Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 152 страниц)

– Тебя-то за что?

– Не только меня, но и вас. Они считают, что мы втроем сговорились против прекрасного будущего.

– Диссертация Карася посвящена тому же сговору, – вспомнила графиня, – но несчастного Валерку Петровича Оскар ненавидел не меньше, чем Макса. И точно также отказывался сотрудничать. Кто виноват, что он гад? Уж точно не мы с тобой.

– И вы считаете, что Оскар не прав?

– Конечно, не прав! Впрочем, это не имеет значения, – заявила графиня.

– Наверно, вы шутите! – растерялась Юля.

– Бедная девочка… Я давно не шучу на такие темы. Барбос нашелся – уже счастье.

Юля взяла паузу. Она готова была прекратить бесполезный спор, если б не одно противоречие, которое она не могла себе объяснить: правота была полностью на ее стороне, а графиня – нет. При всей очевидности Юлиной правоты Мира еще колебалась и старалась выглядеть безразличной, несмотря на железные аргументы. Юля могла понять Оскара, который органически ненавидел Макса, которого при одном упоминаний о Копинском кидало в ярость, но Мирослава была абсолютно спокойна и, тем не менее, ни в чем не согласна. Это обстоятельство толкало девушку к последнему аргументу:

– Они хотят привлечь на свою сторону Ангела, – сказала Юля. – Яшина рукопись для них – история падения. Некрасов так и сказал: «Понимаешь болезнь – знаешь, что делать для того, чтобы больной никогда не поправился».

– С кем ты разговариваешь на такие темы?

– С человеком, который хочет купить у вас рукопись. Ведь в книге Яша шаг за шагом описал историю схождения с ума настоящего Ангела-Привратника.

Мира рассмеялась, но вдруг взяла себя в руки.

– Не бойся, Юлька. Эккура я им не отдам, – заявила она. – Не дождутся!

– Я сама не отдам. У вас, правда, ствол при себе?

– Значит, говоришь, Оська объявил войну эзотерикам…

– Так ведь не было выбора: или вступать в общество, или воевать. Они не могут позволить такому человеку как Оскар свободно гулять по свету. Он может обломать все их планы. Эзотерики считают, что люди давно могли опередить в развитии своих хозяев, просто никто нам этого не позволил. С открытием иных измерений все должно измениться. Человек получит возможность, если не противостоять внешней силе, то хотя бы прятаться от опасности. Но если б Оскар согласился сделать ключ и передать им, на Земле бы уже началась война!

– Война? – удивилась графиня.

– А как вы хотели? Чтобы сделать рывок, надо сбросить балласт, потому что нас на Земле слишком много, «ничего не делающих, бесполезных и безмозглых, загрязняющих природу». Для рывка на планете должны остаться только «полезные», поэтому все начнется с войны, в которой выживут самые жестокие и беспринципные. Те, кто сможет освободиться от идеалов и принципов искусственно навязанного гуманизма и всего такого, что внушали человеку с помощью религий. От нас должно остаться процентов пять, не больше. Ведь, если вдуматься… чем занимается большая часть человечества? Да ничем! Взять, например, меня: что я сделала в своей жизни, чтобы подтолкнуть развитие цивилизации? Вообще ничего. Училась каким-то ничего не значащим глупостям. Предположим, получу я диплом программиста – буду делать какие-нибудь глупые базы данных. Если подумать, таких как я, способных только гадить и размножаться, девяноста девять процентов народа. Нас просто не должно быть на земле. Я уверена, Мира, что здесь будет очень долгая и жестокая диктатура. Уже сейчас они готовы вплотную заниматься селекцией человека. Оскар нашел частоту, где держат лаборатории специально для этой темы, и в них уже работают ученые. Гурамов, например, согласился на них работать. Гурамов считает, что Бог, если он действительно есть, по специальности вирусолог. Именно через прививки вирусов в ДНК живых организмов Бог сделал жизнь такой, какова она есть.

– Гурамов взялся поправить ошибки Бога?

– Зря смеетесь. Вы тоже не пройдете кастинг.

– Потому что не стану в нем даже участвовать.

– Нет, потому что вы видели Летающий город.

– М… да, – согласилась графиня.

– И Оскар видел. Даже если он вступит в общество, они не будут ему доверять. Они выжмут из него соки и при случае устроят аварию, а то и просто убьют. В обществе, переходящем от искусственного гуманизма к естественному, можно будет просто взять и убить, не объясняя причин.

