Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 152 страниц)

Глава 3

Двое мужчин и женщина стояли на вершине скалы и вглядывались в поверхность холодного моря. Стояли долго в безветренной тишине и мертвецком холоде, кутались в телогрейки и не задавали друг другу вопросов, пока совсем не замерзли.

– Может, вернемся в дом, Натан Валерьянович? – предложила женщина. – Бесполезный номер. Нэська приходит к обеду или совсем не приходит. А сейчас уж темнеть начнет.

– Здесь всегда такой штиль? – спросил Боровский.

– Вы шутите? На скале останки дольмена. Такая же мертвая зона, как в Слупице. Если б маяк был пониже, нас бы не было видно.

– И такие же грозы с шаровыми молниями?

– Я прячусь от них на башне.

– Да, – согласился Боровский, – дехрон образует локальные зоны. Все правильно. Надо поставить генератор, чтобы молнии не влетали в дом, и проблемы не будет.

– Поставьте, Натан Валерьянович. А то мне надоело читать молитвы.

– Молиться тоже надо правильно. Лучше сделать запись и включать ее во время грозы. Молитвенные частоты хорошо резонируют с частотами тех, кто приходит к нам из дехрона. Здесь есть Привратник?

– Здесь нет людей. От кого охранять ворота, если на острове ни души? Библиотеки здесь тоже нет. И пообщаться не с кем. Всех, кто был, они уже распугали. По совести сказать, эти скалы надо бы разровнять по дну океана и не мучиться с маяками и фарватерами.

– Ни в коем случае, – возразил Боровский. – Закрытый дольмен безопаснее, чем уничтоженный. По крайней мере, он под контролем с той стороны.

– Ничего они нам не сделают.

– Их цивилизация, Мира, гораздо разумнее человеческой. Мы существуем на Земле до тех пор, пока не мешаем им.

– Может, вернемся в дом?

– Подождем еще, – попросил Оскар.

– Когда Нэська к нам тащится, его издалека видать: то круги на воде, то всплески.

– Откуда он взялся? – спросил Натан.

– Не знаю, – пожала плечами графиня. – Наверно туристы спугнули. Лох-Несс находится в разломе, как гигантская трещина, с подводными пещерами и каналами, через которые стада китов мигрировать могут. Конечно, спугнули. Кому приятно, когда столько народу с кинокамерами приезжает на тебя глазеть.

– Значит, хрональный коридор имеет приличную глубину, – сделал вывод Боровский, – а ты говоришь, сравнять с дном… Нельзя это делать ни в коем случае. Неизвестно какие еще чудовища всплывут на поверхность. А то, глядишь, и на берег вылезут.

– Не вылезут. Нэська такой трус… камень в воду кинь, – сразу удирает. Он только Густава не боится, потому что не видит.

– Густав его кормит, – заметил Оскар, – а ваше сиятельство только материт и камнями швыряется.

– Я вообще никого не трогаю, – возразила графиня. – Мне наплевать, что там плавает. Я ж не биолог.

– А выманить этого Нэську из воды и рассмотреть? – предложил Оскар.

– Как ты его выманишь?

– Оставить рыбу на лестнице – сам вылезет.

– Не вылезет. Он лучше с голоду сдохнет.

– Ну, если он не сдох за несколько миллионов лет…

– Откуда ты знаешь, что это он, а не потомок?

– Сложно сказать, – согласился Натан. – Если «фундамент» дольмена лежит под водой на большой глубине, зверь – вероятный хронопришелец. Не думаю, что стоит его прикармливать у маяка.

Графиня пожала плечами.

– Густав его прикормил…

– Тем более такую обжору, – согласился с Учителем Оскар. – И такую громадину…

– Да… Когда шастает рядом с лодкой, штормит, как от хорошей волны. Знаешь ли… неприятное ощущение.

– Значит, крупный.

– Да уж, не анчоус.

Мужчины задумались. Женщина подняла воротник и стала ждать, пока товарищи налюбуются гладким морем.

– На что он похож? – спросил Оскар. – На змею или на динозавра?

– Нырни и пощупай, – предложила графиня. – Слушайте, ребята, вы тут до темноты мерзнуть будете? Может, все-таки в дом пойдем?

– Пойдем, – согласился Боровский. – Наверно, мы смущаем его своим присутствием.

– Не переживай, Оська, – утешила графиня юного натуралиста. – Завтра Густава в отпуск отправим, сам будешь Нэську кормить. Возьмешь рюкзак с рыбой, возьмешь в прихожей рукавицы рыбацкие и вперед.

– А видеокамеру взять можно?

