Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 109 (всего у книги 152 страниц)

Решение было близко. Оскар на минуту закрыл глаза, чтобы дать голове отдохнуть. Он устроился на скамейке и стал анализировать каждый балкон, по очереди приближая изображение, пока не нашел идентичную геометрию перил. Некоторое время Оскар посвятил вычислениям и привлек внимание полицейского. Мужчина в форме приблизился к молодому человеку, который совершал загадочные движения руками, словно искал невидимую точку в пространстве. Полицейский подошел еще ближе и был замечен.

– Летчик? – спросил он туриста в зеркальных очках, но встретил непонимание. – Мосье говорит по-английски? Я хотел спросить, наверно вы летчик? Пилот? Мой друг решил научиться водить самолет и теперь, как вы, стоит на газоне и исполняет танец руками. Мосье?.. Все в порядке?

Оскар промолчал. Полицейский достаточно хорошо владел английским и был слишком болтлив, чтобы удовлетвориться простым ответом.

– Не понимать… – ответил турист с ужасающим русским акцентом. – Я очень извиняться, но я не понимать совсем.

Молодой человек дождался сумерек и убедился, что в нужных окнах присутствует свет.

– Это Шутов Оскар, – представился он в домофон и отметил, что первый раз в жизни ввел в замешательство всевидящего и всезнающего хозяина квартиры. – Мне нужно кое-что вам отдать.

Дверь открылась. Он поднялся по мраморной лестнице, украшенной цветами и картинами с морскими пейзажами. «Учитель бы не одобрил», – отметил Оскар, прежде чем толкнуть открытую дверь. Гостя никто не встречал у порога. В просторной прихожей стояло зеркало от пола до потолка. Из корзины для зонтиков торчала сломанная клюшка для гольфа. Оскар встал на пороге гостиной и увидел пейзаж, который только что изучал с фотографии. Тот же балкон и столик с серебряной пепельницей, то же плетеное кресло. Не было только графини. В этой квартире больше ничто не напоминало о ней.

– Чай? Кофе? – услышал он за спиной. – Может, немного виски? Короче… – сбился с пафоса Жорж, – пиво пить будешь?

– Буду, – ответил Оскар.

Он достал из сумки старую камеру и жесткий диск – все, что осталось от машины Зубова, канувшей в уральской аномальной зоне. Пока хозяин возился на кухне, Оскар последний раз надел очки, осмотрелся в квартире, и спрятал их в дальний карман.

«Конец мне, – подумал гость, – если Жорж в личном сговоре с «автором», мне в сюжете больше ловить нечего», – подумал, закрыл глаза и забылся, откинувшись на спинку дивана. Перед ним на столе возник деревянный бочонок. Жорж дополнил натюрморт бокалами и черный напиток с бордовой пеной хлынул из крана. Вишневый аромат напитал воздух воспоминаниями детства.

– Что это? – удивился Оскар.

– Мирка прислала в подарок, – объяснил Жорж. – Уникальное пиво. Ничего похожего раньше не пробовал.

– Я, собственно, ищу ребенка, которого она привезла из Флориды, – неожиданно для себя признался молодой человек.

– Знаю, – ответил Жорж без лишнего высокомерия. – Знаю, чей ребенок. Знаю, что Мирка увезла его из Америки, чтобы спрятать…

– От меня?

– От соблазнов. С недавних пор она перестала мне доверять, а я перестал задавать вопросы. Вот что, парень, я тебе скажу: даже если б я знал, где ребенок, я бы постарался об этом забыть. Не хочу посвящать себя в ваши дела, потому что не считаю, что они приведут к разумному результату. Это ваша жизнь, ваши игры… из которых я давно вырос. А вы – все не угомонитесь. Одна уже доигралась. Ты, я вижу, стремишься по ее следам.

– Что с ней?

– Ничего хорошего.

– Она жива? – испугался Оскар.

– Не уверен, что такая жизнь для нее.

– Но вы не знаете, где она!

– Как раз таки знаю.

– Не можете мне сказать?

– Отчего же? Могу.

– Но она просила не делать этого…

– Напротив. Она просила немедленно, как только ты появишься в Европе, сообщить ей об этом, но на этот счет у меня свои соображения.

– Я даже догадываюсь, какие… – вздохнул гость и глотнул пива, чтобы сбить внезапный приступ злобы.

