Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 152 страниц)

– Но я не могу. Не сейчас.

– Тогда вали к своему Ханни и напивайся, – сказал Оскар и распахнул перед графиней дверь.

– Оскар…

– Убирайся! Дай мне хотя бы воспоминания о тебе сохранить… А знаешь что?.. И воспоминания забирай, чтобы не терзали душу, – сказал молодой человек и захлопнул дверь, оставив графиню одну среди квадратного зала.

– Тогда и я скажу тебе правду, – обратилась графиня к камере, спрятанной над дверью лаборатории. – Мой спившийся гомик Ханни, как ты изволил его величать, самый интересный, самый умный, тонкий и талантливый человек, которого я встретила в своей жизни. Ты рядом с ним – ничто, надутый пузырь, который лопнет и завоняет. Нужен он мне или нет – мое личное дело, но если ты еще раз… – пригрозила графиня и задумалась, потому не знала, какое именно наказание выбрать, а главное, за что товарища покарать. – Если тебя прет от ревности, обратись к психоаналитику. Понял меня, придурок? Твоя проблема решается в кабинете врача! – прокричала она и умолкла, потому что светлая полоса разрезала пространство зала.

– Ваше сиятельство! – воскликнул Копинский, выходя из лифта. – Рад видеть! – он приблизился к графине и элегантно поцеловал руку. – Окажите честь, выпейте со мною рюмочку коньяку.

– С большим удовольствием, – согласилась графиня. – Как вовремя. Как ты узнал, что я здесь?

– Не смею показаться бестактным, но ваша склока с мистером Шутовым распугала пеликанов на соседской крыше. К тому же… – Макс конспиративно склонился к уху графини. – Ваши поклонники уже стоят у ворот с плакатом. Не могут дождаться автографа.

– А что написано на плакате?

– Если не ошибаюсь: «Виногробова М.»

– И все?

– Все.

– Это не мои поклонники. Поедем на яхту, Макс. Дернем по рюмочке, пока я не совершила убийство.

– Шутов обидел тебя? Скажи, и я убью его.

– Нет! – запретила графиня. – Шутова не трогай! Я сама его убью, когда сочту нужным.

Графиня спустилась вниз. Человек с плакатом дежурил у ворот, и даже не собирался домой, несмотря на то, что вечерело, и буквы на плакате уже не читались издалека. Человек устал, присел на бордюр, но, заметив графиню, встал и выставил плакат впереди себя.

– Нет, – ответила по-русски графиня. – Не смотри на меня жалобно. У меня другая фамилия.

Она еще надеялась, что Оскар выйдет за ней; надеялась, что попросит прощения и вероятно будет прощен… «может быть, – рассуждала графиня, – потому что он прав. Никто не виноват, что совершенно разные люди так трагически друг на друга похожи. Может быть, он поймет это раньше, чем машина отправится к пристани?»

Оскар не вышел. Вместо него вышел Макс и распахнул перед графиней дверцу авто. Ее сиятельству не осталось ничего, кроме как принять приглашение.

– Вот это да! – удивился вопросу Копинский. – Не знаю. Понятия не имею, что делать. То есть, мне известно о том, что есть такая тема, как проклятие Ангелов. Мне даже известно, что этих проклятий немало. Приятно, однако, сознавать, что и на эту тварь есть управа. В том числе, да… ты права, Ангел в человеческом образе, умирает медленной и мучительной смертью, но… как остановить процесс, ей-богу не знаю. Я не так хорошо знаю Ангелов, – улыбнулся Макс.

– Но наверняка знаком с людьми, которые знают Ангелов хорошо. С людьми, Макс. Меня интересует, с кем из людей можно поговорить об этом. Сами Ангелы вряд ли снизойдут до моей проблемы.

– Знаю одного человека. Но ты его знаешь не хуже меня.

– Ах, черт! – осенило графиню.

– Человека, которого вырастил Ангел-Привратник. Человека, которому их образ жизни знаком и понятен. Но, если помнишь, союз человека и Ангела был расторгнут, и вряд ли персона, о которой мы говорим, захочет обсуждать эту тему.

– Разумеется, не захочет, – согласилась графиня. – Но я заставлю.

– Если ты действительно нашла Мертвого Ангела… если это не заблуждение…

– То что?

