Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 152 страниц)

Глава 3

Последний телефонный звонок застал разбойника Шутова на ступенях виллы. Арик не собирался пугать компаньона, он хотел сообщить, что дела идут хорошо: клиент выпивает и закусывает с аппетитом. Он мил, общителен и хорошо осведомлен в бизнесе. Арик взял на себя ответственность продержать Копинского в ресторане, как минимум, час.

– Что еще? – прошипел в трубку разбойник.

– Я подумал… что если Макс продал твой ствол вместе с начинкой? – поделился сомнениями Арик. – На кой черт ему сверхоружие в стране, где можно легально купить пистолет? Наверняка спихнул наркодилерам или террористам. Что будешь делать?

– Повешусь! – ответил Оскар. – Все, не звони мне больше по ерунде. Звони по делу!

Больше Оскару Шутову никто не звонил. Батарея не разрядилась, но сеть пропала. Оскар допускал ситуацию, что на территории виллы у него не будет ни связи, ни батареи. Все складывалось на редкость удачно. «Даже если Копинский сорвется из ресторана, не доев десерт, – решил непрошеный гость, – хватит времени, чтобы осмотреть дом».

Прежде, чем начать восхождение, Оскар оглядел двор. Калитка была закрыта, площадка для машин пуста, лужайки газона не стрижены со времен посадки. Ни видеокамеры, ни пальмы, ни колючего кактуса из травы не торчало. Только крупные валуны, неизвестно откуда принесенные во Флориду всемирным потопом.

Оскар поднялся на нижнюю террасу, обошел дом вокруг, потрогал холодный камень, который издали принял за ставни. Вблизи строение совсем не соответствовало понятию жилья, принятому в человеческом обществе. Вблизи вилла Копинского напоминала бункер, склад для хранения похищенных ценностей с наблюдательной вышкой на крыше. Оскар обошел по периметру следующий этаж и укрепился в своем подозрении. Жилым домом здесь и не пахло. Здесь пахло хорошо замаскированными и заглушенными воротами дехрона, но проверить догадку без приборов не было возможности. Оскар поднялся на верхний этаж и взялся за ручку стеклянной двери. Дверь открылась. Оскар не понял. Он подождал на пороге в надежде, что защитное устройство все же сработает. Не сработало. Посреди помещения, как и предполагал Арик, находился «жертвенный стол» из кровавого мрамора, под столом располагалась тумба, отделанная тем же материалом. Широкий диван занимал пространство вдоль стен. Оскар прощупал пол, выложенный мраморной плиткой, прошелся вокруг стола, полюбовался окрестностями с высоты пирамиды и убедился, что реальный мир остался таким, как был: с пальмами, с крышами соседних строений, с морем у горизонта. Из верхнего помещения не было никакой очевидной возможности проникнуть куда-либо, кроме как назад на террасу. Самое время было убраться отсюда восвояси, выйти на улицу, дойти до перекрестка и поймать такси, но в распоряжении Оскара оставалось время подумать. Оскар сел, подумал и решил, что его проблема не решается простым грабежом, а возможно, вообще не решается. Надо закупаться профессиональной аппаратурой и устраивать слежку. Еще лучше, обратиться в агентство, которое занимается частным сыском. Оскар прикинул свои перспективы и понял, что гостить у дядьки придется долго, а Натану Валерьяновичу надо будет что-то врать. Что именно врать, Оскар придумать не успел, потому что заметил вертикальную щель на мраморной тумбе под столешницей.

Фантастические сюжеты, читанные в юности разбойником Шутовым, вихрем пронеслись в его голове. Тумба могла скрывать в себе пульт, открывающий двери дома. Тумба могла быть кабиной лифта, утопленного в полу, могла быть панелью управления летающей тарелки, замаскированной под пирамиду, или сейфом для хранения сокровищ… Чем угодно! Молодой человек подполз к объекту на четвереньках и подтащил к себе рюкзак с инструментом. Он, осмотрел и ощупал все, до чего смог дотянуться. Соорудил из проволоки щуп, но щель оказалась плотно закрыта. Сейф не имел отверстия для ключа, не имел кнопок. Оскар был уверен, что внутри магнитный замок, и он без труда подберет «отмычку». Похожую работу он делал всякий раз, когда Натан Валерьянович терял ключи с брелком от авто-сигнализации. На этот случай он прихватил с собой сканер, но не тут-то было. Оскар бездарно убил полчаса драгоценного времени и убедился: внутри замка нет. В припадке отчаяния он схватился за лом, но мрамор был крепкий.

