Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 152 страниц)

Восьмая сказка. ДЕНЬ ГАЛАКТИКИ

Глава 1

– Человек не должен бояться смерти, – сказал Валех. – В этом мире ему не принадлежит ничего, кроме иллюзий. Только иллюзии подчиняются его власти, Истинное бытие не подчиняется никому.

– С тех пор, как Ангел проиграл в дурака, он перестал отличать игру от войны. Теперь его оскорбляет любое проявление человеческого превосходства.

– Еще одна иллюзия, принятая за Истину. Человеку нечего поставить на кон, кроме своей несчастной души, одиноко блуждающей во Вселенной. Он проиграл все, что получил от Создателя. Проиграл даже то, что не успел получить.

– Разве душа – не ставка, которую ты тайно желал?

– Человек не должен играть с Ангелом в карты. Играть надо с равным партнером, все прочее не есть игра. Все прочее есть торжество разума над глупостью. Человеческая душа Ангелу не нужна. Ангел желает знать цель, с которой это существо продолжает бродить по Вселенной. Если ты объяснишь ее, Истина раскроется Человеку сама. Мир развернется в своей первозданной простоте, и ты соберешь его заново, как захочешь.

– Нет, мой Ангел! Мир состоит не из детских кубиков.

– Когда ты откроешь мне цель бытия, время остановится, и Человек перестанет ждать смерти. Перед ним откроется океан вечности, в котором нет конца и начала. Не надо будет начинать с букваря, чтобы проникнуть в суть. Все сущее будет вложено в Человека, как древо познания в малое зерно, и он положит начало новому древу.

– Нет, мой Ангел! Новое древо не будет отличаться от старого, срубленного тобою.

– Когда ты посвятишь меня в тайну, Вселенная станет образом и подобием человеческим. Ему не придется терпеть боль и страх. Однажды Человек поймет, что между ним и враждебным миром больше не существует границы. Существует одна гармония с единым творящим началом. И это начало – он сам.

– Нет, мой Ангел. Ты хочешь меня обмануть, но я не сяду играть с тобой в карты.

– Рад видеть вас, Натан Валерьянович. Прошу… – капитан Карась пригласил Боровского в кабинет.

– Мы ждали вас к себе – не дождались, – объяснил Натан. – Если гора не идет к Магомету… Вот, пожалуйста, – он положил на стол папку с бумагами. – Документы, которые Мирослава взяла у вас без разрешения. В полной сохранности. Если вы найдете им надежное место в архиве, будет лучше для всех.

– Вы ознакомились с бумагами?

– Ознакомился.

– Оставили копии?

– Достаточно того, что я ознакомился.

– Благодарю вас, Натан Валерьянович. Очень тронут, – сказал Карась и спрятал бумаги в стол, но Боровский не удовольствовался благодарностью. Напротив, сосредоточился, словно не знал, как начать разговор после любезного предисловия. – Что-то случилось? – догадался Карась. – Присядьте…

– Да, случилось, – ответил Натан и присел.

– Я могу помочь?

– Пропал человек. Наш хороший знакомый. В некотором смысле, человек непростой. Обстоятельства его исчезновения также неоднозначны, поэтому я не решился объявлять розыск, не переговорив с вами.

– Правильно сделали, – успокоил Боровского капитан и раскрыл блокнот. – Кто этот человек? Каковы обстоятельства исчезновения?

– Русый Евгений Федорович, – сообщил Натан и вынул из кармана заранее составленную бумагу. – Здесь все, что мы знаем о нем по анкете: дата рождения, место проживания, работа… Прочая информация будет весьма приблизительной и конфиденциальной.

– Слушаю вас, – повторил Карась и взял бумагу.

– Последние несколько дней Женя жил у меня на даче, потому что боялся возвращаться домой.

– Ему угрожали?

– Похоже, да…

– Кто? В связи с чем?

– В этом-то весь вопрос. Женя занимался, как ни странно звучит, частным расследованием в своей фирме.

– «Интермед корпорейшн», – прочел Карась. – Менеджер по рекламе… Если не ошибаюсь, «Интермед» на сегодняшний день крупнейший поставщик импортных медпрепаратов на российский рынок?

