Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 152 страниц)

Глава 3

Следующего сеанса связи Женя Русый ждал осознанно и реагировал адекватно. Теперь он верил в существование «большой реальности» и не спал ни минуты, потому что боялся проснуться и потерять веру. Критическая капля всемирного потопа, прозрачная грань, отделяющая бытовую панику от клинического сумасшествия, сконцентрировалась в мелодии телефона, которая звучала в его голове всегда и везде. В следующий раз он старался говорить медленно и спокойно.

– …Да, Натан Валерьянович, – сказал Женя. – Да, мы учились на одном курсе. Его фамилия Потапов. У меня в записной книжке на букву «Т»… да, без имени. Просто «Тапок» и телефон. Правильно… не нашли, потому что его настоящее имя Святослав, но он свое имя терпеть не мог, поэтому называл себя Стасом, а мы его – Тапком… Долгая история, почему. Если надо, могу рассказать. А что, и Стасу из-за меня попало? Как мило! Какое сладкое слово, «органы безопасности»… Нет, он не эмигрировал в Америку. Натан Валерьянович, если вам не трудно, позвоните ему… Я еще заказик ему подкинул… объясните, как сможете. Должно быть, он меня ищет и проклинает.

– Что объяснить? – не понял Натан.

– Все, что сочтете нужным. Если к нему придут, пусть сразу сдается «органам». Лучше «День Карася», чем «День Галактики». По крайней мере, короче.

– Не надо отчаиваться, Женя. Оскар приготовил тебе вопросы, ответь на них максимально точно.

– Хорошо, Натан Валерьянович.

– Как ты?.. – спросил Оскар.

– Как полный идиот, – ответил Женя на первый вопрос.

– Электричество в сети есть?

– Есть.

– Перебои не наблюдаются?

– Не заметил.

– Продукты портятся? Мясо, например?

– Портятся, если не убрать в холодильник.

– Напряжение будет падать, – предупредил Оскар. – Зима тоже не вечная. Запасайся консервами.

– Вот здорово! Хочешь сказать, что я здесь до весны застрял?

– Телевизор работает? Радио?…

– Все работает, но трансляция не идет.

– А что на экране?

– Или остановленный кадр или сетка, или синева. Радио трещит, шумит, и тоже ни звука.

– Зарубежные каналы включал?

– Оскар, ты мне не веришь? Планета пустая. Весь земной шар.

– Откуда ты знаешь, если торчишь в Москве?

– Даже интернет работает, только чаты зависли на одной и той же проклятой дате.

– Ну, не знаю… Кошки, собаки тоже пропали?

– Не видел.

– А в зоопарке?

– Если надо, могу посмотреть. Это тоже важно?

– Важно, важно!

– Я видел в баре пустую клетку от попугайчика. Корм был, а птичка исчезла. Голубей, кстати говоря, и ворон тоже нет.

– Они могли улететь на юг.

– Тараканы тоже на юг убежали? Ты лучше скажи, что мне делать? Натан Валерьянович, скажите?…

– Мы думаем, Женя, – ответил Боровский, – но порадовать тебя пока нечем.

– Частоту знаете, можете смоделировать пространство. Вы же делали это не раз!

– Да, делали, – подтвердил Натан. – Теоретически, можно сделать так, что ты будешь виден, но перебросить человека из одного диапазона в другой – задача не нашего уровня. Я бы еще рискнул жизнью таракана…

– Чем я хуже таракана? – возмутился Женя. – Я хочу жить в обществе не меньше, чем таракан!

– Мерцающим шизофреником, как Борька Слупицкий? – вмешался Оскар.

– Самое разумное в нашей ситуации – искать Георгия, – сделал вывод Натан. – Пока он не найдется, оставить все, как есть. Как ты связывался с ним, Женя? Помнишь электронный адрес?

– Тот почтовый ящик ликвидирован, нового я не знаю. Я потерял с ним связь после катастрофы. Он еще до этого намекал, что работы скоро не будет.

– Он кого-то взял тебе на замену?

– Не знаю. Жорж не отвечал на вопросы. Он только однажды намекнул, что уральская дыра скоро затянется и пришлого народу не станет. А раз не станет пришлых, то и обменный пункт держать ни к чему. Мои заработки его не волновали. Вы думаете, он примчится меня спасать? Да черта-с два!