Оскар сделал глубокий вдох. Приказал себе успокоиться. Несколько драгоценных минут он посвятил отдыху: лег на диван, расслабился и подумал, как бы действовал он, чтобы скрыть сейф в каменной тумбе. Как бы он устроил защиту? Как бы замаскировал ее от грабителя? Где бы спрятал тайные кнопки? Ничего хорошего Оскару в голову не пришло. Он даже допустил, что тумба пуста или сложена из кусков монолита. Оскар не стал бы хранить ничего драгоценного в стеклянной будке, расположенной на крыше неохраняемой пирамиды, а Копинский стал, возможно, стал… вне всякого сомнения… Это послужило физику дерзким вызовом и спровоцировало варварское желание вернуться сюда еще раз с пилой для резки камня. Вот только где ее взять и к какому источнику энергии подключить, физик не знал.

Оскар в сотый раз обошел вокруг «жертвенного» стола. Полюбовался морем на краю горизонта. Посмотрел на часы. Время таяло. Его не осталось совсем. Осталась надежда, что Арик выполнит задачу, а Копинский, выйдя из ресторана, не ринется домой, сломя голову. Оскар сел на диван, сложил приборы в рюкзак и стал решать задачу геометрически: «Что мы имеем? – спросил себя Оскар. – Мы имеем пустую стеклянную комнату, диван и мраморный стол над тумбой-сейфом. Больше не имеем ничего. Ни провода, ни замка, ни розетки, ни выключателя. Каким образом в расположении этих предметов относительно друг друга может заключаться функциональное назначение кабинета?» Оскар представил, как Копинский, вернувшись домой усталым, замученным жарой и дорогой, вынужден довольствоваться одним диваном. В помещении не было ни душа, ни кондиционера, ни стакана воды. «Это лифт, – не сомневался Оскар. – Лифт на нижние этажи с пультом, который хозяин носит с собой. Иначе не получается. Не видно логики… А если предположить, что пульт потерян или украден? При вздорном характере хозяина виллы, он может вернуться домой без пульта и без штанов, однако с подбитым глазом. В помещении не было даже дежурной аптечки. Но, если верхняя комната – лифтовая площадка, тогда зачем здесь диван? – мозги Оскара стали закипать. Его бросило в жар, из жара в озноб. – Диван затем, – решил он, – чтобы, вернувшись с подбитым глазом без пульта и без штанов, было на что прилечь». Оскар понял, что перегрелся. Ключ от лифта мог быть закодирован на звук голоса, на запах, на все на свете… на такие вещи, о которых он, возможно, понятия не имеет. Ясно было одно: если это действительно дверь, то надежнее двери в мире не существует. Это технология не настоящего времени, возможно, не этой планеты. Задача показалась Оскару такой интересной, что он забыл про часы. Он готов был подарить похищенное оружие хозяину за возможность изучить систему, но хозяин не торопился домой.

Оскар дошел до двери, развернулся, сделал шаг в направлении стола и застыл: «Логично, если лифт будет открываться с этой стороны», – рассудил он, но створка повернута к дивану. Он попробовал крутануть столешницу. Подергал ее на себя и в стороны… Отчаяние подбиралось к Оскару, мешало дышать, лишало его рассудок свободы маневра.

В приступе дурноты взломщик опустился на колени. Музыка зазвучала в его больной голове. Откуда-то издалека, словно из другого мира, где по улицам гуляет шарманщик, и продаются конфеты на палочках. Оскар прижался щекой к мраморной поверхности стола и замер, ощущая, как прохлада проникает в тело. Он испугался, что теряет сознание. Ему казалось, что там, внутри кровавого камня, спрятался целый мир с бассейнами и водопадами. Мир, похожий на Диснейленд.

Музыка продолжала звучать, но Оскар был далеко отсюда. Он нырял в прозрачную воду, доставал со дна ракушки, снова нырял. На дне они казались большими и яркими. На поверхности уменьшались и блекли.

