Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 152 страниц)

– Натан Валерьянович, – сморщился Оскар, – я частным детективом быть не умею, я всего лишь программер.

– Вот и займись программированием вероятности, – постановил Натан, – выяви закономерности, совпадения жизненных циклов, постоянные координаты и переменные обстоятельства. Сделай мне полную базу данных об этих людях, а я сделаю так, чтобы на твоем пути не стоял Привратник.

– Учитель! – взмолился Оскар. – Кто здесь поручится за достоверность информации задним числом? Вы не доверяете даже вчерашним сводкам погоды!

– Ты прав, – согласился Боровский. – Воистину прав. Мы беспомощные дети в этой стихии. Безмозглые и бесправные. Но пока мы живы, надо делать свою работу, даже если она не имеет очевидного смысла.

До рассвета Мира лежала, накрывшись с головой одеялом. Перед глазами вертелась тропа, то вверх, то вниз, то на гору, то под гору. Единственная тропа, вносящая в ее жизнь ощущение шаткого равновесия. Пока графиня искала хутор, она молила Бога, чтобы тропа не раздвоилась и не разбежалась в стороны. Теперь ей предстоял выбор, который перечеркнет половину жизни. Мира решала, какую именно половину: ту, что уже прожита, или ту, что еще предстоит? Она решала всю ночь. Утром надо было встать и привести приговор в исполнение.

– Зачем ты наглотался пилюль, Ханни? – спросила она покинутого друга. – Ты был так молод. Разве человек в тридцать лет может хотеть уйти из жизни? Ты не думал, что эта жизнь еще может быть долгой и интересной?

– Я не думал вообще, – ответил ей Хант. – Я был пьян.

– Ханни, когда ты пьян, ты разумнее трезвого.

– Мне было больно жить, Мирей. Невыносимо больно. Когда поймешь, что боль неизлечима – полюбишь и палача, и плаху.

Мира задрожала от страха. Она увидела завтрашний день, представила, как спустится с гор, вернется в гостиницу на Приморском бульваре, возьмет полотенце, пойдет на пляж, ляжет в серный источник, как ни в чем не бывало, выпьет коктейль у стойки бара, познакомиться с таким же одиноким немцем. Она будет учиться терпеть боль, потому что каждая интонация его акцента будет задевать свежие раны.

Мира спустилась по лестнице, растолкала Бориса и вывела его на улицу.

– Поезжай в гостиницу, расплатись за номер, – попросила она и вручила Борису конверт, – я написала записку консьержу, чтобы он собрал мои вещи. Привези их сюда и, пожалуйста, побыстрее.

Проводив посыльного, Мира тихо поднялась наверх, укрылась и притворилась спящей.

Глава 4

– Я внимательно выслушал тебя, Натан Валерьяныч, – сказал Валех, – и вот что отвечу. Странники, которые ходят сюда, меня не волнуют. Я всего лишь Привратник, мое дело открыть ворота – закрыть ворота. Я здесь не затем, чтобы водить неприкаянных, для этого есть Хранители и Гиды. А тот, кто привел тебя, отнюдь не Бог, и ты не должен выполнять его прихоти. Это не я, это он не хочет, чтобы ты вернулся домой, потому что он, а не я, использует тебя и наблюдает. Он тебя создал и вправе распоряжаться тобой как захочет. В этом я не могу на него влиять.

– Кто он?

– Твой Автор, – ответил Привратник. – В твоей иерархии он выше Бога. Учись договариваться с ним сам. Он приводит в твой дом людей, он и уведет их, когда сочтет нужным. Выше его прихоти только совесть, выше совести только здравый смысл.

– Сомневаюсь, что это действительно так.

– Твои сомнения – самая низкая ступень иерархии. Этих демонов ты породил сам, их власть зависит от тебя так же, как ты зависишь от того, кто дал тебе жизнь.

– Я не рассчитывал на особые условия для работы, – признался Натан, – но если кто-то привел меня сюда, пусть он, по крайней мере, позволит заниматься делом. Иначе я не смогу удовлетворить его интерес.

– Понятное дело, не сможешь, – согласился Привратник. – Ты же не работаешь, ты копаешь яму под него и под меня тоже…

– Вовсе нет.