– А потом, когда естественный гуманизм победит? – поинтересовалась графиня.

– Потом… – Юля задумалась. – Потом, если все будет хорошо, в этом просто отпадет необходимость.

– Как в частной собственности при коммунизме?…

– Опять смеетесь? Не верите мне? А если они убьют Оскара, поверите? Он жив только потому, что отказывается на них работать. Потому что… если они не наймут на работу Ангела, никто кроме Оскара дольмен не откроет.

– Ангела не наймут. И Оську не тронут. Я обещаю.

– Но почему вы так уверены в том, чего не знаете?

– Юля, поверь, пожалуйста, тому, что я сейчас скажу, потому что это очень важно.

– Конечно, – согласилась девушка. – Поверю. Только объясните…

– Не просто поверь! Обещай, что мы раз и навсегда закончим разговоры о тайных организациях, которые ставят перед собой ужасные цели. Послушай меня внимательно, потому что мне важно, чтобы именно ты меня сейчас поняла.

– Я постараюсь.

– Такой ерундой, как «спасение мира», человечество мается с тех пор, как изобрело топор. Человеку все время чудится, что его притесняют, что стоит слегка упереться и наступит свобода. Общество, к которому принадлежит Макс, не первый и не последний тяжелый случай. Так вот, всякий раз эти походы за справедливостью имели одну и ту же цель, о которой ты мне только что говорила: выжать из человечества максимум его возможностей и оставить на руинах Летающих городов. Выжать так, чтобы даже памяти не осталось, чьими руками сделан Греаль и ему подобные «святые» игрушки. Макс и товарищи не понимают, что они люди, а не Боги, но ты должна понять: раз они люди, значит, их мозгами управляют, их руками манипулируют, их святые идеалы – очередной транспарант, который имеет вполне приземленные цели.

– Значит, вами тоже манипулируют?

– Я не ставлю перед собой задач космического масштаба. Только дураки воюют с судьбой. Умные играют с нею на деньги.

– Если б вы знали, Мирослава, какие у них возможности! Нет, я понимаю, в лучшем случае нам придется жить в домике у абрека всю жизнь, лишь бы только Оскара не убили. Мне так нравится Флорида, так не хочется бежать в леса, но я готова хоть сейчас переехать, а Оскар уперся: «Или Копинский, или я, – говорит, – нам двоим нет места в одном романе». Он сказал, что вы знаете, какой именно Армагеддон нас всех ждет, и когда он случится. Вы действительно знаете?

– Конечно, нет, – призналась графиня. – Ляпнула, не подумав.

– Разве? Или просто не хотите сказать?

– Правда, не знаю, Юля. Надо было чем-то физиков припугнуть, чтобы шевелились, вот и перестаралась. Я точно знаю одно: апокалипсис наступит, когда мы начнем представлять угрозу для тех, кто нас создал. Ни раньше, ни позже. Я имею в виду реальную угрозу, а не потешные общества, в которых кормится господин Копинский. Именно кормится, разводит на бабки дураков, потому что знает: идея спасения мира – золотое дно, с которого можно состричь миллионы, не вкладывая ни цента.

– А если мы действительно станем опасны для тех, кто нас создал?

– Значит, наш роман закроется на одной странице и откроется на другой. Если это, конечно, стоящий роман. А нет – так стоит ли убиваться?

– Я не понимаю вашей игры, – призналась девушка. – Нет, звучит даже очень прикольно. Даже Оскар с недавних пор стал считать себя персонажем.

– Оське не стоит задираться с Максом. Кто ваш Копинский в иерархии общества, что вас всех напугало? Уж точно не главный идеолог. Снабженец, аналитик, черный оппонент, на большее он не тянет. Не знаю, чем они привлекли прохиндея. Разве что хорошими римскими банями.

– И я не знаю, – согласилась с графиней Юля, – но вы меня даже слегка успокоили. Лишь бы только Оскара и Эрнеста выпутать из этой истории. Они же не выпустят из Флориды ни того, ни другого. Там очень влиятельные люди.

– А это уже моя проблема. Не будем париться о судьбах давно пропащей цивилизации. Мы просто погрузим Эрнеста на «Гибралтар», и пусть попробуют нас достать. Как только Ангел вернется к своей работе, я тебя уверяю, идея привлечь его к сотрудничеству исчезнет сама собой, а за Оскара будет кому заступиться.

