Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 152 страниц)

– Я? Опасный? – удивился Оскар.

– Я сказал: «особо опасных»! И не надо понтов! Невинность тебе не к лицу. Лучше включай мозги и думай, как искать кристалл, чтобы никого не проткнуло.

– Никак! – огрызнулся Оскар.

– Тогда не мешай мне считывать информацию с объекта.

Федор продолжил наблюдать стрелка. Оскар сосредоточился и начал анализировать ситуацию с самого предисловия. Он представлял себе, как пьяный… пусть даже очень пьяный мужчина мог разбить зеркало головой жены, а потом взять осколок и воткнуть его в глаз. Никогда в жизни Оскар бы не напился до кондиции, чтобы провернуть поочередно то и друге. Либо головой о зеркало, либо острым предметом в глаз, – решил он, – либо тут поработала группа убийц, а муж всего лишь испугался и убежал. Надо искать свидетеля, – решил Оскар, – а не караулить дурака с перочинным ножиком. Но Иван Палыч тем временем поднялся на ноги, оставил ножик на капоте машины и вразвалочку пошагал по дороге. Федор последовал за ним вдоль забора.

– Останься здесь! – сказал он.

– Уйдет.

– От меня не уйдет.

Оскар вышел на середину дороги, чтобы узнать, куда повернет объект.

Иван Павлович шел по деревне с каждым шагом увереннее и бодрее. Шел так, словно знал точный адрес. Словно вспомнил дом и спешил обрадовать близких. Заметив слежку, он прибавил шагу. Прибавил шагу и Федор. Иван Павлович дошел до конца улицы, свернул и пустился бегом. Федор погнался за ним. Стрелок добавил скорости. Добавил и Федор. Стрелок перепрыгнул забор и стал сквозь сугробы пробираться к крыльцу.

– Стой! – крикнул Федор и погнался за стрелком по сугробам.

Только у крыльца ему удалось настичь убегавшего и сбить с ног. Иван Палыч упал, но сопротивления не оказывал. Он стиснул зубы и пополз по ступенькам вверх, волоча на себе сотрудника спецотдела, словно не заметил помеху. Федор цеплялся ботинками за перила, но стрелок продвигался вперед. Федор скручивал его руки, но стрелок демонстрировал нечеловеческую силу, продвигаясь на брюхе вверх по ступеням. С каждым вздохом он делал новый рывок. Потеряв возможность работать руками, он зубами вгрызался в деревянные доски и подтягивал мускулистый торс вместе с оперативником. У порога Федор понял, что переоценил свои силы.

– Стоять! – услышал он голос над головой и отпустил беглеца. Стрелок замер также послушно и неожиданно. – Руки!!! – скомандовал Оскар, не убирая палец с синей кнопки прибора. – Руки вперед… – Федор вытянул руки раньше стрелка. Идиотизм ситуации не заставил его одуматься. – Палку! – закричал Оскар. – Палку забери! Брось ее! Брось!!! – Стрелок тяжело дышал, из его кулака, сжатого мертвой хваткой, торчала заточенная палка, острая, как копье. – Отдай сюда! – Стрелок обмяк, распластался по крыльцу, но хватка оставалась такой же мертвой. Федор прижал его руку ботинком и использовал в качестве рычага ржавый клинок лопаты. Стрелок потерял сознание, но кулак не разжал. Оскар с Федором выбились из сил, прежде чем им вдвоем удалось извлечь кол из окровавленной ладони.

– Сильный, черт! – сказал Федор, переводя дух. – Уф… ну и буйвол! – Дверь скрипнула, голое пузо хозяина дома выпятилось на мороз, заспанное лицо исказила гримаса. – Открывай, открывай!.. Ты убийца? – обратился Федор к пузатому без лишних церемоний.

Пузатый дернулся в дом, но ботинок гостя уже стоял на пороге.

– Не убивал я ее!!! Сама баба-дура… Сама… – мужик отступил на террасу, завалил пустое ведро, натворил грохоту.

Федор втащил стрелка в дом и кинул на скамейку.

– Этот полежит у тебя. Одевайся, – приказал он. – На месте покажешь и расскажешь, как дело было.