– Придумал занятие – проверять нас на вшивость! Ты хочешь рассердить или рассмешить меня, Человек?

– Я хочу проверить теорию, но не имею условий… Это все равно, что вывести формулу, и не иметь возможности проверить ее на практике. Кому нужна такая работа?

– Ты хочешь получить из квантовой физики универсальную формулу бытия, но в бытие разбираешься меньше, чем в квантах.

– Универсальную? – удивился Учитель. – Я бы ограничился частной теорией. Для начала хотя бы вашей персоной. Ничего личного… Строго в рамках науки.

– Хочешь найти мне место в теории эволюции?

– Почему вы не позволите мне работать в дольмене? Я знаю, есть люди, которые неоднократно туда ходили, и с ними не случалось ничего плохого.

– Обернись, Человек. – Привратник указал на погост за спиной Учителя. – Посмотри, сколько странников, пришедших к дольмену, ломали головы над загадкой дехрона. Они получили бесценный опыт, но разве приблизились к истине?

– Мне нужна возможность работать. Мне нужен доступ к информации о предмете исследования, – улыбка на лице Привратника заставила Учителя сменить тон. – Вот, что я скажу вам, господин Валех: того, кто привел меня сюда, волнуют те же вопросы. Если он создал меня, он имеет право мной рисковать, иначе все, что здесь происходит, попросту не имеет смысла.

– А что здесь происходит?

Натан смутился. Профессор понял, что в Слупицких горах, в районе геофизической аномалии, не происходит ровным счетом ничего продуктивного. Ничего такого, что можно было назвать исследованием природного феномена. Все твердо стоит на старых местах уже сотни лет и не собирается отступать от своих позиций.

– Моя гостья, – сказал Натан, – совсем неглупая девочка, живет здесь несколько дней и уже кое-чему меня научила. Вчера она не взялась варить борщ. Она нашла рецепт, в котором десяток ингредиентов, и сказала так: хотите похлебку из капусты, пожалуйста, я приготовлю, только не надо называть это борщом. Для того, кто привел меня сюда, я могу приготовить похлебку из того, что есть. В моем распоряжении так мало «ингредиентов», что выстроить из них теорию невозможно. Можно только ставить опыты и делать предположения, закидывать камни в темный колодец и на слух определять его глубину. Я же должен понять смысл колодца.

– Если умная девочка навела порядок в твоей кастрюле, пусть займется уборкой дома. Отпусти ее на колодец с пустым ведром и задай ей вопросы, когда вернется, а меня уволь. Твое упрямство, Человек, будит во мне демона.

– У Мирославы сложная жизненная ситуация, – объяснил Учитель. – Я бы не хотел вовлекать ее в свои проблемы, но она просит помощи. Если б вы могли поговорить с ней, посоветовать…

– Человек! – воскликнул Привратник. – Свари борщ из своих проблем. Что за манера, просить у меня совета? Если ты пришел сам и споришь со мной, значит, решил, что ты прав, а я нет. Расскажи, в чем ты прав?

– В прошлый раз мы говорили на разных языках!

– Я понимаю твой язык, Человек!

Натан сосредоточился, чтобы вспомнить детали прошлого разговора.

– Вы спросили, может ли время течь в прошлом и в будущем, если в прошлом и будущем нет движения? – напомнил Учитель, глядя в глаза Привратника. Потустороннее существо с осторожным интересом смотрело на него. Холодное и странное. – Ошибка, вероятно, заключалась в понимании времени, как физического процесса. Но мы можем рассматривать проблему иначе. – Учитель выдержал паузу. Привратник не вставил ни слова. – Давайте предположим, что на квантовом уровне любое движение подразумевает перенос информации от некоего источника к некоему объекту. В этом случае время выступает, как способ ее переноса… Фактически, на информационном уровне, время – это дешифратор, который в физической природе можно рассматривать как физический процесс, в будущем – как потенциальную возможность, в прошлом – как способ архивации. Если найти этот дешифратор, прошлое, будущее и настоящее можно связать, грубо говоря, одной формулой. Вероятно, время – не физический, тем более не философский термин, а чисто информационный. Только в этом случае не возникает противоречий. Предполагаю, что природа иллюзорной памяти только этим способом и объяснима. Этот вывод не противоречит моему прежнему убеждению: в мире нет ничего, кроме движения, все остальное – следствия. И, если схему движения повторить в точности, время повторится вместе с ним, и будет выглядеть идентично. Я подчеркиваю, выглядеть, потому что теория вероятности исключает абсолютное повторение любого, даже простого процесса. Мы же имеем дело с колоссальной системой. Огромной массой и огромным количеством уровней. Вы были правы, когда сказали, что прошлого и будущего не существует, но вы не сказали, что настоящее – иллюзия того же порядка. Вы пощадили меня, господин Привратник? Ни вы, ни я не знаем, и догадаться не можем, сколько раз повторится наш разговор, и каждый раз настоящее время будет также очевидно, как иллюзорно. Я ответил на ваш вопрос?

