Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 152 страниц)

– Кто он? – изнемогал Даниель. – Ты скажешь мне или я лопну от любопытства?

– А ты готов познакомиться с ним? Поговорить…

– Сейчас?

– Скажем… через полчасика.

– Он придет сюда?

– Я надеюсь. Хоть он и не знает, зачем сюда идет. Он о тебе пока ничего не знает. Он только сегодня утром прилетел из Майами и на днях улетает в Рим. Кстати, по-итальянски он говорит лучше, чем по-французски.

– Он актер?

– Ты догадался?

– Все актеры знают итальянский.

– Ты готов поговорить с ним? Посидеть за этим столом? Никто вас силой в постель не потащит. Хочешь, я сразу ему объясню, что ты не гей. Хотя… Кто гей, кто не гей, он видит издалека и редко ошибается.

– Мирей, я даже не знаю, что сказать.

– Ну…

– Но я действительно не гей и не собираюсь им становиться. Хотя против них ничего не имею. Среди моих друзей есть геи, но я…

– Я хочу познакомить тебя с Юргеном Хантом.

Даниель умолк.

– Серьезно? – прошептал он. – Он здесь?

– Думаю, пока еще в отеле, но спуститься недолго…

– Я не знал, что он гей. Ничего себе… Вот это да! Да я с ним просто так не откажусь познакомиться, без всяких планов на жизнь.

– Вот и прекрасно. Теперь можно заказать десерт, – Мира развернула меню, оставленное официантом.

– Ничего себе, – повторил Даниель. – Мирей, а, правда, что его какой-то миллиардер выбросил в море с собственной яхты?

– Не «какой-то», а Аристотель Онассис; не в море, а на катер; не его, а только шмотки.

– А за что?

– Он сам расскажет тебе эту историю, если захочет.

– А, правда, что они с Аленом Делоном били друг другу морды?

– Не один раз.

– Надо же! Две самые красивые морды в европейском кино…

– Они и сейчас с удовольствием подерутся, если им дать такую возможность.

– Из-за первой жены Делона, да?

– Из-за принципа. Женщин они делят без драки. – Мира посмотрела на часы. – Пойду… Вдруг притащится раньше, хотя… по сценарию должен опоздать. А вы не высовывайтесь.

У дверей ресторана Мира простояла лишних двадцать минут. Она выходила к дороге, возвращалась, вглядывалась в улицу, откуда должен был появиться Хант, но появился только Артур с сигаретой.

– Я с Даниелем разговорился… – похвастал он. – Честно. Он сам начал, я не лез.

– Интересно… – Мира продолжала вглядываться в лица прохожих.

– Он спросил, кто ты? Я сказал, что графиня.

– Интересно, как это прозвучало?

Артур вынул из кармана дневник с закладкой и показал фразу, состряпанную из английских и французских слов. Мира мельком взглянула на запись.

– Знаешь, что ты сказал? Ты сказал, что я внучка русской королевы… Интересно, зачем ты это сделал?

– Но я не знал, как правильно…

– Артур, – стала раздражаться Мира, – о чем мы договорились? Что ты должен сделать, если не можешь правильно сказать?

– Нужно открыть словарь… – вспомнил Артур.

– Нужно закрыть рот и молчать! Заткнуться и молчать, пока не расхочется болтать языком!

– Чего ты заводишься? – удивился Артур. – Он не пришел, а я виноват?

Даниель присоединился к компании, но от сигареты отказался.

– Похоже, Хант не любит собак, – догадался он.

– Любит, – ответила Мира. – Гораздо больше, чем людей. Похоже, я сегодня кого-то убью! Либо Кауфмана, либо Ханта! Сегодня одним трупом в Париже станет больше.

– Пойдем лучше выпьем, – предложил Даниель.

– Нет, ты видел, какая сволочь? – возмутилась Мира.

– Не вижу ни одной сволочи.