– Не паникуй, Женя. Мы еще не опустили руки.

– Если Жорж жив, его нужно ловить на реальный объект. Надо, как минимум, спереть у него Греаль или «Стрелы». Не надейтесь, Натан Валерьянович, пробить Жоржа на жалость. Лучше придумайте что-нибудь. Вы можете, я знаю! Вы с Оскаром – единственные в кого я верю.

– Время суток соответствует часам? – спросил Оскар.

– Соответствует.

– До минуты?

– Не измерял.

– Измерь. Это важно. Погода каждый день разная или одна и та же?

– Разная.

– Так я и думал. А машины брошены на дороге, как будто на ходу остались без водителя или все-таки остановились, перед тем как…

– По всякому, – ответил Женя. – В основном всмятку. Очень много побитых. Похоже, что на ходу. Похоже, еще катились по инерции какое-то время.

– И двери закрыты?

– Закрыты.

– Огонь нормально горит?

– Газ горит хорошо. Спички тоже.

– Все это ненадолго, учти. И вода, и газ, и прочие удобства. Устраивайся лучше на даче и учись топить печь.

– На чьей даче? У Натана Валерьяновича?

– Почему бы нет? – согласился Учитель.

– А вы будете работать со мной? Вы сможете сделать так, чтобы я вас видел?

– Женя, мы не фантасты. У нас один Глаз Греаля и очень много вопросов, в том числе к Георгию, – ответил Натан.

– А если будет три Глаза?

– Что за камни тебе предлагал китаец? – спросил Оскар. – Ты их видел?

– Прозрачные кристаллы. Комплект из шестнадцати мелких, круглых, прозрачных бриллиантов. А может… надо спросить у Гуся… Ох, черт!

– Это камни из связки верхнего каркаса, – предположил Оскар. – Внешний синхронизатор в полном комплекте.

– Да, похоже, – согласился Учитель.

– Ну, Женька, ну, дубина… Вы представляете, Натан Валерьянович, была бы у нас сейчас готовая связка для верхнего каркаса Греаля!

– Нет, – возразил Боровский, – даже не представляю. Боюсь, что у Жени не было выбора.

– Оська, а если будет три Глаза? – настаивал Женя. – Вы сможете меня достать?

– Пройдет много времени, прежде чем мы сможем собрать такой генератор, – предупредил Натан. – Мало иметь на руках конструктор, нужно точно знать схему сборки. Техническая документация нужна. Примерных замеров и чертежей, которые мы сделали с оригинала, естественно, не хватит.

– Оскар, поезжай к Ваньке Гусю в Щербаковку. Может быть, ему еще возят камни. Он зимой в пещеру не лазает. Вдруг с осени что-то осталось? Вдруг среди камней будут Глаза! Скажи, что я влип и прошу его помощи!

– Ты с ума сошел! В Щербаковку?

– Я бы сам поехал, – признался Женя, – Если б дороги не занесло. Пойми, что трассы никто не чистит, а снег идет и идет. Здесь он иногда подтаивает, а там мертвой коркой лежит до середины весны. Ты можешь за два дня туда на самолете… а я самолетами управлять не умею. Даже если найду снегоход, до лета не доберусь! И как мне вступить в контакт с человеком, который меня не видит и не слышит?

– Зато стрелок тебе не опасен.

– Да я б его расцеловал, если б встретил, – вздохнул Женя.

– Дай мне адрес Ивана, – решил Натан. – Я сам поеду в Щербаковку.

– Нет! – воскликнул Оскар. – Я вас туда не пущу. Учитель, вы останетесь здесь. Я поеду, а вы будете развлекать Карася. Все решено и больше не обсуждается.

С той минуты, как все решилось без обсуждений, Оскар думал только о вечном. Что, может статься, он никогда не поведет в кино подругу из поселкового отделения связи и не поможет ей сделать курсовую по математике. Может быть, он прожил не самую скучную жизнь и не совсем напрасную. К тому же, не исключено, что рейс на Екатеринбург отменят из-за погоды, Натан Валерьянович решит послать его поездом, и все еще обойдется. Оскар не принимал участия в бронировании билета, не собирал в дорогу теплые вещи. Натан Валерьянович вместо него паковал рюкзак. Оскар занимался тем, чем каждый нормальный человек занимается за день до смерти. Он анализировал прожитое и запрещал себе строить планы.