Расстроенный мужик заметил кобуру под курткой гостя и не стал упорствовать. Он накинул ватник на голое тело и поплелся домой. За ним последовал сотрудник спецотдела. Процессию замкнул Оскар Шутов с прибором, в котором больше не было нужды, как и в присутствии самого Оскара.

– Я ж рассказал… – повторял супруг покойной. Федор вошел в избу вслед за подозреваемым и включил свет. – Сама баба-дура убилась. Полезла на шкаф, табуретка качнулась, она хвать за дверцу и на пол, а шкаф на нее. Зеркало разбилось, а уж я, когда поднял шкаф, она не дышала. Лежит вся белая и стекляха из глазу торчит, во как… Я ж рассказал. Я ж сам пошел в участок. Я ж вчера капли в рот не брал… Мне сказали, в доме ничего не трогать, я пошел к родственнику заночевать. Меня ж тут все знают.

– Спроси, зачем она лезла на шкаф? – посоветовал Оскар, но ушастый хозяин все слышал.

– Цацки свои прятала.

– Какие цацки? – уточнил Федор. – С этого места подробнее.

– Золотишко всякое, побрякушки свои она держит там, за коробками на шкафу. Она с ночной смены шла по шоссе… – объяснил он.

– Так, так…

– Говорит, мужик к ней подходит… Сунул в руки спичечный коробок: отдай, говорит… там телефон есть, кому надо. Позвони, говорит, человеку по тому телефону, который написан, и он заберет. А моя баба-дура, нет, чтобы позвонить, пришла домой, развернула… видит – камень.

– Красный? – спросил Оскар.

– Красный, – подтвердил мужик. – И яркий такой! Тут бабу мою поперло. «Зачем, – говорит, – просто так отдавать? Поеду, говорит, к Витьке в Москву, оценю. Наверно, вещь недешевая». А Витька, брат ее, в Москве живет…

– И что? – Оскар почувствовал, как задрожали его колени.

– И прятать полезла. В шкатулку сунула, на табуретку встала…

– Где он? Где камень? – закричал Оскар.

– Здесь… – хозяин достал из кармана ватника сверток и выложил на стол скомканный кусок пергамента.

Дрожащими пальцами Оскар нащупал кристалл. Алая капля блеснула в его ладони. На мятом пергаменте были написаны только цифры.

– Случайно не твой телефон?.. – догадался Федор.

– Мой.

– Тебе передали камень? Кто передал? Откуда?

Оскар уже ничего не слышал. Он сжимал в кулаке кристалл и глупо таращился на записку.

– Кто передал? Зачем переда? Какая разница? – ответил Оскар и вспомнил черные глаза гуманоида. – Ты передал? – спросил он. Ответ глазастого существа был молчалив, взгляд непроницаем, точно как на фотографиях Ниночки, сделанных доктором на хуторе Серафимы. Только не благодарности ждал пришелец от человека. Он ждал от человека то, за что заплатил, и рассчитывал получить свое. – «Ты передал, – ответил за гуманоида Оскар. – Ты! Ты понял, как он мне нужен, и передал, правда?» – образ гуманоида огорчился человеческой тупости: «Твоя нужда меня не печалит, – ответил образ. – Я дал тебе камень за то, чтобы ты не шлялся по Луне без спроса. Будь любезен, не шляйся сам и друзей не води».

Глава 6

Капитан Карась был озадачен миссией, возложенной на него графиней. Он бродил по лаборатории, старался не споткнуться о провода и что-нибудь понять. Как действовать ответственному лицу в ситуации, которая не прописана в учебниках и уставом не предусмотрена. По-хорошему, он должен был затребовать техническую документацию на «двуглазый» таз, обвитый проводами и микросхемами. В тазу, не переставая, вращалась вода, и капитан решил, что Боровский изобрел стиральную машину без пропеллера и барабана. В обесточенном тазу вода вращалась также стремительно, и Валерий Петрович заподозрил, что присутствует при сборке вечного двигателя. Боровскому некогда было отвечать на вопросы. Он метался между сараем и верандой. Скручивал металлические конструкции, которые с грохотом падали на пол. Капитан Карась был предоставлен сам себе.