– Ему лень пройти двести метров! Он будет корчить из себя великого творца, обуянного ночным вдохновением. Небось, второй том мемуаров строчит!

– Мирей…

– Даниель, забудь все, о чем я говорила тебе за столом. Если когда-нибудь встретишь этого гада, беги. Ты не представляешь, как он умеет испортить жизнь хорошему человеку! Эта сволочь использует тебя и спасибо не скажет. Нет, ты для него слишком дорогой подарок! Такого подарка он не заслуживает! – решила графиня. – Подождите-ка, я пройдусь до отеля… – Даниель с Артуром преградили графине путь. – Сейчас вернусь! Только позвоню! Должна же я выяснить, что возомнил о себе фашист! Э… мужики, вы чего?

– Еще бутылочку «Бордо», – предложил Даниель. – Для куражу. Бутылочка «Бордо» и я сам провожу тебя, куда скажешь.

Графиня Виноградова продумала и согласилась, но у дверей ресторана ее посетила идея:

– Сначала я убью Кауфмана потом Ханта, – решила она.

– Кауфман – это Алекс? – спросил Даниель.

– Ты знаешь Алекса?

– Кто ж не знает Алекса Кауфмана? Известный тип. Разве он работает с киношниками?

– Он работает там, где пахнет деньгами. Тот еще проходимец, я тебя познакомлю.

– А Ханта? Тоже знаешь лично? – не верил он.

– Ты за кого меня принимаешь? Он утром прилетел из Америки с тиражом книг. Пойдем вместе, я уверена, что он в номере!

– Где? – не понял Даниель. – В каком отеле он остановился?

– Здесь рядом, в «Кёни…»

– В каком?

– «Де Клёни», – Мира указала на отель, который только что мозолила взглядом.

– В «Отеле де Клёни»? – не поверил ушам Даниель. – Ну-ка, сядем…

Он внес графиню Виноградову в ресторан и усадил за стол.

– Еще раз: где остановился Хант? В каком отеле?

– «Де-Клё-ни», – повторила Мира по слогам, вынимая орхидею из бокала с минеральной водой.

– Что он там делает?

– Живет, сволочь! В люксе с толпой итальянцев…

– Так… это уже интересно! Мирей, ты в порядке?

– А в чем дело?

– Он остановился в «Отеле де Клёни»? Ты считаешь, что это гостиница?

– А что же это такое?

– Там сто лет как картинная галерея!

– С утра была гостиница.

– Со времен Бонапарта – картинная галерея, музей, понимаешь? Мирей, ты хорошо знаешь Париж?

– Я прожила здесь десять лет. Даниель, это элитная гостиница в три этажа, там только люксы и один лифт, огромный как комната, для толстеньких придурков. Там еще винтовая лестница специально для Ханни, потому что Ханни, когда напьется, только винтами и ходит.

– Мирей…

– Да, там действительно висят картины, но это копии.

– А «Де Виль»? Тоже гостиница?

– Какой «Де Виль»?

– «Отель де Виль»… Там, по-твоему, тоже люксы?

– Там же префектура, – вспомнила Мира.

– Ну, слава Богу.

– А в «Де Клёни» – люксы для жирдяев… – Мира достала из сумочки рекламный буклет с убранствами гостиницы, который стащила у стойки регистратора. – На, любуйся, парижанин!

Даниель развернул буклет и побледнел.

– Мирей, я сейчас попрошу официанта вызвать неотложку, – предупредил он. – Кому-то из нас она пригодится.

– Я даже знаю кому.

– Нет… когда-то там действительно был отель, я же изучал историю и архитектуру! Может, это другой «Клёни»? Ты была утром здесь, у Сорбонны?

– У Сорбонны. Там еще римские бани…

– Правильно.

– Я тоже изучала историю Парижа. Другого «Клёни» я не знаю.

– Давай, спросим у любого встречного… – предложил Даниель.

