Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 152 страниц)

Глава 2

Дело физиков Академгородка приближалось к закрытию. Капитан Карась собирался вернуть его в архив, где оно лежало несколько лет, после скоропостижной кончины профессора Боровского. Капитан понимал, что управы на физиков нет, как нет оружия, способного подчинить их закону. И какому именно закону их следует подчинить, Валерий Петрович тоже не понимал. Он знал, что успех в этом деле может быть достигнут в случае удачного стечения обстоятельств, и не верил в удачу. Лучшей тактикой капитан всегда считал выдержку и спокойствие. Умение ждать, когда рыба сама придет в сеть, и расставлять сети там, где присутствует рыба. В глубине души он даже успокоился. Капитан Карась предпочел бы получить нагоняй от начальства, чем хранить у себя опасный кристалл, приложенный к бесперспективному делу. Его повышение по службе отложилось на неопределенный срок. Повышение зарплаты, как следствие, отложилось тоже.

Несостоявшийся майор Карась подшил бумаги в папку и готовился уйти в отпуск, когда счастливый случай улыбнулся ему. Капитану легла на стол заметка из Санкт-Петербургской газеты. Заметка о двух одновременно произошедших случаях самовозгорания людей, проживающих по разным адресам, никак не знакомых между собою.

Карась откомандировал помощника к месту происшествия с заданием проверить информацию и найти между возгоревшимися хотя бы минимальную связь. Связь сию минуту нашлась. Гражданин и гражданка, не далее как за сутки до трагедии, прилетели одним рейсом в аэропорт Пулково. Даже паспортный контроль прошли одна за другим.

Дело физиков Академгородка затормозило в полшага от двери архива, вернулось в рабочий портфель Валерия Петровича и отправилось в Санкт-Петербург на дальнейшую разработку.

– Они все рассчитали, Валерий Петрович, – докладывал Федор, встречая начальника с поезда. – Взяли билеты на Стокгольм, и пока мы готовили операцию задержания в Москве, эти физики рванули в Питер и улетели первым же рейсом.

– Почему не поступила информация?

– Потому что прибор… – сделал вывод помощник. – Как еще они могли пройти на борт без билета и без досмотра?

– Почему не поступила информация после того, как они попали на борт? Разве прибор остался лежать на стойке паспортного контроля?

– Черт их знает, Валерий Петрович.

– Выясни, какие рейсы вылетали из Пулково, когда прибыл самолет с горящими пассажирами.

– Уже выяснил. Если вдуматься в ситуацию, Валерий Петрович, в их действиях нет логики. Перевалить за границу пешком в любом месте… и все! Никаких следов.

– Логика есть, – возразил капитан. – Ее не может не быть. Надо связаться со службами безопасности аэропортов тех стран, где они могли оказаться, и выяснить, не было ли в тот день среди прибывших из России двух безбилетников, которых, тем не менее, почему-то не задержали, не обыскали, не допросили…

– Будет сделано!

– Найди человека, который дежурил в справочной службе и предъяви фотографии. Если они не обращались в кассы, то наверняка обращались в справку.

– Слушаюсь. Валерий Петрович, а что если они решили уйти через дехрон и зацепили полем двух в последствии сгоревших граждан?

– Для этого приехали в аэропорт? – удивился Карась.

– А если в аэропорту их что-то спугнуло? Что-то непредвиденное, чего предположить не могли… А если они не улетели, а спрятались, чтобы запустить нас по ложному следу?

– Свидетелей опросил?

– Опрашиваем. Мы, Валерий Петрович, по возгораниям только проживающих в Петербурге отработать успели. Женщина сгорела по классической схеме: одежда осталась, туфли, щиколотки… Все остальное в прах.

– Правильно, поле обычно локализуется на небольшой высоте от пола, – объяснил Карась, – чтобы не осталось ямы. Наверняка женщина вернулась домой и переоделась.

– Так точно. Одежда, которую она надела, цела. А мужчина загорелся прямо в костюме.