– Брось, Оскар! Мы с тобой давно не соперники, а товарищи по несчастью. Я принял решение отправить тебя прямо к ней в гости, если не возражаешь.

– Я? Возражаю? – удивился Оскар. – Смеетесь?! Я просто не верю в такую удачу!

– Морской болезнью страдаешь?

– Не очень.

– Голова не кружится от дехрона?

– Кружится и довольно сильно, но это не имеет значения.

Жорж отставил стакан и пошел на балкон. Оскар последовал за ним. В сумерках все огни порта горели одинаково ярко и бестолково. Только один изумрудный фонарик на мачте вселял надежду.

– Узнаешь «Рафинад»? Хорошо запомни, где он стоит. Лодка видна только с этой точки горы. Надо быть очень уверенным в себе человеком, чтобы подняться на борт, которого не существует.

– Запомнил, – ответил Оскар.

– До восхода Солнца отчалит. Не опоздай, – Жорж посмотрел в глаза Оскару. Оскар посмотрел в глаза Жоржу. Впервые в жизни эти двое улыбнулись друг другу. – Скажешь охране, что ты – мой сюрприз для ее сиятельства.

– Неприятный сюрприз, – уточнил молодой человек.

– Мирка ввязалась в историю, – сказал Жорж. – Я пытался вернуть ее в этот мир, но не смог. Теперь ты поезжай и попробуй.

Глава 3

– Человек без судьбы – абсолютный нонсенс. Он не может существовать, как не может существовать абсолют. Это недостижимое, воображаемое нечто, которое нельзя себе представить, как нельзя себе представить абсолютной свободы узнику, закованному в кандалы и запертому в темнице.

– Только узнику известно, что такое свобода, Валех! Только узник сможет узнать ее, вдохнув свежего воздуха сквозь железные решетки окна.

– Человек без судьбы не может жить в этом мире, потому что жизнь – есть судьба. Жизнь начинается там, где берет начало судьба, и заканчивается там, где ей суждено оборваться.

– Там, где существует судьба, Валех, жизни нет. Есть исполнение закона бытия, игра по чужим правилам, никакого отношения к жизни не имеющая.

– Человеку, лишенному судьбы, никогда не войти в Великую Реку Времени, что несет его к истине, ибо время Человеку дается только вместе с судьбой, и ровно столько, чтобы хватило преодолеть путь.

– Человек, вошедший в Великую Реку Времени, никогда не приплывет к Истине, мой Ангел. Он приплывет к своей смерти и будет выплеснут в океан вместе с миллионами таких же, как он, почитателей судеб. Только стоя над Великой Рекой можно видеть ее берега, но даже тогда Человек не увидит Истины, потому что Истина – есть обман, придуманный Ангелами для того, чтобы заманивать человека в Великую Реку Времени. Заманивать для того, чтобы Человек никогда не познал истинного себя, потому что все его силы уйдут на то, чтобы не пойти ко дну.

– Человек, лишенный судьбы, не познает себя самого, даже стоя на берегу, потому что никогда не увидит свое отражение в водах, проносящихся мимо.

– Это значит, Валех, что он не будет введен в заблуждение, ибо все, что видит человеческий ум, только сбивает его с панталыку. Человеческий мир состоит из обмана, мой Ангел. Чем ярче обман, тем охотнее в него веришь. И если Человек, приходит в мир, повинуясь судьбе, значит, у него просто нет выбора.

– Человек приходит в мир, повинуясь судьбе, – согласился Валех, – и возвращается, когда перестает повиноваться. По ту сторону он называется Человеком. По эту сторону он Ничто и имя ему – Пустое Место. Эта пустота стоит над высоким обрывом и созерцает Великую Реку Времени, в надежде узреть берега. Вот, что я скажу тебе, Человек, а ты подумай и постарайся понять. Та великая Пустота стояла над Рекой задолго до твоего появления в мире, и будет стоять, когда ты уйдешь… столько времени, сколько хватит на Великую Пустоту. Просто толку в ней совсем никакого. И если вдруг, поразмыслив, ты найдешь в этом великом стоянии хоть толику смысла, немедленно сообщи мне об этом.