– Давай! – Мира посмотрела в испуганные глаза Артура. – Артур, ты же был со мной, скажи ему… По-моему кто-то из нас сегодня сильно набрался.

– А я вашему сиятельству сто раз говорил, – напомнил Артур, – закусывать надо!

Глава 6

Ночью Мира проснулась от головной боли и от страстного желания выпить озеро чистой холодной воды. Полотенце упало с ее головы. Мятая орхидея лежала на книге мемуаров.

– Ага, – услышала она голос Артура. – Проспались!

Мира нащупала бутыль и приложилась к горлышку. Артур отложил дневник.

– Если свет мешает, ты скажи, я в ванную пойду писать.

– Черт бы меня подрал! – сказал графиня.

– Это точно.

– Как я здесь оказалась?

– Вас принесли и положили.

– Куда?

– В гостиницу, по месту проживания. Надо было нести куда-то еще? Ты что? – удивился Артур. – Не помнишь, как Даниель вез нас сюда на такси? Как буянила внизу, тоже не помнишь?

– Я буянила? – испугалась Мира.

– Но не я же буянил! Ваше сиятельство так ругались, что вогнали в краску портье, уж не знаю, что вы ему наговорили! – Мира вернула полотенце на лоб, уложила больную голову на подушку. – Ты честно ничего не помнишь? Как стекла в музее била, не помнишь? Как забор ломала… Как отбирала у полицейского пистолет, чтобы застрелить Ханта?..

– Так, – остановила Артура графиня. – Хант к ресторану не явился. Это помню. Что было дальше? Медленно, по порядку и не так громко…

Артур сел возле графского ложа.

– Сначала вы с Даниелем заспорили. Я думал, подеретесь. Потом понеслись куда-то, как ошпаренные.

– К гостинице Ханта?

– Не знаю. Вы не докладывали мне о маршруте.

– Скажи, дружочек, я не плясала канкан со стриптизом у Сен-Жермен-де-Пре?

– К сожалению… – признался Артур. – Ваше сиятельство плясало канкан без стриптиза перед двориком какого-то музея и сломало себе каблук. Каблук, я извиняюсь, вы зашвырнуть изволили за забор, потом требовали открыть ворота.

– Что еще творило мое сиятельство?

– Пулялись камнями и всяко материли господина Ханта. Если б господин Хант мог слышать, он бы все равно ни хрена не понял!

– А Даниель?..

– Он тоже не понял, но догадался, что одними матюками дело не обойдется.

– Что делал Даниель, я тебя спрашиваю?

– Хватал тебя за ноги, чтоб ты не лезла на стену. Да мы вдвоем еле-еле тебя усовали в такси.

– И что я натворила в отеле?

– Погоди еще до отеля… По дороге ваше сиятельство напало на полицейского.

– Хватит врать! – рассердилась Мира, и ее голова едва не раскололась от боли.

– Я вру? Спроси Даниеля! Мы встали на светофоре. Полицейский тоже стоял, никого не трогал. Ты бросилась на него сама, прямо из машины выпорхнула. Он, бедняга, еле ноги унес. Мы с Даниелем тебя догнать не могли. Слушай, где ты научилась так бегать?

– Дальше что?

– Ничего. Даниель тебя втащил в какой-то кабак и приводил в чувство в мужском сортире. Там ваше сиятельство ненадолго очухалось. Тоже не помнишь?

– А потом?

– Потом вас опять развезло. Вы висели на шее у Даниеля и объяснялись в любви Парижу на русском языке. А меня, я извиняюсь, выругали по-французски совсем ни за что. Я только намекнул, что так вести себя неприлично: нечего сидеть на коленях у мужика, когда есть стул. Это от водки. Вы стопочку тяпнуть изволили… а закусить по обыкновению забыли, вот и запутались в языках.

– На коленях у Даниеля? – удивилась Мира. – Может, мы еще целовались?

– Да, если б не я, – вздохнул Артур, – вы бы сексом занялись на бильярдном столе.