– Значит, из аэропорта он поехал в офис, с офиса на банкет, с банкета на фуршет… корпоративное мероприятие затянулось допоздна.

– До полуночи, Валерий Петрович. Он сгорел, когда ехал домой на машине. Кроме того, есть информация, что в то же самое время попытки самовозгорания наблюдались у молодого человека, который прилетел тем же рейсом, но трагедию удалось предотвратить.

– Потушили?

– Так точно, Валерий Петрович, потушили.

– Ко мне этого молодого человека, – распорядился Карась. – Всех остальных пассажиров тоже ко мне. Записи видеонаблюдения приготовили?

– Так точно. Там, где работали камеры, ничего подозрительного не происходило. А там, где происходило… там камеры…

– Что? – воскликнул Карась. – В аэропорту было место, где камеры не работали?

– Непредвиденная поломка возникла, – оправдался Федор. – В том месте, где пассажиры выходили с багажом… Только если вдуматься в ситуацию, Валерий Петрович, мы тут ничего не могли поделать. Наверняка их прибор вырубил технику.

– Всех свидетелей ко мне на беседу! – распорядился Карась. – Всех, кто встречал, кто работал… охранников, киоскеров, таксистов! Немедленно! Всех, кто находился в то время в зоне, которую не снимала камера! Носильщиков, билетеров, полотеров! Всех, кто мог видеть! Даже слепых и юродивых!

После обеда Оскар Шутов получил разрешение исследовать лодку, подаренную графине Жоржем… незадолго до того, как последний был отвергнут их сиятельством за грязные домогательства. Оскар проделал опасный путь к пристани и убедился, что в трюме нет ничего, кроме мусора. «Нам передали компас в аэропорту, – вспомнил он. – По этому дурацкому компасу нас вели до залива. Черт возьми! – осенило физика. – Да нам открыли коридор от самой России и вели, как телят на веревочке… Карты не совпадали, дороги не соответствовали… Интересная ситуация, – Оскар задумался. – Действительно, – решил он, – либо мы ничего не понимаем в физике первичного поля, либо Автор не знает Британию, никогда не общался с местными, никогда не ездил по здешним дорогам. Боже мой, – вспомнил он и присел на ступеньку. – Мы же ехали по правой стороне… Если автор действительно существует, он либо дурак, либо инопланетянин!» Голова у Оскара закружилась от лихой догадки. Закружилась так сильно, что пропало желание анализировать ситуацию. Он дождался, пока шторм в сознании утихнет, поднялся на капитанский мостик, постоял за штурвалом. Свежий воздух привел молодого человека в чувство и освободил от тягостных ощущений. Оскар рассмотрел панель приборов, потрогал кнопки, покрутил рычажки и собрался вернуться на берег, но его внимание приворожило зрелище за бортом. Оскар заметил, как с вершины соседней скалы одна за другой прыгают рыбы, извиваются, как воздушные акробаты, и бесшумно пропадают у поверхности воды. Забежав на корму, он понял, почему не слышно шлепков. Рыба прыгала со скалы не куда попало, а точно в пасть, размером с баскетбольную корзину. Пасть торчала из воды и ритмично сверкала зубами, перемалывая рыбу в фарш. Вокруг мотались усы, характерные для сома. Животное фыркало и сопело. То ли слюни, то ли сопли разлетались из носа. Глазенки щурились и закатывались на затылок. Коротенькие ушки дергались и плотно липли к массивной шее. Оскар затруднился представить подводные габариты. Он небрежно округлил объем пищи, поступившей внутрь, соотнес размер желудка с примерным строением тела и понял: если кормежка не прекратится сейчас же, море выйдет из берегов и затопит маяк. На глазах удивленного наблюдателя чудовище уписало ежедневный рацион зоопарка. Сначала Оскар считал рыб, потом сбился со счета. За обедом три человека насытились одной такой рыбиной, да еще осталась добавка, которую Мирослава положила на блюдце, и выставила к крыльцу. Для кого – их сиятельство объяснить отказались. Возможно, в услужении графини находилось привидение кота, которое охотится за привидениями крыс. Только вернувшись, Оскар обнаружил, что в блюдце пусто. Он хотел рассказать, как Густав, вместо того, чтобы чистить зеркала маяка, занимается кормлением доисторического чудища, но передумал, увидев заплаканную графиню.