Стены лаборатории напоминали зал дискотеки: зеркальная параболическая антенна, похожая на зонт, занимала пространство от пола до потолка. По другую сторону таза располагалась антенна поменьше, та, что прежде висела у физиков под потолком. Шаткие металлические конструкции, на которых крепились подвижные зеркала, формировали конусовидный коридор под углом сто двадцать градусов. Оскар Шутов получил от Учителя указание, закрепить их надежно, но отвлекся на телефонный звонок и до сей поры не наговорился. Капитан Карась догадался, что Оскар не хочет находиться в одном помещении с ним, отвечать на вопросы не собирается, и ждет момента, когда можно будет закрыть калитку за назойливым гостем. Но слово, данное капитаном графине, надлежало держать до конца. Он продолжал обеспечивать безопасность как мог, хотя по-прежнему не представлял, откуда именно должна исходить опасность.

Натан Валерьянович внес в лабораторию два самодельных штатива, повесил на них дополнительные зеркала и закрепил конструкции с помощью болта и гайки.

– Русый должен будет приехать сюда, на дачу, – предположил Карась, – и занять место напротив большого зеркала?

– Женя давно здесь, – ответил Боровский. – Мы пустим слабый ток на кристаллы и отрегулируем их положение так, чтобы электромагнитная волна при столкновении с объектом «галактической» частоты, не поглощалась, а отражалась. Тогда в созданном поле мы увидим Женю.

– И что мы сделаем?

– Сначала доведем изображение до уровня, идентичного оригиналу, и сделаем нужные измерения.

– Что значит, оригиналу? Вы хотите изображение человека превратить в биологический объект?

– Мы должны точно представлять условие обитания биологического объекта в иной частоте воспроизведения, и убедиться, что предстоящий переход не представляет опасность.

Натан подключил «двуглазый» прибор к трансформатору и подошел к монитору.

– Как называется прибор, который вы собрали?

– Имитация верхней части каркаса Греаля, который отвечает за формирование частоты внешнего поля. Имитация очень приблизительная, требует настройки и дополнительного энергоисточника. Напряжение и силу тока тоже нужно правильно рассчитать, так что работы, Валерий Петрович, непочатый край.

– Таким бешеным кристаллам… – удивился Карась, – дополнительное питание? Мне казалось, что каждый из них по мощности превосходит атомную электростанцию.

– Кристаллы сами по себе не производят энергию, – объяснил Боровский. – Они ретранслируют. Кристаллу Глаза достаточно минимальной порции света, чтобы пробить коридор. В чаше Греаля на верхнем ободе располагается шестнадцать малых кристаллов, которые аккумулируют свет из внешней среды и подают на Глаза нужное количество энергии. Нам пришлось заменить естественную батарею другим источником. Он требует настройки. Не волнуйтесь, Валерий Петрович, мы делали похожую работу не раз.

– А вода?.. – поинтересовался Карась. – Для охлаждения «реактора»?

– В нашем случае вода – единственно возможный носитель информации. Конечно, удобнее записывать данные на компьютерный диск. Но, к сожалению, информация такого уровня сложности, записанная магнитным способом, искажает сама себя, поскольку взаимодействует с огромным количеством посторонних магнитных полей: начиная от природного геомагнетизма, кончая магнитным полем присутствующего вблизи человека. В работе с кристаллами мы используем дистиллированную воду. Она устроена проще. Кластеры воды хорошо изолированы друг от друга, а молекулярные связи чрезвычайно прочны. Только точно записанная информация формирует поле нужной частоты излучения. Никаким другим способом его инициировать пока невозможно. Мы можем только записывать готовые характеристики и хранить в базе данных.

– Вы храните информацию на воде?

– Нет, базу данных мы храним в компьютере, обрабатываем, формируем импульсы и пропускаем через электроды сквозь воду. Природа делает за нас тонкую часть настройки. А если наши расчеты оказываются неверны, вода не преобразует задачу и излучения не возникнет.

– Дополнительная страховка? – догадался Карась.

– Да, – согласился Натан, – цензура в последней инстанции.

Карась успокоился ненадолго. Он дождался, пока Натан сходит наверх, принесет коробку с инструментом и начнет переустанавливать зеркала на штативах.

