Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 152 страниц)

Молодой человек с почтовой сумкой присоединился к Мирославе в винной лавке, где графиня пробовала вино, а хозяин заворачивал купленный товар в фирменную бумагу. Графиня была его надеждой на острове трезвенников, запасы Бордо подходили к концу, хозяин рекламировал местную продукцию, и Мирослава благосклонно дегустировала все, не отходя от прилавка. Не успела она осушить утреннюю рюмочку красного монастырского, как юноша присоединился к компании и, в свою очередь, тоже не отказался от выпивки на дармовщинку, но вместо вина получил от хозяина лавки звонкую затрещину и пару выразительных фраз, которые графиня перевести не смогла.

– Давай газеты, – предложила она. – Я лично вручу их немцу, и пусть попробует мне высказать претензии.

– Ты ведь говоришь по-русски? – неожиданно спросил почтальон.

– Ну… говорю немного.

Он вынул из кармана мятый конверт.

– Можешь прочитать, что написано? Мне сказали, что это русский язык.

– «Ее сиятельству графине Виноградовой Мирославе лично в руки», – прочла графиня и обалдела, потому что на конверте не было адреса. Не было даже намека на страну пребывания адресата, даже примерная сторона света не была обозначена на конверте, зато почерк Оскара был узнаваем издалека. По всему было видно, что пакет не раз обогнул планету, прежде чем попал в нужные руки. – Это мне, – ответила графиня и спрятала конверт в карман. – Мороженое будешь?

Из конверта выпал красный камешек и пачка долларовых купюр, на которую вполне можно было купить лавку драчливого виноторговца с его же квартирой на втором этаже, и гостиницу госпожи Калимэры в придачу, чтобы запретить ей вламываться в номера. Мира закрыла дверь на ключ и повесила бесполезную табличку «не беспокоить». «Мирка, – писал графине товарищ из далекой Флориды, – я беспокоюсь. Позвони и скажи, что жива. Если не можешь звонить, напиши и пошли обратно письмо вместе с камнем. Может быть, я придумаю, как решить проблему. Я теперь богат. Кстати, посылаю долг и немного денег, потому что не знаю, на что ты там живешь и какой бурдой напиваешься. Очень скучаю. От всей души дарю тебе красный камень. Твой Оскар».

Самоанализ был отложен. Графиня открыла бутылку вина и сняла покрывало с клетки бабушки Сары. Весь день ворона тревожно рассматривала графиню. Весь день топталась, нервно отряхивала крылья и тихо крякала, слушая рассказы о прекрасной жизни во Флориде, которая последует за изгнанием из ада. Ворона отказалась от вина и сладкого винограда. Она не притронулась даже к яблоку, но Миру ничто не насторожило в поведении птицы. Она была счастлива уже оттого, что перестала думать о персонаже по имени Эрнест. Странный юноша ушел в тень и позволил ей ненадолго расслабиться. От сеньора Эрнесто остался лишь томик Шекспира с экслибрисом и жидкое облачко воспоминаний, большая часть которых – чистейший утренний бред, навеянный морским ветром и колокольным боем. Мир без Эрнеста стал приобретать ясность и логику:

– Если я отправлю письмо, – рассуждала графиня, – меня расшифруют вмиг. Если активирую телефон хотя бы на пять минут – попадусь раньше, чем успею набрать номер. Если одолжу мобилу у почтальона… Телефоны Оскара и Натана наверняка прослушиваются теми, кто хочет на мне заработать. На их месте я первым делом поставила бы на прослушку эти два телефона.

Настроение графини испортилось, когда она почувствовала себя мишенью для снайпера. Под вечным прицелом, наведенным на окна и двери, на человека, который не согласен принять эту жизнь такой, какова она есть, и не способен себя заставить относиться с уважением к тому, что вызывает ярое неприятие. Вино закончилось. Графиня еще раз вывернула на кровать чемодан. Вслед за чемоданом на кровати оказалось содержимое дорожной сумки и косметички. Мира в жизни не имела привычки класть в косметичку платки, но мир, с таким трудом приведенный в порядок, снова утратил логику. Отсутствие платка тревожило графиню так сильно, что мешало соображать. Кроме отсутствующего платка, графиню тревожил немец. Она понять не могла, что эти немцы написали в своей газете такого, что несчастный пузатый мужчина не отправился после ужина спать, а битый час расхаживает по веранде мимо ее двери и призывно покашливает. Графиня задернула штору, но покашливание не прекратилось. Соседу по гостинице явно не спалось после того, как ее сиятельство лично вручило ему газету и взяло расписку, что клиент не имеет претензии к местной службе доставки. Пузатый немец писал расписку и потел от страха, потому что не понимал, что сие могло означать. На почве непонимания у него развился нервный кашель и двигательная активность. Когда наступило утро, графиня нашла на своем подоконнике букетик диких цветов и решила, что кашель был вызван цветочной аллергией.