– Как же так… – переживала Мирослава. – Бедный дядя Давид. Я обещала его защитить. Если б… Из-за этого проклятого камня. Мама была на похоронах, не знаете?

– Ты бы позвонила ей, Мира, – настаивал Боровский.

– Не могу.

– Не надо быть эгоисткой.

– Вы не понимаете, Натан Валерьянович… я не из-за себя, я из-за нее не могу.

– Гораздо легче оплакивать живую дочь, чем умершую.

– Кто вам сказал, что она меня схоронила? Боже, как же… дядя Давид… Эту дурацкую статью про маяк, Натан Валерьянович, послала не я, а Артур. Я послала ему, а он матери, потому что мать достала его в Париже. Если я позвоню, она доберется сюда. Друиды боятся меня, как подружку Жоржа, а с матушкой церемониться не станут.

– Чем Артур занимается в Париже? – поинтересовался Боровский.

– Работает.

– Неужели работает?

– Клянусь, Натан Валерьянович, своими глазами видела. Уж год как он наконец-то трудоустроился и вкалывает каждый день по двенадцать часов.

– Если не секрет, в какой должности? – не поверил Оскар.

– Ни за что не догадаетесь, – вздохнула графиня, утирая слезу. – Даниель пристроил его натурщиком в изостудию. Как это по-русски называется… «демонстратором классических поз». В основном он демонстрирует позу полуобнаженного мужчины, читающего детектив. Даниель считает, что у Артура неплохая фигура и хочет сделать из него… как это по-русски…

– Гомосека, – подсказал Оскар.

– Манекенщика. Но для этого надо работать над походкой…

– С ума сойти, – восхитился Натан Валерьянович, – даже такой лодырь как Артур…

– Он не лодырь, – заступилась за друга графиня. – Он демонстратор классических поз. Артурчик сам учится рисованию. Берет уроки на кровно заработанные деньги.

– Я думал, он милостыню вымогает у Нотр-Дамм де Пари.

– Чтобы заниматься вымогательством, дорогой мой Оскар, надо быть трудягой и знать язык. Пока Артурчик учил французский, Даниель его трудоустроил, соответственно призванию. Все равно в его квартире живет, барбос, и сидит у него на шее.

– Ага, живут они все-таки вместе!

– Оскар, я тебя умоляю… Артур поселился в студии, которую Даниель с сестрой сняли по приезду в Париж. Там теперь притон из лучших друзей Даниеля и хорошая практика разговорного французского. Вы Артурчика теперь не узнаете! Одевается «ут-кутюр». Гардероб… от стены до стены: все, что Даниелю не подошло или надоело… Черт возьми, бедный дядя Давид, – вспомнила графиня и замолчала.

– Не вини себя, Мира, – утешал ее Натан. – Разве все предугадаешь? Смерть постоянно где-то рядом. Человек живет, а она вокруг него, словно выжидает момент.

– Это я виновата.

– Мы виноваты в той же степени, если не больше.

– В чем, Натан Валерьянович? В том, что нож у него не забрал? Нашел бы он другой нож. Разве ножиков на свете мало? Я втянула дядю Давида в эту историю, мне и отвечать.

– Во что ты его втянула?

– Не важно.

– Мира ты должна объяснить…

– Я не должна была выпускать Глаз из рук. Жорж предупреждал, а я не послушалась. Значит, я виновата. Натан Валерьянович, мы сможем что-нибудь сделать для дяди Давида?

– Не понял, Мирочка?

– Достать его с того света? Мы же с вами сидим, разговариваем. Если что, еще и домой вернемся. Если бы устроить так для дяди Давида…

– Не думаю, что это возможно. Нам с тобою, Мира, повезло, что мы лично знакомы с Георгием. И, вероятно, оказались нужными ему людьми. Он может себе позволить то, что простому смертному не положено.