– Так оно и есть, – подтвердил Боровский. – Женя по первому образованию врач-гематолог, учился в Москве, здесь у него остались друзья, которые сделали карьеру в медицине, и он воспользовался знакомством: решил досконально проверить состав наиболее распространенных вакцин. Если я правильно понял, он носил в лабораторию препараты, которые используются для поголовных прививок в детских учреждениях и антибиотики против гриппа.

– И что же? – спросил Карась.

– История тянулась долго. Жене пришлось преодолеть много трудностей, я бы сказал, целую полосу невезения: и машины у него ломались не вовремя, и товарищей неожиданно увольняли с работы, портилось оборудование в лаборатории… но не важно. Главное, что на прошлой неделе он, наконец, получил ответ, который обескуражил нас всех. В исследуемых препаратах найден вирус, поражающий клетки головного мозга. К сожалению, я не специалист и не смогу грамотно изложить суть, но Женя рассказывал, что вирусы этой группы малоизученны, противоядия не найдено, поражение клеток мозга может быть незаметным и не выявиться в течение жизни, но…

– Так, так…

– Западные вирусологи занимались вопросом и пришли к выводу, что мозг человека, пораженный таким способом, становится на порядок восприимчивее к гипнозу. К любому внушению извне, в том числе телевидению, рекламе… Понимаете, о чем я говорю? Мы нашли информацию случайным образом, в докладе, не относящемся напрямую к делу. Просто не поленились поработать с поисковиком. Все исследования в этой области якобы прекращены за недостатком финансирования.

– Вздор собачий, – согласился Валерий Петрович.

– И мы так решили.

– Название вируса вам известно?

– В том-то вся беда. Длинная цепочка из цифр и букв, которую неспециалист, разумеется, не запомнит. Точно мог сказать только Женя, но он боялся делать записи даже у нас в лаборатории. Всю информацию держал в голове. Если приносил бумаги с экспертизы, сразу сжигал. Поймите, у нас своя техника безопасности. Она может показаться странной постороннему человеку, но мы уже многое пережили вместе, и решили, что лишний раз подстраховаться не помешает.

– Кто угрожал вашему товарищу? – спросил Карась.

– Угрозы, как таковой, не было вообще. Когда анализы были закончены, в офис к Жене пришел человек азиатской внешности, спросил Русого и заявил, что уполномочен обсудить результат экспертизы… Он приходил каждый день в одно и то же время, в половину девятого утра. Ровно за полчаса до того, как Женя приезжал на работу. Каждый день он поднимался к нему на этаж, спрашивал Русого, получал ответ, уходил. День изо дня повторялась одна и та же картина. Он приходил, спрашивал, уходил, но ни разу не появлялся в часы, когда Женя присутствовал на рабочем месте. Несколько дней назад такие же странные события стали происходить на квартире. Кто-то стучал в дверь. Заметьте, стучал… несмотря на то, что звонок в исправности. Женя открывал. На площадке не было никого. Инцидент повторялся в одно и то же время. Понимаете… у человека не железные нервы, он попросился пожить ко мне.

– К вам на дачу, разумеется, не приходил никто.

– Есть много способов распознавания «невидимых» пришельцев, – признался Боровский, – а также защиты от них. Мы ждали. Мы были готовы к визиту, но никто не пришел.

– Как исчез ваш товарищ?

– Вчера он отправился на работу не к девяти часам, как обычно, а к половине девятого, – с прискорбием сообщил Натан. – Я пытался отговорить, но Женю тоже нужно понять. Сколько еще терпеть неопределенность?

– На фирме кто-нибудь знал о частном расследовании?

– Что вы! Об экспертизе не должен был знать никто. Только я, Оскар и бывший однокурсник Жени, который организовал анализ. Некий Станислав, фамилию которого мы никогда не спрашивали. Женя встречался с ним в парке и не обсуждал дела, если рядом появлялись прохожие. Женя был осторожен. Он решил, что будет лучше, если мы не будем знать в лицо Стаса, а он – нас.

– Что за лаборатория проводила экспертизу, тоже держалось в тайне?

