Текст книги "Сказки о сотворении мира (СИ)"

Автор книги: Ирина Ванка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 152 страниц)

– В друшлаг, – согласился Ильич. – Будем надеяться, что умный камень, выберет короткую дорогу. А что, друзья мои, в Греале делает Глаз? Разве не сканирует пространство?

– Нет, – хором ответили гости.

– Наоборот, – пояснил Натан, – Греаль устроен зеркально противоположно логике того мира, который он создает вокруг себя, поэтому и функции его рабочих деталей логически противоположны. Мы с Оскаром много экспериментировали, чтобы заложить эти свойства в рамки, которыми мы, нормальные люди, можем управлять… Управлять, не обладая специальными свойствами организма и не неся в себе особого предназначения. Если бы вор не вынул кристалл из оболочки, пропажа не была бы такой опасной.

– С чего ты взял, что вор его вынул?

– Илья Ильич… два убийства подряд и оба в глаз не могут быть простым совпадением. Хрусталик человеческого глаза в определенной ситуации провоцирует луч. Их микродинамика идентична, а Глаз Греаля обладает гиперчувствительностью…

– Но ведь стрелял пистолет, – не понимал академик.

– Стрелял человек, – уточнил Боровский. – Стрелял в то место, которое притянуло выстрел. Бессознательно и спонтанно.

– И не человек он вовсе, – добавил Оскар.

– Похоже на то, – согласился Натан. – Не исключено, что свойство направлять прицел, было заложено в кристалл сознательно, чтобы в случае потери камня иметь возможность отследить его перемещение. Но от этого не легче.

– Отследить по криминальной хронике в новостях? – удивился Илья Ильич. – «Убийство в глаз»?

– Если б мы смогли избежать новых жертв… Трагедия не в том, что камень ушел от нас, а в том, что мы не можем его вернуть. Мы на нелегальном положении. За нами идет охота. Мы лишены лаборатории, даже элементарных приборов… А что могут физики без лаборатории? Могут только разглагольствовать. Мы – никто, и пользы от нас никакой.

На беседу в прокуратуру капитан Карась был вызван незамедлительно и допрошен в качестве свидетеля. Вместо показаний, которые могли пролить свет на загадочное убийство, капитан пояснил, что данное дело выходит за рамки его компетенции, что никаких вещественных доказательств с места убийства им изъято не было, что у участкового от напряженного рабочего дня возникли галлюцинации, а само преступление носило, вероятно, бытовой характер. Подписывать протокол капитан Карась отказался. Он ужаснулся, насколько скудная и поверхностная информация по делу была собрана следственными органами за истекшие сутки. Он готов был забрать материалы к себе в отдел и поручить его более расторопным сотрудникам.

Убитый Сева Елизаров, человек без определенного занятия, образования, проживания и семейного положения; свободный художник, имевший в определенных кругах репутацию бузатера и тусовщика; личность творчески неординарная и мало уравновешенная; имел доходы от случайных заказов в основном на модные аксессуары современного интерьера. Проще говоря, доходов как таковых не имел вообще, жил на обеспечении родителей, работающих в Швейцарии. По сведениям опрошенных друзей и приятелей, младший Елизаров тоже планировал перебраться в Европу и взяться за ум… Данное обстоятельство насторожило капитана Карася.

– В какую страну он собирался въехать? – спросил Карась следователя, но ясного ответа не получил. – Мне нужен полный отчет о планах на будущее покойного Елизарова. Подробный, емкий, исчерпывающий.

Следователь опешил, но капитан Карась достал удостоверение. Удивление сотрудника прокуратуры не прошло, напротив, многократно усилилось.

– Понял, господин капитан. Я подготовлю для вас копии документов. А… если будут особые указания…

– Собирайте информацию, работайте, не обращайте на меня внимания. Когда у меня возникнут вопросы, я их задам.

Из прокуратуры капитан Карась в сопровождении оперативного сотрудника проследовал на место происшествия и еще раз внимательно осмотрел квартиру. Он сверил часы, убедился, что невидимый луч поник в квартиру пенсионерки именно в это время, измерил уровень освещенности в квартире потерпевшего Елизарова и понял, почему его собственные эксперименты с лучом не принесли результата. В инструментах художника капитан отыскал стеклорез и вырезал кружок стекла из окна лоджии.