– Жорж – не Господь Бог. Если он как-то это устроил, значит, оно возможно в принципе. Вы знаете, как ему удался такой трюк? Можете мне объяснить?

– Есть физическая теория ретрансляции первичных полей, как свойства пространства и времени, – объяснил Натан Валерьянович. – Никем в ученом мире пока еще не доказанная.

– Учитель скромничает, – заметил Оскар.

– Помнишь старые сказки, где герой чудесным образом оживает, или получает в награду несколько жизней? Похоже, наши предки знали о первичной природе больше, чем мы. Вся теория эволюции построена на свойстве ретрансляции пространства. Построена на гораздо более тонком уровне, чем описано в учебниках, но ее сторонники не подозревают об этом.

– Объясните по-человечески, – попросила Мира.

– Видишь ли, природа, как все разумное, имеет свойство анализировать самое себя. Для этого на каждую ситуацию, на всякий непредвиденный случай она создает «резервные копии». Чем сложнее ситуация, тем больше копий. Создает и архивирует так, чтобы исключить доступ к ним из реального мира. Если грамотно и вовремя разархивировать такой «файл», можно остаться в живых при собственной могиле. Этот казус наблюдался всегда, и в древней истории человечества и теперь. Даже здесь на маяке мы наблюдаем одну из разновидностей того же казуса, когда система под названием «человек после смерти» не распакована до конца, а оставлена на некой промежуточной стадии, где уже активированы одни свойства, но еще не включились другие. Явление такого рода имеет массу разновидностей. Мы с Оскаром отнесли их к ошибкам Греаля.

– Ошибкам? – удивилась графиня.

– Да, у нас есть все основания утверждать, что программа «компьютера», ответственного за наше бытие, не отлажена надлежащим образом.

– Глючит, – объяснил Оскар.

– Ничего подобного, – возразила графиня. – Просто умная «машина» работает в руках ламера.

«Самолет санкт-петербургской авиакомпании был атакован летающей тарелкой», – прочел капитан Карась заголовок газетной статьи и поднял взгляд на помощника.

– Прищемить им хвост, Валерий Петрович? – спросил помощник. – Чтобы не болтали…

– Поздно, – ответил Карась.

– Так ведь небылицы пишут…

– Тем более. Журналистов воспитывать все равно, что свиней стричь: визгу много, шерсти мало. Ты бы лучше свидетельницу поторопил.

– Уже едут, Валерий Петрович.

– Ночь на дворе, они все едут. Ребенку спать пора.

– У них особый ребенок. Днем спит, по ночам медитирует. Просили юродивых?

– Метро закроется скоро…

– Я за ними машину послал.

– Так, поди, встреть.

– Слушаюсь, – ответил помощник и позволил начальнику дочитать статью.

Ничего нового об «аномальных тенденциях…» Валерий Петрович для себя не открыл. За годы работы в специальном отделе он начитался всякого, и представлял себе примерное соотношение правды и вымысла в аналогичных статьях. Валерий Петрович узнал, что неопознанный летающий объект атаковал самолет смертоносным лучом при заходе на посадку. Только умелые действия пилотов и авиадиспетчеров позволили предотвратить катастрофу в воздухе, но последствия инопланетной атаки стали проявляться на земле. Один за другим пропадают пассажиры пресловутого рейса. Половина из них сгорела заживо, другая половина пропала при загадочных обстоятельствах. Ясновидящая девочка, Настенька Комарова, ясно видела гуманоида, одетого в человеческую одежду, который сошел по трапу прибывшего рейса и растворился в толпе. Что это было? Попытка пришельцев уничтожить агента, принявшего человеческую личину, или проверка на вшивость для всего человечества? По факту ведется расследование. Подробности засекречены.