– Вы используете зеркало, чтобы излучение не проникло за пределы лаборатории? – спросил капитан.

– Не только.

– Для чего еще?

– Поле должно иметь нужную концентрацию. Оно не должно мутнеть и терять фокус. Мы используем принцип телескопа, чтобы воспроизвести Женину «галактическую» частоту в максимальной резкости. Пожалуйста, Валерий Петрович, не стойте долго рядом с большим зеркалом.

Карась отошел, посмотрел на свое отражение, но увидел мятое пространство и свой деловой костюм, разорванный на куски и вмешанный в общий хаос.

– Да, – согласился Карась, – есть что-то нелогичное в зеркалах. Странные свойства имеют эти, казалось бы, простые предметы. Вы считаете, что находиться рядом опасно?

– Очень опасно. Я обещал коллегам вернуть его в сохранности. Ни дай Бог что – мне останется только пуля в лоб. За эту вещь я в жизни не расплачусь.

– Я имел в виду, что поверхность зеркал может улавливать и сохранять фотоны. Архивировать память о том, что перед ними происходило.

Боровский молчал. Отражатель не хотел закрепляться в нужном положении, штатив казался физику слишком слабым, а крепление ненадежным.

– Вы не согласны с коллегами, Натан Валерьянович?

– С чем именно?

– Что зеркало – это лазерный резонатор?

– Нет, не согласен.

– У вас свое понимание феномена?

– Если вы не поклонник субъективно-идеалистических учений, вам трудно будет меня понять.

– Но ведь и вы не поклонник.

– Я привык доверять очевидному. Так уж устроен мир, что чему-то одному приходится верить, а все остальное доказывать. Вероятно, мой путь не самый разумный, зато наименее противоречивый.

– И все-таки, вы знаете о зеркалах больше чем ваши коллеги-физики.

– Вы правы, Валерий Петрович, зеркала – самая опасная вещь на свете, – заявил Натан и пошел наверх за скотчем и плоскогубцами.

Капитан Карась запомнил последнюю фразу и решил, во что бы то ни стало, продолжить разговор. Не сейчас – так потом, не в лаборатории – так в своем кабинете. Он решил, что однажды поймает Боровского и допросит по всем проблемам, до сей поры непонятным. Дождется, когда ученый перестанет бегать, сядет напротив него за столом и настроится на разговор.

– Зеркала – самая опасная вещь на земле? – напомнил Карась, когда Натан вернулся в лабораторию с плоскогубцами.

– Один мой студент описывал характеристику среды между двумя направленными друг на друга зеркалами, и вычислил сжатое четырехмерное пространство, – объяснил Боровский. – Он доказал, что абсолютная пустота, если таковая существует, имеет не черный цвет, как представляется нам, а серовато-зеленый. Только спустя годы, просматривая его расчеты, я убедился, что в них нет никакого абсурда. Более того, дополнительное пространство нашего мира физически существует и оно действительно заполнено рассеянным дехрональным светом зеленого оттенка, которое мы наблюдали не раз. Излучение, которое можно замерить и описать. Зеркала, Валерий Петрович, не хранят фотоны и не резонируют их. Они обладают свойством искажать частоту пространства и могут сыграть с человеком неприятную шутку. Поэтому, позвольте вас предостеречь: если вы решите защищаться от чего-либо с помощью зеркал, десять раз подумайте и хотя бы раз проконсультируйтесь со мной. Может быть, мой опыт пойдет кому-то на пользу.

– Что стало с вашим замечательным студентом? Он сделал карьеру в науке?

– Если бы… – вздохнул Натан. – Мой замечательный студент не может защитить готовую диссертацию. Не верит, что ученая степень важна для его карьеры. А я не могу его убедить… Оскар! – позвал он и отложил инструмент. – Куда ты дел скотч? Принеси мне скотч и старые плоскогубцы… Искаженное пространство, Валерий Петрович, опасно не чертями и привидениями. Оно опасно тем, что лишает нас привычных жизненных ориентиров. Если вы убежденный материалист и не более того, вы можете сказаться помешанным, и продолжать считать себя человеком. Но если вы убежденный материалист и при этом физик, наблюдающий показания приборов в искаженном поле, вы можете перестать быть материалистом, но при этом остаться физиком. Валерий Петрович, – обратился ученый к капитану, – не сочтите меня неблагодарным… Я ценю все, что вы для нас сделали, но будет лучше, если эксперимент пройдет без посторонних. В случае удачного исхода, мы что-нибудь похожее повторим для вас.