– Что ты хочешь от меня, Человек?

– Я хочу понимания. Я пришел, чтобы предложить сотрудничество…

Мира вышла во двор, чтобы встретить Учителя. Мрачный Деев сидел на крыльце и строгал палку. Натана Валерьяновича он приветствовал поднятым ножом.

– С возвращением! – поздоровался он.

– Ну, как? – спросила Мира.

– Мирей боялась, что вы того… – пояснил Артур. – Без нее отправились в мир иной.

– Я же просила, не называть меня Мирей! – вспылила Мира.

Артур уткнулся ножом в деревяшку.

– Я говорил о тебе, Мира, – бросил на ходу Натан, – можешь остаться, Привратнику все равно. Для него мы – странники, а не пленники, можем странствовать сколько угодно.

Мира вошла в дом вслед за Боровским.

– Натан Валерьянович, я не могу ждать в неопределенности. Мне надо поговорить с этим типом.

– Жди, когда он сам к тебе подойдет. И лучше, если ты не будешь его провоцировать. Стучаться в ворота я не посоветую никому, особенно тебе, Мира.

– Ему жалко немного амнезии для хорошего человека? Хорошо, я согласна вообще потерять память. Что мне надо сделать, скажите?

– Мира! – рассердился профессор. – Привратник не выполняет желаний. Он не для этого здесь поставлен.

– Вы только попросите его меня выслушать, – настаивала женщина. – И пусть он сам решает, что делать. Вы его попросили?

– Будет лучше, если ты вернешься домой, девочка. Об этом я его попрошу с удовольствием.

– Если б мне было, куда идти, я бы вышла отсюда без ваших просьб, – ответила Мира. – Если я не похороню свои гиблые иллюзии… здесь и сейчас, прямо на этом кладбище, мне нечего делать среди людей.

– Ты знаешь, что я не одобряю твоей авантюры.

– Для меня это исцеление.

– Дольмен не аптека! Никто тебе не даст гарантии!

– Вы дали мне надежду. Этого вполне достаточно на первое время.

– Глупость ты затеяла, девочка. Ты много напутала в своей жизни, но это не значит, что ее надо вовсе перечеркнуть.

Мира расстроилась. Она расстраивалась всякий раз, когда Учитель возвращался с горы и начинал проповедь.

– Вы же обещали меня не судить, – напомнила она, но Учитель собрал в портфель приборы, взял лопату, металлический прут и пошел напрямик через кладбище.

Зачем профессор физики пошел по кладбищу с прутом и лопатой, Мирослава Виноградова не знала, и спрашивать не собиралась. Она была уверенна, что профессор Боровский всякий раз покидает хутор только потому, что ее сиятельство спит на его диване и тиранит ученого человека вопросами, не имеющими отношения к науке.

Боровский скрылся из вида, обиженная графиня присела на крыльце рядом с Артуром, который продолжал строгать, и сидела молча, пока ее не взбесило молчание.

– Скажи мне, Артур, – вдруг спросила она, – что ты хочешь от жизни?

– Ничего. Что я должен хотеть?

– Деньги тебя не волнуют, работа тебя не увлекает. У тебя нет никаких интересов, никаких целей. Зачем ты строгаешь эту дрянь?

– Косу хочу сделать.

– Для чего?

– Лезвие наточили, а палки к нему нет.