Утром Оскар отчалил от берега в компании молчаливого Густава и ящиков с красным вином. Пустые каюты «Рафинада» оказались запертыми на ключ, словно перевозили призраков, и Густав не приложил усилий, чтобы сделать путешествие пассажира комфортным. После гибели «Гибралтара» он подозрительно относился ко всем пассажирам и редко подавал трап, но Оскар был уверенным в себе человеком, он хорошо запомнил, на каком расстоянии от пристани качается борт, и прыгнул в лодку, которой не было видно. Присутствие «Рафинада» выдавал лишь изумрудный фонарь, маячащий в пустоте над причалом. Оскар присел на ящик с вином и загрустил, провожая Ривьеру в туман. Ему понравилось Монте-Карло больше всех городов, в которых он успел побывать. И если бы жизнь дала ему выбор, он выбрал бы именно этот город.

Берег скрылся, и стало холодно. Голова закружилась, светлая пелена навалилась на палубу, а когда отступила, над горизонтом поднялся форт. Каменные стены выросли из песка до самого неба. Небольшой причал оккупировали роскошные катера и ветхие парусники, на одном из которых мотался пиратский флаг. Черные рабы таскали ящики и катили бочки к воротам. Потерпевший крушение вертолет ржавел на берегу, но люди шли мимо, словно не замечали. Оскар поднялся на верхнюю палубу «Рафинада», чтобы все рассмотреть, и не понял, что за флаги реют над башнями. Он не нашел среди них ни одного знакомого, словно форт представлял интересы фантастических государств.

«Рафинаду» пришлось работать бортами, чтобы отвоевать себе место на пристани. Ящики с вином запрыгнули друг на друга, поднялись в воздух и, покачиваясь, поплыли в направлении главных ворот. Густав продолжал делать вид, что с Оскаром незнаком, но трап подал. Молодой человек последовал за вином, но рыцарь преградил ему путь в крепость.

Коробки проплыли по тоннелю и пропали на площади, где суетился народ и слуги, обнаженные до пояса, поднимали метлами пыль.

– Сюрприз для ее сиятельства графини Виноградовой, – представился Оскар. – Меня прислал Зубов.

Охранник отступил.

– Направо иди, – сказал он, – по лестнице до самого верха.

На главной площади форта готовилось что-то грандиозное: либо отражение атаки неприятельских войск, либо пир на весь мир по случаю победы. Скорее всего, второе логически истекало из первого, но Оскару некогда было думать об этом. На втором этаже он нагнал коробки, плывущие вразвалочку над крутыми ступенями, а на третьем их обогнал.

Под чистым небом, на просторной площадке верхнего яруса царило спокойствие и пустота. Графиня сидела у столика перед пустым фужером. Напротив графини стояло второе кресло. Оскар мог предположить, что кресло предназначалось ему, но не стал торопиться с выводами. Недалеко от графини, у самого края пропасти был огорожен теннисный корт. Ветер трепал рыбацкую сеть, натянутую вокруг. Рыцарские копья, на которых держалась сеть, вонзались меж досок настила. На корте трудился метлой загорелый брюнет. Что-то подсказало Оскару, что юноша – не прислуга. Не то роскошные кудри до плеч, не то осанка, достойная принца. Молодой человек мел корт, отскребал от покрытия птичье дерьмо, и Оскар заподозрил, что стройные молодые брюнеты – есть низкий вкус ее «бальзаковского» сиятельства, в который он не вписался ни ростом, ни возрастом, ни цветом волос. Тем не менее, Оскар сел за стол напротив графини, кинул под ноги сумку и позволил себе расстегнуть рубаху, потому что на верхнем ярусе форта стояло пекло, которое не мог остудить морской ветер.

– Мне сегодня приснился сон, – произнесла задумчивая графиня, – …на Москву через океан летит истребитель с ядерными ракетами, и с ним еще один самолет, напичканный всякой наводящей аппаратурой. Они летят, а мы с тобой мечемся по магазинам, выбираем переносной унитаз. Пластиковый, похожий на ведро. Видел такие? С крышкой и с ручкой. Не знаешь, к чему?

– Что ты здесь делаешь, Мирка?

– А я знаю. Поняла, как только тебя увидела.

– Ты умерла и не долетела до своей планеты?

Юноша кончил подметать корт и помахал графине рукой.

– Идешь? – крикнул он, но та лишь отмахнулась от приглашения.