– Взять-то можно. Только вряд ли она тебе пригодится. На экране все как в молоке. Натан Валерьянович, это нормально, когда от дехрональной съемки мутнеет изображение?

– Мирочка, это нормально, когда ты просматриваешь запись на другой аппаратуре вне зоны. В самой зоне такого эффекта возникать не должно. Если только…

– Если что, Натан Валерьянович?

– Если время здесь идет с резкими перепадами. В этом случае дольмен не закрыт, просто энергетические процессы в зоне идут на частотах, которые мы не улавливаем.

– Несинхронность скорости записи и воспроизведения может смазывать качество картинки, – предположил Оскар. – Она отрегулируется… если хорошая камера.

– В режиме фотографии у меня то же самое.

Оскар прыснул со смеху, но взял себя в руки.

– Скорость записи, Мира, – объяснил Боровский, – зависит от состояния среды контакта источника и наблюдателя. Даже в нормальном режиме пространства время течет по-разному в разных местах земли, а вблизи дольмена перепады бывают просто сумасшедшие. Мы – пришельцы из другого мира, и наши глаза – гораздо более тонкий прибор, чем камера. Глаз успевает справляться с перепадами частот, камера – не всегда. Поэтому глаз видит одно, а на мониторе сосем другое.

– И все равно частота регулируется, – повторил Оскар.

– Покормишь Нэську – займешься камерой, – постановила графиня. – Пойдемте, одолжим у Густава бутылочку, помянем дядю Давида.

Графиня согрелась, когда струйка виски потекла в бокалы со льдом.

– Отдайте мне этот камень от греха подальше, – предложила она. – Я сама о нем позабочусь.

– Не хочешь вернуть его Георгию Валентиновичу? – спросил Натан.

– Ни за что. У Валентиновича свои планы – у меня свои. Не беспокойтесь за Греаль, профессор, Жорж купит новый Глаз. Продаст чью-нибудь душу по сходной цене, вместе с совестью, и купит все, что захочет.

– Ты знаешь, откуда у Жоржа Греаль? – поинтересовался Боровский.

– Знаю, конечно.

– И это не секретная для нас информация?

– Нет, не секретная. Жорж его выиграл.

– Как выиграл?

– Очень просто, – ответила графиня. – Поставил на кон наше бытие человеческое и крапленой колодой сыграл с Ангелом в дурака. С тех пор ни один человек не может выиграть в карты у Ангела, как бы он ни старался. Даже первоклассный шулер. Но эта легенда из другого мира, Натан Валерьянович, вы не могли ее знать.

– Неужели в дурака? – удивился физик.

– Вы думаете, это просто… выиграть у Ангела в дурака?

– Я думаю, что Жорж пошутил, рассказывая тебе эту историю.

– А я думаю, что в жизни нет вообще ничего серьезного. И предыстория этого мира выглядит также по-дурацки, как сам мир.

– Жорж рассказывал что-нибудь о себе?

– До Греаля это был один Жорж, после Греаля – другой, от прежнего Жоржа не осталось тени.

– А подробнее?

– Куда уж подробнее? Мистер Само Совершенство, – ответила Мира. – Он один знает, как правильно жить, поэтому терпеть его невозможно. Вы знаете, как жить, профессор?

– То есть, Греаль из карточного шулера сделал модель для образа и подобия человека? – предположил Боровский.

– Жорж не был шулером, просто считал себя слишком умным, но с тех пор карты в руки не берет. Он сказал так: если бы знал, с чем связался, застрелился бы сразу. Если Жорж такое сказал… Он же не человек, Натан Валерьянович, он бульдозер без тормозов. Асфальтоукладчик. Хотя, возможно, Греаль его таким сделал.

– Жорж не справляется с Греалем?

– От Жоржа ничего не зависит. Все запрограммировано в систему. Чтобы что-то менять, нужен программист, а не Жорж.

– В чем же функция Жоржа?

– В том, чтобы охранять Греаль от «программистов». Если я правильно поняла, он сторож при законсервированном объекте. Греаль сейчас не функционирует на проектную мощность. Он используется в экстренных случаях для коррекции и всяческих мелочей. Но в любой момент может быть приведен в боевую готовность, и тогда, Натан Валерьянович, нас с вами ожидают великие чудеса, которых я лично видеть не желаю. Зато я желаю видеть, как Жорж облажается в своем самомнении. Думаете, зачем ему «Стрелы Ангела»? Зачем он заказывал «меч», пробивающий хрональные коридоры? Чувствует мужик, что дело – дрянь. На всякий случай вооружается.

– Он собирается воевать?

– Не важно. Война – естественное состояние мыслящей материи различной природы. И ваша теория о том, что нас всех генерирует единый источник, не очень похожа на правду.