– Будь осторожна.

Прежде чем опустошить рюмку, графиня достала телефон и убедилась, что Оскар не позвонил. Не приехал на пристань, не заставил Густава подать трап. Одинокий «Гибралтар» качнуло волной от проходящего катера, и вечерняя иллюминация пристани заиграла разноцветными огоньками на гладком боку бутылки. В этот вечер графиня решила напиться всерьез, но хмель не шел, а головная боль мешала забыться.

Не успело Солнце подняться над Флоридским проливом, как графиня растолкала человека, спящего у ворот «вандер-хауса». Приказала ему встать и отвечать на вопросы. Человек схватил плакат, но графиня вырвала его из рук незнакомца и швырнула на землю.

– Отвечай! – приказала она. – Быстро говори, что надо?

Дом Копинского спал. Спали окрестные дома. Напуганные пеликаны вернулись на крышу. Еще не шумели машины, еще не дули ветра. Еще не улеглись ночные ароматы трав, но графиня была уже зла как пантера:

– Немедленно признавайся, что от меня хочешь, иначе вызову полицию. Кто тебя подослал?

Сонный человек протер глаза и полез за пазуху. Кулек с документами выпал из рук и рассыпался на газоне. Человек нагнулся за ним, но вдруг выпрямился, словно испугался пинка.

– Быстро! – торопила графиня.

– Я хотел…

– Что хотел? Излагай четко и кратко. У меня нет времени слушать блеяние.

– Я хотел купить у вас…

– Что купить?

– Авторские права на рукопись, которую вы предлагали московским издательствам.

– Какую рукопись? Фантазии Бессонова об уральской зоне?

– Точно так, – кивнул человек и все-таки поднял с травы паспорт. – Вот мои документы. Я Савелий Некрасов, представитель Украинской торговой компании здесь, в США, проживаю… впрочем, я оставлю вам координаты. Если примите решение, дайте мне знать.

– Авторские права на Яшкины тексты? – не верила ушам Мирослава.

– Точно.

– Зачем?

Человек оробел, словно не ожидал такого вопроса.

– Я заплачу хорошие деньги. Насколько мне известно, вы – законный правообладатель.

– Я спросила, зачем? Ты понимаешь русский язык, товарищ Некрасов?

– Затем, что я хочу… завладеть авторскими правами на данное произведение.

– Для особо проницательных представителей Украинской торговой компании уточняю вопрос: зачем тебе нужно владеть правами?

– Хочу разместить произведение господина Бессонова на сайте нашей компании.

– Где? – улыбнулась графиня. – Товарищ Некрасов из Украины, ты знаешь, сколько издательств я закрыла, пока пыталась опубликовать это? Хочешь, чтобы накрылась всемирная сеть?

Реакция собеседника на безобидную шутку ошеломило графиню. Сначала Савелия бросило в краску. Он запыхтел, упал на колени, сгреб бумаги, лежащие на траве и, не прощаясь, кинулся наутек. Господин Некрасов растворился на длинной улице с высоким забором, и даже визитки после себя не оставил. Оставил только фирменную ручку, которая выпала в траву с документами. Ручку поднял Оскар и довольно внятно прочел на ней название фирмы, а так же телефоны и электронные адреса.

– Сколько он тебе предложил? – спросил Оскар.

– Черт знает что происходит! – пожала плечами графиня. – Надо что ли самой почитать на досуге Яшкины сочинения. Вдруг интересно. Между прочим, доброе утро вам, мистер Шутов. Что так рано проснулись? Скверно почивали?

– Деев разбудил, сволочь! – ответил Оскар.

– Каков негодяй!

– Вовремя разбудил. Интересно было за вами понаблюдать. Надеюсь, ты не собираешься продавать Яшкин труд?

– Смотря, сколько даст.

– Прочти сперва. И мне дай читнуть, раз такое дело. И еще… позвони, пожалуйста, Дееву. Он в курсе, что ты шатаешься по Майами. Объясни ему по-французски, если он русский язык забыл, как выглядит глобус. Заставь его выучить наизусть: когда у них день – у нас ночь, а когда у нас ночь – то я сплю. Или, по крайней мере, пытаюсь!

– Значит, барбос еще жив.