– А в случае неудачи?

Оскар принес Учителю плоскогубцы и вышел.

– В случае неудачи, – ответил Боровский, – всю ответственность я возьму на себя.

– И все-таки, – настаивал капитан, – прошу сообщить о начале эксперимента мне лично. Ответственность, которую вы на себя берете, слишком велика даже для таких великих ученых, как вы.

Натан Боровский не считал себя великим ученым. Он считал себя честным пахарем науки и призывал к тому же ученика. Натан Боровский до сей поры не сделал ровным счетом ничего великого и решил не созывать народ на зрелища, которые ничего особенного собою не представляли. Он не мастерил фейерверк и не запускал летающую тарелку. К тому же в день испытаний у профессора все валилось из рук.

– Не знаю, где этот скотч, Учитель! – нервничал Оскар.

– Найди хотя бы изоленту или пластырь, чтобы закрепить электрод.

– Сколько можно его крепить! Не уплывет!

Учитель строго поглядел на ученика.

– Скотч лежит у меня в столе.

– Нет его там! Давайте начнем! Хотя бы посмотрим на Женьку.

– Ворота закрыл?

– Закрыл.

– А калитку? Входную дверь?

– Тоже закрыл?

– На щеколду?

– На две щеколды!

– Дверь в коридор тоже должна быть закрыта.

Оскар хлопнул дверью так, чтобы у Натана не осталось сомнений, вернулся на рабочее место и взялся за телефон, подключенный к «галактической» связи.

– Ну?.. – спросил он. – Звонить?

– Звони!

– Наконец-то, – отозвался в трубке доктор.

– Спускайся в лабораторию, становись у стены, точно напротив входной двери, и делай два шага вперед.

– Уже здесь стою.

– Связь может прерваться, Женя, – предупредил Натан. – Неизвестно, сможем ли мы слышать друг друга также четко при работающем приборе.

– Давайте, Натан Валерьянович, начнем.

– Дверь в лабораторию тоже… – попросил Натан ученика, – запри на замок.

В телефонной трубке раздался треск. Натан Валерьянович, лишенный скотча, закрепил электрод лейкопластырем и погрузил в емкость с вращающейся водой. Пространство в зеркальном конусе наполнилось светом, у стены возник человек. Возник и тут же пропал.

Оскар воспроизвел изображение на мониторе и ужаснулся. Перед ними стоял незнакомец, ничем не похожий на Женю Русого. Бледный, худой, одетый в несуразные валенки с калошами и тулуп. Раскидистая кроличья шапка годилась для зимовки на полюсе. Шарф небрежно свисал до колен и поражал своей африканской расцветкой. На шапке мотался значок, «для тех, кто побывал на Луне»: металлическая кукла из квадрата и треугольника с подвесными конечностями. Оскар растерялся. Никогда прежде он не видел, чтобы его друг Женя, обладатель хорошего вкуса и светских манер, одевался как огородное пугало. Он желал убедиться, что на дачу не проник псих, не забрел по ошибке скорбящий родственник жертв катастрофы, не забрался вор…

– Женя, это был ты?

– Я замерз, – сказал Женя. – Дом остыл. На улице теплей, чем у вас в комнатах. Даже ваза лопнула.

– Какая ваза? – спросил Боровский.

– В кабинете у вас стояла ваза с сушеными розами. В ней была вода, она лопнула. Я ее склеил скотчем.

– Где ты взял скотч? – спросил Натан.

– В вашем столе. Вообще-то я клей искал.

– Этого не может быть…

– Не знаю, что может, чего не может. Я просто взял и склеил.

– Что у тебя на лбу? – спросил Оскар. – Значок с Луны по шесть баксов за штуку?

– Я взял по пять, – ответил Русый. – У меня шести не было.

– Учитель, давайте попробуем его зафиксировать.