– Боюсь, ее адреса не знал даже Женя, – предположил Натан. – Я позволил себе заглянуть в его записную книжку, – ни одного человека с именем Станислав там не нашлось, но было несколько персон, чьи имена начинаются с буквы «С». Их фамилии и телефоны я тоже выписал.

Карась еще раз взглянул на бумагу, составленную Боровским. Действительно, фамилии с адресами и телефонами были записаны в столбик и снабжены пометкой «канд. мед. наук», но название фирмы вызывало у следователя гораздо большее недоверие.

– Значит, уполномоченный приходил на работу… – уточнил он, – заведомо зная, что Русого нет на месте.

– Насколько мне известно, да, – ответил Боровский.

– Признаюсь, Натан Валерьянович, что деятельность «Интермед» подозрительна не только вашему другу. Проверку в соответствующих службах они не прошли, что само по себе удивительно, когда речь идет об импорте медпрепаратов. С нашей бюрократией нужны годы, чтобы получить лицензию. Им удалось развернуться сразу.

– Оскар сам хотел идти в офис, но я отговорил, – признался Натан. – Я сказал: только после разговора с вами.

– Совершенно правильно сделали, – отметил Карась. – Оскар пойдет туда с моим сотрудником.

– В связи с чрезвычайной ситуацией, мы думали использовать…

– Не нужно, Натан Валерьянович. Федор справится. Они подойдут к начальнику охраны, и при его содействии осмотрят кабинет и опросят свидетелей.

– Начальник охраны может не разрешить… – сомневался Натан.

– Тогда он отправится искать другую работу. А его пост займет более разумный и компетентный специалист.

Начальник охраны «Интермед» поднялся со стула, увидев удостоверение «спецотдела…». Ничего подобного он в жизни не видел, только догадывался о существовании подобных служб где-то там… вблизи аномальных зон и фантастических сериалов, но никак не в центре столицы. Он попросил разрешения позвонить, но Федор позволил пользоваться телефоном только в своем присутствии.

– Конечно, я понял… – докладывал в трубку начальник. – Будет сделано. Нет, я ничего не знал. Сразу же доложу…

Лицо немолодого, тучного мужчины стало багровым, рубашка прилипла к телу. Впервые в жизни Оскар с уважением отнесся к удостоверению в красной обложке. Он поймал себя на мысли, что Федор, как личность, совсем непротивен; в чем-то они даже похожи. В иной обстановке могли бы и подружиться. «Я буду задавать вопросы, – заявил Оскар при встрече, – иначе не имеет смысла… Ты все равно не знаешь, о чем говорить». «Задавай… – согласился Федор, – но имей в виду: если ситуация примет нештатный характер, ты умолкаешь и не лезешь под горячую руку. Идет?» «Идет», – согласился Оскар. С того момента до самой проходной «Интермеда» улыбка не покидала лица оперативного сотрудника.

В кабинете начальника охраны Федор резко преобразился. Он больше не улыбался. Интонации его голоса изменились. Оскар не позавидовал мужчине с багровым лицом, который держался за телефонную трубку, как за соломинку, надеясь, что визитеры ошиблись…

– Прошу… – сказал он, когда на том конце связи раздались гудки, и положил трубку мимо телефонного аппарата.

Начальник провел гостей в застекленный кабинет в конце коридора, своим ключом открыл дверь и встал у порога.

– Кабинет Русого, – сообщил он.

Оскар включил компьютер. Федор осмотрел бумаги и личные вещи, а также чашку с логотипом фирмы и надписью «Женя».

– Немытая, – отметил Федор, поддел ее карандашом и опустил в пакет.

Никакой информации, кроме немытой чашки, визитеры в кабинете не нашли. Начальник охраны не двинулся с места.

– Скажите, пожалуйста, – обратился Оскар к стражу порядка, – кто приходил к Русому позавчера в половине девятого, и чем они занимались?

– В половине девятого я отсутствовал, – доложил страж. – Ни о каких происшествиях мне не докладывали. К нам часто ходят клиенты.

– Тогда позовите тех, кто присутствовал на работе позавчера в половине девятого, – попросил Оскар и вскоре пожалел об этом.