– Я всю жизнь летаю на самолетах, – ворчал Натан. – Самолет – самый безопасный транспорт.

– Ага, – соглашался ученик и становился еще мрачнее. – Если не падает на голову.

– По прилету сразу же мне позвонишь, и не вздумай отключить телефон в дороге.

– Мирка не ответила?

– Как только ответит, я сразу же тебе сообщу.

– Думаете, ответит?

– Мы не должны перекладывать ответственность на чужие плечи, – заметил Натан. – Мы должны сделать все, что зависит от нас. Или нет?

– Черт бы их всех побрал, – выругался Оскар. – Шестнадцать камней Греаля… Полное кольцо! Вы чувствуете, Учитель?.. Все складывается так, как хочет Мирка. Все так, как надо ей. Как будто их сиятельство – центр Вселенной, а мы – закорючки романа, писанного про нее. Скобки и запятые. Кончится тем, что мы соберем для нее Греаль.

– Не соберем, – успокоил ученика Натан. – Мирославе нужен не сосуд, а Мастер Греаля. Эта задача человеку, слава Богу, не по зубам.

– Почему «слава Богу»? – не понял Оскар.

Боровский посмотрел в испуганные глаза молодого человека.

– Помнишь формулу Сотника, которую Мира оставила нам перед отъездом.

– Конечно, помню.

– Ты сам назвал ее базовой системой отсчета, потому что дальше этой модели человеческий мозг оперировать не способен. Это уровень предела. Дальше человек может только забрасывать данные и получать результаты, которые кажутся ему нелогичными. Но понимать, что происходит дальше обозначенного уровня, человек не может.

– Значит, дальше мы не пойдем, – предположил ученик, – можно не дергаться.

– Нет, – возразил Боровский. – Дальше нас поведут или бросят на произвол судьбы. А куда поведут – вот, вопрос.

– И кто поведет? Неужели Миркины Авторы?

– Нас поведут совершенно другие силы. Собственно говоря, они уже нас ведут, а «Авторы» пойдут за нами и ясным языком изложат все, что нам удастся понять.

– А если не удастся?

– Тогда начнется новый роман, с другими героями, – предположил Учитель и удивился собственной глупости.

– Я говорил тебе, что Истина есть форма Абсурда, – сказал Валех. – Доказать ее так же непросто, как доказать Абсурд. Если однажды Человеку придет в голову, что он дошел до последней черты, значит, самое время повернуть назад. Объясни Натану, что дальше его не поведет никто. Что «неизвестные силы» водят талантливых мальчиков по турнирам Большого Шлема, но не дальше.

– Хорошо, Валех, я объясню, что эти «силы» используют Человека для того, чтобы потешаться над ним, делать ставки, как на бойцового петуха, и срывать джек-пот. Человеку, который считал твою цивилизацию умнее и мудрее своей, я объясню, что этого не стоило делать. Что те, кто жил на Земле до нас, были такими же авантюристами и проходимцами.

– Еще напомни, что Ангелы – не Боги, а так же как вы, всего лишь часть Его замысла.

– Но замысла гораздо более чистого и светлого, ты хотел сказать, но поскромничал? Я передам.

– Передай, что замысел Божий кончается у черты, за которой Бог перестает понимать самого себя. Дальше простирается Божественный Хаос, сквозь который есть два пути: созидать и властвовать или ждать, когда Хаос возьмет тебя за руку и поведет в пустоту.

К вечеру ударил мороз. Федор окоченел, но ждал возвращения Боровского у калитки. Сначала Натан Валерьянович отвез Оскара в аэропорт, потом заехал к Розалии Львовне, проведать семейство. Федор грелся в машине, но решил, что сожжет бензин и ему не на чем будет вернуться домой. Дача Натана Боровского по-прежнему не запиралась, но шеф не рекомендовал сотруднику приближаться к крыльцу. В отсутствии хозяев предметы в доме излучали ауру, которую Валерий Петрович не считал полезной для здоровья. Федор сплясал лезгинку на ледяной дорожке. Лезгинка не помогла. Федор сплясал еще раз. Он плясал до тех пор, пока машина Боровского не засветилась на одном из дорожных постов. «Свернул в центр», – доложил дежурный. Федор решил, что Натан Валерьянович продолжил навещать родственников и может совсем не вернуться на дачу, но машину засекли при въезде во двор покойного Кушнира, и Федор насторожился. Он перестал плясать и дал команду следить. «Зашел в подъезд… – сообщил сотрудник дорожной инспекции. – Вышел. Задержать?»