Ящики с вином подплыли к столу и опустились на пол.

– Поаккуратнее, – сказала графиня. Она вскрыла ящик, вынула бутылку и указала грузу путь к лестнице. Ящики поплыли назад. – Будешь? – предложила графиня.

– Знаешь, что я этого не люблю. Зачем предлагаешь?

– Я б тебе пива предложила, но Крокодил еще не сварил. Приходится пока обходиться. Ты не знаешь, какое классное пиво он варит.

– Знаю.

– Знаешь? – удивилась графиня. – Что еще тебе Жорж успел разболтать? Боюсь, что вы хорошо посидели. Или ты по-прежнему не любишь тратить время на пойло и болтовню?

– Я не люблю, когда ты напиваешься.

– Должна же я пропустить рюмочку в честь твоего приезда, – сказала графиня и налила себе немного вина.

– Разве ты сегодня недостаточно «пропустила»?

– Воспитывать приехал?

Юноша подошел к столу, но не был приглашен в компанию. Он был разгорячен, нетерпелив и озадачен внезапной помехой на пути к теннисной партии.

– Будешь сегодня играть или нет, я не понял? – спросил он графиню, не замечая гостя.

– Убрал дерьмо?

– Ну, убрал!

– Сетку подтянул?

– Зачем? Она нормально натянута.

– Тогда поди разомнись.

– Да я затрахался разминаться! – огрызнулся молодой человек.

– Спустись к палачу, пусть он массаж тебе сделает.

Юноша нехотя отошел от стола и скрылся из вида.

– Куда ты дела ребенка? – спросил Оскар, оставшись с подругой наедине.

– Отправила к палачу на массаж.

– Ты прекрасно поняла, о каком ребенке я спрашиваю. Сама ответишь или я останусь здесь, и буду «массажировать» тебе мозги, пока не расколешься? У меня время есть.

– Как я ждала твоего приезда и как меня разочаровывает твое упрямство! Жорж не сказал, зачем я хочу тебя видеть?

– Куда ты дела младенца Копинского?

– Устроила в хорошие руки.

– Адрес давай.

– Не… Я тебе вместо адреса кое-что получше хочу предложить. Видел психа?

– Какого психа?

– Этого… – графиня кивнула вслед юноше, ушедшему на массаж. – Дарю! Можешь забрать его прямо сейчас и воспитывать, как пожелаешь.

– Мне нужен ребенок Копинского! Этот не в моем вкусе.

– Зачем? У тебя в жизни мало проблем?

– Мне нужен ребенок Копинского!

– Бери этого, пока предлагаю. Научишь его немножечко физике-математике. Будет тебе помощник.

– Мы с Юлькой решили усыновить младенца. Спасибо, но этот для нас крупноват.

– Какой ты упрямец! Я ж не барахло предлагаю. Элитный экземпляр! Юльке понравится.

– Юльку устроит только младенец. Своих детей у нас не предвидится, а Юлька желает пройти путь материнства с начала.

– Женись сначала на Юльке, а потом… наври чего-нибудь поумнее.

– Куда дела парня?

– Устроила в хорошие руки. Почему сразу не сказал, что он тебе нужен?

– Я сказал, не трогать его без моего разрешения. Положить и не трогать. Мне надо было подумать.

– Надо было думать быстрее!

– Адрес, фамилия людей с хорошими руками… давай, давай! Раньше признаешься – раньше пойдешь играть в теннис.

– Не спросила адреса и фамилии, – ответила Мира. – Я знала, что меня будут пытать. Либо ты, либо сподвижники Макса. У них тоже имеются приборы психического воздействия. Как можно хранить в дурной голове такую важную информацию?

– Послушай, ваше сиятельство…

– Если б ты женился на Юльке – я бы оставила вам ребенка. Мало того, что ты над девушкой издеваешься, еще над малышом издеваться будешь.

– Кто над девушкой издевается? Я над девушкой издеваюсь? Эта девушка сама уморит, кого хочешь!

– Сколько лет она у тебя в любовницах? Никакой жизненной определенности! Что ты за мужик?! Сначала сделай ей предложение.

– Я что, не делал? – возмутился Оскар. – Делал перед самым отъездом. Знаешь, куда она меня послала? Где только слов таких набралась! Вот если бы я вернулся с младенцем – были бы шансы. Короче, я знаю, что он где-то здесь. Отдавай, и не будем ссориться.