Пока графиня Виноградова наслаждалась завтраком, Юля металась по квартире, собирая сумку, и извинялась за то, что кубинский кофе закончился. Юля даже не присела к столу за компанию. Графиня завтракала в обществе Сары Исааковны, которой дозволено было бегать между тарелок и гадить на скатерть. Девушка надеялась, что гостья решит отдохнуть с дороги или, по крайней мере, отвлечется вороной от текущих проблем. Графиня уплетала булочки. Юля складывала в сумку конспекты, сверяла часы и предлагала гостье банный халат.

– Если я сегодня не появлюсь в колледже, меня выгонят, – намекала она.

– Когда вернется Оскар?

– Надеюсь, скоро.

– А Густав где? Почему до сих пор не явился доложить обстановку?

– Он отлучился по срочным делам, но тоже скоро вернется.

– Что за дела у моего тупого, трусливого слуги?

– Хотите, постелю вам постель? Наверно вы устали?

– Я уже не спрашиваю, где Эрнест, но куда вы дели слугу, я могу узнать?

– Можете, – согласилась Юля. – Вернется Оскар и все расскажет.

После Юлиного побега в колледж, графиня не прилегла. Она набрала номер Оскара, послушала музыку из шкафа с одеждой и решила без предупреждения явиться на «Гибралтар», чтобы застать всю компанию сразу: и Оскара, который прячется от Копинского, и Эрнеста, которого прячут, и пьяного Густава, который не в состоянии отчитаться перед хозяйкой. По дороге к яхт-клубу графине казалось, что она на верном пути, но в этот день Майами для нее обезлюдил. Даже Юля перестала отвечать на звонки. Город наполнился ненужными людьми и объектами. По дороге графине снова не удалось выпить чашку кубинского кофе, о которой она жадно мечтала, потому что кофейни тоже прятались от нее. От графини спрятались свободные такси и банкоматы, телефонные справочники и остановки городского транспорта, а магазин, где ее сиятельство собралось купить карту Майами, закрылся как раз перед носом, не объясняя причин. Город кишел исключительно бесполезными вещами, словно издевался над ней. Мира не нашла на пристани даже собственной яхты. На месте «Гибралтара» стоял незнакомец под канадским флагом. На палубе обедало семейство толстяков и на вопросы не отвечало ни по-английски, ни по-французски. Никто не отчитался перед ее сиятельством за бардак. «Самое время выпить», – решила графиня, заняла ближайший столик под зонтиком, позвала официанта, заказала кофе и самый крепкий коктейль, который подает заведение в данное время суток.

Всосав через трубочку шоколадную жидкость, графиня не почувствовала ни градуса, ни букета, зато увидела за соседним столиком свински пьяного Макса Копинского.

– Как тебе удалось?.. – спросила графиня, – …нализаться сиропом до красных глаз? Научи. Или ты сидишь здесь с вечера?

Макс достал из кармана фляжку, украшенную камнями, пригласил графиню за столик, и та, не церемонясь, приняла приглашение. Мира надеялась найти ответы на все вопросы, если не в стакане с коктейлем, то хотя бы в общении со свидетелем, но Копинский только разводил руками.

– Куда девался мой «Гибралтар», тоже понятия не имеешь? – предположила графиня. – И на чем я отправлюсь в Европу, не знаешь тем более?

– Спроси своего поклонника, – посоветовал Макс. – А лучше не спрашивай, потому что этот хорек правды не скажет.

– Почему так неуважительно… – удивилась графиня, – о моем друге?

– Такие, как Шутов, быть друзьями не могут. Такие, как он, не имеют права жить среди приличных людей.

– Даже так?

– И не проси за него, графиня Мирослава! Было бы за кого просить! Кто такой Шутов без профессора Боровского? Натан лепил из него человека, теперь ты его защищаешь… Но ведь говно не глина, графиня Мирослава! Человека не слепишь, только измажешься. Помяни мое слово, от таких надо держаться подальше.

– Мне сперва бы его найти.

– Шутов уверен, что человечество ему задолжало. И ты своего часа дождешься. И ты от него получишь.

– Ну… – развела руками графиня, – уже то хорошо, что он прячется от тебя, а не от меня. Думаешь, ушли на «Гибралтаре»? Надеешься, что вернутся? Чего ты здесь ждешь?

– Когда мне понадобится Шутов – я найду его, – сказал Копинский и побагровел от злости.

– Что произошло, Макс? До сих пор вы как-то терпели друг друга.

– Не спрашивай, ваше сиятельство. Не дамское это дело лезть в мужские разборки.