– Далась тебе эта палка!

– Надо же траву покосить.

– Зачем? Можно подумать, она не вырастет снова? – злилась Мира.

– Валерьяныч просил.

Деев встал и отправился в сарай, волоча за собой палку.

– Валерьяныч? А сам?.. Тебе самому когда-нибудь что-нибудь хочется? Нет, ты объясни… – Мира пошла за Артуром.

– Чего тебе объяснить?

– Что тебе нужно от жизни?

– Ничего мне не нужно, – огрызнулся Артур.

– Но зачем-то же ты родился на свет? Неужели тебе неинтересно, зачем? Напрягись, Артур… Чем бы ты занялся с удовольствием, если бы тебе разрешили?

– Какая разница? Ты все равно слиняешь к своему «Ю.Х.»

– Даже не произноси при мне его имя!

Артур отложил недоделанную косу и напустил на себя важный вид.

– Если не слиняешь и захочешь нанять водилу…

– Причем тут водила, дурень? Если мне понадобится шофер, я его найму где угодно. Я спрашиваю, чего хочешь ты?

– Затащить тебя в постель он хочет, – ответил голос с крыши сарая. Оскар сидел наверху и изучал ворота дехрона через бинокль со светофильтрами. – Ясно? Спит и видит, как тащит тебя в постель.

– А ты молчи! – прикрикнула Мира. – Не с тобой говорю!

– А я и молчу, – Оскар спустился на землю с биноклем на шее и тетрадкой в руках. – Я-то молчу, а к нам опять кто-то прется. Как выглядит твой Хант? – спросил он.

Артур бросил косу и взобрался на крышу.

– Вы с ума сошли, – испугалась графиня. – Меня здесь нет!

Она поднялась на ступеньку, но некошеная трава на холме закрывала обзор.

– Иностранец какой-то, – сказал Артур.

– Да, иностранец, – подтвердил Оскар, – наши не ходят с белым хаером. Загорелый, как головешка. Он что, живет в солярии?

– И штаны на нем блестят, – добавил Артур. – Как вазелином намазанные.

– Даниель… – догадалась Мира.

– Ну, вот! – расстроился Оскар. – А мы уж думали, «Ю.Х.» твоему темную сделать.

– Это Даниель. Никто другой так выглядеть не может. И что? Идет сюда?

– Да, – свидетельствовали очевидцы. – Так уверенно идет, будто живет здесь. Довольно нагло шагает. Минут через пять мы ему… начёс сделаем, не позже.

– Прекратите! – воскликнула Мира. – Даниель здесь ни при чем!

– Тогда чего дрожишь? – не понял Артур.

– Лучше идите ему навстречу и скажите, что меня не видели. Нет, скажите, что я ушла.

Оскар согнулся пополам от хохота.

– Деев, слышишь? – простонал он. – Скажи, их сиятельство в шкафу заперлось, никого не принимают.

– Лучше мы его на кладбище закопаем, – предложил Артур.

– Перестаньте, – испугалась Мира. – Даниель не странник!

– Так будет странствовать.

– Даниеля не трогать! – приказала она и пошла встречать гостя. – Хватит ржать! Сборище клоунов! Боже, с кем я связалась?!

– Вот и все, – вздохнул Оскар, глядя вослед графине. – Пролетел ты, Деев. Пролетел, как перепел над сковородкой.

Когда красивый и модный молодой человек явился рядом с Мирой на пороге, комната озарилась, словно в темный чулан кто-то по ошибке внес канделябр из королевской спальни. На молодого человека глазели две персоны, фривольно рассевшись на диване.

– Познакомьтесь, мой товарищ по несчастью, Даниель, – представила гостя Мира. Персоны остались безучастны. – Ясно, – догадалась она, – тем лучше. Даниель не понимает по-русски, поэтому не старайтесь его подкалывать тупыми вопросами. Физиономии обитателей хутора выразили презрение. – Еще лучше, – Мира перешла на французский язык, – Даниель, разреши тебе представить двух идиотов. Они не люди, поэтому их ты можешь не стесняться, еще лучше, не замечать их вообще.

– А кто они? – спросил Даниель.