Оскар очнулся, когда услышал щелчок в недрах тумбы. Очнулся и отскочил от стола. Из щели брызнул свет. Стенки внутреннего пространства сияли золотом, музыкальная шкатулка играла приветственный марш. На верхней полке стояли ряды бутылок. На нижней – лежали коробки с сигарами, рюмки, фужеры, бокалы, коробочка шоколадных конфет. Из бронзовой шкатулки, украшенной камнями, торчала колода карт. Оскар остолбенел. Музыка доиграла, свет погас, створки бара закрылись. Оскар приложился к поверхности стола другой щекой, и подождал, пока тепло уйдет в камень. Музыка заиграла опять, щелчки повторились, шкафчик раскрылся.

– Черт! – выругался молодой человек и вспомнил, как графиня приводила в действия кристаллы Стрелы простым нагревом ладонью. Как температура человеческого тела провоцировала энергию колоссальной мощи. Оскар вспомнил, как каждый раз давал себе слово вплотную заняться феноменальным свойством кристаллов реального мироздания, но каждый раз откладывал. Он дождался, когда дверцы бара захлопнуться, и приложил к столу ладони. Прошло время, музыка заиграла снова. Оскар достал бокал, налил себе немного вина и охладился. «Если Копинский не умер от обжорства, – решил он, – если не поехал из ресторана по другим делам, хватит времени, чтобы быстрым шагом дойти до забора». Он кинул рюкзак на плечо и почувствовал, как холодный пот скатился по телу. Оскар не смог уйти просто так, он выждал, когда температура придет в норму, и еще раз приложил ладони к столу. Музыка больше не заиграла, бар не раскрылся. Он допускал к своим сокровищам лишь истинно страждущих. Взломщикам с нормальной температурой тела здесь нечего было ловить, и Оскар направился к выходу, но дверь закрылась сама. Ручка отсутствовала. Отсутствовали также магнитные замки и тайные кнопки, индикаторы и газовые анализаторы… Присутствовало только бронированное стекло, отгородившее взломщика от свободы. Оскар пнул дверь ногой, навалился на нее и понял, что оказался в ловушке. Он понял, в чем дело, но сделать ничего не смог. Входная дверь тоже открывалась от теплового контакта, только датчик располагался снаружи.

Странный вопрос задал среди ночи Федору Женя Русый:

– Можешь отпустить стрелка? – поинтересовался Женя.

– Прямо сейчас? – Федор поглядел на часы.

– Желательно побыстрее. Просто выпустить на волю. Еще лучше, перебросить в Америку.

– Зачем?

– Оскару нужно. Кушнир звонил, ничего не объяснил толком, сказал, что странная история происходит. Если бы ты выпустил стрелка, он наверняка бы грохнул одного сомнительного господина, или хотя бы спугнул. Кушнир говорит, что он держит Оську в заложниках, а полицию на него напускать опасно. Одним словом, нужен стрелок. Что мне ему передать? Сможешь или не сможешь?

– Разумеется, нет! – воскликнул Федор. – Что значит «выпустить стрелка»? Он, между прочим, сидит за убийства, в том числе отца Кушнира!

– Но в чрезвычайных же обстоятельствах… – настаивал Женя.

– Что за обстоятельства? Кто его держит в заложниках?

– Тот самый Копинский. Ты узнавал его адрес во Флориде. Помнишь?

– Копинский? – Федор заставил себя встать с кровати и включил свет.

– Надо же что-то делать. Проще всего – отпустить стрелка.

– Перезвоню… – пообещал Федор, – через полчаса. Будь на связи.

Нервных полчаса Женя ходил по кухне в ожидании звонка, но Федор не позвонил. За это время он разбудил начальника, доложил о проблеме, спустился во двор и завел машину, но у Жени сложилось впечатление, что собеседник уснул и самое время напомнить ему об Оскаре.

– Ложись спать, – приказал Федор. – Я занимаюсь проблемой. Твоя задача мне не мешать.

– Ты выпустишь стрелка?

– Нет, не выпущу.

– Да, черт вас побери! Зачем создавали службу, которая не хочет помочь тогда, когда надо!