– Отставить, – приказал Федор и продолжил греться на холодном ветру, пока фары машины Боровского не появились на горизонте.

– Надо было позвонить, – переживал Натан. – Заходите скорее, вы совсем замерзли.

– Я звонил, – оправдывался Федор. – Никто не ответил.

– Надо было позвонить еще раз. Можно было отложить разговор на завтра.

– Никак не можно. Валерий Петрович просил отвезти материалы срочно и передать в руки. – Федор вынул из дипломата распечатку. – По делу исчезновения господина Русого Е.Ф. – добавил он. – Шеф просил уточнить деталь: «День Земли», «День Галактики», «День Вселенной»… как-нибудь связаны между собою?

– Не исключено, – ответил Натан и взял бумаги, но от волнения не смог ничего прочесть.

– Значит, плохи дела господина Русого. Валерий Петрович вспомнил, что где-то похожие термины слышал, а теперь точно определил, где: в индуистской мифологии. Он ведь по первому образованию историк.

– Да, да, – согласился Натан, – я в курсе.

– Эти три «Дня» символизируют три состояния Атмана. По-человечески говоря, три уровня медитации. Там Валерий Петрович подробно описал и просил на всякий случай предупредить, что «День Вселенной» – в переводе на нормальный язык, означает апокалипсис. На всякий случай. Если вдруг кому-то из вас предложат, чтобы имели в виду: на тот свет дозвониться будет ужасно сложно.

– Так… – принял к сведению Натан Валерьянович.

– Эти состояния медитации вообще не предназначены человеку, – добавил Федор. – Такой призовой фонд годится для каких-нибудь асуров…

– Для кого?

– Для тварей, занимающих промежуточные ступени между индуистскими божествами и человечеством. Шеф говорил, что смертному такую медитацию освоить нереально. Если он попытается это сделать, то навлечет на себя гнев существ, стоящих выше его в иерархии. Вы там все прочтете.

– Спасибо, – ответил Натан и так озадачился, что забыл предложить Федору горячего чая. Он даже не заметил, как молодой человек покинул его, как отъехала от ворот машина… – большое спасибо, – повторил Натан и остался медитировать в пустом доме.

Рано утром Боровский позвонил господину по прозвищу «Тапок».

– Да, – ответил ему уверенный голос начальника, оторванного от дел. – Да, Натан Валерьянович, Женя говорил мне о вас. А что с ним? Я не могу дозвониться. Конечно, давайте… в обеденный перерыв, в парке у Сокола… Хорошо, жду вас у клумбы со стороны проспекта.

Натан Валерьянович поглядел на часы, сел в машину и рванул в Москву.

При личном знакомстве оба собеседника были немало удивлены. Стас Потапов совсем не так представлял себе гениальных физиков, отлученных от кафедры. Он ожидал упитанного мужчину с отрешенным взглядом, запущенной бородой, неопрятной одеждой и битыми очками. Натан Боровский, как на зло, успел побриться и сменить сорочку. А очки и вовсе забыл в машине. Бывшего однокурсника Жени Русого он тоже представлял иначе. Натан ожидал увидеть авантюриста, искателя приключений, но встретил серьезного начальника в деловом костюме, с добротной плешью от уха до уха, обремененного заботами отнюдь не авантюрного свойства.

Собеседники не поняли друг друга с первого слова.

– Нет, – заявил Стас. – Что касается препаратов – я все материалы отдал ему на руки. Себе даже копии не оставил. Женя так просил… Я думал, вы по поводу генетических образцов. Анализ готов, а я не могу дозвониться. Может быть, вы мне объясните, что случилось? Вы хотели меня о чем-то предупредить… – напомнил Стас.

– Нет, нет! Женя вернется и сам расскажет. Я хотел предупредить, что он вернется, возможно, нескоро.