– Честно, не могу, – улыбнулась Мира. – Могла бы – отдала. Он мне на фиг не нужен.

– Я не понял, зачем ты с ним смылась из Флориды? Можешь объяснить по человечески, что произошло?

– Могу!

– Тогда объясняй!

– Видение мне было.

– Да! Скажи еще, «автор» к тебе явился.

– Именно Автор. Явился и спрашивает: «Виноградова, ты дура или умная?»

Я говорю: «Дура, конечно».

– А Он мне: «Раз дура, тогда давай… ребенка в охапку и катись отсюда, куда глаза глядят».

– Я, по-твоему, тоже дурак, чтобы слушать все это?

– Ну, испугалась я! Разве непонятно? Ведь мальчишку могли искать. Не один Копинский ждал его появления. Там целая банда. Всем нужен этот ребенок, а мне непонятны их замыслы. Юльке понятны, тебе понятны, а мне непонятны. Как можно было оставить им на съедение такую маленькую козявку? Без матери, без отца… кто за него заступится в этом диком мире?

– Со мной нельзя было посоветоваться?

– Прости, Оскар. Некогда было. И ты бы все равно не дал мне сбежать.

– Конечно, не дал бы! Куда ты его увезла?

Графиня поставила фужер на стол, а загорелый юноша снова явился в изрядном нетерпении.

– Ну, ты идешь? – спросил он, только на этот раз психанула графиня.

– Видишь, я с человеком разговариваю?! Или не видишь, что я разговариваю с человеком?

– Не ори на меня! – обиделся молодой человек. – Лучше ответь, ты будешь сегодня играть? Если не будешь, для кого я готовил корт?

– Иди, займись делом. Учебник почитай! Еще раз провалишь экзамен – отберу ракетку до конца сезона.

Юноша вскипел от ярости, но никуда не пошел. Он стал с остервенением тренировать подачу. Сначала Оскар бесстрастно наблюдал, как мячи вонзаются в сеть и срывают ее с рыцарских копий, потом решил вмешаться в конфликт.

– Выпороть не пробовала? – спросил он.

– Если б ты знал, сколько ремней я стерла об его задницу! Он же упрям, как лось, и неуправляем, как бешеная торпеда. Чем больше его воспитываешь, тем круче его заносит. Если б не Крокодил, я и не знаю, как справилась бы. Я б наверно его убила.

– И теперь ты хочешь подсунуть сокровище мне?

– Ну, конечно! Я ж для этого тебя и жду. Мальчику нужен наставник, который может научить его чему-нибудь полезному. И дать по шее, если не захочет учиться. Крокодил, конечно, тоже по шее даст, но чему он его научит? Курить кальян и гонять по волнам на яхте? Этому малыш давно научился. Боевые искусства его не волнуют. Мальчик по натуре игрок, а у нас только покеры да преферансы. Оська, серьезно говорю, научи его физике. Той, которую знаешь только ты. Не пожалеешь. Будет у тебя ученик, а у него – учитель.

– «Малыш» – твой новый поклонник? С какой стати он так фривольно себя ведет?

– Малыш всегда себя так ведет. Он дурно воспитан, потому что у него дурные воспитатели. Я делала для него все, что могла, но мальчику нужна мужская рука. Пожалуйста, не отказывайся. Поживи здесь, присмотрись к нему. Малыш понравится. Он умеет расположить к себе, если хочет.

Чтобы не уподобиться юнцу с ракеткой, Оскар решил до поры до времени не демонстрировать свое раздражение. Он сильно устал за прошедшие дни, и не чаял свидеться с графиней. Он не верил своему счастью, оказавшись на борту «Рафинада», но причина, ради которой его пригласили сюда, казалась чистым недоразумением. Предлогом, необходимым «автору», чтобы перейти к следующей части романа. Предлогом, с точки зрения Оскара, весьма неуместным. Он наблюдал, как мячи вонзаются в корт, и обдумывал стратегию поведения, пока Мирослава читала этикетку на бутылке вина.

– Не боишься играть с ним? – спросил Оскар. – Убить можно таким ударом, если по голове.