– Именно поэтому ему опять нужны деньги. Все, что я послал, ушло на погашение долга друзьям Даниеля. Теперь ему в Париже никто взаймы не дает. Он сидит в студии у какой-то подруги и мечтает перебраться в Германию, открыть фирму по угону автомобилей и продаже их на российском рынке. Под это дело ему нужен кредит. Мирка, держи меня, потому что я что-то с ним сделаю. Если тебе дорог Деев, держи меня крепче!

– Я же сказала, что займусь Деевым, как только разберусь с Эрнестом, – напомнила Мира. – А теперь… ты только не злись, но мне придется снова уехать в Европу. Не к Ханни. К Зубову. Если интересно, объясню зачем.

– Катись, куда хочешь, – махнул рукой Оскар.

– Сам катись! – рассердилась графиня. – Кто ты такой, чтобы распоряжаться мною? Ты мне не муж, не брат, не отец родной. Даже не любовник! И никогда им не станешь! Знаешь, почему ты никогда не станешь моим любовником?

Оскар уже ничего не желал узнать. Он поднимался по лестнице и пропускал мимо ушей упреки графини.

– Идем! – крикнул он с верхнего этажа. – Идем мириться! Поднимайся, поболтаем с нашим приятелем на свежую голову.

Глава 3

– Привет, «автор»! – поздоровался Оскар Шутов с чашей. Темная комната наполнилась светом, отраженным параболическими зеркалами.

– Здравствуй, – появилось на мониторе. Графиня улыбнулась и спряталась за спину Оскара.

– Если мы обидели тебя вчера, сорри… Мы были немного уставшие, понервничали. Да и сами слегка поругались.

– Что ж… – ответила машина, – нам не привыкать к такому отношению.

– Как прошла ночь? Как дела?

– Что тебе надо?

– О! – Оскар обернулся к графине. – Сейчас такой текст пойдет – закачаешься! Скажи нам, пожалуйста, «автор», чем ты занимаешься, если не стоишь на воротах дольмена?

– Еще раз повторяю: паранаукой.

– А я все равно не понял, что это?

– Как же тебе объяснить? Есть люди, которые не имеют слуха, но хотят музицировать. С ними занимаются специальные педагоги: стучат им по голове, учат узнавать мелодии по вибрации крышки рояля.

– Так.

– Есть люди, которые хотят танцевать, не имея ног. Для таких делают специальные кресла, и партнеры, активисты общества милосердия, танцуют с ними. Есть спортсмены-инвалиды, для которых устраивают специальные олимпийские игры.

– Есть, – согласился Оскар. – И что?

– А есть «ученые», которые не имеют образования и ума, но очень хотят заниматься наукой. Такие пишут фантастику и надеются, что их сочинения повлияют на цивилизацию больше, чем библиотеки научных рефератов.

Оскар обернулся.

– Как тебе? – шепотом спросил он и удивился озадаченному лицу графини.

– Почему он говорит про людей? Спроси, он человек или кто?

– Нельзя. Обидится.

– Пожалуйста…

– Думаешь, я не спрашивал? Если так ставить вопрос, то разговор очень быстро закончится.

– Спроси как-нибудь по-другому.

– Скажи нам, пожалуйста, «автор», для чего ты занимаешься паранаукой? Ты хочешь открыть законы, которых нет в природе?

– Нет, хочу найти объяснение тому, что мне непонятно. Хочу найти понятное для себя объяснение.

– Почему ты не хочешь просто заняться наукой?

– Мне не хватает науки. Вопросы, которые ставит наука перед собой сейчас, для меня в общих чертах уже не имеют смысла.

– Ты знаешь на них ответ?

– Не…е! Откуда? Ответ для меня потерял значение раньше, чем встал вопрос. А вопрос, который хотелось бы поставить перед наукой лично мне, пока что не имеет смысла для самой науки. Боюсь, что я не доживу до времен, когда мои вопросы обретут смысл.

– Спроси, кто он, – умоляла Мира.

– Погоди, – отмахнулся Оскар и снова обратился к Греалю. – Какие вопросы тебе важны? Ты хочешь открыть что-то до того, как открытие понадобится твоей цивилизации?

– Цивилизация меня не волнует. Я ее, а она меня. Меня волнуют другие вещи.