– Я занимаюсь проблемой, – повторил Федор.

– Не надо заниматься проблемой. Надо взять ключ и открыть камеру! – нервничал Женя.

– Я сам знаю, что делать!

– Что мне ответить Кушниру? Он весь на нервах, готов вызывать полицию. Если ты ничего не предпримешь, он так и сделает.

– Скажи Кушниру, чтобы держался подальше от Копинского. Скажи, что в тюрьме во Флориде сидит за убийство чувак, который ни черта о себе не помнит. Убил незнакомого человека на улице выстрелом в глаз. Без явной мотивации. Ты меня понял?

– Понял.

– Шеф ведет переговоры с американцами, а ты нам мешаешь.

Когда господин Копинский возвращался домой с затянувшейся вечеринки, он и в мыслях не держал брать заложника. Он просто вошел в прихожую, обнаружил постороннего человека и не стал вызывать полицию. Господин Копинский не стал перекладывать свои проблемы на плечи государства, да и грабитель не представлял серьезной опасности. Пьяный в хлам, он крепко спал на диване, не сняв ботинок. Рядом с ним на столе стояла шеренга пустых бутылок из-под коллекционных вин, собранных по миру и бережно хранимых взаперти. Фантики от конфет были разбросаны всюду. Сигара, недокуренная до половины, была раскрошена в пепельнице; дверцы бара распахнуты настежь и поставлены на заглушку. Музыкальная шкатулка охрипла исполнять колыбельные и ритмично сопела истертым механизмом. Возле грабителя валялась тетрадь, похожая на конспект отличника технического колледжа, и инструменты для лабораторных работ. Все говорило о том, что человек хорошо потрудился, прежде чем расслабиться на диване. Непосредственность незваного гостя восхитила хозяина.

– Ты кто такой? – спросил Макс и приподнял незнакомца за плечи. – Тебе чего надо? – но в ответ ничего членораздельного не услышал.

Первый раз гость пришел в себя под холодным душем. Пришел ненадолго, на вопросы ответить не смог, и не старался. Ему совершенно нечего было ответить хозяину виллы даже в трезвом виде. Он предпочел не мучить себя, и в этот раз уснул на полу душевой прямо в мокрой одежде.

Второй раз гость пришел в себя совершенно голый на матрасе посреди квадратного помещения с массивной колонной кровавого мрамора, подпирающей потолок. В помещении не было мебели, но было множество дверей и окон на все четыре стороны. Туда, где синело небо над морем и крышами. Туда, где ветер лохматил пальму и питал воздух жаркими ароматами юга. Гость не нашел в себе сил любоваться свободой. Бедняга поймал себя на том, что ни черта не помнит, и сладко уснул, уткнувшись лицом в подушку.

Третий раз несчастного привел в чувство врач. Он сделал пациенту укол, заглянул в зрачки и задал вопрос на языке, которым напрасно мучают в школе русских детишек. Пациент ничего не понял и не стал переспрашивать. Он просто повернулся к доктору задом, натянул одеяло на уши, и доктор еще раз сделал укол в доступное место.

В четвертый раз гость вспомнил все. Вспомнил еще во сне, поэтому слетел с матраса раньше, чем проснулся, на бегу напялил джинсы, выбежал на террасу и пустился вверх по лестнице. Хозяин виллы ждал его. В стеклянном бункере царил прежний бардак. Пустые бутылки громоздились вперемешку с рюмками и стаканами. Приборы и тетради валялись на полу вместе с фантиками. Створки бара были открыты, а шарманка перестала сипеть и ритмично крякала. Макс Копинский ждал его на диване с сигарой в зубах.

– В связи с тем, – сказал Макс, вынимая изо рта сигару, – что ты выжрал все запасы «крысиного яда», могу предложить только кофе. – Оскар растерялся. – Заходи, садись, рассказывай, – пригласил хозяин. – Будь как дома.

Оскар зашел и сел.

– Чего рассказывать? – спросил он.

– Зачем пришел? Чего искал? Почему не нашел?

– Сам знаешь.

На руке Копинского блеснули часы, украшенные по кругу шестнадцатью бриллиантами. Блеснули и пропали в облаке дыма.