– Видите разницу в освещении? – обратился он к сотруднику прокуратуры, указывая на прореху.

– Не вижу.

– И я не вижу.

– Возможно, стекло все-таки тонировано, – предположил сотрудник и пригляделся. – Кто знает эти импортные стекла? Что на них напыляют?

– Правильно, – согласился Карась, завернул отрезанный кусок в пакет и положил в портфель. – Займитесь этим вопросом. Выясните, что именно фирма-производитель напыляет на поверхность стекла и как оно меняет освещенность внутри помещения.

– Хотите подробный анализ спектра? – уточнил сотрудник.

– Хочу, – ответил Карась и покинул место происшествия.

В тот день капитана Карася никто на работе не видел. Не видели его ни дома, ни на даче, ни в гараже. Капитан исчез, и только редкие телефонные звонки в прокуратуру напоминали о том, что дело об убийстве Елизарова на особом контроле.

– Вас арестуют, милостивые господа, и правильно сделают, – пришел к выводу Илья Ильич. – Рано или поздно – обязательно арестуют. Вляпались вы в историю, так уж вляпались. Не сегодня – завтра за вами придут… Не в Москве, так в Париже. Вы, милостивые господа, нарушили законы серьезнее тех, что прописаны уголовным кодексом. Ничего удивительного в том, что за вами идет охота. Вам повезло, если охотники работают на человеческие спецслужбы. На вашем месте я опасался бы совсем иных структур.

– Именно по этому поводу мы вынуждены обратиться к вам, Илья Ильич, – признался Боровский.

– Вам нужен не я, а серьезный покровитель.

– Именно так.

– Вам нужен тот, кто по-настоящему заинтересован в ваших проектах. Среди людей вы такую персону едва ли найдете.

– Абсолютно с вами согласен, Илья Ильич.

– А что ж этот пропащий камень… – спохватился Лепешевский. – Повторить невозможно?

– Возможно, – ответили в один голос оба физика.

– Но сложно, – добавил тот, что постарше.

– И как вам в голову пришло торговать на Западе такими идеями. Все равно, что копать картошку на минном поле. Лучше б вы, милостивые господа, придумали способ ограбить банк.

– Мы не воры, – ответил Оскар. – Банк ограбить – элементарно. Дело же совсем не в деньгах. Дело в том, что человечество могло бы жить лучше, а мы могли бы работать легально.

– Илья Ильич, вы были знакомы с сыном Валентина Сотника? – спросил Боровский.

– У Сотника детей не было, – ответил Ильич. – Иначе бы непременно…

– Да, правильно. Сын появился после того, как Сотник исчез. Вы не могли его знать. Тем более незаконный ребенок. Его назвали Георгием. Зубов Георгий Валентинович. Приблизительно ваш ровесник, я думал, может быть…

– Ты не понял меня, Натан, – вздохнул Ильич. – У Вали Сотника не могло быть детей. Если б не это печальное обстоятельство, он женился бы на твоей бабке и был бы ты Сотником, а не Боровским. Уж как они любили друг друга – словами не передать. А Зубовых я знаю до сих пор. Не было в их роду младенца Георгия. Ни живого, ни покойного. Это известный дворянский род. Там ничего не скроется.

– Значит, зря мы вас побеспокоили, Илья Ильич, – огорчился Боровский.

– Вы ищете Георгия, который был представлен вам моим знакомцем?

– Камень идет к нему. Он – конечная точка опасного маршрута. И вы могли его знать. По крайней мере, по моим скромным расчетам.

– Разве камень идет не к Греалю?

– Георгий – хранитель Греаля.

– Милостивые господа, это полнейшая чушь, – возмутился старик. – Существо, рожденное от людей, не может быть хранителем Греаля. Вас ввели в заблуждение и неоднократно.

– Не уверен.

– Натан! – всплеснул руками Ильич. – Не ты ли мне только что излагал про излучение человеческой ауры и его влияние на активность кристалла. В руках человека Греаль работать не может. Аура не та.