– Вот это да! – удивился Оскар. – Все равно, я не понял смысла паранауки.

– Смысл в том, чтобы выплеснуть бандитствующую энергию, которая разрушает меня. Если я не занимаюсь паранаукой, энергия не уходит. Она кипит внутри, и я начинаю болеть. Если я не занимаюсь паранаукой, растения вокруг меня не растут, ломается техника, бьется посуда, животные убегают, а друзья считают, что у меня проблемы. Но если я занимаюсь паранаукой – я в полной гармонии с миром, который мне неуютен, потому что мир, в котором мне приходится жить, совсем не приспособлен для моих нужд.

– Поняла? – обратился к графине Оскар.

– Надо же… не у меня одной такие проблемы.

– Подожди еще…

– Как его зовут, спроси. Нет, спроси, где он живет? Спроси, знаешь что… Погоди, дай подумать!

– На личные вопросы он не ответит.

– А ты спроси. Дай я спрошу…

– Отвяжись от него! И не спорь! Мне виднее… Знаешь, как далеко он умеет послать?!

– Ну, спроси его хоть о чем-нибудь, пока не послал. Спроси о нас. Что с нами будет, спроси?

– Откуда он знает?

– Как он относится к нам, спроси.

– Сейчас, – Оскар развернулся к Греалю. – Скажи, пожалуйста, как ты относишься к Мирославе?

– Ей надо поучиться манерам.

– В каком смысле?

– Женщина в ее статусе не должна напиваться и сквернословить.

– Это точно.

– Много редакторской правки после нее, и читатель недоволен.

– Издевается, – пояснил Оскар. – У нашего собеседника хорошее настроение.

– Не будем обсуждать мое настроение.

– Хорошо, меняем тему.

– Меняем, – согласился прибор.

– Предложи сам. Какая тема тебе нравится больше?

– Мне бы понравилось, если б вы закончили болтовню и обратили внимание на внешние камеры. У ворот стоит такси. Стоит давно, а вы не слышите домофона. Пора бы узнать, в чем дело.

Мира с Оскаром выбежали к воротам и увидели заплаканную Юлю. На девушке не было лица. Она израсходовала все слезы и только вздрагивала, отворачиваясь от случайных прохожих.

– Эрнеста украли… – всхлипнула Юля.

– Тьфу ты! – вздохнул с облегчением Оскар и вернулся в дом.

– Я дала ему двадцать баксов, – объяснила девушка Мире, – чтоб выпил кофе и подождал меня у магазина. Ушла на секунду. Выхожу – его нет. Я искала, ждала, думала, сам придет. Мира, его украли! Или он убежал?

– Погоди. Кто украл?

– Не знаю. Он как будто провалился сквозь землю.

– Где это было?

– По дороге на Лоудердейл.

– Господи, горе-то какое… – графиня взяла у водителя такси салфетку, чтобы вытереть Юлины слезы. – Погуляет – вернется.

– Самка я усатая!

– Юля, он взрослый парень!

– Он ведь не знает адреса, а я не догадалась дать ему старый мобильник.

– О чем я тебя просила, когда привезла Эрнеста в Майами? Подружиться, поговорить, дать ему понять, что во Флориде есть человек, к которому можно всегда обратиться. Разве я просила его охранять?

– Мира, он же ребенок!

– Он взрослее нас с тобой, и привык делать то, что взбредет в голову.

– Но он ведь вырос в монастыре!

– Я не говорила, что он там вырос. Монастырь дал ему кров, но братья видели его дома через сутки на третьи. Эрнест лазал по всему острову в пляжных трусах, не спрашивая разрешений, но всегда возвращался в келью. Слышишь, Юля? Всегда! Возвращался туда, где его слушали и понимали. Сейчас же успокойся и расскажи, как вы проводили это время?

– Замечательно, – прошептала Юля и слезы, повисшие на ресницах, снова покатились по щекам. Графиня взяла у водителя вторую салфетку.

– Случилось что-то ужасное, мэм? – догадался таксист.

– Погоди, – отмахнулась Мира. – Итак, вы подружились? Юля! Возьми себя в руки и расскажи, завязались ли между вами теплые отношения?

– Завязались и даже очень.

– Значит нечего переживать. О чем вы разговаривали?