– Знал бы – не спрашивал.

– Ты обещал бесплатную консультацию, вот я пришел.

– Еще одна тупая идея? – удивился Макс. – Не слишком много для начинающего миллионера?

Шестнадцать бриллиантов на часах блеснули еще ярче. Оскару померещилось шестнадцать делений вместо двенадцати.

– Слишком, – согласился Оскар. – Поэтому я расторгаю сделку. Ты забираешь назад свои бесплатные консультации, а я – ствол.

– Хм… ствол! – улыбнулся Макс. – Чего захотел! С таким бизнес-планом по жизни никуда не продвинешься. Так и останешься дураком при ученых мозгах.

– Тачку с дырой можешь оставить себе, а ствол отдай.

– Разве я похож на идиота? – удивился Макс. – Ты всерьез решил, что мне нужна была тачка? Я заплатил миллион, чтобы познакомиться с тобой поближе. Заплатил бы больше. Ты сам назвал цену… Сам нашел меня, приехал в гости, вломился в дом, выпил за мое здоровье… самое время нам подружиться. Я не расторгаю договор, наоборот, предлагаю новый.

– Никакой дружбы у нас не получится, пока не вернешь ствол.

– Если верну… – усмехнулся Макс. – Если я верну ствол, ты забудешь, как меня звали. Мне придется начинать знакомство сначала. Нет, я проделал большую работу и вполне доволен собой.

– Ты хочешь со мной дружить или распоряжаться мною?

– Останешься здесь, выполнишь несколько заказов, и будешь иметь все, о чем не мечтал.

– А ствол?

– Пока работаешь на меня – будешь жить в роскоши и спать с актрисами Голливуда…

– Актрисы не в моем вкусе.

– Понимаю, – согласился Копинский и стряхнул с сигары цилиндр отгоревшего табака. – Между нами… можно найти девчонок поинтереснее. Я знаю, где их найти, а ты? Что ты знаешь о жизни? Ты получишь все, чего не имел до сих пор.

– Мне нужно только оружие, которое ты унес. Отдай его, и поговорим о заказах.

– Зачем? В этой жизни оно тебе удачи не принесет.

– Я вляпался в историю, – признался Оскар. – Если ты не вернешь оружие, я сяду в тюрьму на сто лет.

– Не смеши меня, парень! Когда ты вляпаешься в историю, ствол тебе не поможет. Никто тебе не поможет, кроме меня! Вот, дурак! Я предлагаю ему работу в кайф, и некислые бабки, а он в тюрьму!.. Слушай, чудило! Я дам тебе настоящую лабораторию, не чета вашему погребу для гнилой картошки. Я покажу тебе технику, до которой фантасты не додумались…

– Сначала дашь пушку. Отдашь по-хорошему, или я не оставлю тебя в покое.

– Ты меня не понял, – огорчился Копинский. – Когда меня не понимают, у меня портится настроение. Я начинаю нервничать и делать гадости, за которые потом себя ненавижу.

– Отдай пушку, если хочешь говорить со мной по-человечески, иначе я озверею.

– Ты уже озверел, если выпил весь «погреб». Черт тебя возьми, Шутов, как ты вскрыл систему автомобильным сканером?

– Расскажу, когда вернешь ствол.

– Ты не только туп, но и упрям.

– Да, я такой, – согласился Оскар.

– Значит, работать над ошибками мы не будем, – пришел к выводу Макс, – нам своя дурь дороже здравого смысла. Хорошо, сварю кофе, дам тебе время подумать.

– Я уже все обдумал и все сказал.

– Если у тебя товар на миллион, рано считать себя миллионером. Его надо уметь продать. А для этого нужно дружить с такими парнями, как я. Дружить, а не ссориться.

Копинский вышел на лестницу и пропал на террасе второго этажа, в пепельнице осталась дымиться сигара. «Я тебя доконаю, – решил Оскар. – Ты, парень, плохо со мной познакомился. Ты не знаешь, на что способен Шутов, если его достать. Не знаю как… не знаю когда… но я тебя доконаю. Ты меня будешь вспоминать в гробу!»