– Ну и хорош ты брехать…

– Это вы, я извиняюсь, были хороши до неузнаваемости. Даниелю пришлось вас нести на руках в отель, а вы не желали спать укладываться. Вообще-то, он просил позвонить, когда ты проснешься. Мне набрать номер или ты сама?

– Артур, – Мира села на кровати, придерживая себя за голову, – ты помнишь гостиницу, в которой мы были утром?

– Ты была. Я у входа стоял.

– И что? На ее месте действительно музей?

– Не знаю. Я в темноте в незнакомом городе не очень-то знаю, где что.

– У нас остались деньги на такси?

– Э… – насторожился Артур. – Ты это выброси из головы. Я Даниелю слово дал, что никуда тебя не пущу. Хватит уже унижаться перед этим Хантом! Глядеть противно!

– Унижаться? – возмутилась Мира. – Еще чего! Это я его буду унижать!

– Даниель сказал, чтобы мы лучше к нему переехали. Если полиция найдет твой каблук… Он говорил, что Лувр обнесли недавно, так тебе еще ограбление Лувра пришьют. Вот уж Хант отдохнет от тебя лет двадцать. – Мира опять уронила голову на подушку. – Что? Набезобразничала, теперь хреново?

– Где буклет с телефоном гостиницы? Где моя записная книжка?

Артур вынул из сумочки графини блокнот, спрятал в карман и показал фигу.

– Вот тебе! Спи, а то позвоню Даниелю.

– Ты не понял, – простонала Мира, – мы должны уехать отсюда как можно скорее…

– Вот и ладно. Завтра проспитесь, созвонитесь, и все будет в порядке.

– Завтра не будет. Нам надо уехать из Парижа прямо сейчас и как можно дальше.

– Ну, уж нет!

– Ты не понял, что происходит? Пусть это происходит со мной в тайге, но не в городе, который мне дорог, и не с теми людьми, которых я люблю.

Деев вздохнул.

– Ну и что такое случилось? Завтра поедем, поищем отель. Что с того, что Хант от тебя смотался? Я бы сам смотался на его месте. Надо еще вызволить твой каблук и приделать его обратно.

– Ты опять ничего не понял. Хант, конечно, мастер сматываться от женщин, но чтобы вместе с отелем – такого я за ним не припомню. Артур, этот мир рушится вокруг нас. Мы его рушим. Ты и я.

– Я? – удивился Артур. – Я тут ни при чем. Я тихо сижу, пишу дневничок. Это ты ведешь себя, как бандитка. Лучше спи, ладно? Я пойду писать в ванную, выключу свет. Хорошо?

С замиранием сердца Мира ждала, когда зашумит вода. Когда постояльцу на каком-нибудь этаже приспичит сходить в туалет или освежиться под душем. Она боялась, что пес услышит скрип половиц. Туфли с отломанным каблуком валялись под кроватью. Мира обулась и поняла, что где-то подвернула ногу. Абсолютная тишина изредка прерывалась шорохом страниц в ванной комнате. Графиня сползла с кровати, аккуратно отворила дверь и протиснулась щель. Ползком, на четвереньках она добралась до лестницы. В старом доме скрипело все, даже перила. Здесь надо было делать не гостиницу, а тюрьму, из которой нельзя убежать. Графиня замирала на каждой ступеньке, пока не достигла третьего этажа, и припустилась вниз, сломя голову. Она помнила, что видела на бульваре телефонные автоматы, но фонари не горели, пришлось пробираться на ощупь. Не горел свет даже в окнах домов. На узкой улочке у гостиницы, прежде заставленной машинами, валялось только колесо от старого мотоцикла. На углу у бульвара графиня провалилась в ров, и вымазалась грязью.