Мира поднялась на вершину поселка, вышла на дорогу, ведущую через поле желтой травы, обшарила на дороге каждый камень, но платок не нашла. А когда вернулась в гостиницу, госпожа Калимэра уже занималась уборкой и указывала шваброй во двор, намекая, что графиню ждут, и уже давно.

Возле бассейна, среди лохматых кустов стоял человек с неприятным серым лицом и узко посаженными глазами, острыми, как кинжалы. В руках человек держал платок, оставленный графиней у подножия храма, и два почтовых конверта.

– Ваш? – спросил мужчина, подавая графине платок.

– Наш… – сказала графиня.

– И это ваше, – мужчина протянул графине конверты.

– Нет, это не наше.

– Ваше, – ответил мужчина, развернулся и пошел по узкой дорожке к лестнице, ведущей к берегу моря.

Два конверта остались в руках графини. Она присела на бортик бассейна и вскрыла первый:

«Настоящим уведомляется госпожа Мирослава, что она приглашена на собрание Ордена Святого Огня, которое состоится в Форте Девяти Дольменов…»

Приглашение выпало из рук на кафель, усыпанный розовыми листьями. У графини не было сил, чтобы поднять его и прочесть до конца. Она вскрыла второй конверт.

«Настоящим уведомляется ворона Сара, что она уполномочена сопровождать госпожу Мирославу на собрание Ордена Святого Огня…»

– Докудахтались мы с вами, уважаемая госпожа ворона, – вздохнула Мира, поднимая упавшее приглашение. – И, слава Богу… Если б вы знали, Сара Исааковна, как я боюсь этого сеньора Эрнесто. Если б вы только знали, как я его боюсь…

Глава 5

– Людям дано время, текущее Великой Рекой из прошлого в будущее, – сказал Валех. – Рекой, которая орошает жизнь смыслом, позволяя ростку подниматься к небу, а праху растворяться в земле. Из этой Великой Реки Человек должен черпать Истину, по этой Великой Реке должны уплывать в прошлое боль и печаль. Человек может строить запруды и водопады, может возводить фонтаны, рыть каналы и запускать в поход корабли, но поворачивать Великую Реку Времени вспять позволено только тем, кто знает цену каждой капле этой Реки. Человек не может знать, ибо капель в Великой Реке больше, чем мгновений его маленькой жизни.

– Меня сегодня убьют? – спросила Мира.

Валех стоял в капитанской рубке, рассекая взором облака над поверхностью океана. «Гибралтар» летел над водой, как птица. Летел туда, куда указывал взгляд Привратника, и не задавал капитану вопросов.

– Меня убьют? – повторила графиня.

– А смысл?

– Какой смысл может быть в смерти вообще? Не будет меня – не будет проблемы у тех, кто погоняет веслами Великую Реку. Меньше будет коряг на пути… Мне кажется, я заслужила смерть. Или нет?

– Вслед за недописанным персонажем уходит неразрешенный вопрос, на его место приходит другой.

– Но вы-то знаете ответы на все вопросы. Вот и объясните мне, что сказать Богу на Страшном суде, чтобы у него волосы на голове не встали дыбом?

– Ты пародия на своего Творца, – ответил Валех. – Все самое неразумное и дикое, что нашлось в его дремучей душе – это ты. Если он сумел породить из себя такое – ему виднее, как распорядиться тобой, но вопросы, ушедшие в небытие без ответа, умножают хаос. Кому они нужны? Никому. Каждый уверен, что Истина заложена от рождения в его голове. Каждый хочет услышать подтверждение этой нелепой веры.