– Не та?

– Не та. А что это за аура должна быть? Каковы ее физические характеристики и зоны влияния – это тебе, как физику, виднее. Я же, как историк, заявляю тебе совершенно ответственно, что человек, представившийся тебе сыном Сотника, либо не человек, либо не является хранителем Греаля. Мой покойный батюшка в дневниках своих, обращаясь к потомкам, предостерегал иметь дело с существами, имеющими неясную родословную. Предостерегал на собственном трагическом примере. Теперь моя очередь предостеречь вас. С тех пор, как я, будучи гимназистом, впервые прочел дневник, моя гомофобия год от года сильнее. Я всегда предпочитал иметь дело с людьми, чьих предков знаю до седьмого колена. А теперь, после того, как пропала наша девочка, вообще из дома не выхожу. И тебя бы на порог не пустил, если бы не знал твоего отца и бабку. Мирочка моя, покойница, расплатилась за все проклятья. Может быть, я был не прав, когда сжег дневник. Может быть, я – старый осел, сто лет учился и размышлял о жизни, чтобы в ответственный момент не совершить поступок, ради которого явился на свет. Если б я вовремя подумал об этом…

– Вы увлекаетесь теннисом, Илья Ильич? – спросил Боровский.

– Теннисом?.. – не понял старик.

– Большим теннисом. Хочу вам предложить послушать любопытную запись.

Много напрасных сил было растрачено Карасем, прежде чем он решил позвонить Ларионову, большому специалисту в области физической оптики. Ларионов примчался в указанное место. На шоссе его ждала машина, в машине сидел Карась, на сидении лежали бумаги, подтверждающие обязательство неразглашения… и уведомляющее об уголовной ответственности. Игорь Аркадьевич с ухмылкой подписал документы.

– Ну? – спросил он капитана Карася. – Нашли оружие будущего? Или оружейника повязали?

– Уберите машину с дороги, – попросил Карась. – Поедем на моей.

У кромки леса, возле заброшенной фермы капитан арендовал сарай с крепкой дверью и надежным замком. Ключ от сарая в единственном экземпляре хранился в капитанском кармане. Главным условием аренды было отсутствие человеческих душ в радиусе пулеметного выстрела. Гарантией выполнения условия служило табельное оружие капитана.

Карась пригласил Ларионова в сарай, запер дверь на щеколду и вынул из кармана серебряный портсигар, испорченный желтым пятном, подозрительно похожим на золото.

– Вы думали, «философский камень» – красивая сказка? – спросил он. – Объясните мне физические законы, согласно которому луч, пройдя сквозь слой серебра, превратил его в золото? – Игорь Аркадьевич уставился в портсигар. – Объясните мне, как тот же луч может прошивать насквозь вещество любой плотности?

Игорь Аркадьевич уставился на капитана.

– У вас получились такие же дырки, как в квартире покойника?

– Нет… – признался капитан. – У меня получилось превратить серебро в золото. И то нечаянно. Если вы объясните, каким образом этот кристалл запустить в работу, я буду безмерно обязан.

Игорь Аркадьевич уставился на кристалл в бархатном чехле, который капитан Карась хранил портсигаре.

– Я могу взглянуть на это при нормальном освещении?

– Если в вас есть задатки самоубийцы…

– В каждом естествоиспытателе заложен самоубийца.

– Рискните. Луч выходит из тупого конца кристалла. Видите округленную поверхность? На всякий случай, направляйте ее в безопасную сторону.

Ларионов вышел на улицу, положил кристалл на деревянный порог и вытаращился на него сквозь лупу.

– Ну?.. – спросил капитан.

– Думаете, что это рубин?

– Я не думаю. Я знаю. По своим характеристикам камень близок к алмазу, но не алмаз. Вернее сказать, алмазы такого качества светопроводимости в природе Земли пока не встречались.

– Откуда же он взялся? Прилетел с метеоритом?

– Философский вопрос… – ответил Карась.

– Я… – пожал плечами Ларионов, – больше разбираюсь в практических областях. Не могу сказать точно, при какой температуре возможно образование золота, но она слишком велика. Если представить такое термическое воздействие на ваш портсигар… боюсь, от него не останется даже тени.