«Не может быть?» – удивилась она. Фонари не горели даже на бульваре. Половина деревьев была спилена, решетка ограды отсутствовала, в северной части неба полыхнуло зарево, осветило низко висящую тучу. Летняя духота стояла в воздухе, из-за поворота выезжала машина. Графиня пригляделась. Такие машины она видела лишь в фильмах о войне. Графиня удивилась и на всякий случай прижалась к стене. Грузовик проехал мимо, она увидела свастику на бортах и вспомнила, что по ночам кино не снимают. Запах гари, смешанной с дерьмом, непохожий на запах павильонных декораций, долетел до нее с ветром. Ужас обуял графиню до глубины души, дыхание сбилось, ноги перестали гнуться в суставах. Вслед за грузовиком проехал мотоцикл с коляской, не заметив ее бледный лик на темном фоне стены.

Мира кинулась назад к отелю, но дверь оказалась заколочена досками.

– Откройте! – закричала она, и ударила по доске кулаком. «Отель Камелия» прочла она вывеску и мелом написанный текст на доске: «Уехал к Мари. Эмиль. 31-го мая 44 года». – Нет! – испугалась Мира. – Не надо так! Не надо так со мной…

Она ринулась во двор соседнего дома, но он оказался закрыт. Она ринулась к дому напротив и напоролась на доски и камни, торчащие из земли. Она еще раз угодила в яму и еле выбралась из нее. «Ханни еще не родился, – дошло до Миры. – Куда я иду? Зачем я иду? Кому я нужна, если Ханни пока еще нет на свете?»

Она швырнула камень в закрытые ставни отеля.

– Артур!!! – закричала она. – Открой, Артур!

– Не кричи! – зашипела на нее старуха в черном платке. – Чего кричишь? Комендантский час.

За ее спиной возникли люди, словно выросли из-под земли.

– Артур!!! – билась в истерике Мира. – Помогите мне, там Артур!

– Твой ребенок? – догадалась старуха. – Помогите, у мадам там ребенок!

Мужчины вынесли лом, сорвали доски и пнули дверь, которая тут же сорвалась с петель, и грохнулась на пол.

– Комендантский час, мадам, – напомнили ей.

Мира ворвалась в фойе с обгоревшими стенами, кинулась к лестнице и, рыдая, поползла на пятый этаж.

– Артур!!! – кричала она, хватая руками ступеньки. – Артур!!!

Глаза закрывались от страха. Графиня ползла вслепую. Ей казалось, что этажи не кончаются. Она насчитала их двадцать штук, пока не упала без сил. Чьи-то руки подняли ее на кровать и бережно накрыли одеялом. Графиня Виноградова пришла в себя от лязга двери.

– Артур!!! – закричала она и вцепилась в его рубаху.

– Где ты была? – закричал в ответ Артур. – Что с тобой сделали?

Мира тряслась от страха. Она хотела сказать, но не могла унять дрожь.

– Мирка!!! Что случилось?

В комнату ворвался сонный консьерж. За ним вбежали люди, начали кричать, размахивать руками. Их лица были напряжены и напуганы. Мира ничего не понимала от страха.

– Уедем, Артур, – умоляла она. – Уедем скорее! Уедем сейчас же! В Россию! В тайгу! Мы не должны быть здесь! Мы прокляты, понимаешь? Мы прокляты!

– Причем здесь тайга? – не понимал Артур.

– Уедем! – повторяла графиня. – Мы должны уехать сейчас же!

Графиня Виноградова пришла в себя утром на диване администратора. Врач уехал, бросив в пепельнице пустые ампулы. Хозяин зажег светильник на стойке. Он добавил к кофейному подносу коньячные рюмки и полбутылки из собственных запасов.

– Нет! – сказал Артур, увидев коньяк, и изъял рюмку графини из оборота. – С их сиятельства хватит.

Мира вытерла сопли гостиничной салфеткой. Вокруг сидели чужие люди, их лица, озаренные тусклым светом, выражали тревожное любопытство.

– Вон там, – показала она, – от окна до середины холла, весь потолок был в саже.