В коридоре выстроилась очередь сотрудников, чей рабочий день начинался с раннего утра. Все до одного занятые и нервные. Половина из них Женю почти не знала. Сотрудники гудели, галдели, топтались у порога, задавали тупые вопросы и вскоре вывели Оскара из себя. В глазах зарябило от лиц, в ушах затрещало от пустых разговоров. Оскар еще раз проникся уважением к крепким мужикам из спецслужб, способных сутки напролет допрашивать свидетелей, выбивать информацию, убеждать и запугивать. Если бы не грозное присутствие в кабинете начальника охраны… если б не моральная поддержка молчаливого Федора, если б не жгучее стремление Оскара докопаться до сути, помноженное на ангельское терпение… он бы непременно сорвался и на кого-нибудь накричал. Федор пришел на помощь, когда ситуация грозила превратиться в нештатную.

– Пригласите охранников, которые дежурили на этаже в первую смену, – попросил Федор.

Трое молодых парней в форме выстроились перед столом и, перебивая друг друга, в точности описали китайца: его белый плащ, дорогие ботинки, булавку для галстука с крупным бриллиантом. Они вспомнили, что часы у посетителя были швейцарские, несерийные, изготовленные, вероятно, по индивидуальному заказу, и стоящие нереальных денег. У Оскара отлегло от сердца. Охранники вспомнили, что китаец упоминал об экспертизе, не уточняя деталей, и приходил к Русому несколько дней подряд, надеясь застать его в офисе рано утром.

– Кто дал китайцу домашний адрес Русого? – спросил Федор.

– Да, китаец спрашивал адрес, – вспомнил охранник. – Но мы просто так адреса сотрудников не даем.

– А не «просто так»?

– Не понял? – растерялся охранник.

– Чаевые на стол! Купюры, которыми китаец расплачивался за любезность, – пояснил Федор, – пока не потратили! Сувениры, подарки, визитные карточки!

По выражению лиц охранников стало ясно, что дело нечистое. У одного из них рука потянулась в карман, но промазала.

– Тянем время! – предупредил Федор тоном, от которого невиновному Оскару захотелось выпрыгнуть в форточку.

Охранник пошарил в кармане.

– Акцент был… немного некитайский! – вспомнил его товарищ, стараясь увести следствие от скользкой темы.

– Совсем не китайский!!! – вспылил Оскар. – Совсем!!!

– Разберемся! – пообещал Федор.

– Он странный тип, – добавил охранник. – Каждый день приходил, спрашивал одно и то же. Мы вообще-то не обязаны давать информацию.

Молодой человек, утонувший в карманах, наконец, извлек скомканную бумагу.

– Не знаю, откуда это, – сказал он, бледнея. – Я думал, визитка… Я ничего такого не брал.

Купюра развернулась у него на ладони. Таких чаевых не получал даже самый продажный чиновник Российской Федерации. Самый опытный взяточник представить не мог, что на денежном знаке вместо портретов вождей и архитектурных красот может быть изображен самовар с бубликами и лимоном. Количество бубликов примерно соответствовало количеству нолей номинала:

– Один «лимон чаевых»?! – воскликнул Оскар, и тут же захлопнул рот. Федор быстро спрятал купюру.

– Кто дежурил в то утро на парковке у входа? – спросил он.

Охранники достали приборы внутренней связи. Вскоре к ним присоединился еще один человек с заранее виноватым лицом.

– Русый в тот день приехал без машины, – сообщил вновь прибывший. – Зашел в офис один. Я удивился: где его серебристый «Мерс»? Он вроде его чинил… вроде продавал. Даже мне предлагал. Хотел его спросить, но он торопился. Даже не поздоровался, только рукой махнул.

– Вы общались с Русым вне службы?

– Мы не общаемся с сотрудниками фирмы. Русый сам предложил машину.

– Китаец ждал его наверху?

Парковщик почесал макушку.

– Ну, да! – вспомнил он. – Его место на стоянке как раз и занял китаец.

– Марка машины? – спросил Федор, но свидетель пожал плечами.

– Белая, здоровая тачка с темными стеклами.