– Да уж, – согласился Женя, – зафиксируйте меня, пожалуйста, если вам нетрудно.

Световой конус снова рассек пространство лаборатории. Несуразный объект в кроличьей шапке с растопыренными ушами зафиксировался.

– Ты меня слышишь? – спросил Оскар.

Объект прижал телефонную трубку к уху.

– Слышу. Что дальше?

– Стой на месте. Не дергайся.

Оскар приблизился к границе поля. Перед ним стоял чужой человек. Несуразный и дикий. Оптимист, доведенный до полного безразличия. Романтик и искатель приключений, нашедший разочарование во всем, что искал. Шло время. Натан Валерьянович настраивал прибор. Женя героически стоял на месте. Он не шевельнулся, не пожаловался на жизнь ни словом, ни взглядом. Оскар представил себе, что почувствует его друг, если процесс затянется или, хуже того, вообще не начнется. В голову полезли страшные мысли.

– Как самочувствие, Женя? – поинтересовался Боровский.

– Повернись вправо. Видишь меня? – спросил Оскар.

Женя повернул голову и вгляделся в пустоту.

– Алло! Женя?..

– Я вижу только галлюцинации, – ответил доктор, – потому, что вижу их всегда и везде.

– Нет, Оскар! Он должен нас видеть. Иначе дело не пойдет.

– Женя, ты уверен, что это галлюцинации?

По рассеянному взгляду Оскар понял, что настройка не удалась. Натан Валерьянович подтвердил его сомнения:

– Что-то мы с тобой упустили. Все параметры в соответствии, визуального контакта не происходит.

– Потому что он смотрит из света в темноту…

– Он должен нас видеть даже из света.

– Учитель… не обязательно!

– Женя, – обратился к подопытному Боровский, – сними шапку, положи ее на пол, а сам поднимись на крыльцо и оставайся там, пока мы не позвоним.

– Учитель…

– А ты, Оскар, встань у двери и не спорь со мной.

Женя снял головной убор и положил возле ног. Его нечесаная шевелюра встала дыбом. Брови нахмурились. Доктор не хотел на крыльцо. Он с завистью глядел на шапку, с надеждой, что ему тоже позволят остаться, но Боровский повторил просьбу:

– Поднимись на крыльцо, никуда с него не сходи, жди звонка.

Женя ушел. Оскар занял безопасное место за спиною Учителя. Пошел обратный отсчет. Зеленый туман окутал «двуглазую» емкость. Световой конус вспыхнул так ярко, что исследователи закрыли глаза. Что-то лязгнуло на дне таза. Что-то скрипнуло и посыпалось на пол. Когда растворился туман, шапки не было. На ее месте лежал только лунный значок. В испытательном конусе не было ничего: только вмятина в бетоне, струйка воды, текущая в яму… Два кристалла, обернутых остатками дырявой фольги, лежали на голом полу.

Боровский обернулся к ученику.

– Все понял? – спросил он.

Некоторое время Оскар не понимал ничего. Он бросил на кристаллы черную ткань и приблизился к яме.

– Ты понял, что произошло? – повторил Учитель.

– Женя, – сказал Оскар в телефонную трубку. – Извини…

– Ничего… – вздохнул доктор. – Спасибо за попытку.

– Дорогая шапка была?

– Не знаю. Я взял ее в бутике. Могу еще взять. Стопроцентный кролик. Экспортный вариант. Спасибо, что до гола не раздели. А то ведь не лето.

– Женя, возьми в сарае дрова и затопи камин, – посоветовал Боровский.

– Долго мне греться возле камина? Натан Валерьянович, скажите честно, надежда есть или я лучше в город поеду?

Физики промолчали. Боровский сделал вид, что занят компьютером, обескураженный Оскар стоял над вмятиной в полу, на дне которой валялась лунная кукла.

– Учитель, мы сделали не каркас Греаля. Мы сделали новую модификацию оружия массового поражения. – Нам повезло, что это оружие уничтожило себя раньше, чем нас, – добавил Учитель. – Как мы с тобой могли упустить такую очевидную вещь? Я всегда говорил, что природа устроена с защитой от идиотов!