– Тогда зачем меня пригласили? – спросила графиня. – Я ни в чем таком не уверена и ни на какие вопросы отвечать не буду. Я не знаю ответов на ваши вопросы.

– В Форте Дольменов вопросов не задают. Рыцари Ордена Святого Огня поставлены следить за порядком, который нарушают люди. Они свое дело знают.

– Что они делают с людьми, которые нарушают порядки?

– Сначала взывают к совести.

– А потом?

– Потом принуждают к совести.

– А если…

– Тогда приводят в соответствие с совестью. Возвращают на место того, кто устроился жить в разумном мироздании, но ведет себя неразумно. Если Человек не имеет понятия, зачем пришел в этот мир, и не знает, кому поклоняться, идолам или Богам – рыцари Святого Огня ему не помогут, но наведут порядок в человеческом доме.

– А что будет с человеком, который устроил в доме бардак? Гнал волну по Великой Реке и мутил ее воды?

Привратник пожал плечами.

– Ты спрашиваешь меня о будущем, Человек, заслуживший смерть? Значит, надеешься найти в моих словах утешение?

– Утешение?.. Да, утешение. Разве Ангел не должен утешать человека, сплавляя его по реке в последний путь?

– Утешать Человека, плывущего из заблуждения в заблуждение…

– Конечно, чтобы наставить его на путь истинный.

– Великая Река Времени, данная Человеку, не имеет истинного пути. Ее путь лежит из прошлого в будущее, и только безумный ищет иное русло.

Форт Девяти Дольменов вырос из волн морских и встал на пути «Гибралтара». В просвете тумана графиня увидела башни, окна бойниц и рваные флаги, выполосканные соленым ветром. На верхней платформе форта стояли пушки, на нижней – решетки закрывали окна. Вокруг строения поднималась песчаная отмель, усеянная обломками кораблекрушений. Мира отвернулась. Она решила, что яхта должна разбиться о камень или налететь на песчаную мель, но судно встало у пристани. Ангел сам вынес клетку с вороной и указал на ворота.

– А вы?

– Меня не приглашали, – развел руками Валех.

На пристани не было ни души. Ни одного следа на песке, словно защитники форта покинули объект и не возвращались сюда сотни лет. Возле ворот утопал в песке вертолет с изломанными лопастями винта. Из окна кабины торчал череп. Битые очки пилота провалились в пустую глазницу.

Мира не была уверена, что ей стоит ломиться в форт, но невидимая рука Привратника держала ее за шиворот. На всякий случай она стукнула стволом по железной броне. Что-то затрещало в утробе каменного строения, ворота нависли над головой. Едва графиня успела убраться с дороги, как массивная площадка, обитая железом, рухнула шипами в мокрый песок. Следом за площадкой рухнули цепи, но вскоре натянулись. Рыцарь, облаченный в доспехи, стоял у входа. Рыцарь, похожий на персонаж карнавала. Его латы блестели, как чищеный самовар. На длинное копье можно было нанизать дюжину неприятелей, и осталось бы немного свободного места. Мира обернулась к пристани. Привратника след простыл. Она вспомнила, что не оставила Густаву распоряжений, и тот чего доброго решит, что рабочий день кончился. Туман надвигался с моря на «Гибралтар». Рыцарь, почуяв замешательство гостьи, шагнул ей навстречу.

– Вот… – Мира протянула письмо с приглашением, и железная перчатка лязгнула, закусив ничтожный клочок бумаги. Забрало не поднялось. Рыцарь читал документ вверх ногами сквозь узкую щель. – И вот… – Мира добавила к документу приглашение Сары Исааковны.

– Ладно, – сказал рыцарь на неуверенном французском, – входи, – словно графиня умоляла пустить ее в крепость, от которой за версту разит мертвечиной.

Во внутреннем дворе уже готовились к приезду женщины с клеткой. Расставляли стулья, сколачивали из досок столы и сцену. Под арками лежали охапки книг вперемешку с ядрами и мешками пороха. Где-то наверху жарили мясо. Ящики с вином были накрыты брезентом. Под лестницей, ведущей на верхние ярусы, сидел на цепи живой павиан с несчастным выражением морды, и наблюдал, как рыцари таскают мебель. Графиня споткнулась об решетку в полу и заметила внизу пустой каземат.