Копинский вернулся без кофе, запер дверь прозрачного бункера и встал за стеклом. По террасе второго этажа гулял человек, искал прорехи в каменных стенах. Человек двигался естественно и бесшумно. Оскар не заметил бы его присутствия, если б Макс не следил за ним.

– Второе ограбление за неделю, – удивился хозяин. – Интересно, этому что нужно? Ты его знаешь?

– Наверно, мои родственники обратились в полицию и за тобой пришли.

– Полицейские не так тупы, чтобы ходить на меня в одиночку.

– Значит, наняли супермена.

– Ты мне бессовестно льстишь, – заметил Макс, но спорить не стал.

Незнакомец тем временем возник за стеклом и поглядел в глаза хозяину виллы. Копинский не сдвинулся с места. Грабитель вынул из-за пазухи пистолет. Дуло направилось в глаз хозяину, но выстрел всполошил только чаек на крыше да Оскара, который спрятался под столом. Хозяин виллы не сделал и шага назад. Пуля отлетела от стекла, не оставила трещины. Злодей пошел в обход по террасе, попробовал проникнуть внутрь с другой стороны, снова вернулся на стрелковую позицию и выпустил еще одну пулю.

– Я знаю, кто это! – сказал Оскар. – Копинский, тебе конец! Этот парень пришел к тебе и не уйдет, пока не сделает дело. Я знаю, почему он пришел.

– Почему?

– Меняю информацию на оружие. Или меняешься или выйдешь из этого бункера прямо в ад.

Стрелок продолжал стоять за стеклом. Копинский приблизился к нему, чтобы заглянуть в глаза, но в глазах убийцы не было информации.

– Какой кристалл у тебя заряжен в стволе? – догадался хозяин.

– Тот самый.

– Сволочь ты, Шутов!

– Да, – согласился Оскар, – я такой. Держись от меня подальше.

– Человек не создан для рая, – сказал Валех. – Тот, кто умеет наслаждаться страданием, везде найдет рай. Человек останется один и полюбит свое одиночество. Человека бросят в тюрьму – он полюбит оковы. Человек угодит прямо в ад и решит, что вернулся домой. В раю он не найдет себе места, потому что потеряет причину жалеть себя, а значит, любить себя.

– Признайся, Ангел, что рай изначально не создан для Человека.

– Для Человека создана Жизнь и Бог. Когда кончается Бог, кончается Жизнь. Когда кончается Жизнь, кончается Человек.

– Когда кончается Жизнь, Человек идет в рай, но двери рая закрыты. В этом заведении уже сидит Ангел, и нет свободного места вблизи него.

– Когда кончается Жизнь, Человек идет к Богу и спрашивает, что дальше? Он не знает, для чего его создал Бог. Не от щедрости души своей, не для того, чтобы отвечать на вопросы… Бог создал Человека для того, чтобы тот разделил его боль. Но Человек разделил с Создателем все на свете: небо и землю, пищу и воду, совесть и власть, только боль отказался делить. Он пришел к Богу с собственной болью и задал вопросы, на который ответить не смог.

– Теперь понятно, что делает Ангел в раю. Он охраняет Создателя от дурацких вопросов.

– Тот, кто хочет называть себя Богом, не должен сортировать вопросы на мудрые и дурацкие.

– Он должен одинаково обороняться от тех и других!

– Он должен знать ответ раньше, чем спросят.

– Его никогда не спросят, Валех. Его некому будет спросить.

– Тот, кто хочет считать себя Богом, должен знать ответы на вопросы, которые не зададут никогда.

– А если однажды у Человека появится Бог, который откроет рай?

– Зачем? Когда Человек войдет в рай, он вернется к тому, с чего начал. Стало быть, повторит то, что прожил.

«Здравствуйте, дорогой Натан Валерьянович, – писал Учителю блудный «отличник», – я живу хорошо. Мое здоровье хорошее. Впечатлений от Америки очень много. Мы с дядей и кузиной вернулись из круиза по Карипскому морю, отдыхали на островах и видели крокодиловую ферму…»

Натан Валерьянович протер очки.

– «Кари-п-скому»! – процитировал он, подчеркнув букву «п». – Крокодиловую ферму он видел. Я ему покажу крокодиловую ферму…

– Для меня ничего?.. – спросила Юля.