– О душе.

– О душе?

– А что? Нельзя? Эрнест так здорово все рассказывал, такие интересные вещи… Он сказал, что мы совершенно все не так понимаем, потому что в наших книжках на эту тему ничего не написано. Мне было так интересно…

– Все вы делали правильно, – утешила графиня девушку. – Просто замечательно, что вы говорили на «душевные» темы. Никуда не денется. Нагуляется и придет.

– Он не найдет дорогу. Я сама в том районе впервые. Просто на шоссе была авария, мы повернули на Лоудердейл… Мира! Он даже не смотрел на дорогу, все время со мной говорил.

– Эрнест хорошо ориентируется. От него захочешь удрать – ничего не выйдет. Этот парень умеет находить людей, которые ему нужны. Не думаю, что во Флориде кто-то, кроме тебя, станет с ним говорить о душе.

– А если его украли? – переживала Юля. – Зачем ему убегать от меня? Там некуда убегать. Там местность, как на ладони, только дорога и магазин. Нет даже кустов, в которых можно укрыться, а я сама взяла и оставила его на улице. Думала, ему скучно будет со мной в магазине. Или его украли, или с ним что-то случилось. Если бы он просто хотел уйти, сказал бы заранее, так ведь?

– Нет, не так. Даже если с ним что-то случилось, ты здесь ни причем. Эх, надо было тебя предупредить, что он за фрукт.

– О чем? – Юля уставилась на графиню широко раскрытыми глазами, и капли снова повисли на мокрых ресницах. – Я должна была сама догадаться, что его нельзя оставлять! Он же не умеет вести себя в городе. Что делать, Мира? Надо что-нибудь делать, потому что… Может быть, на греческом острове все люди одинаково хорошие, а здесь разные попадаются.

– Все, говоришь, обыскала?

– Все! Охранников на ноги подняла. Мы обегали весь магазин. Там некуда деться, потому что вокруг пустырь. Мира, кто мог его похитить? Он скрывается? Кому он был нужен?

– Да никому! Сто лет такой подарок никому не нужен!

– Он, правда, не прячется здесь от злодеев? Я оставила машину на парковке, написала ему записку. А если он читать не умеет?

– Умеет!

– В самом деле?

– Спорим на двадцать баксов? Что-что, а читать он умеет великолепно!

Юля пуще прежнего залилась слезами.

– Могу я помочь, мэм? – спросил водитель.

– Можешь, – ответил внезапно появившийся Оскар, и кинул в такси кейс с прибором. – Откуда ты ее привез? Едем обратно, посмотрим, куда делся засранец.

Таксист сообразил, что дело пахнет погоней, и резво пустился в обратный путь. Представитель украинской торговой фирмы прыгнул на газон при виде летящей машины. Савелий шел к дому Макса пешком с портфелем в руках. Вероятно, нес на подпись бумаги, и не ждал лобовой атаки из-за угла.

– Русские? – догадался водитель, поглядывая на кейс. – Русских видно издалека по ядерным чемоданчикам, – он обернулся к пассажирам с широкой улыбкой, но скоро понял, что шутка не удалась, и резко поменял тему. – Вернется, не плачь! Не вернется – другого найдешь.

– Если б я знала! – причитала Юля. – Если бы я только знала, положила бы ему в карман телефон!

– Хватит кудахтать! – рыкнул на подругу Оскар. – Сказал, найдем – значит найдем.

– Главное, чтобы он не попал в беду.

– Он попал в беду задолго до знакомства с тобой, – сообщила графиня. – Уж и не знаю, ребята, правильно ли я сделала, что привезла его. С другой стороны, куда его девать? Валерьянычу поручить? Его дома никогда не бывает. Узнает Розалия, кто на даче живет – втык профессору будет. Спасибо, что эта добрая женщина нас пока терпит. К тетке Серафиме – последняя наглость. Я и так загрузила старушку проблемами. А к кому еще? Фрау Марта?.. Царство небесное этой удивительной фрау! Больше нет на Земле людей, которым я доверяю.

– Нельзя отправить его назад, в монастырь? – спросил Оскар.

– Нельзя. Если б ты знал, чего мне стоило его оттуда забрать. Проще выпросить у Ангела Стрелы.