– Двор для гостей, – объяснил рыцарь графине, – на втором этаже номера, можешь занять любой. На третий не суйся, наверху – прогулочная зона для отдыхающих и секции для дуэлей.

– Здесь гостиница или что? – удивилась Мира.

– Очень дорогая гостиница, – ответил рыцарь.

Графине показалось, что он даже плюнул сквозь решетку забрала, потому что был раздражен необходимостью поднимать ворота. Рыцарь страшно пыхтел, наматывая цепь на катушку. Пристань с «Гибралтаром» еще маячила вдалеке, но шанс для побега был безнадежно упущен. Шанс был упущен уже тогда, когда Ангел-Привратник вызвался конвоировать Миру к форту. Автор перестал доверять Себе. Он опасался, что несчастная женщина опять наплюет на сюжет и смоется из игры. Именно так графиня планировала поступить. Даже теперь, когда ворота замкнулись, и пристань исчезла, она не потеряла надежду смыться, чтобы раз и навсегда положить конец чужим законам на своей территории.

– Неплохо было бы убрать вертолет с останками летчика, – намекнула она, – если это действительно дорогая гостиница.

Рыцарь ничего не ответил. То, что творилось за территорией форта, его нисколько не волновало. Он поднял клетку с вороной и понес ее на второй этаж. Графиня последовала за клеткой.

– Самые хорошие номера – окнами на восток, – сказал рыцарь. – Оттуда восходит Солнце, дует ветер, и плывут неприятельские корабли. Оттуда же летят ядра, посланные врагами. Если долго спать – можно получить контузию во сне. Пока номера свободны, выбирай. Когда соберутся все – драка начнется за восточную галерею, и тебе в той драке хорошо попадет.

– Это еще почему?

– Ты ведь женщина. К женщинам отношение особенное.

– Интересно, какое?

– Иногда их насилуют, – ответил рыцарь и продолжил путь.

Графиня осмыслила информацию и не поняла ничего. Ситуация озадачила ее больше, чем реакция московских издателей на творчество господина Бессонова. Ситуация почти привела графиню в тупик. Она готовилась воевать, но рыцарство не представляло угрозы. Оно занималось хозяйственными работами и сильно потело в своих нарядах.

– Что здесь будет, когда соберутся все? – спросила графиня.

– Мало ли… – сказал рыцарь. – Я не оракул, чтобы гадать! Но дверь по ночам лучше запирать на засов. Если сломают – палка лежит под кроватью. Если сломают палку, можно в морду плеснуть из ночного горшка. Здесь не церемонятся.

– Спасибо, у меня крепкая палка.

Гостиничный номер был похож на тюремный подвал с узким окошком, из которого не было видно ни Солнца, ни вражеских кораблей. Графиня не увидела «Гибралтара». Туман накатился на пристань, съел лодку и почти добрался до ржавого вертолета. Мира почувствовала себя в окружении неприятельских войск и пожалела, что до сих пор на нее никто не напал, даже не попытался насиловать. Она слишком настроилась воевать, но в форте ей угрожал лишь собственный страх, рожденный непониманием и дурными предчувствиями.

Рыцарь вышел на галерею, и графиня вышла за ним, потому что не хотела оставаться в номере наедине с ночным горшком и палкой. Внизу продолжалась возня. Сцену уже накрыли сукном и возводили тумбу поверх драпировки. В зрительный зал тащили кресла, похожие на королевские троны. Рыцари мучались, но не снимали доспехов, словно проклятые. На каменный пол стелили ковры. Двое плечистых молодцов, отложив копья, катили колоду, а третий нес за ними массивный топор, обернутый в черный бархат.

– Что здесь будет происходить? – испугалась графиня. – Кому-то отрубят голову?

– Кому-то отрубят, – согласился рыцарь. – А как же? Иначе никто не заплатит. Надо, чтоб крови было много. С висельника какая кровь? За что же платить? Отрубят чью-то голову – это факт.

– За что?

– Всегда есть, за что отрубить человеку голову. Мало ли на свете приговоренных. Им все одно пропадать, а здесь казнят честь по чести: последнее желание исполняют, последнее слово дают говорить, последним ужином кормят. Здесь хорошая кухня.

– И суд будет?