Натан Валерьянович пробежал глазами письмо.

– Привет тебе передал.

– А когда вернется?

«Посылаю вам, Натан Валерьянович, в подарок, – прочел Учитель, – Глаз Греаля, потому что не хочу везти его сквозь таможню. С нетерпением жду встречи с вами, потому что здесь, на пальмовых островах посреди океана, я наконец-то понял, что такое книга Эккура…»

– Вскрывать посылочку? – не терпелось девушке.

– Там, Юлечка, ничего для тебя интересного… – Юля отставила коробку и загрустила, а Натан Валерьянович продолжил читать письмо: «…понял, что такое книга Эккура, но письмом не скажу. Дождусь личной встречи. Здесь ко мне относятся хорошо. Американцы – очень милые люди. Моя сестра учится в колледже, она будущий архитектор, хорошо говорит на трех языках, увлекается музыкой, сама играет на пианино. Дядя Кирилл говорит, что у нас в роду были и музыканты, и артисты…» – Боже мой… – вздохнул Натан и утер испарину. – Никогда не наказывал детей! В жизни не поднимал руки… но этого «артиста» выпорю!

Оскар подлетал к России и не ждал от жизни плохих сюрпризов. Он листал журнал с красотками Голливуда и устраивал кастинг. Оскар не мог понять, чем красотки не угодили Копинскому? Почему оставили о себе нелестное мнение? У Оскара разбегались глаза. В изобилии он не мог предпочесть ни одну девицу. Каждая следующая по кругу казалась лучше, чем предыдущая. Все были одинаково хороши собой, одинаково стройны и грудасты. Так безупречны и совершенны, что не годились для низменных домогательств. Оскар охотнее бы потискал почтальоншу Юльку. Конечно, это не так престижно, но зато как приятно! Чтобы осуществить задуманное, не нужны миллионы, нужно только приличное помещение. Дача Натана Валерьяновича совсем не годилась. Юлькина двухкомнатная квартира, в которой проживали матушка с тетушкой… – об этом речи быть не могло. Гостиница… – какая пошлость! Оскар чувствовал, что созрел углубить отношения. Если не до женитьбы, то хотя бы до собственного жилья где-нибудь, недалеко от дачи Учителя. В мечтах о будущем он зарылся в журналы, и к посадке так утомился от грез, что уснул и напугал стюардессу. Девушка проводила пассажиров, стала прибираться в салоне, нашла молодого человека без признаков жизни, и завизжала от страха. Оскар вылетел на трап и нырнул в автобус, но на этом неприятности не закончились. Главная неприятность ожидала его в аэропорту. Натан Валерьянович не спал ночь. Волосы на его макушке стояли дыбом, нервно сверкали очки, щетина на лице свидетельствовала о скверном расположении духа. Учитель криво застегнул рубашку и не заметил, что вывернул воротник. Мысль о собственном жилье опять посетила Оскара. Только в этот раз обрела более ясные очертания.

Напрасно Женя с Федором стремились увидеть товарища в день приезда. Дача Боровского не принимала гостей. Женя сразу предположил, что дело – дрянь, и Федор немедленно согласился. Так и случилось. Оскар снова пропал. Только на этот раз квартира Сотника оказалась пуста. Женя с Федором рассмотрели всякие варианты: за совокупность содеянного Оскар мог быть растерзан Розалией Львовной, мог быть отправлен Натаном Валерьяновичем на перевоспитание в дехрон, в котором с ангельскими камнями не забалуешь. Мало ли что можно сделать с живым человеком, если он все еще жив.

Телефон молчал. Дача была пуста. Натан Валерьянович отказывался отвечать на вопросы. Кроме вороны по имени Сара живых свидетелей не осталось, потому что Юля пропала вместе с Оскаром. Ее наивная мать сообщила, что дочка сдала сессию, и уехала отдыхать на море с подругой. Но однажды Федор заехал за Женей с утра пораньше и велел собираться.

– Шутки кончились, – сказал он. – Если ты хотел отвезти ему диски, едем сейчас. Завтра его не будет в Москве.

Женя наспех сгреб все, что успел отсканировать, и сел в машину.