– Каждый человек генерирует свой мир сам, – ответил Натан. – Источник находится внутри человека, внутри каждого мыслящего объекта, от элементарной частицы, до планетарной системы. Вопрос в масштабах мышления. Я только предположил, что Греаль синхронизирует универсальные частоты, позволяя нам ощущать объективный характер нашего субъективного мироздания. Греаль или другой предмет, наделенный аналогичным свойством… Информация, которой оперируют сверхкомпьютеры, подобные Греалю, записана на универсальном уровне. На уровне первичного поля, неизученного физикой. Импульсы идут по этому полю мгновенно, от источника к адресату, сквозь любые препятствия.

– Даже если источник в непотребном виде валяется в багажнике машины Жоржа… Машина, смятая в гармошку, пылится на свалке металлолома в стране, которой нет на карте планеты… А Жорж, с матами и проклятьями, ищет его по музеям и частным коллекциям?

– Неважно. Информация считывается и транслируется на уровне, на котором природа еще не разделена на «минус» и «плюс» примитивной двоичной системы. На этом уровне Вселенная еще не выглядит как космическая модель…

– А как она выглядит? – удивилась Мира.

– Как выглядит? Вряд ли человеческий интеллект годится для восприятия таких моделей, но человеческий интеллект в природе не единственный. Просто он предназначен совсем для других вещей.

– И ваш?

– И мой. Раз уж я занимаюсь проблемой, я лишаюсь многих иллюзий, которые может позволить себе тот, кто проблемой не занимается. Если предположить, что модель Греаля, который находится в багажнике Жоржа, не единственная…

– Не единственная.

– Ты видела другие модели?

– Я знаю. «Джи»-реаль – первая буква земли, то есть, реальность, видимая из данной точки. «Джиометр» – архитектор Вселенной, построенной отсюда во все стороны бесконечности по заданной схеме. Потому что истинная, объективная Вселенная, выглядит по-другому и строится с помощью других схем. Если она, конечно же существует, истинная Вселенная. Прямо-таки новая физика Натана Боровского.

– Нет, Мира, это старая масонская терминология.

– Ошибаетесь, профессор. Жорж не масон и не поклонник теории заговора. На самом деле миром правят такие силы, что нам с ними за руку здороваться не положено. Они же и создали этот мир. Точно не масоны, не президенты и не руководители нефтяных корпораций.

– Георгий знает, кто они?

– Георгий знает… Он все знает. Он только не знает, кто такой он сам.

Боровский подлил виски графине в бокал, предложил добавку Оскару и, прежде чем налить себе, заметил еще одну неглубокую рюмку, приближенную к столу. В той рюмке оставалось жидкости с полглотка. Над ней висел сизый нос и наливался тенью, словно слива сладким нектаром.

– Густав, – успокоила присутствующих Мира. – Обычно он пьет один. Наверно, вы ему нравитесь.

– Что с ним? – испугался профессор.

– Загустел, – объяснила графиня. – Когда он напьется, тогда он густеет и носом торчит в этот мир. Только толку с него никакого. Когда протрезвеет – опять спрячется, зато работать начнет. Я подумала, Натан Валерьянович, может, в этом есть замысел божий: быть заметным тогда, когда взять с тебя нечего? Наши с вами теории и догадки также обманчивы: если человек разгадал идею творца – значит, пользы от той идеи ему не будет. Ладно, – вздохнула графиня. – Дядю Давида помянули, давайте, что ли Густава в отпуск отправим, а то не даст нам, как следует, посекретничать. Три дня без лодки… Выпьем за нас, храбрецов!

Удача оставила капитана Карася в Лондонском аэропорту. Никаких следов беглецы не оставили, кроме пресловутого чека. Никаких зацепок и примет, которые помогли бы капитану взять след. Ни одна гостиница не приняла приезжих из России, ни один пункт проката машин не выделил им машины. Капитан решил, что в Лондоне физиков ждали, и теперь прочесывать Британские острова в поисках беглецов можно до полного опустошения государственного бюджета.

Следователь из России собирался ехать на север во всеоружии, чтобы подробно и пристрастно расспросить хозяйку маркета, нашедшую на прилавке чек, но приехал совершенно растерянным. Хозяйка встретила гостя недружелюбно, а удостоверения сотрудников Скотланд-Ярда, сопровождающих капитана, рассердили ее еще больше.

– Сколько раз я обращалась в полицию! – жаловалась пожилая дама. – Я должна сама пойти и арестовать вора? В следующий раз, когда он оставит визитку с адресом, я так и сделаю!