– Конечно же будет! И смертный приговор зачитают, как положено.

– Здесь гостиница или театр? – не поняла графиня.

– Очень дорогая гостиница, – напомнил рыцарь. – И гости здесь – приличные люди, только нравы у них скотские, но мы не должны роптать. Мы все благодарим Господа, за то, что здесь оказались.

– За что? Ты считаешь, что это лучшая работа, которую мог выбрать для тебя Господь?

– Смеешься надо мною, женщина?

– Чего ж тут смешного? Не исключено, что моя голова сегодня ляжет на плаху, и я не смогу тебе помочь устроиться в отель поприличнее. Я сразу улечу в рай, а тебе, родной, гореть в адском пламени за то, что содействовал убиению души невинной.

Рыцарь удивился словам графини. Мире показалось, что железный громила впервые задумался о душе и уж точно не собирался в ад.

– Открой ворота, – попросила графиня. – Мы с Сарой уйдем, а ты поблагодаришь хозяев за приглашение и извинишься, что не дождались.

Забрало рыцаря само приподнялось от удивления.

– Как так, уйдем? – не понял он.

– Уйдем в туман, и никто не заметит. Открой ворота, иначе мы с Сарой сломаем их, и тебя отругают.

– Отсюда дороги нет, – сказал рыцарь. – Здесь закончился мир.

– С чего ты взял?

– Здесь закончился мир, – повторил рыцарь с грустью и верой. – Форт Дольменов – последний оплот уцелевших после конца света. Мы все благодарны ему за приют. И ты…

– …Мне не нужен приют! Мне бы только отсрочить казнь лет на сто.

– Отсрочить можно, если заплатить палачу золотом.

– А если без золота?

– Если пытать начнут – можно отсрочить. На час, не больше. Только в пыточной камере места мало и воздух тухлый, – объяснил служитель гостиницы. – Туда встанет человек десять и все. Наши гости долго стоять не любят. В пыточной камере ихние супруги в обморок падают. Можно договориться без золота. Конечно, можно: если закажут пытки – будут сперва пытать.

– Вот и договорились, – графиня пошла в номер за клеткой. – Спасибо за гостеприимство, отель ужасно мил, но, к сожалению, я сегодня не настроилась веселиться на дыбе. Придется вернуться за кошельком. Когда свидимся – не знаю. Не буду зря обещать…

– Нельзя, – рыцарь загородил ей проход. – Как же так? Ты не можешь уйти.

– Могу или нет – я буду решать сама.

– Ты доплывешь до края морей и сорвешься вниз, в пасть чудовища. Господь подарил нам жизнь для того, чтобы служить ему верой и честью, а не для того, чтобы губить себя ни за что.

– Ты дурак! И жизнь у тебя дурацкая, и работа такая же!

– Я не дурак! Я дал обет и должен развлекать гостей до приезда хозяев. Разве я плохо тебя развлекал?

– Кто здесь хозяин?

Рыцарь, облаченный в латы, примолк, но не отступил, только растерялся больше прежнего. Рыцаря, похожего на елочную игрушку, гламурную и хрупкую, можно было раскатать в блин и свернуть кульком. Можно было растолочь на блестки, можно было выпихнуть по пояс в окно, в котором он непременно застрянет и без паяльника не освободится. У графини разбегались глаза от возможностей, но рыцарь по-прежнему не представлял угрозы, потому что Миру сказочные персонажи не пугали даже в беспомощном возрасте, они вызывали лишь жалость с недоумением. Она еще раз обернулась к окну. Туман отступил, но «Гибралтара» уже не было видно.

Доспехи лязгнули, ботинки звонко стукнулись о пол, железная рука потянулась к ней, но плазменный шар просвистел мимо рыцарского забрала, стукнулся в стену, как теннисный мяч, и оставил дырку на гобелене. Неповоротливая фигура застыла с вытянутой рукой.

– Еще раз распустишь щупальца, – предупредила она, – отсеку по локоть! Уразумел?

– Ведьма… – прошептал рыцарь. – Ты ведьма!

– Быстро отвечай, что здесь происходит? Кто и для чего меня пригласил?