– А что мне делать, если вы сцепились, как два помойных кота?

– Посмотри на море и успокойся. На небо посмотри, какая прекрасная сегодня погода. Посмотри, и порадуйся жизни.

– Моей жизни теперь не обрадуешься, – ответила Мира, но Макс уже разглядывал небо над бухтой, и его лицо, искаженное гримасой ненависти, разглаживалось улыбкой.

– Перелистни и забудь, – советовал он, – живи в кайф. Ведь, в сущности, мы посланы на землю зачем?

– Зачем?

– За поиском счастья, графиня Мирослава. Сам Господь Бог не знает, что это такое, а человека послал, чтобы искал и нашел. А ты все бегаешь, суетишься, устраиваешь судьбы покойников. Ради чего? Скажи, Мирослава, что ты хочешь от жизни?

– Что с тобой, Макс? – не понимала графиня. – Совсем дела плохи? Карьера обломана? Бросила очередная любовь? Одна из тех породистых телок… дочек великих папаш, которых ты пасешь по всему дехрону, так?

– Ты, я слышал, тоже… послала в отставку завидного жениха.

– А это уже не твое дело.

– Ну и ты в мои сердечные тайны не лезь.

– А если мне хочется лезть в твои тайны?

– Я тебе нравлюсь? – взгляд Макса опустился с небес на колено графини.

– Что если так?

– Да брось…

– Ты недооцениваешь себя, Макс? Или кокетничаешь?

– Я, в отличие от твоего физика, парень простой. Нравлюсь – выходи замуж.

– За тебя? С какого перепуга?

– Почему нет? Ты авантюристка – я тоже. Вдруг мы созданы друг для друга?

– Совсем плохо дело! – решила графиня. – Я начинаю думать, что Оскар увел у тебя невесту!

– Делать мне нечего, как только париться из-за вас, из-за баб. Просто ищу достойную мать своему ребенку. Ничего личного, Мирослава. Моему сыну нужна семья, чтобы хоть у него все в жизни было прилично. Не могу допустить, чтобы наследник считал себя отпрыском проститутки.

– Отпрыск графини – тоже еще не граф.

– Нас ваши титулы не волнуют, – ответил Макс, продолжая осматривать колено избранницы. – Считай, что я хочу купить твои гены, и называй цену.

– Все! – решила графиня. – С меня на сегодня хватит! Мне яхту надо искать, и четырех пропащих оболтусов, а я сижу и слушаю пьяный бред.

– Подвезу… – Макс поднялся из-за стола.

– Я сама себя подвезу! Не вздумай садиться за руль. Бери такси и катись к проституткам.

Ближе к ночи потерялся и Макс. Графиня вернулась в яхт-клуб, объехала ближайшие пристани, расспросила охрану. Никто не смог пролить свет на судьбу «Гибралтара». Никто не слышал, не видел, специально не следил, а некоторые уверяли, что яхта с таким названием вообще не приближалась к берегам Флориды, и графиня что-то напутала. Зато все как один были увлечены поимкой чудовища, которое плавало под мостами канала и хватало чипсы из рук отдыхающих.

Кафе закрылось, посетители разошлись, следы Копинского потерялись. Мира подъехала к дому Макса, проникла внутрь и не нашла ни души. Только сушеное чудовище с плавниками висело над тазом. Она вернулась в квартиру Юли и застала девушку спящей на раскрытой тетрадке с греографами.

– Мира, вы? – испугалась она спросонья. – Кто здесь?

Графиня присела на край кровати.

– Нэська плавал в районе Майами бич? – спросила она.

– Плавал. Даже кусался. Мы сами не знали, Натан Валерьянович сказал, что слухи до России дошли. Он сам хотел к нам подъехать, но вы не поверите… – Юля села на кровати рядом с графиней и выдержала паузу. – Вы не поверите, но Розалия Львовна опять в положении. Как это могло случиться, если они в разводе, просто ума не приложу.

– Что с Нэськой?

– Не переживайте, Мира! Оскар его прогнал в нейтральные воды. С тех пор он больше не возвращался. Не слушайте, что болтают…

– Прогнал чудовище вместе с «Гибралтаром»?

– Верно.

– Мне нужен транспорт, Юля! Морской транспорт! В ближайшие дни! Где его взять? Как мне сообщить погонщикам морских чудовищ, что я жду назад свою лодку? Где она?

– Кофе хотите? – предложила девушка. – Я купила кубинский, – не дождавшись ответа, Юля убежала на кухню.