– Да, – подтвердил хозяин гостиницы. – Снаряд взорвался прямо под окнами, разбил нам стекло и сорвал дверь. Здесь еще и половица прогорела, отец заменил пол до середины зала.

– И перила тоже заменил, – добавила Мира. – Их не было вообще.

– Перила мы пустили на дрова, – признался дед. – И ступени на пятом этаже тоже через одну разобрали, холодная зима была.

– Зато очень душное лето. А в доме через дорогу половину стены разнесло…

– Тем же снарядом, – сказал хозяин.

– А зачем ров копали через улицу?

– Немцы кабель клали. У них комендатура была через дом. Ты не видела вывеску комендатуры?

– Я туда не ходила, – призналась Мира. – Я так напугалась, что чуть с ума не сошла.

– Эмиль – это мой отец, – объяснил хозяин, – а Мари – наша дальняя родственница. Пока у нее была ферма, мы с братом жили там, а отец боялся оставить дом. Постояльцев не было, но все-таки… У меня есть фотографии, может, ты кого-то узнаешь?

– Нет, – замотала головой Мира. – Здесь не было никого. И дверь была заколочена.

– Соседку должна узнать. Одна пожилая еврейка так и пряталась с сыновьями в подвале до конца оккупации. Думаю, они и вышли к тебе на помощь. Завтра я приведу брата и принесу альбом.

– Нет, – ответила Мира. – Завтра нас здесь не будет. Нам ведь пора, правда, Артур? Мы уедем сейчас же.

– Зачем спешить? Врач велел выспаться. Номера есть. Чехи приедут только к вечеру, я их как-нибудь расселю.

– Не могу.

– Пусть у тебя возьмут интервью журналисты. Я буду свидетельствовать… Меня здесь знают, – убеждал хозяин. – Мы должны найти научное объяснение феномену. Оно должно быть.

– Оно есть, – согласилась Мира. – Но если мы увлечемся такой наукой, историю Парижа придется писать сначала. Историю Земли придется переписывать каждый день.

Было раннее утро, когда графиня Виноградова угомонилась в постели, продолжая держаться за руку Артура.

– Мы же уедем? – спрашивала она засыпая. – Ты только не отходи от меня. Пообещай, что не уйдешь, – просила она. – Даже если засну, сиди рядом.

Когда солнечные лучи вскарабкались на подоконники Монмартра, Мира с ужасным криком вскочила с кровати. Ей почудилось, что бомбы падают на Париж среди ясного неба.

– Это телефон! Телефон! – успокоил ее Артур. – Просто звонит телефон. Наверно, горничная хочет спросить, когда ей убирать в номере.

– Скажи, что мы уже съехали, – попросила Мира. – Мы же, правда, уедем! Сегодня! Сейчас же!

Артур взял трубку.

– Даниель, – сказал он. – Тебя…

Мира осторожно поднесла трубку к уху.

– Мирей, – услышала она взволнованный голос, – как хорошо, что я тебя застал! Ты не поверишь!

– Что еще произошло? – прошептала Мира.

– Произошло! Именно произошло! Я встретил Ханта. Сегодня утром на телевидении!

– Что ты несешь?

– Честно! Прямо в гардеробе. Он стоял с компанией итальянцев. Я бы… – задыхался Даниель от волнения. – Я бы, наверно, его не узнал, и не подумал бы… Мирей, представляешь, я поздоровался. Сам не знаю, что на меня нашло. Я подумал, не убьют же меня, если я поздороваюсь…

– Ну, и?

– Он тоже поздоровался. Я передал ему привет от тебя. Мирей, ты не поверишь! Он в лице изменился. Побледнел. Я думал, в обморок упадет…

– Да что ты?!.. И что сказал?

– Отвел меня в сторону, закурил, сказал, что говорил с тобой вчера утром. Что все это время не может отвязаться от мысли о тебе. Он сказал, что ты – ведьма.

– А ты?