– Как долго он будет квартировать у Юльки?

– Пока я не пойму, как решается его проблема.

– Оскар… – обиделась Юля, – что ты говоришь? Мира, не слушайте его! Пусть живет, сколько надо. Места полно. Просто я за него волнуюсь.

– А если она не поймет, как решать проблему?

– Значит, потерпишь! – рассердилась графиня. – Я к Юле обратилась с просьбой, а не к тебе!

– Не обращайте на него внимания, – умоляла девушка. – Оскар такой злой из-за Макса. Он теперь всегда злой.

– Ты не должна волноваться, Юля. И ты, и я… и даже твой психованный бой-френд, делаем все, что можем. Но наши возможности не беспредельны. Эрнесту терять в этой жизни нечего, только поэтому я взялась за его дела. Гуманнее было бы посадить его в клетку. Гуманнее по отношению к нам, не к нему. Его всегда тянет к людям, а люди реагируют на него по всякому. Я сама его посылала… Не сразу мне стало интересно слушать то, что он говорит. Должно пройти время. Зря мы не говорили по-русски… Привык бы к языку, был бы дополнительный повод не убегать от нас далеко. Черт знает, что с ним делать! Я в полной растерянности!

– Разве он знает русский? – удивился Оскар.

– Если набраться терпения, он вспомнит даже древне-арамейский. Только надо очень набраться терпения. Я не хотела до поры до времени тревожить его память, но, может быть, пришло время? Греческим он пользовался каждый день, греческий не в счет. Он забудет его быстрее, чем монастырские правила. По-английски он читал, потому что богатый британец завещал ему свою окаянную библиотеку. Даже заказал экслибрис с именем Эрнесто Аккуро, прежде чем отправиться в мир иной. Даже притом, что большую часть библиотеки Эрнест раздарил, собрание впечатляет!

– Аккуро… – произнес Оскар по буквам. – Значит, он не грек, а испанец?

– «Аккурус» – было написано на иконе, которую мы нашли в кабинете Карася. – Ты увлекался ангельским языком, тебе виднее, что означает слово.

– Понятия не имею, – признался Оскар. – И греографа похожего ни разу не видел.

– И я не знаю, – добавила Юля. – Возможно, оно означает имя.

– Надо у Жоржа спросить, – решила графиня. – Я знаю одно: член Британского королевского научного общества по фамилии Аккуро таинственно сгинул. После ученой деятельности мистера Аккуро на территории королевства осталась группа сподвижников, которые сгинули один за другим вслед за своим предводителем. А также трактат, сожженный одним из них. Прежде чем кинуться с крыши вниз головой, этот деятель и завещал Эрнесту фамильную библиотеку. А в завещании была интересная фраза: «Все книги мира не стоят той, что досталась огню».

– Ты занималась его биографией? – спросил Оскар.

– Примерно та же история случилась в Сорбонне. Кстати, французский язык у нашего беглеца в таком же законсервированном виде. И не только французский. С тех пор, как человечество обуял технический прогресс, в каждом городе, где развивалась наука, были попытки собрать похожие группы. Неизвестно кто, неизвестно зачем ангажировал самых смелых ученых. Никаких открытий они не делали, зато загадочно умирали. Я держала в руках статью о том, как французская полиция начала века гонялась по стране за рукописным трактатом, где содержался компромат на христианскую веру. Вместо трактата они нашли обложку с охапкой рваных страниц, которые потом отдали университету. Такое страшно показывать в музеях. Как будто листы кто-то жрал и умер от несварения. Только в России, благодаря твоей матушке, книгу удалось спасти. Чаще всего до текста дело не доходило. Французы публиковали фрагменты той самой «сожранной» рукописи, которые всплывали в частных коллекциях. Они разлинеены точно как твой трактат, но не заполнены даже на полпроцента.

– Полпроцента – гигантский объем информации! – заметил Оскар – Интересно, что туда вписано?

– Не знаю! В статье, которую я читала, исследовали «неизвестные доселе приемы рунического письма», и не более.

– Удивительно, – восхитилась Юля, – как можно было в начале века создать техническую документацию на такой сложный прибор, как Греаль?!

– Можно, – уверенно ответил Оскар.

– Можно, – согласилась с ним Мирослава.