– Привидения. Странники… – местная разновидность привидений. Нет, они материальны, но все равно, привидения. В иерархии они ниже человека, поэтому не опасны, но все равно, руками лучше не трогать.

– Ты здесь живешь? – шепотом спросил Даниель.

– Представь себе, арендую пентхаус. Переночуешь сегодня у меня, а завтра я провожу тебя до поселка.

– Мирей, я без тебя не вернусь! – заявил Даниель. – Хант мне запретил без тебя возвращаться.

– Скажешь, что заблудился, меня не нашел. Я сама здесь чуть не заблудилась.

– Он знает, где ты! Он допросил твоего шофера.

– Шофера?

– Того, что ты послала за чемоданом в отель. Поговорил с ним по-русски и чуть не убил. Я не понял, за что.

– Бориску?

– Борис привез меня сюда и ждет на дороге. Мы должны сегодня вернуться в отель.

– Но отсюда непросто уйти, Даниель… Господи, Даниель? Ты ли это?

– Я, – подтвердил молодой человек и стал осматриваться на новом месте.

– А Ханни?.. Засел в моем номере и допрашивает свидетелей?

– Пьет коньяк и психует. Мы искали тебя везде. Он нанял детектива в России, чтобы допросил твою матушку…

– И Ханни здесь… – улыбнулась Мира.

– Да, и его уже тошнит от моря. Он хочет, чтобы ты ехала с нами в горы, кататься на лыжах, пока отели не забиты туристами.

Мира посмотрела на призраков. Лицо Артура выражало полное непонимание ситуации, но ехидная улыбка Оскара оставляла вопросы. Мира пожалела, что заранее не проверила знание языков у этого странника, подозрительного во всех отношениях.

– Мирей, я без тебя не вернусь, – повторил Даниель. – Не может быть и речи. И уж тем более, я не останусь тут на ночь.

Даниель не решился присесть на сломанный осциллограф. Он постоял немного под взглядом недружелюбных обитателей хутора и вышел во двор. Мира вышла за ним следом.

– Идем, – сказала она.

– Ты не попрощаешься со своими друзьями?..

– Зачем? Человеку не положено прощаться с привидениями. Я могу послать их без церемоний.

Даниель опешил. Вместо того чтобы скорее отправиться в путь, он поднялся по ступенькам крыльца.

– Борис говорил, что место здесь дикое. Ты уверенна, что не хочешь забрать свои вещи?

Даниель заглянул в комнату, но никого не увидел. Призраки уже сидели на крыше сарая и разглядывали в бинокль его кожаные штаны. Они переместились так быстро и незаметно, что молодой человек не поверил глазам. Он даже сделал шаг к сараю, чтобы лучше разглядеть диковинное явление природы. Он взялся на перекладину лестницы, чтобы заглянуть на крышу, но Мира остановила его.

– Нам в другую сторону! – сказала она и рассмеялась над неуверенной походкой товарища. – Идем. Ты помнишь дорогу? Давай, топай!

Мира представила себе, как Хант, злее черта, сидит в ее номере с видом на море и ругается с официантами. Сначала ситуация ее веселила, потом ей попросту наскучило гулять по горам. Даниель насторожился, когда наступили сумерки.

– Мы не туда повернули? – спросил он и полез на гору сквозь кусты. – Мирей, это та дорога? По-моему, мы проходили здесь полчаса назад.

– Я предупредила, что отсюда уйти непросто.

– Борис уедет без нас. Хант сбесится, если мы к утру не вернемся!

Даниель продолжил путь сквозь заросли напрямик, туда, где, по его разумению, дожидалась машина, и к темноте не только выбился из сил, но и потерял направление.

– Вернемся на хутор? – предложила Мира.

– Ни в коем случае!

Молодой человек в кожаных штанах сел в траву на склоне и загрустил.

– Пойдем… – настаивала Мира, – завтра утром ты выйдешь по Солнцу прямо к церкви, Борис дождется тебя. Такой жмот и лентяй, как Борис, не сдвинется с места, пока ты ему не заплатишь. Еще и за простой потребует.

Даниель отрицательно замотал головой.

– Я должен идти в отель, – заявил он.