– Учитель, надо придумать, как зафиксировать кристаллы в пространстве, и попробовать еще раз.

– Фиксировать кристаллы можно как угодно. Поле растворит все! – заявил Натан. – Нет в природе материала, который не растворит дехрон, если, конечно, нам удастся еще раз его активировать.

– Но ведь кристаллы не растворились.

– Камни пришли из другого мира. Их природа с нашей реальностью никак не связана.

– А значок?

– Не знаю… – ответил Боровский. – Значок, скотч… – тоже еще загадки мироздания. Не бери его в руки. Вероятнее всего, значок пропадет в течение ближайших часов.

– А если не пропадет? Если прикупить таких значков и переплавить их на каркас?

Оскар задумался над сказанным. Он точно знал, что где-то продаются лунные значки. Продаются в изобилии по шесть баксов за штуку, но где это место, не вспомнил. Оскар вспомнил, что был там недавно, вспомнил, что рынок в той местности небольшой, и продавец значков должен быть виден издалека. Он вспомнил, что у продавца торчали из-под шапки рога, а хвост болтался между ботинками сорок седьмого размера. Оскар был уверен, что ездил туда не один, а с кем – позабыл. Он знал, что сходит с ума и если сейчас же не перестанет думать о лунных значках, окончательно спятит.

– Учитель, у вас есть карты Московской области? – спросил он.

– Зачем тебе карта?

– Я подумал… Что если обойти проблему с другой стороны? Если я найду способ перейти к Женьке вместе с кристаллами, я смогу собрать каркас там. Может быть, с той стороны переход будет легче?

Боровский на ученика не взглянул.

– Меня пугает твое сумасбродство, Оскар.

– Почему?

– Ты в своем уме? – Натан внимательно поглядел на ученика поверх очков. – Ты сам-то слышишь, что говоришь?

– А что? – спросил ученик. – Там в бутиках все бесплатно, и шапки, и любое железо…

– Приди в себя!

– А что? Борька Слупицкий такой финт провернул, теперь маячит на всех частотах. Надо спросить, как ему удалось.

– Одного дурака мне мало, и ты за ним? – рассердился Натан. – Сейчас же прекрати!

Женя вслушался в телефонный шум.

– Вы ругаетесь что ли? – не понял он. – Из-за меня?

– Женя, – обратился к нему Боровский. – Прости, что разочаровали тебя. Придется искать другой способ. Этот пока невозможен. Тебе лучше вернуться в город.

Оскар хотел было что-то добавить к сказанному, но не нашел и полслова, чтобы утешить друга. Конус погас. Дурацкая лунная куколка осталась в яме.

– Черт! – выругался Оскар. – Поймать бы Борьку! Ему терять нечего.

– И Бориса, и Женю надо вернуть в этот мир, – согласился Натан.

– Третий Глаз нужен, – сделал вывод Оскар. – Третий Глаз, килограмм значков и эта штука заработает сама. Учитель, если правильно собрать каркас, он выровняет пространство сам, без нашего дырявого руководства.

– Как его собрать? Ты видел, как связаны между собой три кристалла на корпусе? Какая сложная у них схема сборки!

– У меня остались фотографии…

– Нет, Оскар. По фотографии такие дела не делаются. Сборка должна быть точной. Вспомни, как линии шли от верхнего каркаса к кристаллам нижнего пояса, как огибали акустические мембраны, как сплетались между собой… Надо разобрать по нитке оригинал, чтобы понять, что с чем связано. Большинство узлов просто скрыты от глаз. Как ты вычленишь оттуда каркас? Без технического описания даже не думай… Мы должны искать Георгия. Все что нам остается, это поддерживать Женю, пока не получим помощь.

Натан выключил компьютер, погасил в лаборатории свет и выпроводил ученика на лестницу.

– Учитель, там нет схемы сборки. Там один дурацкий узор, который надо точно повторить.

– Тот узор, который ты называешь дурацким, рассчитан на полный набор камней, от крышки до подставки. А что есть у нас?

– Нужно продумать схему каркаса самим. Нам с вами надо думать не о том, как природа обороняется от дураков, а о том, как заставить работать кристаллы, которые мы имеем. Я уверен, что задача решается. Любая задача решается, если не зациклиться на ее неразрешимости.