– Тогда передайте ему… – Стас раскрыл дипломат и вынул бумаги. – Женя оставил мне образцы ткани своей хворой подруги. Подозревал у нее генетические отклонения. Я сделал все, как он попросил… Не разберется – пусть перезвонит, – улыбнулся Стас. – Вы знаете Женю. Бывших врачей не бывает. Всегда руки чешутся полечить кого-то. Так вот, передайте, что его Ниночка совершенно здорова. – Холодок пробежал по спине Боровского. Он готов был поверить, что деформация реальности происходит у него на глазах и зайдет далеко, если сейчас же, сию же секунду не принять мер. Натану Валерьяновичу отказала привычная логика. Профессор мог обойтись без чего угодно, даже без очков и электробритвы, только без логики обойтись не мог. Стас Потапов продолжал глядеть ему в глаза, снисходительно улыбаясь. – Никаких отклонений, – повторил Стас. – Данные образцы принадлежат абсолютно здоровому человеку. Надеюсь, новость его обрадует.

– Обрадует, – согласился Натан и принял бумаги. – Непременно. Как же так? – спросил он эксперта. – Разве Ниночка – человек?

Первый раз Оскар позвонил Учителю, когда самолет совершил посадку и сбросил скорость. Теоретически, еще была вероятность взрыва пустых бензобаков и пожара в салоне, но эти мелочи не принимались в расчет. Оскар выжил в полете и знал, что Учитель не спит, чтобы порадоваться за него. Второй раз Оскар позвонил сообщить, что мерзнет на шоссе, ведущем непосредственно к Щербаковке. Ему было холодно, одиноко и Учитель охотно разделил с ним тягостные минуты, но о Ниночке словом не обмолвился.

Чтобы добраться до пункта назначения, Оскар заарендовал самосвал.

– Родственников проведать?.. – поинтересовался шофер.

– Ага.

– Издалека?

– Из Москвы, – ответил Оскар и отвернулся к окну. Белый пейзаж, усеянный редкими елками, успокоил его и вселил оптимизм на обратный полет. «Если падать с высоты в сугроб, – рассудил Оскар, – будет мягче, чем на лысое поле, возникнет эффект скольжения, и тушить пожар, опять же, снегом проще, чем каменистой землей».

– К родителям в гости?.. – приставал шофер.

– К брату.

– К брату? Вроде ж я щербаковских знаю, что чтобы у кого были братья в Москве?..

– К Гусю, – уточнил Оскар. Водитель умолк и перестал коситься в сторону пассажира. – Не знаешь Гуся?

– Ваньку-то?.. Знаю.

– Не знал, что у него есть брат?

– К Ваньке всякие едут. Даже иностранцы, – ответил шофер после долгой паузы и замолчал до самой Щербаковки.

«Брата» Оскар Шутов узнал издалека и сразу почуял родную кровь. Иван сосредоточенно отгребал лопатой сугроб от крыльца дома культуры и материл мужика, похожего на деревенское начальство. Бутылки с пивом, купленные в местном сельмаге, оттягивали Оскару карманы. Тяжелый рюкзак за версту выдавал приезжего. Иван был так занят руганью и работой, что не заметил гостя.

– Я тебе пи…су такому, ни х…я не должен! – распалялся Иван.

– Вычту с зарплаты! – угрожал мужчина в тулупе. – Вот ты у меня технику получишь… – фига высунулась из рукава. – Будешь отрабатывать все до копейки!

Иван воткнул лопату в снег. Если прежде в его речи изредка проскакивали печатные слова, то теперь обиженный выражался исключительно по существу и непосредственно в тему. Дело пахло дракой. Оскара, как третью сторону конфликта, никто не воспринимал, словно его вовсе не стояло рядом. Молодой человек вынужден был пойти на крайние меры, а именно применить тактику Жоржа Зубова, которая до сих пор работала безотказно. Он достал кошелек, вынул охапку купюр и встал между спорщиками.

– Сколько Иван тебе должен? – спросил Оскар начальника.

Мужчина в тулупе вытаращился на бумажник приезжего.

– Он бульдозер угробил, сволочь!.. В овраг загнал и на бок поставил. Что мне делать? Вызывать из райцентра тягач? Трактором его не вытянешь! Он уж врос наполовину в дерьмо!

– Этого хватит? – Оскар протянул купюру начальнику.

– Из райцентра… пока придет техника, он целиком в дерьме утонет!

Оскар добавил к предложенной сумме еще столько же. Начальник примолк, принял откупное, свернул купюры и сунул за пазуху.

– Смотри мне, Иван! – пригрозил он и скрылся за дверью дома культуры.