– Ты что, марку не понял? – обратился к нему начальник.

Лицо парковщика стало совсем виноватым.

– Правду говорю! – воскликнул он, прижимая к груди кулак. – В жизни не видел таких… Я ж еще подошел, посмотрел. Номер был иностранный, а какой страны – черт его знает. Хотел турнуть его… Потом, думаю, ладно… Если Женька без тачки… А что?

– Почему на стоянке нет камеры видеонаблюдения?

– Есть, – доложил начальник, – сняли только на время ремонта.

– А в коридоре?

– Тоже есть, но она не работает. Работает только на главном этаже. Мы тут ни при чем, распоряжение дирекции.

– Я и так узнаю машину, – обещал парковщик, – только марку не назову.

– А номер нарисуешь? – спросил Федор.

Мужчина нерешительно взял карандаш и завис над столом.

– Так ведь… и цифр не было, одни только буквы, – вспомнил он, – а какие? Я опять не понял. Черт знает что, – сам себе удивился свидетель. – Даже не буквы, а будто знаки. То ли арабские? То ли китайские? А, может, не китайские?

– Русый уехал с китайцем?

– Не понял.

– Отвечать, как положено! – приказал начальник.

– Правду говорю! – заколотился свидетель. – Меня позвали, я отошел. Раз… и машины нет. Я не видел, куда он уехал и с кем. Я не обязан… Я видел, как Русый поднимался в офис.

– Опознаешь машину? На что похожа?

– На Волгу двадцать четвертую… но не Волга. Нет! Я еще с ума не сошел. – Парковщик опять склонился с карандашом над бумагой и пошатнулся. Испарина выступила у него на лбу. – Не могу, извиняюсь… – смутился он.

– Не торопись.

– Виноват, – признался несчастный и рухнул в обморок при товарищах и начальстве, при сотруднике в штатском и большом скоплении свидетелей в коридоре.

Первым пришел в себя Федор.

– Унесите! – приказал он. – Уложите на диван, расстегните ворот, дайте нашатырь. Давайте же, шевелитесь!

Под стон толпы, упавшего пронесли по коридору и скрыли за дверью служебного помещения. Толпа отхлынула от дверей кабинета. Федор воспользовался случаем, чтобы еще раз взглянуть на купюру.

– Ага! – обрадовался он. – Один «лимон чаевых»… Что за новая денежная единица? – Федор перевернул купюру. – «Для внутреннего подкупа сотрудников министерства внутренних дел и вневедомственной…» – прочел он, – ага…

– Чего «ага»?

– Год выпуска… видишь?

– Ерунда. Женьке еще не то подносили. К нему и раньше являлись с дурными деньгами, как в обменный пункт. Может, китаец один из них?

– И что? – не понял Федор. – Может, прогуляется твой дружок и вернется? Может, не будем поднимать шухер?

– Будем, – ответил Оскар. – Китаец последний, кто видел Женьку. Только как его допросить? Ни номера, ни марки машины.

– Считай, что уже попался, – обнадежил товарища Федор и взялся за телефон. – Если вникнуть в ситуацию, то все не так плохо: белая машина неизвестной марки похожая на Волгу с темными стеклами и странными номерами. Такая тачка не проедет ни одного поста. Сначала мы ее прихватим, а там видно будет…

– Не прихватим, – расстроился Оскар. – Хочешь, расскажу, почему ее невозможно поймать? Если ты, конечно, изучал в школе физику…

– Я изучал криминалистику в институте, – ответил Федор. – Поэтому сначала мы прихватим китайца, а потом ты расскажешь, почему это невозможно.

Оскар ни на грош не верил в удачу, ни на полкопейки чаевых для внутреннего пользования аппарата государственных чиновников. Он вымотался за бессонную ночь и день пустых разговоров, уснул как убитый, а, проснувшись, увидел над собой лицо сотрудника госбезопасности. От ужаса Оскар не сориентировался в ситуации.

– Вставай, вставай, – донесся с кухни голос Учителя. – Федор за тобой приехал, а ты спишь.

– Зачем приехал? – удивился Оскар. – Китаец нашелся?