Последняя фраза Валерия Петровича особенно огорчила. Ни разу за годы своей работы в СОРАТНИКе он лично не засекретил ни одного аномального факта. Просто ни один журналист не обратился к нему за прямым разъяснением. Однажды он сам пригласил любопытного спецкора для интервью по факту «крушения НЛО», расследованного им, но спецкор не явился. Более того, объяснил свое поведение предельно глупо: «Все равно не скажете правды»… «А если скажу?» – удивился Карась. «Тогда неинтересно будет читать», – ответил корреспондент и даже не извинился за то, что капитан национальной безопасности битый час прождал его в своем кабинете вместо того, чтобы спуститься в буфет и по-человечески пообедать.

Федор просунул голову в кабинет.

– Валерий Петрович… они поднимаются по лестнице.

Карась выключил настольную лампу, убрал газету и щелкнул кнопкой диктофона.

– С ней мама и бабушка, – уточнил помощник.

– Бабушка посидит в вестибюле, – ответил капитан.

Бледненькую восьмилетнюю Настю Комарову ввели в кабинет и усадили в широкое кресло.

– Настя, расскажи теперь Валерию Петровичу все, что ты видела в аэропорту, – попросил Федор.

– Расскажи, доченька, – добавила мать.

Девочка серьезно поглядела на следователя. Капитан улыбнулся. Ребенка он допрашивал впервые, и чувствовал себя заранее виноватым.

– Расскажи, Настенька, – попросил он.

– Я видела, как дядя исчез, – ответил ребенок.

– Как он исчез? – уточнил Карась.

– Я не знаю, – пожала плечами девочка. – Он подпрыгнул и исчез, когда мы несли чемодан.

– Исчез один? Может быть, исчезли два дяди?

– Нет, – возразил ребенок. – Только один. Он шел впереди, поэтому я видела…

– Этот? – капитан предъявил для опознания фотографию «покойного» профессора.

– Нет… не этот, – неуверенно ответила Настя.

– Посмотри внимательно, не торопись.

– Нет, исчез другой дядя, этот дядя остался. Я видела его, но он никуда не исчез. Он разговаривал с тем дядей, который исчез. Мама сказала мне стоять возле чемодана, и я смотрела на них…

Карась вынул фотографию Оскара Шутова из личного дела:

– Этот?

Ребенок смутился.

– Нет. Его я не видела.

– Так, так… Что ты видела, девочка, рассказывай все, что помнишь очень подробно.

– Я на них смотрела. На того, в очках, который на фотографии, и на того, который исчез. Тот был низенький, в длинном плаще. Он отдал что-то дяде в очках, а потом мы пошли, и все пошли, и тот дядя в плаще пошел с нами. И я увидела…

– Кто это видел, кроме тебя? – задал провокационный вопрос капитан.

– Никто. Мама смотрела, где папа. А папа ждал нас не там, где ждут, а на улице у машины. А мне все равно не видно, кто встречает… я смотрела на дядю. У него такой плащ… почти что до пола. Я думала, он наступит на него и упадет, а он не упал, а пропал.

– Настенька, вспомни, пожалуйста, что было вокруг дяди, когда он исчез? Облако? Светлое пятно? Что-то еще? Он растаял, растворился, рассыпался…

– Ничего не было, – ответил ребенок. – Он просто подпрыгнул, как будто хотел станцевать, и его не стало.

– Скажи про тетю, которая сгорела… – напомнила девочке мать.

– Тетя шла сзади. А дядя в костюме, который тоже потом сгорел, шел впереди. Я узнала его на фотографии.

– Кто-нибудь еще шел рядом с человеком в плаще?

– Мальчик шел рядом, – ответила мать. – Тот, на котором потом сгорела кожа. До сих пор еще загорается. Настена запомнила всех. У нас, господин следователь, семейное… Прабабушка ее колдуньей была, и эта такая же. Мы уже наблюдались в центре индивидуального развития. Но там, если нет ярко выраженных профессиональных способностей, грант не получишь, заниматься будут только за отдельную плату. Вот если бы у нее был абсолютный слух или голос… А у нас – ничего особенного, кроме обычного ясновидения. Что поделаешь? Ясновидящих теперь больше, чем нормальных детей.