– Если бы проблема была в наших головах, задача решалась бы без кристаллов, – ответил Учитель, поднимаясь по лестнице в темный дом. – Проблема не в наших с тобой головах, а в голове того, кто придумал наш мир. Кто создал его таким и научился им управлять. Может быть, не вполне удачно. Но другого мира для нас не будет!

– Вот именно, Натан Валерьянович, – ответил голос из темноты. Боровский зажег свет и увидел графиню в кресле рабочего кабинета. – Когда я вам говорю то же самое, вы не верите, а потом преподносите мои слова, как собственное открытие. Некрасиво, профессор!

– Мира! – воскликнул Боровский.

Графиня сидела в кресле, не раздевшись. У ее ног лежала сумка с багажным брелком аэропорта. На сумку опирался ствол. Угасающее белое облако подсвечивало пол под ногами.

– Что с вами? – спросила Мира. – Зеркалами обставились. Привидения бегают у вас по двору.

– Это не привидение, – ответил Оскар. – Это Женька Русый в расстроенных чувствах домой бежал.

Графиня от удивления приподнялась с кресла.

– Ну да?! А почему он виден только через трубу? Почему не виден человеческим глазом?

– Потому что беда у нас с Женей, – ответил Натан. – Ты смотрела на него сквозь кристаллы «Стрелы»?

– Смотрела, потому что он врезался в меня, – ответила Мира. – Смотрела и не узнала. Действительно, что ли Женька? Что вы с ним сделали? Вы не насмерть доктора уморили, господа ученые?

– Мира, нам нужна помощь Георгия.

– Ясное дело, таблетки пациенту уже не помогут. Кто ж его так?..

– Жизнь такая настала, – ответил Оскар.

– Нам нужна помощь Георгия, – повторил Натан. – Если ты знаешь, как с ним связаться…

– Слышала, Натан Валерьянович, не глухая! Дайте девушке протащиться перед тем, как ей оторвут башку.

– Не с чего тут тащиться! – рассердился Натан. – Мы рассчитывали на помощь.

– Рассчитывали, что я буду рыдать вместе с вами? Жорж явится сюда завтра в полдень. Пусть он рыдает, а я лучше посплю часок-другой до рассвета.

– Явится сюда? – не поверил Боровский. – Сам?

– Разумеется, сам, – уверила присутствующих графиня. – Явится для того, чтобы меня убить. Друзья мои, Жорж открыл сезон охоты на русских графинь, так что я с утра пораньше, пожалуй, смоюсь, а вы воспользуйтесь его любезностью, пока он любезен. Он зол на меня и ничего не знает о ваших проблемах.

– Что у вас произошло? – спросил Натан.

– Я получила сообщение о том, что вам нужна помощь. Думаете легко среди зимы заманить Жоржа на подмосковную дачу? Этот гад предпочитает шезлонг у моря и коктейль со льдом. Все гады любят тепло и сырость.

– И что теперь? – не поняли физики.

– Он очень на меня рассердился. Так рассердился, что отставил коктейль и поднялся с шезлонга. Что я еще могла сделать? Ждите, а я, с вашего позволения, вздремну.

– Мира…

– Натан Валерьянович! – взмолилась графиня. – Я устала как собака. Пожалуйста, не надо меня раздевать, не надо предлагать мне постель, иначе вам придется на мне жениться. Лучше разбудите пораньше и подбросьте до электрички.

Мира недооценила серьезность своего положения. Зубов явился на дачу Боровского рано утром. Остановил машину и оглядел сооружение на крыше, воздвигнутое связистами. Хозяин вышел навстречу в сопровождении ученика. Георгий Валентинович любезно поздоровался с обоими.

– Передайте Мирославе, что я ее жду, – сказал он.

Физики не успели придумать ничего остроумного. Они не спрятали «дичь», не соорудили преград на пути охотника. Они так ошалели от визита графини, что остаток ночи провели в разговорах.

Жорж поглядывал на часы. В коктейле таял лед, в шезлонге меняли полотенца. Южное Солнце успело не единожды свалиться за гору и вынырнуть из моря. Никто не догадался пригласить гостя в дом.