– Я сказал, что никогда в жизни не встречал таких женщин, как ты. Что ты, скорее, ангел из какого-то непознанного мира.

– А он?

– Он сказал, что ты до смерти запугала его агента. Что ангелы до смерти не пугают. Что Кауфман теперь в лучшем случае останется заикой.

– Что он, старый дурень, понимает в Ангелах? Говори, Даниель, говори…

– Ну… он расспрашивал о тебе, просил рассказать все, что я знаю. А что я знаю? Ничего я о тебе не знаю, Мирей. Ты же так и не рассказала. Я сказал, что мы сидели вчера в ресторане, что ждали его, потом немного прогулялись. А он сказал, что завтра уезжает в Рим. Ты права, он классно говорит по-итальянски. К тому же раскусил мой акцент с первой фразы.

– Ну и что?

– Он дал мне визитку. Это что-нибудь значит?

– Визитка? Не знаю. Это значит, что он напечатал их свежую партию, и дарит всем подряд. Он написал на визитке что-нибудь от руки?

– Не знаю. Не помню. Я ее еще не смотрел.

– А твой телефон спросил?

– Да. Вернее, я сам предложил. Зря я это сделал?

– Лучше было дождаться, когда спросит.

– Его звали итальянцы, он опаздывал куда-то. Я подумал: сейчас он уйдет, а я не решусь ему звонить сам…

– Он куда записал твой телефон? В блокнот или на бумажке?

– В блокнот. Это важно?

– Ха-ха, Даниель! Ты попался! Еще как важно!

– Мирей, нам надо встретиться…

– Но я уезжаю…

– Нет, – взмолился Даниель. – Мирей, ты не можешь оставить меня сейчас! Ты не бросишь меня в Париже наедине с Хантом. Прошу тебя!

– Но я не могу…

– Что мне делать, скажи? Мне звонить ему или нет?

– Ни в коем случае. Сам позвонит!

– А если не позвонит?

– Ты не знаешь Ханни, а я знаю, поэтому говорю тебе точно, позвонит! Немножко потянет время, потреплет нервы. Ему нужно созреть для звонка. Не вздумай звонить сам, если не хочешь иметь дело с заикой Кауфманом. Даже если на визитке его настоящий телефон, все равно, дождись, когда сам позвонит.

– Мирей, если у тебя кончились деньги, можешь переехать ко мне вместе с барбосом. Комната Кристины незанята. Я буду вас кормить и выгуливать. Только не уезжай.

– Если я останусь, тебе придется заново учить историю и архитектуру Парижа.

– Вот и прекрасно, я обожаю историю и архитектуру.

– Милый мой Даниель, – слезы потекли из глаз Миры. – Я люблю тебя.

– Мирей, останься. Хочешь, на колени встану? Собственно, я и так стою на коленях.

– Милый мой Даниель, – повторила она. – Я не оставлю тебя. Я всегда буду с вами, потому что у меня кроме вас никого… Кроме тебя и Ханта. Нет никого дороже на свете. Я всегда буду с вами… Не бойся ничего. Он позвонит, все будет замечательно.

– Мирей! Я, правда, еще не встречал таких женщин, как ты.

– Твое счастье, – ответила Мира. – Если встретишь, беги от них со всех ног. И еще… Даниель, пожалуйста, береги Ханни…

– Но я без тебя…

– Это несложно. Ты просто люби его. Он все простит, если ты будешь его любить, но если поймет, что ты с ним из жалости или корысти, его сердце будет разбито.

– Мирей!..

– Целую тебя, мой ужасный мальчишка. Я всегда буду вас любить. Я всегда буду с вами, – произнесла графиня и положила трубку.

– Что он сказал? – спросил Артур. – Мы остаемся в Париже?

– Ни в коем случае.

– А чего ты ревешь опять?

– Я реву?

– Но не я же…

– Господи, Артур, какая все-таки жизнь интересная штука, – призналась Мира. – Гораздо интереснее, чем я о ней думала.