– Двести тридцать километров в час, – с гордостью уточнила графиня. – Скорость подачи, близкая к мировому рекорду. Думаю, потренировать его как-нибудь при случае на грунтовых кортах и выставить в квалификацию на какой-нибудь серьезный турнир. Надеюсь, что в основную сетку он попадет, а там… как знать. Малыш может наделать сюрпризов. Бери его в ученики. Не разочаруешься.

– Разве я похож на тренера?

– Я серьезно.

– Откуда он взялся?

– Бери и не спрашивай! Он тебя в теннис играть научит, а ты его физике времени. Оскар, если б ты знал, какие спарринги к нему приезжают. Если б ты видел, какие бои они тут устраивают! Весь форт собирается за нас поболеть. Ставки делают вполне серьезные. Я подумала, мало ли… случись со мной что, куда девать крошку? Он ведь нигде не учился, ни черта не умеет в жизни. Если он останется здесь – превратится в медиума. В форте рано или поздно медиумом станет каждый, кто не найдет себе дела. Если ты его заберешь, у малыша будет шанс. Не потянет науку – черт с ним, теннисом себе на хлеб заработает.

– Мирка, объясни мне, наконец, что ты здесь делаешь?.. кроме того, что напиваешься в хлам и тренируешь молокососа?

– Отдыхаю от жизни.

– Не слишком долго отдыхаешь? Не собираешься снова… немного устать?

– Никогда. Милый мой Оська, отсюда, как с того света, обратного хода нет.

– Поищем. Не обижайся, подруга, но я принял решение и без тебя назад не вернусь.

– Только не вздумай орудовать здесь приборами! Имей в виду, в крепости девять синхронно работающих дольменов офигенной мощности. Я тебя умоляю, не надо! Захочешь уйти – просто скажи!

– Ой, ой, ой! Целых девять! Быстро говори, куда дела ребенка и поедем его забирать! Черт! Девять дольменов… – осенило Оскара, но теннисист сбил его с мысли.

– Если ты не хочешь играть, так и скажи! – обратился он к графине. – Мне до вечера ждать, пока ты натреплешься?

– Так! – Оскар поднялся с кресла. – Кажется, тебя пора поучить манерам!

– Сядь, я сама его поучу! – графиня схватила юношу за шевелюру, оттащила в сторону и отчитала по-французски так громко, что с нижнего яруса прибежал охранник. Прибежал, увидел, что происходит, и вернулся назад.

Оскар не понял ни слова, но догадался, что речь идет об экзамене, к которому «малыш» не готов. И о том, что будущий чемпион до сих пор не понял, кто третий лишний в этой компании. В дополнение к сказанному, графиня выхватила ракетку и врезала ею по заднице молодого человека.

– Чтоб я не видела тебя здесь до вечера! – добавила она по-русски и убедилась, что юный хам отправился вниз по лестнице, именно туда, куда был послан.

– Еще раз понесет крошку… – предупредил Оскар, – я с ним сам потолкую.

– Лучше научи его физике. Я бы Натана Валерьяновича попросила. Не могу. Пожалуйста! Он способный мальчишка, только немного нервный.

– Ничего себе, «немного»! Даже в переходном возрасте я не вел себя так.

– Это я виновата. Я неправильно организовала вашу первую встречу, но пока он не знает, кто ты такой, не делай выводы. Просто позанимайся с ним. Он сам задаст тебе вопросы, а ты разъясни, что ему непонятно. Пожалуйста, Оська! Никто лучше тебя в этих науках не разбирается.

– Значит, говоришь, девять синхронных дольменов?

– Ну, девять.

– Сколько ему лет?

– Какая разница?

– Просто назови год рождения.

– У малыша нет года… То есть, я хочу сказать, что эта дата не имеет значения для человека, который вырос в форте.

– Назови дату! – настаивал Оскар.

– Зачем?

– Он родился в конце весны, так? Ты спрятала его здесь, чтобы скрыть возраст!

– Думаешь, малыш – сын Копинского? – догадалась графиня. – Нет!!!

– Теперь я в этом не сомневаюсь, – ответил Оскар не без гордости, и даже выпил немного вина.

– Оскар, я тебе клянусь, – воскликнула графиня, – что сына Копинского здесь нет! Не было и не будет! Это совершенно другой ребенок! Чем хочешь, клянусь!

– Ну, ты хитра! – улыбнулся Оскар. – Ну и хитра же ты, ваше сиятельство!