– Побойся Бога, женщина! – рыцарь обрушился на пол и ткнулся черепом в пол. – Меня бросят с башни, когда начнется прилив! Я несчастный пленник, лишенный рода и имени! Меня заковали в латы до конца моих скорбных дней. Много лет я сплю стоя. Много лет мое тело покрыто язвами, душа истерзана, а глаза не могут без боли смотреть на свет, потому что свет померк, когда небо затмили полчища саранчи, а из пучины морской восстало чудовище, пожирающее плоть человеческую…

– Короче, клоун! Мне нужна лодка и два весла, – заявила графиня.

– Отсюда дороги нет.

– Значит, будем прорываться по бездорожью.

– Горе мне, горе! Меня бросят с башни в морскую пучину…

– Уйдем вместе. Будешь хорошо работать веслами – устрою тебя в нормальный отель.

– Молчи, несчастная, молчи! Я не должен слушать твоих речей!

– Нет, ты послушай! Чудовище давно нырнуло в пучину. Твоя мать поседела, дожидаясь тебя с войны, а женщину, которая тебе верна, со дня на день продадут в рабство. Ты же, воин! Ты не должен прислуживать уродам, выносить их ночные горшки!..

Рыцарь взвыл, как раненный медведь, и со всех сил стукнулся шлемом об пол. Мира отскочила в сторону, чтобы груда металлолома не ранила ее в припадке.

– Замолчи!!! Замолчи сейчас же, или я убью тебя!

– Попробуй! Проткни свое железное сердце копьем!

Из прорези забрала вытекла кровь. Рыцарь замер. Только листы железа на его спине шевелились не то от рыдания, не то от биения сердца.

– Снимай маскарад, – предложила графиня, – и найди мне лодку. Я помогу тебе вернуться домой, к родным.

– Замолчи! Ты хочешь меня обмануть! Ты хочешь продать мою душу дьяволу! Если я буду слушать тебя – я потеряю рассудок. Поверить ведьме – значит, отправиться ад…

– Ты уже в аду! А за морем тебя ждет настоящая жизнь, – заявила графиня. – Здесь зарабатывают деньги на таких невеждах, как ты, а за морем их тратят. Бежим со мной. Помоги мне добраться до корабля, и я смогу тебя защитить.

– Молчи… молчи, молчи! – рыцарь поднял забрало и блеснул глазами полными слез. Его нос был похож на окровавленную картошку, усы с бородой свалялись в вонючий валенок, не очень похожий на маскарадный костюм. Графине едва не стало дурно от вони и язв, кровоточащих у него на лбу. – Мир кончается здесь. За стенами форта только вода и туман.

– Тогда откуда я? Рассказывай, откуда приезжают сюда ваши распрекрасные гости? По-твоему мы привидения?

– Несчастные души, на время обретшие плоть. Грешники, которые смогли откупиться от ада, но не нашли пристанища на небесах, потому что толстые кошельки тянут их назад в ад. Им не видать рая раньше, чем они потратят последнюю монету, а потратить золото можно только здесь, потому что на всей земле не осталось иной тверди…

– Тогда откуда сюда возят жратву для вашей прекрасной кухни? Или может быть у вас наверху виноградники? Откуда ящики с вином во дворе? Это души недопитых бутылок не пристроились в рай, поэтому прилетели к вам?

– Вино и еду нам посылает Господь.

– Лучше б он послал вам немного ума! Отвечай, я похожа на привидение с кошельком?

– Ты ведьма! – возопил рыцарь и снова стукнулся об пол головой. – Ведьма!!! Ведьма!!! Горе мне! Как я мог пустить тебя в форт! Ты околдовала меня, чтобы проникнуть сюда, а я… Несчастный! Меня бросят с башни в морскую пучину.

– Я не ведьма! Я такая же дура, как ты! Меня так же, как тебя, захватили в рабство и привезли сюда подыхать!

– Тогда откуда ты знаешь про мать?! Ты ведьма…

– У каждого остолопа есть мать, – ответила графиня. – У остолопа может не быть мозгов, но мать обязательно будет. Снимай свои железные подштанники, и может быть, ты еще успеешь утешить старушку.