– С вещами на выход! – приказал Федор.

– Зачем?

– Всех, кто спит в рабочее время, приказано расстрелять без суда и следствия.

– Собирайся! – появился на пороге Натан Валерьянович. – Поезжай с Федором, посмотри, что там за местность, но не лезь на рожон. Доберетесь – сразу же позвони. Понял, Оскар? Слышишь, что я тебе говорю?

В машине общительный сотрудник спецслужбы ушел в себя. Оскару стало стыдно. За то, что погряз в пессимизме, за то, что его товарища разыскивает посторонний чиновник, за то, что спал в рабочее время, за все, что натворил и чего не творил. Он не мог себя простить за то, что не поднялся в офис вместе с Женей и не признался Учителю: в тот день они поехали на встречу с китайцем вдвоем и бросили машину у шоссе специально, чтобы не быть застигнутыми врасплох. Женя поднялся в офис один, Оскар должен был наблюдать и, как последний дурак, прозевал все на свете. Он, в отличие от охранника, не видел ни китайца, ни белой машины. Он не видел, как Женя выходил из офиса и куда направился. Он впал в состояние ступора, потому что задумался о ерунде именно тогда, когда в оба глаза надо было смотреть на парадный вход. Он даже не признался Учителю, что Женин серебристый «Мерс» врастает в сугроб у тротуара в центре Москвы, потому что Оскар не решился гнать его через город. После того, как Женин телефон ответил длинными гудками, у Оскара начали трястись руки, и тряслись до тех пор, пока Натан Валерьянович не познакомил его с Федором.

– В день похищения машину видели у Рогачевки, в заброшенной промзоне, – сообщил Федор. – Возле котельной. Двадцать лет назад там начали строить птицефабрику с перерабатывающим комбинатом. Не достроили. Получился заброшенный объект. Там теперь катается патруль, бомжей гоняет, чтобы не гадили. Патруль ехал по мосту и видел машину издалека. Им тоже показалось странным сочетание белого кузова и темных стекол, но подъезжать не стали. Ночью снега навалило. Туда и по сухой погоде не подъедешь.

– А китаец подъехал?

– Слушай сюда внимательно, – сказал Федор. – Слушай и начинай вникать в ситуацию. Почему запороли объект? Официально из-за нехватки финансов, но шеф занялся вопросом. Думаешь, почему там ездит патруль? Промзона – гиблое место. Во всем Подмосковье столько народу не пропадает, сколько в одной Рогачевке. То заблудится кто-нибудь, то покойника встретит. Там раньше деревня была, Чертовкой называлась. Нравится название?

– Ну…

– Переименовали в Рогачевку. Разницу уловил? Вот тебе и «ну»… Слушай дальше. Население поселка сплошь бесноватое, что бывшие чертовские, что нынешние рогачевские. В поликлинике говорят: все они наследственно-генетические уроды от единого предка. Санэпидемстанция считает, что в Рогачевке паршивая вода. Пробовали тянуть водопровод – без толку. Больше ремонта, чем воды. Пробовали на пустыре лес сажать – елки не приросли. Потом додумались комбинат строить. Прошлой осенью туда выезжали специалисты, наблюдали шаровые молнии. Один пропал без вести. Материалы дела отдали нам.

– Гиблое место, – согласился Оскар.

– Похоже на Слупицкую аномалию?

– Сказал бы сразу, я бы прибор захватил.

– Какой прибор?

– Хотя бы барометр, магнитометр… Все куплено в магазине и чеки имеются. Сделаем так, – решил физик. – Приедем на место, и будем действовать по ситуации. Если ситуация штатная, можешь применять свою криминалистику. Если ситуация перестает быть штатной, я принимаю решения, а ты не лезешь под горячую руку. Ни шага, ни слова без моего согласия. Идет?

– Идет, – кивнул Федор.

К башне котельной товарищи решили не приближаться, пожалели казенный транспорт. Они направились к месту события пешком по сугробам и диву дались, как автомобиль китайца смог подъехать к объекту.