– Честно! Ты ж его видел. Разве малыш похож на Макса? Скажи, он хоть капельку на Макса похож?

– Ха! Ха! Ха! – сказал Оскар. – Он похож на печальную Эльзу. Мне сразу его морда кого-то напомнила. Теперь я понял, кого. Одну из проституток, что таскалась с Копинским на «Гибралтар». Быстро верни его в возраст, соответствующий родной частоте, заверни в подгузник и собирайся в дорогу.

– Оскар! Малыш – не сын Копинского! – стояла на своем Мирослава. – Малыш никакого отношения к нему не имеет. Что тебя убедит? Как тебе доказать?

– Просто засунь его в чистый подгузник.

– Ах ты, упрямец! – графиня поднялась из-за стола. – Ты упрямее, чем лось, который жил у егеря. Ну-ка, вставай, и пошли!

– Куда? – удивился Оскар, но последовал за подругой к лестнице.

– Иди и не спрашивай. Представлю тебе убийственный аргумент. Как ты думаешь, – спросила графиня, – если б я не увезла ребенка из Флориды, как скоро полиция выяснила бы, чей он? Ты пустил Копинского на яхту! Он таскал туда шлюх! Редкий сосед не наблюдал в бинокль их оргии. Хозяин яхт-клуба – старый друг Макса, а может быть, товарищ по «обществу справедливости». Эльза наверняка пришла с ребенком к ним в офис, чтобы спросить, куда пропал «Гибралтар». Откуда еще она могла знать, что у нас новая яхта? Наверняка о его появлении на свет уже известно всем, кому надо.

– Не переживай, я смогу его спрятать. Дольмен Копинского теперь мой. Никто туда не лазал при Максе, при мне – теперь тем более не полезет.

– Иди за мной.

Графиня спустилась на этаж, свернула под арку, прошла по узкому коридору и приоткрыла дверь комнатки, освещенной канделябром. Все пространство тесного помещения занимал стол. За столом сидела четверка картежников. Дым сигар висел плотной шапкой под каменным сводом. От внезапного сквозняка «шапка» зашевелилась, но картежники и ухом не повели.

– Узнаешь?.. – спросила графиня. – Личность, в сером смокинге с пиратскими повязками на обоих глазах.

– Бог мой, Копинский?.. – Оскар вгляделся в лицо человека, вслепую тасующего колоду. – Копинский… какого черта … он здесь?!

– Не надо ничему удивляться. Мальчик, которого ты подозреваешь в родстве с этим типом, с ним прекрасно знаком, потому что именно Копинский учил его преферансу, а пока учил, проиграл приличную сумму. Мальчик очень способный. Оська, поверь мне, очень…

– Что происходит? В самом деле, Копинский…

– Когда Макс узнает о ребенке – нам всем мало не покажется. А он непременно узнает, как только вернется во Флориду. Имей в виду, и Юльку предупреди: мы первый раз слышим о подкидыше. И белая яхта не наша. Пусть докажет, что я его умыкнула. Пока он будет доказывать и таскать меня по «страшным судам», я надеюсь узнать об эзотериках что-то по делу. Сказки о справедливости, которыми они кормят Юльку, меня не впечатляют.

– Ты теперь дежурная по Земле? – догадался Оскар.

– Считай, что так. Заступила на пост вместо лодыря Жоржа.

Оскар наблюдал за личностью в сером смокинге и отказывался верить, что это не мираж, не гипноз, не чья-то коварная шутка.

– Черт бы его побрал…

– Сам подумай, – рассуждала графиня, – держала бы я здесь мальчишку, под носом у папаши, который видит масть без обоих глаз.

– В следующий раз я замурую его в ракету и выстрелю в космос.

– Не вздумай. У Копинского очень дорогая страховка. Задашь работы не только врачам, но и космонавтам.

– Я не понял, Мирка… Я ни черта в этой истории не понял.

– У него пожизненный контракт с клиникой, которая гарантирует жизнь своим пациентам. В случае смерти клиента сотрудники обязаны выкопать его из могилы и восстановить по фрагментам. Если ты прокрутишь Макса на фарш и выстрелишь в космос, за ним поедут даже на край Галактики. Через день-другой вы встретитесь в казино за бутылочкой виски. Просто отстань от Копинского, ладно? Оставь его мне.