– Молчи, несчастная! Не искушай меня отступиться от веры! Я дал обет! Замки на моих доспехах сварены навечно. Никакая сталь не разрубит их. Никакие заклятья не разорвут эти узы. Никакие речи не свернут меня с пути истинного…

– Родной… – вздохнула графиня. – Просто дай мне лодку и открой ворота, чтобы мне не пришлось прорезать в них дыру. Наверняка, у вас где-то есть лодки. Не может не быть, чтобы в форте не было лодок!

– Зачем я стал тебя слушать! – причитал рыцарь. – Ты пришла для того, чтобы погубить меня, а я тебя слушал…

– Ах ты, маленький трусишка, потерявший человеческий облик! Разве ты не сам себя погубил? Это я еще повоюю, а тебе здесь точно ловить нечего. Ничтожную душонку – и ту ты ухитрился продать за лакейский наряд. Может, сегодня вечером, когда меня расчленят прилюдно, ты поймешь, что я была удачей, посланной тебе Богом, но будет поздно. Ты до конца дней будешь прислуживать в аду и проклинать себя за то, что однажды струсил. Бежим сейчас или я бегу отсюда одна!

– Мир кончается здесь! – орал рыцарь. – Здесь! Здесь! За стенами форта нет ничего! Убежать отсюда нельзя!

– Можно! – громче рыцаря кричала графиня. – Идем со мной, и ты узнаешь, что от тебя скрывали за глупыми сказками! Идем, и я покажу тебе жизнь. Прекрасную даму тебе покажу… Хочешь прекрасную даму? Я покажу тебе мир, где живут свободные люди. Здесь же прячутся только недоумки, наряженные в железо, которые так глупы, что поверили в чепуху и продали за эту чепуху все, чем наградил их Господь, когда послал в этот мир!

Рыцарь застонал и снова стукнулся лбом об пол. Графиня почти победила. Почти растоптала врага о камни, как бедняга вдруг воспрянул духом, вскочил, выбежал на галерею и пустился на третий этаж, забавно дрыгая коленками. Пустился со скоростью бронепоезда по бездорожью и натворил столько шума, что его коллеги перестали таскать столы и задрали вверх свои железные морды. Мира подождала, когда он скроется, но, вместо того, чтобы ломать ворота, еще раз взглянула в окно. Туман ушел. Вокруг форта открылось море мирового потопа. Ровная гладь без островов и кораблей, без облаков и надежды. Море в узком просвете окна, в которое можно было высунуть только пушечный ствол. Сначала графиня представила себе стену форта с дырой, оставленной Оружием Ангелов, потом – физиономию Жоржа по возвращении со «святого собрания». Все происходящее вокруг представилось ей изощренным спектаклем с прекрасной игрой актеров и так себе декорациями, потому что драматург понятия не имел об истинных нравах средневековья и, возможно, не учился в школе, если полагает, что форт – подходящее место для рыцаря в подобных костюмах.

Третий этаж выглядел куда представительнее второго. На каменном полу лежали ковры, горели факела на стенах. У каждой двери стояло по остолопу в доспехах. У графини возникло впечатление, что рыцари спали стоя, потому что никак не реагировали на женщину с вороной и рюкзаком. Ничто не шелохнулось под сияющей броней, не хрустнуло, не повеяло бомжатником, только перья бесшумно шевелились на сквозняках.

Следы беглеца терялись между библиотекой и залом, в котором было необыкновенно светло. Чуть слышно играл клавесин. Над аркой висели скрещенные мечи и шлем крестоносца. Графиня оставила клетку с вороной на галерее и заглянула на огонек. В зале действительно играл клавесин. Инструмент размером с табуретку, сам щелкал клавишами, выводя пасторальный мотив на одной струне. Банкетный стол, уставленный яствами и напитками, простирался от стены до стены. У стола одиноко сидел человек в дорогом костюме с непробиваемым выражением лица. Человек ел, ему ассистировал нервный мужчина, подносил закуски и подливал напитки, пока не заметил гостью, а, заметив, занервничал еще больше:

– Ищете кого-нибудь? – обратился нервный человек к Мирославе.

– Эккура.

– Простите?..

– Ангела ищу, который хотел помочь людям. Вы не встречали?

За спиною графини хлопнула дверь. Из библиотеки вышел мужчина в мокрой рубахе, больше похожий на палача, чем на хранителя книг. Мужчина был бледен от напряженной работы. Пот катился по его кальсонам, редкие волосы прилипли к макушке, «маска» на месте лица выражала лютую ненависть ко всему живому. Мужчина глянул на женщину и скрестил на груди свои мускулистые руки.