Пока Иван макал кипятильник из одного стакана в другой, Оскар грел руки над электроплиткой. Других обогревательных приборов в каптерке не было. Иван открыл пиво, набросал в чашки заварку и сахар, вытащил из кармана печенье.

– Русый, говоришь… – сочувствовал Иван и рассматривал снимок кристалла, сделанный в натуральную величину. – Не, таких не было.

– А какие были? – поинтересовался Оскар.

– Ваще никаких, – ответил Иван. – Там котлован роют. Дорогу тянут на целлюлозный комбинат от самой лесозаготовки. Завалят все на х…й. На что они мне?

– Дороги не будет, – заявил Оскар.

– А как же лес на комбинат повезут?

– Дорога через пещеру не пройдет никогда. Провалится, вздуется, перекосится… На этом месте будет столько аварий, что люди начнут пешком в обход носить бревна. Пройдет время и вход откроется.

– Фигня, – заявил Иван. – Там такая техника роет, ничего не откроется.

– На что поспорим?

– А ты богатый что ли? Зачем деньги отдал? Я бы так отбрехался. Эх, Русый, Русый! Вот же дурной. Я ему говорил: зачем ты прешься в эту Москву? Кому ты там, на х…й, нужен? Нет! Уехал!

– Значит, камней не имеешь?

– Я ж говорил ему, дураку, на черта ты с крутыми связался? Ты для них – дерьмо собачье. Здесь ты кто? Здесь ты – человек! А там?

– То есть, зря я тащился в такую даль?

– Пива хочешь?

– Я лучше чаю, – ответил Оскар и продолжил греть руки о теплый стакан.

– Я ж ему говорил… Что такое Москва? Здесь ты жил как человек. Ты понял? Здесь тебя уважали!..

– Жаль, – вздохнул Оскар.

– Ешь, – Гусь придвинул к гостю пачку печенья. – Поспишь сегодня у меня. Я там печку вытоплю, вот дров одолжу и вытоплю, а утром…

– Поеду я… – решил гость.

– Ну, как знаешь, – ответил Иван и приложился к бутылке. – А то оставайся. Или, если богатый, поезжай в райцентр, спи в гостинице.

– Я-то богатый, – согласился Оскар. – А Женька там пропадает. Он тебе, что ли, жизнь спас?

Иван не спеша опорожнил бутылку.

– Я тебе вот что скажу, раз ты друг… Мне эти безделушки-камушки ни к чему. Ну, ты подумай своей башкой: обыщут, скажут, спер Ванька, срок намотают. Куда я их дену? Построят дорогу – не построят. Пещеры-то нет. В магазин их не сдашь. Откуда взял? Я с прошлого года зарекся… Я ж не знал, что Русый того… Будут – приходи. Да я за так отдам.

– Зачем же «за так»? Я рассчитаюсь.

– Ты не богатый, ты дурной. Хоть знаешь, сколько стоят твои побрякушки?

– «День Земли», – ответил Оскар. – Строго по тарифу. Ни больше, ни меньше.

– Чо? – Иван отставил пустую бутылку. – Да кто ты такой? Да ты хоть знаешь, чего это?

– Достанешь камень – получишь «День Земли», как положено, – пообещал приезжий. – От меня лично получишь. В этом самом подвале с гарантией под расписку.

Ванька Гусь недоверчиво прищурился.

– Ну, ты брехать!..

Оскар отставил чашку и вынул прибор с двумя кнопками.

– Давай, проверим.

– Как это? – не понял Иван.

– Вот так, – сказал Оскар и нажал на синюю. – А теперь, голубчик, вспомним еще раз, не завалялись где-нибудь камешки?

Ванька с недоверием прищурился на прибор.

– Не… Такого красного, как на карточке, нет.

– Давай посмотрим, что есть.

– Был один дефективный. Я его не сдал потому, что крупный слишком…

– Показывай.

– Сейчас что ли?

– Ну, а когда же?