– Ну, уж не знаю, что тебе ответить.

– Хорошо, подари мне Копинского на день рождения и забудь, как дорогую безделуху. Тебе ведь не жалко для меня безделухи?

– Даже не знаю, что и сказать.

– Оставь его в покое хотя бы из сострадания. Видишь, человек глаза потерял, ждет имплантанты. Вырастить новый глаз – дело хлопотное. Без году неделя как мужик выписался из клиники. Пусть поправится. Не станешь же ты убивать калеку?

– А что у нас с другим глазом? Второй раз на те же грабли?

– Макс на те грабли наступил уж поди раз двести.

– А глаза всего два? – догадался Оскар.

– Ну! Ты понял?

– Ни черта не понял!

– Если он здесь… Если сидит тихонько, играет на ощупь и крупные суммы на кон не ставит, значит что?

– Что?

– Значит, скоро опять ложится в больницу. Пока Макс не приведет в порядок свою дырявую башку, он во Флориде не появится. А когда появится – украденный мною младенец будет вашим последним оберегом на свете.

– Я его не боюсь, – ответил Оскар графине. – И младенец Копинского нужен мне, а не ему и не выдуманным тобою усыновителям. Сейчас же признавайся, куда его спрятала!

– Пойдем наверх, потолкуем.

Загорелый молодой человек спортивного телосложения сидел в кресле гостя. Перед ним лежал ветхий учебник алхимии, основательно почерканный фломастером. Из наушников, небрежно брошенных на столе, доносился ритмичный звук. Точнее стол ритмично подпрыгивал от музыки, которая неслась из наушников. Заметив графиню с гостем, юноша уставился в книгу.

– Иди к себе! – приказала графиня.

– Я буду заниматься здесь!

– Мне Крокодила позвать, чтобы ты услышал, о чем я тебя попросила? Крокодил должен придти и рявкнуть, чтобы дошло? Сейчас позову.

После недолгого замешательства, юноша удалился.

– Психует, – сообщила графиня, когда лохматая шевелюра ее подопечного скрылась из вида. – Его распирает от любопытства, кто ты такой и зачем пожаловал, но я вас не представлю друг другу, пока ты не дашь слово позаниматься с ним. Знаешь, кто его учит химии с биологией? Господин Гурамов собственной персоной. Ну… Соглашайся!

– Найми Эйнштейна.

– Не могу. Также как Натана Валерьяновича. Признанных ученых не имею права подписывать на такие дела. Нет, Оскар, ты сам говорил, что Эйнштейн – гениальный мистификатор, а нам позарез нужен физик. Реальный физик! Гениальный физик, который никак не мог быть признан своей эпохой. Ты ведь хочешь ученика? Признайся, что хочешь!

– Никогда не думал об этом.

– Потому что ты эгоист и даже не догадываешься, что тебе нужно на самом деле. Я предлагаю тебе замечательного мальчишку. Сам Гурамов на него имел вид, но малыш ждет тебя.

– С какой стати? Погоди… Гурамов? Тот самый Гурамов, что нашел вакцину от вирусов мозга?

– Именно. И он, в отличие от тебя, не ломался, а сразу составил расписание занятий. Раз в неделю Густав привозит его сюда. Сегодня будет экзамен и, вот увидишь, малыш обязательно его сдаст. С седьмой попытки он, как правило, сдает все экзамены.

– Слушай, а у Гурамова нет противоядия от вакцины? Таких дел вы навертели с девицами бабки Симы. Такую завернули пургу. Ниночку пришлось вернуть родственникам, а Лизу – отцу. Не знаю, что с ней будет. Девица на наркоте. Иначе никак. Иначе рвется назад за подружкой.

– Она наследственная наркоманка. Что поделать? Папашина кровь.

– Причем тут папаша? С тех пор, как ты напоила девиц вакциной, Лиза через день на третий в бегах. И маршруты у нее интересные. Однажды ее подстрелят охранники на секретном объекте. Женька там из сил выбивается за всеми смотреть. Мира, пришельцы здесь не просто так глазами хлопают. Они собирают информацию, а ты им упрощаешь задачу. Зачем ты это сделала, я только не понял?

– Если б я знала, что так получится. Вообще-то я не велела бабке Симе Ниночку поить зельем. Велела только Лизу. Кстати, как Сима?