Мира села рядом и стала вспоминать слова, которыми Боровский легко и доступно объяснял ей коварные фокусы здешних мест. Слова, которые ей требовалось всего лишь перевести на язык, понятный Даниелю, таким образом, чтобы это не было похоже на издевательство.

– Помнишь, мы читали статью о фокусах времени? Как люди проваливаются в прошлое и видят вокруг то, чего давно нет. Помнишь? – Даниель кивнул. – Представь, что здесь та же аномалия. Представь, что ты видишь пейзаж, который был до греческих колониальных походов. Если спустишься к морю прямо сейчас, по бездорожью, то убедишься, что никаких отелей там нет. Пойдем назад, ты выспишься, а завтра…

– А завтра? – спросил Даниель. – Свершится колонизация? За ночь эллины протопчут дороги и пригонят рабов?

– Завтра будет Солнце. Наши физики заметили, что если идти на Солнце, почти наверняка не заблудишься.

– Мы заблудились? – удивился Даниель. – Или все-таки провалились во времени?

– Ни то, ни другое, – Мира вспомнила знакомые со школы физические термины и ужаснулась, как далек от совершенства ее французский. Даниель знал язык ненамного лучше. Для обоих было бы проще сидеть в Париже и обсуждать статьи. – Физики говорят, что вся планета разлинована магнитными силовыми линиями, – объяснила Мира.

– Знаю, – подтвердил Даниель.

– Линии идут параллельно на равном удалении друг от друга…

Даниель странно посмотрел на свою собеседницу в полумраке.

– Еще скажи, что животные по ним ориентируются, когда убегают из дома.

– По ним ориентируются даже люди, только бессознательно. Ты идешь прямо по ровному полю. Откуда ты знаешь, что идешь прямо? Организм тебе это как-то подсказывает. Так вот, человеческий организм чувствует магнитное направление, а в этих горах оно сбито сильным хрональным полем.

– Как это? – не понял Даниель.

– Здесь есть храм, точка искажения, которая меняет конфигурацию магнитных линий. Они каждый раз располагаются по-новому, иногда образуют узор, иногда пунктир. Мы будем ходить как слепые котята, пока не появится солнце, а когда оно появится, лучше начинать путь от дома. Ты меня понял? – Даниель усмехнулся. – Разве я сказала что-то смешное? Это выяснилось в результате физических опытов. Это не я придумала, Даниель!

– Ты серьезно решила расстаться с Хантом?

– Я уже рассталась с ним, если ты заметил.

– Я-то заметил. А он только и говорит о тебе. То презирает, то скучает, то собирается мстить. Он меня достал, Мирей. Я не знаю, что будет, если ты не вернешься.

– Когда ты сбежал в Америку, он вел себя точно также.

– Я не собирался его предавать. Я сказал, что вернусь! Все остальное он сам себе выдумал от безделья.

– Ничего. Получит деньги, начнутся съемки…

– Если бы! Он все пропьет! Он уже получил и уже пропивает. Мирей, он не начнет без тебя работать.

– Не преувеличивай мою роль. Если он сам не возьмет себя в руки, никто его не заставит.

– Ты же знаешь, как ему без тебя паршиво. Мне-то ты можешь сказать, когда вернешься?

– Не могу. Я и себе этого не могу сказать.

– Он тебя обидел? Что произошло в это проклятом Люксембурге? – Мира отвернулась, чтобы не сверкать слезами в темноте. – Каждый раз, когда мы оказываемся там, происходит дерьмо. Что в этот раз? Ты не могла позвонить мне? Вы что, подрались? Почему ты попала в больницу?

– Потому что упала в обморок посреди улицы, – ответила Мира. – Если бы я сделала это в гостинице, никто бы не хватился. Я бы до сих пор валялась на полу.

– А он? Откуда у него фингал на полморды?

– Не знаю. Когда мы расстались, его морда была в порядке.

– Мирей, зачем ты скрываешь от меня правду?

– Ты ведь все равно меня не слышишь. Правду я говорю или неправду, ты не слышишь меня никогда. Я тебе сто раз повторяла, что Ханни не нужен никто, кроме него самого. Он переживает не из-за меня, а из-за того, что ему стало вдруг некомфортно. Или эта деточка однажды повзрослеет и пересмотрит свое отношение к людям, или так и будет сучить ножками и сосать коньяк, чтобы не плакать.