– Тогда, обожди. – Иван открыл крышку подпола и зажег фонарик. Оскар приподнялся, чтобы заглянуть вниз, но ничего, кроме стеллажей, забитых картонными коробками, не увидел. – Таких красных, как ты показал, не привозят. Везут хрень, мелюзгу. Этот крупняк вообще давать не хотели. Где, говорят, председатель? Только ему… Ты, говорят, рылом не вышел. Я, говорю, за пивом поехал твой председатель, ё… Я чо, буду рассказывать, как ихних тут повязали? Откуда такие козлы берутся? Камень, говорит, для тебя крупноват. Ты его говорит, хрен сбудешь, а председателю отвечать… Это Ванька-то не сбудет ихние побрякушки? Я его и послал по матушке, а он зенки выпучил и давай орать: не вздумай продать! Забудь, что он у тебя! Даже не лапай, а то хреново тебе будет! Так тебе будет хреново, что не очухаешься! Я и не лапал. Я вообще про него забыл!

– Помочь? – предложил Оскар, когда с верхнего стеллажа упала коробка прямо Ваньке на горб.

Ванька выпрямился, высунул голову на поверхность и швырнул к ногам Оскара пачку индийского чая.

Вместо чая внутри лежал красный кристалл размером с черешню.

– Чем богаты… – развел рукам Иван. – Я б его давно распил, да сбыл бы к чертовой матери по кускам. Так он, холера, не пилится. Чо смотришь? Хош бери, хош проваливай, только телефончик оставь. Можа, будут красненькие поменьше, тогда звякну.

Прежде чем отправить ученика на Урал, Натан Валерьянович предусмотрел все на свете, даже мозольный пластырь. Этим пластырем Оскар намертво замотал коробок с камнем и сунул во внутренний карман. Натан Валерьянович не предусмотрел одного: самосвалы по дороге мимо Щербаковки почему-то ездили в одну сторону. Оскар напрасно потерял полдня на шоссе и заночевал в избе у заправки с громким названием «Мотель» и пятью двухэтажными койками, сильно напоминающими тюремные нары. Утром Оскар проснулся с дурным предчувствием. Он решил, что гостеприимная уральская земля не хочет его отпускать. Вероятно, машины уже начали проваливаться в котлован, вырытый на месте пещеры, и рассчитывать на попутный транспорт не имеет смысла. Оскар катастрофически опаздывал на самолет и ждал, когда его опоздание не сможет компенсировать даже гоночный болид, согласный домчать его до аэропорта. Дождавшись, он обратился к администраторше. Пожаловался на жизнь и попросил совета.

– Успеешь… – успокоила женщина постояльца. – Из райцентра в Екатеринбург каждый день самолет летает. Как раз к московскому рейсу. Аэродром недалеко. Николай тебя подвезет. Николай!!! – гаркнула она в открытую форточку. У Оскара зазвенело в ушах и продолжало звенеть всю дорогу до районного аэропорта.

Никогда бы в жизни Оскар Шутов не узнал аэродрома в деревянном сарае с тремя скамейками. Он бы сказал, что это заброшенная деревенская школа или склад. Но надпись на двери утверждала, что это именно аэродром, расписание рейсов умещалось в трех строках на тетрадной страничке. Полосатая антенна торчала над елками. Рядом со зданием аэропорта размещался гигантский плакат с устрашающим текстом: «Выпас и выгул скота на взлетной полосе категорически запрещен», – прочитал Оскар, но не увидел взлетную полосу. Снежная пустыня простиралась за горизонт. За сараем стоял кукурузник на лыжах. Оскар решил, что это памятник ветерану воздушного флота, убеленному свежим сугробом, с прожилками ржавчины и тусклыми маленькими окошками, за которыми холод и кромешная темнота.

Объявили посадку и пятеро пассажиров потащили тюки к кукурузнику. Мысли о вечном снова посетили Оскара. «Хорошо бы рейс отменили», – подумал он, усаживаясь в узкое кресло, но никто не собирался отменять рейс. Пилот очистил метелкой крылья. Затарахтел мотор, кукурузник медленно двинулся по снежному полю в направлении Екатеринбурга, но, доехав до конца поляны, развернулся, и по той же лыжне потащился обратно. Оскар почти успокоился, когда кукурузник вернулся к месту стоянки, но вместо того, чтобы встать на прикол и высадить ненормальных, развернулся опять, взревел, как бешеный, и припустил по лыжне во весь опор, подпрыгивая на кочках. Оскар вцепился руками в сидение.

– Что вы! – успокоила молодого человека пассажирка с соседнего кресла. – Он всегда так взлетает. Не волнуйтесь, все будет хорошо.