– Стоп, – скомандовал Оскар и заглянул в окно. Внутри котельной было навалено земли и хлама, немного веяло дерьмом, немного гарью. В основании башни была проломана дыра в человеческий рост. Бетонный настил у дыры хранил следы сапог. – Стой здесь! Не своди с меня взгляд, если не хочешь оказаться в списке пропавших без вести.

– А моргать?

– Поочередно правым и левым глазом. Прежде, чем моргнуть обоими, простись с матушкой навсегда!

– Э!.. – удивился Федор. – Матушка тут причем?

– И с шефом простись. Нарушишь технику безопасности – в другой жизни окажешься сиротой безработной.

– Мне эта жизнь пока что не надоела!

– Я осмотрю фундамент. Стой на месте и смотри на меня.

– Эй, физик чокнутый! – окликнул Федор товарища, но тот уже влез в окно и приблизился к пролому.

«Ничего себе, техника безопасности», – подумал Федор и снял пистолет с предохранителя. Оскар сунулся в башню. Федор занял позицию и гипнотическим взглядом впился в компаньона. Шапка приподнялась на голове Оскара, но Федор не видел шапку, из пролома торчала наружу только задняя часть исследователя, увенчанная криво стоящим воротником. В этой позе время замерло для обоих.

– Разговаривать можно? – шепотом спросил Федор.

В глубине колодца блестело озеро, закованное в кольцо каменных плит. Оскар достал фонарь с лучом неонового света и опустил на самую глубину. Глянцевый блеск пропал, выступила пленка тумана, словно след на стекле от горячего дыхания человека. Туман позеленел, потянулся наверх. Оскар выскочил из котельной и быстрым шагом пошел к машине.

– Сматываемся отсюда, пока туман не поднялся, – сказал он.

– Что там? Видел что-нибудь или нет?

– Или строители-дураки поставили башню на фундамент дольмена. Или дольмен-дурак поднялся под башней, – ответил Оскар. – Точно могу сказать одно: на этом месте куры нестись не будут. Это конец!

– Подумаешь, конец! Знаешь, сколько вокруг Москвы «туманных объектов»? Одним больше – одним меньше.

– Женьке конец! – пояснил Оскар. – Он мог провалиться куда угодно!

– Ну? – удивился Федор. – Сам провалился – сам явится. По статистике люди из тумана иногда возвращаются… лет через двадцать.

У машины беглецы обернулись: над трубой недостроенной котельной раздувалось светлое облако, словно воздушный шар над уродливой линией горизонта.

– Ух, ты!.. – восхитился Федор. – Еще один объект на балансе отдела. Вот Петрович обрадуется! Мало Петровичу головных болячек!

– Пусть расслабится твой Петрович. Его служба нам ничем не поможет.

– И что теперь делать?

– Надо подумать.

– А посоветоваться не надо?

– С кем?

– Здесь не Балканы. Здесь лабораторию на объекте без согласования не развернешь. Или как вы собираетесь действовать? По теории Боровского? Закрыть глаза и представить, что Русый сидит у себя в кабинете? Зачем тогда просили о помощи?

– Я – не просил! – заявил Оскар. – И отчитываться ни перед кем не буду. Если ты читал теорию и ничего не понял, перечитай еще раз.

– Так, объясни!

– Что объяснить?

– Что делать? Можно помочь твоему Женьке или нельзя? Если нет – скажи и закроем дело.

– Повторяю еще раз для особо понятливых… – ответил Оскар, – думать надо! Сначала надо по-ду-мать!

Возле дачи Натана стояла машина Карася, но Оскара сделал вид, что не заметил гостя. Он прошел в дом, не здороваясь, закрылся в кабинете и вывернул ящик стола, в котором хранил документы.

– Оскар! – окликнул его Натан.

– У него идея, – объяснил Федор. – Здравия желаю всем, кого не видел.

– Какая идея?

– Не докладывает. Обиделся и молчит.

– Почему молчит?

– Мы нашли дольмен на территории заброшенной стройки. Вероятно, вашего друга привозили туда.

– Так я и думал, – вздохнул Карась. – Натан Валерьянович, если вы имеете опыт вызволения людей из дольменов, рискните. Охрану объекта мы обеспечим.