Дама пояснила, что кражи дорогих алкогольных напитков из ее магазина практикуются регулярно, что местная полиция перестала реагировать на ее справедливый гнев. Бизнес несет убытки, хозяйка вынуждена нанимать охрану, да только меры напрасны. Дорогую водку, а также виски, бренди, джины и коньяки успешно воруют ящиками со склада и с прилавка, а также из опечатанных помещений, снабженных сигнализацией. И уж конечно же, – не сомневалась хозяйка, – это дело рук русских туристов, толпами едущих на Лох-Несс.

– Господин Боровский – не русский турист, – позволил себе заметить капитан.

– Неужели поляк? – удивилась хозяйка. – Так вот, что я вам скажу, мистер Карасс, поляки – еще хуже, чем русские. Я теперь знаю и тех, и других. Мистер Карасс, у меня разная публика, и все ведут себя уважительно. Только русские позволяют… словно они всех нас купили. Те русские, которые говорят по-английски, еще ничего, но те, которые не говорят – просто хамы! Если они заработали много денег там у себя, это не значит, что можно швырять их на прилавок и брать, что вздумается! Раньше они хоть коробки складывали на берегу. Теперь и коробок после себя не оставят. Скоро я откажусь продавать спиртное, и пусть они покупают втридорога в своих отелях. Мне такой бизнес только в убыток.

– Где они оставляли коробки? – спросил капитан.

– Коробки?.. – удивилась женщина и вмиг успокоилась. – Неужели арестуете, если я покажу?

Дорога обрывалась у моря, вдоль берега вела лишь каменистая тропа, но хозяйка магазина оказалась крепкой старушкой. Она была настроена раз и навсегда покончить с недостачей и на этом пути не видела никаких преград: ни скал, ни холодного ветра, ни наступающих сумерек.

– Раньше была дорога до самой бухты, – объясняла она сотрудникам полиции, едва поспевающим следом, – И пристань была и стоянка… Какие красивые яхты стояли, пока не привадили сюда туристов. А какие скалы были на месте этих каменоломен! Загляденье. Разве туристы – люди? Разве люди так делают? Варвары они, и больше никто!

– Вам лучше вернуться к машине, – предложил полицейский. – Мы справимся.

– Как же справитесь? – удивилась старушка. – Кто ж вам место покажет, если здесь ни души? Бог мой, что это? – женщина забралась на камень и орлиным взглядом пронзила даль. – Что за посудина в бухте Виктории?

– Мы спустимся в бухту и осмотрим посудину, – пообещал полицейский. – А вы, будьте добры, возвращайтесь домой…

Женщина припустила вниз с удвоенной прытью. Мужчины последовали за ней. В сумерках, когда экспедиция достигла бухты, хозяйка магазина увидела ящик, брошенный у трапа, и узнала в нем краденый товар.

– Вы только посмотрите! – закричала она. – Я эту партию виски заказала вчера и получила утром, как раз перед вашим приездом. Вот он! Я его запереть на сладе не успела, как он уже здесь! Что это значит, господа?! Я требую объяснения!

Возле ног хозяйки действительно стояла коробка, не меньше шести бутылок в одной упаковке, и вокруг ни одной души, на которую можно было бы возложить ответственность. Присутствующие не смогли объяснить феномен, поэтому просто развели руками.

Хозяйка виски взбежала по трапу на борт, но гостью никто не встретил. Она ворвалась в каюту, служившую общим буфетом отсутствующего экипажа, распахнула бар и издала пронзительный вопль: ассортимент напитков был собран полностью из товаров ее скромного маркета.

– Воры! Воры! – закричала старушка и кинулась на верхнюю палубу.

Не обнаружив злодея, пожилая леди устремилась в низ, но и там не нашла никого.

– Мы выясним, чье это судно, – пообещал полицейский. – Вор будет наказан, на имущество будет наложен арест. А вы, пожалуйста, будьте любезны, сойти на берег и вернуться домой.

Украденный товар с пристани был изъят, и вернут законной владелице. Отомщенная хозяйка магазина погрузила виски на молодого лейтенанта полиции и покинула место происшествия в его сопровождении.

– Она вернется сюда с ружьем, – предположил капитан Скотланд-Ярда, и коллега «Карасс» вынужден был согласиться. – Вы собираетесь арестовать русских физиков прямо здесь?

– Вряд ли это возможно. Надо выяснить, чье это судно.

– Тогда следует дождаться капитана и посмотреть судовые документы.

– Вряд ли возможно и это. Никто нам здесь бумаг не предъявит.

– В таком случае судно будет арестовано. Не знаю, каковы порядки в России, а здесь владельцу придется ответить на мои вопросы, если он захочет вернуться на борт.