– Вы… когда-нибудь видели авиакатастрофу? – спросил Оскар, задыхаясь от страха.

– Боже, сохрани! – испугалась женщина.

– А я видел, – сказал молодой человек и поглядел вниз.

Прыгать было поздно. Здание аэропорта превратилось в спичечный коробок на белом полотне пустыни.

В условленный час Натан Валерьянович прибыл в аэропорт, но не встретил ученика. Телефон Оскара молчал уже сутки. Боровский решил звонить Карасю, но капитан позвонил ему сам и пригласил на беседу.

– Что с ним? – с порога спросил Натан.

– С кем? – удивился Карась.

– Оскар должен был сегодня прилететь из Екатеринбурга. Я не могу дозвониться. На него это совсем непохоже.

– Почему не предупредили? – Карась набрал номер Федора. – Мы же договаривались, Натан Валерьянович…

– Но это была частная поездка, – развел руками Натан.

– Прячетесь, конспирируетесь… и что получается? Федор, зайди! Оскар пропал. Надо разобраться.

Федор тот час же вошел в кабинет.

– Что? – спросил он, увидев печального Боровского. – И этот туда же?

– Вчера днем он вылетел из райцентра Верхнекаменское в Екатеринбург, должен был сесть на самолет в Москву. С тех пор никаких сообщений. Я не могу ему дозвониться.

– Понял… – ответил Федор и вышел.

– Успокойтесь, Натан Валерьянович, человеку потеряться не так просто, как кажется вам, физикам.

– Если речь не идет о хроноаномалии… – сокрушался Натан.

– Ничего, Федор материализует его из аномалии, а мы с вами, тем временем, обсудим одну деликатную тему. Присядьте.

– Да, конечно… – вздохнул Натан и присел.

– Вы продаете ювелиру Кушниру золото, полученное в вашей частной лаборатории.

– Да, – ответил физик. – Мы немного поиздержались, но не сделали ничего противозаконного.

– Я восхищен, – признался Карась. – С вашими возможностями можно сразу идти за деньгами в банк.

– Мы не преступники.

– Разумеется, но если вы, господа алхимики, будете зарабатывать продажей самодельного золота, рано или поздно, вы подорвете рынок. Тогда вами будет заниматься другое ведомство, гораздо более серьезное.

– Вот как… – растерялся Натан. – Я не подумал.

– Подумайте, Натан Валерьянович.

– Но это очень хорошее золото. Мы недорого его продали, да и совсем немного… Хотя, конечно, вы правы.

– Очень рад, что мы нашли понимание. Я могу считать вопрос закрытым?

– Разумеется. Приношу свои извинения… А как вы узнали? – удивился Натан.

– Работа такая.

– Понятно.

– Я выполняю просьбу Мирославы, обеспечиваю вашу безопасность всеми способами, но видимо обеспечиваю недостаточно. Если б Оскар отправился в путешествие с Федором, мы бы не имели проблем. – Боровский схватился за голову. – Подумайте, подумайте, Натан Валерьянович. Вы занимаетесь опасными вещами, а ведете себя, как дети. Хотите перехитрить мою службу? Не старайтесь, все равно не получится. Лучше используйте ее с выгодой для себя.

– Оскар просил…

– Просил не сообщать, куда направляется? Из этого я могу сделать вывод, что вы использовали приборы, которые мы договорились не трогать.

– Нас вынудили чрезвычайные обстоятельства, – оправдывался Боровский.

– Натан Валерьянович, я тоже человек, и прекрасно понимаю, что такое обстоятельства. Если вы обратились ко мне за помощью и если мы условились доверять друг другу… – телефонный звонок прервал капитана. – Слушаю, Федя!

– Я виноват, – признался Натан. – Я во всем виноват…

– В какую больницу?.. – уточнил капитан. – Не в городскую, и не в районную, а в центральный госпиталь МВД под личную ответственность… Кто у них отвечает за безопасность?.. Выясни и распорядись, чтобы все вещи больного были в целости и сохранности сложены в сейф в кабинете главврача. – Холод пробежал по спине Натана. – Пусть лично проконсультирует персонал: все, что будет найдено в карманах и багаже пациента, руками не трогать, не разворачивать, к свету не подносить, сложить в темный пакет и в сейф… Да, опечатать и выставить охрану до особого распоряжения. Исполняй! – приказал Карась. – И докладывай.