– У вас потрясающая способность ясновидения, – добавил Карась. – Уникальная способность в нужный момент смотреть в нужную точку. Я займусь этим феноменом сам. И, если вам потребуется материальная помощь, я ее обеспечу.

Федор отправил семейство Комаровых домой на служебной машине, а капитан Карась позвонил в Москву.

– Свяжитесь… – настаивал он. – Неважно, что ночь. Дело срочное. Я уверен, они вылетели из страны на борту иностранного самолета. Вероятнее всего, «Бритиш Эйрвэйз». …Значит, проявите настойчивость! Дело не терпит даже минутного отлагательства. Да, я уверен, – повторил Карась. – Буду на связи.

Вернувшись, Федор застал начальника за чтением газеты при свете настольной лампы.

– Не собираетесь в гостиницу, Валерий Петрович?

– Дождусь звонка.

– Перезвонят через дежурного.

– Нет. Информация касается только моего отдела.

Помощник присел в кресло, в котором только что был допрошен свидетель.

– Если вникнуть в ситуацию, это может быть обычным совпадением, – рассудил он. – По статистике, человек смотрит себе под ноги, или на указатели…

– Статистика здесь ни при чем, – ответил Карась, не отрываясь от газеты. – Если импульсы хроно-пришельцев выводят из стоя камеры наблюдения, то человеческое внимание и подавно. Оно рассеивается моментально, в нужный момент взгляд отводится от нужного места, и прямо в толпе творится все что угодно. Я сталкивался с подобным явлением не раз, но впервые вижу человека, на которого не действуют отвлекающие флюиды. Шанс нужно использовать.

– Хотите взять девочку в отдел на полставки? А что? Профинансировать образование, чтобы в последствии она работала у нас, так сказать, осознано и продуктивно.

– Вряд ли это возможно, – ответил Карась и развернул газету в поисках статьи, еще не прочитанной им от скуки. Капитан Карась уже знал все о культурной жизни Петербурга, о криминальных происшествиях и кремах для омоложения. Но не знал, где добыть раскладушку, чтобы заночевать вблизи служебного телефона, выделенного ему для международной связи. – Вряд ли девочка доживет до зрелых лет, – объяснил Карась. – К сожалению, люди с опасными способностями слишком подвержены неизлечимым болезням и несчастным случаям.

Телефонный звонок прервал тяжелую паузу.

– Да! – крикнул капитан Карась в трубку и замер.

Сначала в кабинете воцарилась тишина. Потом заскрипел карандаш по оборотной стороне фотографии Боровского. Федор догадался, что следствие по делу физиков сдвинулось с мертвой точки, а когда Карась перешел на английский язык, не осталось сомнений.

– Что, Валерий Петрович? – спросил Федор, когда закончился разговор.

– Йес! – воскликнул Карась, поднялся из-за стола и начал складывать бумаги в портфель. – Попались голубчики!

– Где?

– В Шотландии. Мы все рассчитали правильно. В то же время был рейс на Лондон. На борту было два безбилетника, которые безнаказанно покинули самолет после приземления и информации о себе не оставили, но…

– Что «но», Валерий Петрович?

– Но британские коллеги, в отличие, от нас, просто образец расторопности. Во-первых, они хоть с опозданием, но все же получили информацию о неопознанных пассажирах; во-вторых, не поленились ее обработать и внести в базу данных.

– Они их взяли?

– Нет! Они догадались сопоставить факт с нашим запросом в интерпол, и знаешь, что выяснили?

– Что, Валерий Петрович? – сгорал от любопытства Федор.

– В одном из Шотландских дорожных маркетов обнаружился банковский чек, выписанный Боровским Натаном не далее как несколько дней назад.

– Мы летим в Лондон? – обрадовался Федор.

– Я лечу в Лондон, – уточнил Карась. – Ты возвращаешься в Москву и ждешь моих указаний.