– Ты? – спросил палач, не уточняя деталей.

– Нет, – ответила графиня, – не я.

Она вернулась к столу, наполнила бокал вином и выпила залпом. Нервный мужчина перестал прислуживать боссу и недружелюбно посмотрел в ее сторону.

– Надо бы закусить, – посоветовал он. – Не надо бы напиваться на голодный желудок, особенно перед тем как… Надо бы напиваться уж после того как…

– После – само собой, – сказала графиня, налила еще и немедленно проглотила, но хоть бы чуть захмелела.

– Все-таки лучше бы закусить.

Графиня сунула бутылку с вином за пазуху, откусила от яблока и вернулась угостить ворону. Сара Исааковна шарахнулась от яблока, потому что за спиною графини все еще возвышалась фигура потного палача.

– Дура ты… – сказала по-французски графиня. – Вдруг это последнее яблоко в твоей жизни! Может, в желудок провалиться-то не успеет. Не умеешь получать удовольствие, а жизнь такая мимолетная штука: не успеешь каркнуть – пожалуйте в суп. И заметь, не я ее такой сочинила!

Она надеялась быть понятой палачом, и очень рассчитывала на то, что Сара Исааковна не владеет французским.

– Ты… – сделал вывод палач.

Графиня игнорировала его персону. Она не имела привычки затевать диалог с персонажами эпизода и никогда не знакомилась в злачных местах, поэтому повернулась к палачу спиной и заглянула в библиотеку.

– Эй, рыцарь… – позвала графиня, заодно осмотрела помещение. Ничего похожего на дыбу в библиотеке не находилось. Ничего напоминающего виселицу или плаху. Только книги, сваленные в углу, и облачко тумана на дне колодца. – Эй, трусишка! Ты здесь? – графиня не решилась переступить порог. Она собралась вернуться в номер и хорошенько подумать, но мужчина, похожий на палача, схватил ее за руку, вырвал предмет с синей кнопкой, швырнул его на каменный пол и размозжил каблуком. Графиня ахнуть не успела, как кнопка мигнула последний раз, хрустнул корпус, и начинка прибора рассыпалась в хлам. Палач толкнул ее в комнату. За спиной графини лязгнул замок. Бутылка едва не расплескалась за пазухой.

– Ведьма! – сказал палач.

– Ведьма, – охотно согласился с ним рыцарь. – Мне конец! Избавь меня от нее, иначе нам всем конец!

– Давненько в форте не ловили ведьм. Зачем пришла? Зачем смутила правоверного христианина? – обратился палач к графине. – Хочешь в ад – заплати мне золотом и ступай!

– Верни ее в ад! Верни, – умолял испуганный рыцарь. – Возьми все, что у меня есть, но, во имя Господа, избавь меня от нее!

Связка книг полетела в колодец и вспыхнула ослепительно белым огнем. Мурашки побежали по спине графини. Она хотела бежать, но ноги не подчинились воле. Она хотела просить пощады, но горло сжалось от страха. Помещение озарилось холодным светом. Пол зашатался под ногами. Мира испугалась, потому что перестала соображать. Она представить себе не могла, что случится, если в нужный момент она не сможет дотянуться до Стрел, но этот страх бледнел перед белым огнем. Книги в костре не горели. Они превращались в облако света и опускались туманом на дно колодца. Новая связка книг полетела в костер, и огонь взметнулся под свод потолка. Тень палача на стене почернела, черты лица приобрели зловещие очертания. Графиня сделала шаг назад и уперлась в железную грудь, вонючую, как навозная куча. Забрало было открыто, в глазах человека с разбитым носом метался огонь, в голове царил первобытный бардак. Он тихо проклинал белый свет, словно прощался с ним. Бормотал молитву и содрогался от предчувствия кары. Испуганный рыцарь зеленел в лучах ослепительно белого света, а Мире хотелось глотнуть вина, но приложиться к горлышку в сложившихся обстоятельствах представлялось ей неудобным. Она не хотела, чтобы бутылку постигла участь раздавленного прибора. Самое время было начать переговоры, но графиня совсем растерялась.