Когда Оскар вынул из кейса старую камеру, таксист успокоился, а, получив чаевые, перестал шутить и сразу ретировался с места события. Юля подошла к машине, брошенной на парковке. На лобовом стекле черным маркером было написано послание беглецу. Рядом не было никого. Местность с первого взгляда не понравилась Мире. Нелепый магазин у дороги, небольшая стоянка и ничего. Только пустырь, огороженный бетонным забором.

– Что за забором? – поинтересовался Оскар и сверился с картой. – Здесь не должно быть ничего похожего. Даже дорога идет под другим углом.

– Сдается мне, что там военная база, – предположила графиня. – Если мы действительно тащимся в Лоудердей, это она и есть. Мне знакомы такие заборы. Оскар, точно тебе говорю, авиабаза или чего покруче!

– И что это значит? – не понял молодой человек.

– А черт его знает, что это значит.

– Здесь у входа в магазин мы расстались, – объяснила Юля графине. – Немного постояли, потом я дала Эрнесту двадцать баксов, но он не сразу пошел пить кофе. Он еще цитировал греческих богословов, правда, я мало что понимала. Честно говоря, у меня от богословов еще с вечера голова болит. Я сказала: давай, поговорим об этом дома, потому что я могу забыть, что собиралась купить. Я еще подумала: он наверняка пить хочет. Невозможно так долго разговаривать на сухую глотку. Я б не смогла. А потом вернулась – его нет.

– А время в магазине летит быстро… – продолжил Оскар.

– Что ты говоришь!!! Меня не было пять минут!

– А то я не знаю!

– Я же смотрела на часы! Я же знала, что он один.

– Во сколько дело было?

– Между десятью и половиной одиннадцатого утра, – доложила Юля.

– Обратила внимание? – спросил Оскар графиню. – Между десятью и половиной одиннадцатого прошло не больше пяти минут.

Он настроил прибор и посмотрел в сторону бетонного забора, заслонившего линию горизонта.

– Видишь его? – волновалась Юля. – Посмотри на стоянку. Тут были какие-то тачки. Он мог уехать с ними.

Охранник приблизился к человеку с камерой сзади, но, заметив Юлю, мешать не стал.

– Всю охрану на уши подняла? – спросил между делом Оскар.

– А что? Нельзя было? Мира…Я ведь еще сообщила в полицию. Видно что-нибудь или нет?

Оскар изучил забор посредством прибора и ничего не ответил. Он проследил камерой путь от машины до крыльца магазина, дошел до угла и изучил пустырь между стеной и парковкой, затем подозвал Мирославу и предложил ей запись.

В черно-белом изображении Мира узнала Юлю, которая шла от автомобиля к дверям магазина и жестикулировала, словно говорила сама с собой. У крыльца, выбирая тележку, она перестала махать руками и только кивала, оборачиваясь к воображаемому собеседнику. Кивала, пока не зашла в помещение, а, выйдя, встала, как вкопанная. Мира видела растерянность в глазах девушки, видела, как она металась по крыльцу, как подбегала к охраннику, расспрашивала людей у машин. Ее паника была вполне объяснима, невероятно было только отсутствие на картинке Эрнеста.

– Все поняла? – спросил Оскар.

– Изображение хреновое. Если здесь стоят камеры наблюдения, а они наверняка здесь стоят…

– Спорим на голую задницу Деева, что камеры в этом секторе с утра не работали?

– Будем считать тебя собственником голой задницы Деева, – согласилась графиня. – Дальше что?

– Смотри внимательно фон! Не на Юльку смотри, смотри на теневые участки, мимо которых она идет. Видишь белое пятно, которое движется за ней от машины? Сюда, на тень козырька смотри, на светлом его не видно.

Графиня убедилась, что облачко в форме человеческой головы действительно двигалось за Юлей пунктиром, из тени в тень.

– Ну, да…

– Видишь, где встал? Видишь, куда повернулся? – Оскар еще раз направил камеру на объект, который привлек внимание белой тени. – Видишь, что там?

С помощью прибора графиня вгляделась в заграждение предполагаемой авиабазы. Ровная стена вдруг обрела неестественную выпуклость и напомнила цилиндр высотою с забор и толщиной в два обхвата.