– Никуда он не уехал, никто его не убил, – пояснил Федор, – он снял квартиру и сидит в ней целый и невредимый.

– Ты вычислил? Или сам пригласил?

– Какая разница, если мы уже едем?

– Большая. В первом случае он не пустит нас на порог.

– С тех пор, как Оська имел Копинского, он стал другим человеком. Пустит, никуда не денется. Еще и завтраком угостит.

– На завтрак я бы не рассчитывал. Разве что на чашку растворимого кофе, которую мы не успеем допить. Увидишь, он обязательно будет занят.

– Не думаю, – усмехнулся Федор. – Я собираюсь предложить ему командировку, от которой он не откажется. Наоборот, кинется собирать чемодан, а мы спокойно позавтракаем.

Федор утаил от Жени главное. Оскар не просто снял квартиру в Москве, он снял двухуровневую квартиру в новом высотном доме с видом на Кремль и полезной площадью немногим меньше, чем дачный участок Натана Боровского после бегства соседей. Квартира была уставлена эксклюзивной мебелью, увешана картинами, и даже после этого в ней можно было вполне устраивать мотогонки. На лестничной площадке с Оскаром соседствовал пластический хирург, женатый на юной модели. Сверху обосновался автор и исполнитель песен, а заодно продюсер, менеджер, личность во всех отношениях креативная. Настоящая акула шоу-бизнеса. Однажды Оскар встретился с «акулой» лицом к лицу возле лифтов и даже узнал, но имени не вспомнил и шлягеров напеть не смог. Автор и исполнитель был излишне упитан, одевался вызывающе и нелепо, носил длинные жидкие волосы, которые, вероятно, подолгу не мыл… Оскар обратил внимание на свои джинсы, слегка потертые на коленках, и подумал, что может быть сам не прав. Может быть, теперь и нужно так одеваться, чтобы не казаться пришельцем. Может быть, теперь шампуни вышли из моды, и тот, кто принимает душ слишком часто, смывает с себя харизму. Автор и исполнитель на нового соседа не взглянул. Он имел изможденный вид и постоянно общался по телефону, пропуская надрывные интонации. Оскар вслушался в разговор. У него создалось впечатление, что автору-исполнителю задолжал весь город. Оскар в жизни не общался с «акулами» и не представлял, о чем они говорят. Он наблюдал акул в океанариуме сквозь стекло. И в этот раз опять не пришлось пообщаться. Приехал лифт, телохранитель небрежно отстранил от кабины зеваку. Дал понять недалекому физику, что звезды должны подниматься на небеса в одиночестве, на худой конец, в сопровождении доверенных лиц. Лифт закрылся. Оскару стало грустно. Он заподозрил, что неправильно прожил жизнь. Что все свои годы занимался не тем, думал неправильно, поэтому не стал хозяином жизни, и не станет, потому что у этой жизни есть настоящий хозяин… Он поймал себя на том, что восторженно пялится на дверь лифта, как только что пялился на звезду. Оскар пожалел, что не снял квартиру в доме попроще, но давать обратный ход было поздно.

– М…да! – отметил Федор, обозревая апартаменты. – Необыкновенная скромность выделяла мистера Шутова из толпы!

– Неописуемая… – согласился Женя.

Юля в легком халатике выпорхнула в прихожую и мигом сообразила, что пора накрывать на стол.

– Видел, что творится? – спросил Женя Федора, указывая в сторону убежавшей Юли. – Копинского он имел… Одного Копинского мало.

Колкости товарищей Оскар пропустил мимо ушей. Он пригласил гостей в зал и воссел на диван, обтянутый белой кожей. Юля расстелила салфетки на стеклянном столе и удалилась на кухню.

– Слушаю вас, господа, – сказал ответственный квартиросъемщик и закинул ногу на ногу.

– Ты понял? – спросил Женю Федор.

– Уезжал в Америку человек, – ответил Женя. – Вернулся – перец!

– Не пора вернуть этого перца с небес на грядку? Перец! – обратился Федор к мистеру Шутову. – Собирайся, ты едешь в командировку на Урал.

– Щас!.. – не поверил Оскар.

– И без лишних вопросов, – Федор покосился в сторону кухни. – Нужен физик твоего профиля. Считай, что получил работу.