– Нет, мы не имеем такого опыта, – ответил Боровский. – Мы не имеем даже возможности его приобрести.

– Но Мирослава рассказывала мне кое-что…

– Нет, Валерий Петрович, с Мирой дело было иначе. Когда она пропала в дольмене, нам помогли. Здесь помощи ждать неоткуда, а самодеятельность может быть опасна в первую очередь для самого Жени. Мы не можем рисковать.

– Что за опасность? – удивился Карась. – В Слупице вы наблюдали шаровые молнии чаще, чем здесь.

– Мы можем потерять человека при переходе из одного частотного диапазона в другой. Процесс очень тонкий и чрезвычайно рискованный. А молния – самая малая из опасностей, что нам угрожает.

– Не скажите, Натан Валерьянович! Группа физиков, которая работала в зоне до вас, потеряла коллегу именно при контакте с молнией.

– Шары, наблюдаемые в аномалиях, имеют разумную природу, – заявил Боровский. – С разумной природой всегда можно договориться. Вероятно, коллега, спровоцировал агрессию. Не знаю обстоятельств дела, но могу сказать, что вооруженного человека спровоцировать на преступление проще, чем «молнию». Скорее всего, ученый, о котором вы говорите, не погиб, а попал в поток дехронального излучения дольмена.

– Дольмена? – переспросил Карась. – Дольмены – существа неразумные? С ними договориться нельзя?

– Договориться можно даже с деревом. Договориться можно с любым объектом, даже если вы не верите в присутствие разума у оппонента. С чем угодно, кроме дольмена. Договориться с дольменом невозможно в принципе, – заявил Натан. – Здесь мы имеем дело с волей, подавляющей нас, а не соседствующей с нами. Мы можем лишь относительно безопасно находиться вблизи.

– На вашем месте я бы еще раз связался с Мирославой.

– Мы оставили для нее сообщение. Контора, управляющая северными маяками, ответила нам, что такого острова нет. Что вся история маяка – легенда, и они не принимают женщин на мужскую работу, потому что в Норвегии пока еще хватает мужчин.

– Мы можем связаться с норвежскими службами по своим каналам, – предложил капитан.

– Если Мира не получила сообщение, никакие службы ее не найдут.

– По крайней мере, перестанут отрицать, что маяк существует, потому что я лично был там.

– Спорное убеждение, – заметил Боровский.

– Да, – согласился Карась. – Ситуация непростая. Если нам придется работать с дольменом, мы, по крайней мере, должны реально оценивать риск.

– Для нас, людей, опасность, прежде всего, состоит в конструктивном свойстве первичного поля, – объяснил Боровский. – В дехрональной среде наблюдается аномалия времени: оно перестает быть векторным и равномерным. Конечно, это колоссальные возможности для новых технологий, но для человека, неорганизованного в первичной среде, это и колоссальная опасность.

– Насколько я понял из ваших работ, время никогда не течет одинаково равномерно. Даже в двух однотипных системах.

– Правильно поняли, – согласился Натан. – Есть примерный диапазон скоростей, когда две системы находятся в контакте друг с другом. Могут видеть друг друга и обмениваться информацией. Но стоит выйти за предел или поменять направление – человека можно потерять навсегда. Он, вероятнее всего, лишится памяти, чтобы сохранить рассудок, и окажется в измененной реальности. Объект, который вы сегодня нашли на стройке, может разгонять и тормозить время до критических скоростей. Этот удивительный механизм создан не человеком. Мы можем наблюдать за его работой, но влиять на него не можем. Если Женя пропал в активной фазе дольмена, его память может быть изменена как угодно. Мы не сможем ему помочь уже потому, что не сохранились у него в памяти.

– Скажу вам, Натан Валерьянович, что это вполне логично… с учетом того, чем занимался ваш друг в «Интермеде». Самый надежный и самый гуманный способ убрать свидетеля – изменить его память.

– Все было бы так, если б не одно существенное противоречие: у тех, кто знал Женю до сих пор, память не претерпела изменений. Мы с Оскаром помним его совершенно ясно, коллеги в офисе его тоже помнят. Помнят даже охранники.