– Видишь? – спросил Оскар. – Ни черта ты не видишь! Или не хочешь увидеть? Смотри внимательно и старайся не дергать камеру. В тень смотри!

На теневой полосе Мира разглядела пару таких же белесых фигур с большими головами на тонких шеях. Заметив Эрнеста, фигуры замерли, потом засуетились, стали размахивать тонкими ручонками и, в конце концов, разбежались. Светлый силуэт вдруг возник на фоне цилиндра и тоже пропал на границе света и тени. Мира достала ствол и посмотрела сквозь бетонный забор на ровное, каменистое поле. На территории базы не было даже утлой постройки, ничего такого, что могло укрыть беглеца.

– Настрой Стрелу на откат хронала, – попросил Оскар.

– Не могу.

– Мирка, всего-то несколько часов назад! Как не стыдно?! Напрягись и заставь ее сдвинуть хронал.

– Не умею я! – призналась графиня. – Как ты не понимаешь? Я не физик! Я не понимаю самого принципа этих сдвижек, поэтому не могу транслировать нужную мысль на кристалл. Что ты хочешь от глупой тети? Мне бы со своим измерением разобраться.

– Ну, да! – согласился Оскар. – Тяжелый случай.

– Что ты хочешь узнать? Вошел он в портал или нет? Понятное дело, вошел. Иначе бы не сгинул. Если там военная база, глазастые «ниночки» имеют постоянное представительство на заборе.

– Если грек вошел в портал, можешь с ним попрощаться. Только Юльке не говори, чтобы за ним не полезла. С нее станется! Пусть лучше ждет и переживает.

– Думаешь, он не найдет дорогу обратно?

– Мирка, ты меня удивляешь! – возмутился Оскар. – Подумай головой, легко ли человеку выйти из такого портала?

– Не дай Бог, – согласилась графиня. – Если, конечно, кто-нибудь с той стороны не поможет.

– Головастики – вряд ли. Как они ринулись от него, видела?

– Ему мог помочь любой дежурный Привратник.

– Здесь не дольмен. Здесь никакого Привратника быть не может. А даже если дольмен… Там, где гуляют глазастые головастики, Привратники отдыхают. Смотри, какое расстояние было между ними и греком… Даже я бы успел запереть портал, но они почему-то не заперли.

– Хотели заманить?

– Не знаю. Смотри: грек подошел к забору и сгинул. Откатим хронал на минуту вперед, на две, на три… на десять. Не видно, чтобы он возвращался к стоянке.

– Таки влез в портал, – согласилась графиня. – Эрнест всюду лазает. На острове тоже военная база, и там он был своим прихожанином. Гулял по охраняемой территории и читал проповеди караульным. Мне почтальон рассказывал, что парня заслали на остров потому, что любил гулять, где не надо.

– Америка – не самый маленький остров, – предупредил Оскар графиню. – Если ты до сих пор считаешь, что это была удачная идея…

– Хорошо, если он не сгинет в заборе, я увезу его на Багамы. Арендую остров и увезу, только давай сначала найдем гуляку.

– У этой твари человеческий паспорт был?

– Был. Я сама его делала.

– Как ты сделала фото на документ? Объясни, иначе я соображать перестану.

– Элементарно, – объяснила графиня. – Отвела его к человеку, который занимался фальшивыми документами. Заплатила деньги. Человек сделал.

– Каким образом человек умудрился сфотографировать привидение?

– Понятия не имею. Он – человек Жоржа. Я знаю только его телефон, который меняется после каждого клиента.

– Ты видела паспорт? Ты его открывала?

– По-гречески не читаю. Латинскими буквами было написано верно. Фотография… я не вглядывалась в фотографию. Для меня все греки – красавцы, все на одно лицо. Может, там был не Эрнест, а похожий парень?

– Вы проходили паспортный контроль! – напомнил Оскар. – Там очень внимательно смотрят в рожу.

– И что?

– Если он, в самом деле, Мертвый Ангел, надо принимать меры. Он не может просто так гулять по Флориде. Этот фантом не должен тусоваться вблизи людей. Эккур он или не Эккур – мне без разницы. Если вернется, бери за руку и увози куда хочешь. Хоть на ключ запри. Я бы все-таки вернул его в монастырь.