– Я думал, ты его любишь, – вздохнул Даниель.

– Люблю, но жить с ним больше не могу. Настал мой предел.

– И что теперь?

– Ничего.

– Так что ты хочешь от него, я не понял?

– Ничего! – повторила Мира. – Хочу провалиться во времени от него подальше, чтобы не возникало соблазна восстановить отношения.

– Поэтому бродишь здесь по горам?

– Ты же не знаешь, что в этих горах происходит. И слушать не хочешь, и не поверишь, если я расскажу.

– Как поверить, если ты постоянно врешь? Вы оба всю жизнь мне врете, и ты, и он. И себе врете. Что вы делаете друг с дружкой? Мирей, этой «деточке» скоро шестьдесят. Сколько времени у нас осталось? Вы тратите его на войну. Зачем? Разве нам было плохо?

– Нам? – удивилась Мира. – «Нам», это кому? Ему и с нами плохо, и без нас плохо. Тебе и с нами хорошо и без нас…

– А тебе?

– А кто я такая? В моей жизни всего навалом, не хватает главного. Меня самой. Понимаешь? Меня не было, нет, и не будет.

– И кто ж тебе виноват? – спросил Даниель.

– Почему кто-то должен быть виноватым?

– Мирей, он не просто спивается, он еще и с ума сходит. Не спал всю ночь, пытался понять, почему ты ушла. Под утро выражался метафорами.

– Неужто старый дурак что-то понял?

– Он сказал так: «Мы с Мирей не можем быть вместе по двум причинам: по причине моего прошлого и по причине ее будущего». Ну… его прошлое я примерно себе представляю. Теперь я хочу знать, ради какого будущего ты сбежала?

– Будущего нет, Даниель, – ответила Мира. – И прошлого нет, и настоящего тоже. Мы все живем в какой-то ужасной иллюзии. Пока я не пойму, как мы влипли в это дерьмо, с горы не спущусь. Так и передай.

– Боги никого не наказывают и никогда не страдают из-за людей. Заблуждение полагать, что на белом свете есть Бог, готовый принести себя в жертву. Боги чаще всего приносят в жертву людей, не имея представления о том, что это за твари, как живут и чем дышат. Когда вы просите милостыню у Богов, они смеются. Когда не просите, обижаются…

– Разве я милостыню прошу, Валех? Я хочу получить гонорар. Мне надо было, чтобы ты выполнил свою работу: взял за руку покупателя и привел его в галерею. А ты что натворил?

– Ты просила денег. Я дал тебе денег.

– Разве такой ценой?..

– Тебе нужны были деньги?

– Ты понимаешь разницу между наследством и гонораром?

– Понимаю, – ответил Валех. – В твоем случае наследство – гораздо больше.

– Теперь я знаю, почему Зубов от тебя сбежал.

– А тебе уже мало милостыни? Тебе надо, чтобы ее правильно подали? Еще не хватало, чтобы ты учила меня подавать!

– А тебе мало, что сбежал твой любимчик Зубов? Твой самый талантливый, самый умный, трудолюбивый подопечный уже никогда не напишет для тебя роман. Тебе придется довольствоваться низкопробной фантастикой несостоявшегося художника…

– Пиши, я продиктую отрывок, который украсит твое сочинение. Можешь его присвоить.

– Обойдусь без подачек…

– Пиши: Боги никогда не страдают из-за людей… Эти существа лишены эмоций. Самый пропащий Ангел может сделать для Человека больше, чем Бог. Чем выше в иерархии существо, тем больше в нем рационального порядка. Чем ниже, тем больше эмоций мутят рассудок. Если Человек был изгнан из рая, то отнюдь не за плод запретный, а за отсутствие рационального подхода к плоду. За то, что шел на поводу у желаний, презрев здравый смысл. За то, что не ради истины, а ради прихотей своих рисковал голым задом. Человек сам опустил себя в иерархии, сам и возвысится, если придет его время. Если только оно придет. И нет таких слез, которыми можно разжалобить Бога, и нет такой небесной услуги, которая пойдет Человеку на пользу.