды был человеком… Оскар считает, что только Эккур может выдержать замедление поля, – объяснила девушка доктору, – потому что его природная частота понижена, то есть, приближена к человеческой.

– Ты о чем? – Женя продолжал держать икону в руках.

– Мирославе надо бы сообщить, – вспомнила Юля. – Она просила сообщить, когда он появится. Она считает это хорошим предзнаменованием.

– Конечно! – согласился Женя. – Все, что творится в нашем мире в последнее время, иначе как хорошим предзнаменованием не назовешь. Мирослава не говорила, что именно сие предзнаменует?

– Она говорила… – Юля задумалась, вглядываясь в размытый образ. – Мира сказала, что если море уходит, не стоит радоваться халявной рыбе. Надо понимать, что скоро придет волна. И чем дальше море уйдет, тем выше будет прилив. Она сказала, чтоб мы поймали этого Ангела и заставили заниматься делом, иначе она опять запрет его в сейф.

Утром следующего дня крошка-граф еще раз огорчил воспитателей. Никого не предупредив, и ни с кем не простившись, не выпив кофе и не пробежав кросс по лесу, он прыгнул в машину и скрылся в направлении шоссе с максимально возможной скоростью. Натан Валерьянович успел выбежать на дорогу в одних подштанниках, набегу натягивая халат. Следом за ворота выбежал Женя.

– Видишь, что делает? – жаловался профессор. – Просил же, как человека, не брать машину без спроса. В кого он таким уродился?

Натан Валерьянович запахнул халат, чтобы не светить исподним. Ему бы хотелось свалить вину на дурное наследство супруги, да ничего не вышло. Среди предков Розалии Львовны он знал исключительно приличных людей. Никто из них не имел склонности к патологическому непослушанию. Натан проанализировал родословную жены до известных колен, но не нашел в ней изъяна.

– В Мирославу, – помог доктор, но профессор шутку не оценил.

– Да как же так… – сокрушался он, – мальчик почти не умеет водить.

– Так дороги пустые, Натан Валерьянович!

– Это меня и пугает! – нервничал отец. – В том-то и дело, что пустые дороги. Я же знаю, как он гоняет. Если б он так же хорошо тормозил. Как теперь добраться до города? Когда тебя ждут с документами в институте, Женя?

– Ничего страшного. Доеду на электричке.

– Боюсь, что электрички больше не ходят. Про автобусы… я уже забыл, как они выглядят. Последнюю машину угнал! Это в нем от прабабушки, – осенило Натана. – В прабабушку он пошел, в Сару Исааковну. Больше не в кого. Та тоже имела вздорный характер. Сначала дед от нее натерпелся лиха, потом мать мою сжила со свету, а за ней и отца. Мне все детство пилила мозги… Вот он, в кого пошел. И он, и Маша с тем же характером.

Следом за калитку вышла сонная Юля.

– Что я вам говорила? По всем вопросам обращайтесь к Оскару.

– Куда он понесся? – не понимал Натан.

– Крошке звонили из офиса. Просили подъехать.

– Оскар, в чем дело? – обратился профессор к плетущемуся за Юлей молодому человеку.

– Кубок Дэвиса будут играть в Москве. В Париже ни одного крытого корта не осталось. Полгорода в карантине.

– Так ведь отказались французы! Разве не отказались?

– Передумали. Не волнуйтесь, Учитель, у русских команда сильная. Крошке там делать нечего. С нынешней подготовкой, я бы его близко к сборной не подпустил. Разве что в спарринг…

– Спарринг… – удивился Натан. – Значит, все-таки решили играть. Сегодня же пятница. Ближе к обеду начнут. Они начнут, а мы будем сидеть и гадать?

– Ключ от гаража он тоже с собой уволок? – спросил Оскар.

– Гараж мы откроем, – заверил профессор. – Какая проблема? Гараж мы откроем в два счета, – он направился в дом, и процессия потянулась за ним. – Что же мне делать? Прятать от него ключи? – ворчал он. – Как же мне быть? Как объяснить ребенку, что он не один сумасшедший на дороге? На дороге теперь кроме него полно сумасшедших. Оскар… ты сможешь восстановить флакер?

– Восстановить? – удивился молодой человек. – А что с ним случилось?

– Боюсь, что Розалия Львовна прибралась в гараже.

Розалия Львовна действительно прибралась в гараже и не растерялась, когда обнаружила «усатого флакера». Она сейчас же помыла его авто-шампунем, отдала в химчистку замызганные чехлы и куда-то затеряла коврик-изолятор, который защищал салон от вредного излучения двигателя, а также предотвращал попадание грязи в ходовую часть. После этого, женщина постирала коврик сама, как будто бы повесила сушиться, но кто его снял с веревки и куда подевал, осталось семейной тайной.

Оскар тихо ругался, разбирая панели и отмывая их от бытовой химии. Женя искренне ему сочувствовал. Юля с Натаном Валерьяновичем метались по дому в поисках коврика.

Перед тем, как законсервировать на хранение неопознанный объект, женщина укутала тумбу управления старой шторой, и двигатель отказался работать по причине обильного проникновения ворса в пусковой механизм. Продолжая ругаться, Оскар снял с флакера тумбу и стал пылесосить нежные фильтры. Из дирижабля Розалия Львовна соорудила чехлы для машин, на случай наплыва гостей, а флакер завалила коробками с хламом, которые деформировали контур подъемного купола. Оскару пришлось снимать купол и устанавливать снова. Раскроенный на полоски коврик Юля обнаружила в детской комнате. Розалия Львовна уплотнила им раму, чтобы Левушке не надуло. Потребовался клей и утюг, чтоб привести вещь в порядок.