– Они уже на борту, – объяснил Карась.

– Простите?..

– Как только мы сойдем на берег, судно отчалит.

– Я не увлекаюсь мистикой, господин капитан. Я только слежу за порядком. Если хотите поговорить с владельцем или с капитаном, нам следует укрыться на пристани и ждать, пока кто-нибудь из них не объявится.

– Вы хорошо осмотрели судно?

– Оно пустое.

– Уверены?

– Я привык доверять глазам, сэр.

– А я отвык, – признался Карась и неуверенно шагнул к трапу. – Я слишком долго занимался этим безнадежным делом, чтобы упустить шанс.

– В конце концов, находиться здесь может быть опасно.

– Я не буду возражать, если вы сойдете на берег один. Я не буду против, если вы вообще покинете бухту.

– Это никак невозможно, сэр.

– У вас наверняка есть семья…

– А у вас?

– А у меня, – вздохнул Карась, озирая черные скалы, – у меня есть опыт общения с охамевшими русскими туристами, которые вряд ли говорят по-английски.

– Вы даже не вооружены.

– Тем лучше. Оружие меня только скомпрометирует.

– Вы не имеете полномочий…

– Прекрасно! Значит, я не представляю угрозы для экипажа.

– Взгляните-ка… ящик вернулся.

В темноте на пристани действительно белел предмет, точь-в-точь как давеча заказанный и сегодня полученный товар обозленной леди, только что унесенный ею с места события.

Не успели коллеги сбежать на пристань, как дернулся трап. Лодка загудела, забурлила вода, пена повалила из-под кормы, канат плюхнулся вводу. Второй канат капитан Карась успел перехватить на лету.

– Наведите справки о судне! – крикнул он и бултыхнулся в ледяную воду. – Господи! – взмолился капитан и стиснул зубы от боли. Холод скрутил его тело и ослепил глаза, но веревка дернулась вверх. – Спаси и сохрани… во имя Отца и Сына, и Святого Духа, – взмолился он, когда окоченевшее тело рухнуло на палубу. Пальцы продолжали сжимать канат, посиневшие губы продолжали бормотать молитву, смысл которой был безвозвратно утерян. Капитан Карась не знал, что именно Господу Богу лучше делать с ним в данный момент: спасать, сохранять, сушить и согревать, поить крадеными напитками или наделять полномочиями, необходимыми для наведения порядка в чужой стране. Впервые в жизни капитану Карасю пришел в голову вопрос о назначении Бога в человеческой жизни, но ответ на него найден не был.

– Иногда они мне нравятся, – сказал Валех.

– Иногда они ставят в тупик не только меня, но и себя самих. Иногда я перестаю понимать функцию Автора в жизни этих сумасшедших персонажей. Я что, уже утратила полномочия? Перестала существовать и функционировать? Мне не понравился этот акробатический трюк.

– Мне тоже, – признался Валех. – Но меня удивил вопрос, который он задал самому себе перед смертью. Ты ответишь на него? Или мне попробовать?

– Лучше бы ты налил ему виски.

Валех вскрыл бутылку, поднял голову обмороженного утопленника и влил ему в горло жидкость. Обмороженный приоткрыл глаза, сам вытянул руку из-под одеяла и взял бутылку. Его зубы продолжали стучать от холода, когда изнутри по жилам стал растекаться огонь. Капитан Карась ощутил свое присутствие в этом мире, но тут же засомневался в его реальности. Капитан опять не поверил глазам. Прямо перед ним сидело высокое существо с пронзительным взглядом. Пришелец, – отметил про себя Карась и сделал еще глоток. – Такие глаза бывают только у гуманоидов… у мучеников, восставших из праха, у галлюцинаций, посещающих грешника накануне Судного дня. – Он предложил бутылку своему визави, но тот улыбнулся в ответ.

– Пей, Человек, – сказал он. – Пей, пока твоя смерть никому не нужна. Когда ты понадобишься, тебя позовут.

Капитан совершил еще пару глотков, и тепло достигло замерзшего мозга. Перед глазами поплыло и без того неустойчивое изображение. Голова упала на подушку. Сосуд выскользнул из руки.

– Ты ответишь ему на вопрос, Валех, или мне ответить?

Ангел склонился к изголовью спящего.

– Бог не хранит и не спасает безумцев, – ответил он. – Бог не подает милостыни, не учит и не осеняет своей благодатью. Он только несет ответственность за вас, дураков. Ты понял меня, Человек?

– Перед кем, Валех? Скажи ему, перед кем?

– Перед совестью. Перед вашей, человеческой, совестью.