Не сразу, но постепенно, в процессе беседы за чашкой кофе, графиня поняла, что из нее лепят дуру. Сначала из нее лепил дуру Макс, теперь эстафету приняла Юля. Она рассказала графине все, что думала о моральном облике Розалии Львовны; о своем прекрасном колледже, о друзьях, которые помогли ей готовиться к сессии; о том, как в следующем году она собирается поступить в университет и боится, что ей не зачтут английский. Юля успешно сдавала язык в педагогическом институте, но здесь это никого не растрогало. Несправедливость порядком отравляла девушке жизнь.

Графиня не слушала, она кивала головой в такт речам и выбирала момент, чтобы навести порядок в своих отношениях с неразумным миром. Юля, вдохновленная молчанием гостьи, развивала тему и договорилась до того, что ее английский можно было бы перезачесть, если взять необходимые справки, вот только Оскар не советовал обращаться за справками в Россию, потому что уверен: проще сдать экзамен в Америке, чем доказать российскому институту, что означенная особа когда-то училась у них…

– Или ты сейчас же ведешь меня к ним, – сказала графиня, поймав паузу в монологе, – или доходчиво объясняешь, почему я лишилась лодки, слуги, а также общества уважаемого мистера Шутова, чтоб вас здесь всех черти подрали!!!

Юля вмиг позабыла все языки. Она ожидала, что болтовня будет иметь печальный итог, но не могла предположить, что настолько скорый. Она смутилась, но взяла себя в руки.

– Хорошо. Я только хотела спросить…

– На Стрелы Ангелов не рассчитывай. Они в разобранном виде.

– Как в разобранном? – напугалась девушка.

– Если нужно оружие – я достану! Мы, слава Богу, в Америке!

– Ладно, сама достану, – сказала она, поднимаясь из-за стола. – Знаете, если честно, мне самой надоело морочить вам голову. Я обещала, что продержусь, сколько смогу. Будем считать, что мое терпение лопнуло.

Юля решительно направилась в комнату, вынула из шкафа коробку и распаковала ее на полу. На крышке крупными буквами было написано: «Не вскрывать! Не переворачивать! Не лапать конденсатор! Не хвататься пальцами за линзы! Не вставлять заряженный блок, если не горит индикатор!» Девушка отбросила крышку и проигнорировала по очереди все послания, адресованные без сомнения ей. Она извлекла из поролона цилиндрический блок, забила его в ложбину ствола и поправила линзы в соответствии со схемой, размеченной на линейке. Немного поразмыслив, она отогнула прицел в боевую позицию, вставила в ячейку приклад для удобства стрельбы. Для верности Юля пустила в окно красный луч, а графиня подошла к стеклу, чтобы отыскать в нем сквозное отверстие, но нашла лишь мутную бляшку.

– Не Глаз, не надейтесь, – сказала Юля, – простой конденсатор. Глаз Оскар мне не оставил. Даже в руках подержать не дал. Идемте, но не задавайте вопросов, потому что я все равно не знаю, что вам ответить.

В обстановке строгой конспирации девушка вынула из холодильника все съестное и уложила в корзинку для пикника. Туда же она затолкала бутылку воды, фонарь, перчатки и кусок мела. Она повела графиню в подземный гараж, усадила в машину и всю дорогу молчала. Мира надеялась, что в итоге суматошного дня она все же ступит на борт «Гибралтара». Она предполагала, что лодка надежно спрятана от врага, и готовилась к дальней дороге, но Юля въехала во двор Копинского и заглушила мотор.

Вместе с Юлей графиня вошла в лифт, но вопросов не задала. Двери сомкнулись, девушка задрала подол и опустилась на колени, чтобы видеть код, написанный шпаргалкой у нее на бедре. Даже после этого графиня ни о чем не спросила. Она не поинтересовалась, в какую дыру открылась тайная дверь, просто вылезла следом за Юлей через круглый проход в пространство под низким потолком, подпертым толстой колонной.

– Мы в Летающем городе? – догадалась она.

– Узнали?

– Юля… Что мы здесь делаем?

– Вы обещали не задавать вопросов. Идемте!

– Дай-ка мне свою пушку!

Юля с удовольствием избавилась от оружия, которое порядком оттягивало плечо, и потащила вперед корзину.

– Вы бывали на нижних ярусах? – спросила она. – Видели пневматическое метро? Конечно, не видели. Идемте, покажу. Здесь близко.