– Мне не нужно ни вашего доверия, ни вашего скепсиса, Игорь Аркадьевич. Мне не нужно, чтобы вы доказывали или опровергали то, что я вижу. Я хочу, чтобы вы помогли мне понять, как работает камень. Все, что я могу для вас сделать, это предоставить результат геммологической экспертизы и описать условия, в которых кристалл однажды сработал. Раньше я считал, что луч выходит под воздействием солнечного излучения, теперь могу сказать точно, что не всегда. Мой портсигар был озолочен в сумерках и сопутствующих отверстий я, к сожалению не увидел.

– Хотите, чтобы я забрал его на анализ?

– Нет. Все необходимое вам придется привезти сюда.

– В этот свинарник?

– А я обеспечу вам комфорт, транспорт, электроэнергию и полную конфиденциальностью.

Игорь Аркадьевич отложил лупу.

– На вашем месте я бы позвонил Шутову и подробно его расспросил. Арестовал бы, в конце концов, если не захочет общаться.

– Если б это было возможно, Игорь Аркадьевич… Не знаю, что бы я отдал за час откровенного разговора с этим субъектом.

– Прячется? – догадался физик. – Конечно, Шутов отдал бы втрое больше за то, чтобы с вами не беседовать. А если позвонить Боровскому? Хотите, я позвоню со своего телефона?

– Хм, – усмехнулся Карась. – Забавная мысль. Идея так глупа, что может и пройдет.

– Я позвоню, а вы поговорите, и не будем устраивать эксперимент с непредсказуемыми последствиями. В конце концов, Шутова ловить куда безопаснее, чем ставить эксперименты в сараях. Оружие будущего – не моя специализация.

– Вы не оружия боитесь, уважаемый Игорь Аркадьевич. Вы боитесь получить физическое доказательство субъективности бытия, – улыбнулся Карась.

– Скорее, я боюсь стать посмешищем. Насчет субъективности бытия это, пожалуйста, к профессору Боровскому. Я его сказками никогда не увлекался.

– Завидую вашему прагматизму.

– Я ученый человек. Поэтому ищу рациональный путь решения проблемы.

– Рационален тот пусть, который удобен и ясен? Если этот путь не ведет к докторской степени, то это не ваша специализация?

– Что вы от меня хотите, господин капитан? – обиделся Ларионов. – Я помогаю вам как могу. Вы требуете от меня невозможного.

– Хочу понять, что происходит. Почему вы, серьезный ученый, ищите любой предлог, чтобы не заниматься наукой? Ни деньги, ни слава на этом поприще вас не волнуют.

– Я только что подписал документ о неразглашении, – напомнил ученый. – Может быть, вы хотите предложить мне гонорар, который решит мои финансовые проблемы?

– Да, я могу предложить гонорар, – согласился Карась. – А имя в науке вы заработаете сами, если сможете. Так что, Игорь Аркадьевич?.. Мне нужно ваше принципиальное согласие изучать кристалл. Да или нет?

Ларионов умолк. Побледнел.

– И все-таки? – настаивал капитан.

– Вы пригласили меня сюда, чтобы уличить в профессиональной некомпетентности?

– Ни в коем случае. Прежде чем познакомиться с вами лично, я читал много лестных характеристик о вас, как о талантливом ученом. Я бы не обращался к вам, если б были сомнения. Я хочу понять и не понимаю…

– Хотите уличить меня в трусости? Я никак не могу понять отведенную мне роль. Вам ведь не консультации мои нужны, это понятно. Что вам нужно от меня, господин капитан?

– Помощь, Игорь Аркадьевич. Ваш брат, физик, иногда оказывается в тупике; но наш брат, сыщик, оказывается там значительно чаще. Только вы, в отличие от нас, имеете право отказаться объяснять парадоксы. А мы обязаны найти истину.

Клавдия Константиновна заглянула в кабинет как всегда не во время. Ей почудились посторонние голоса. Ей показалось, что в кабинете Лепешевского уже не двое гостей, а четверо. Женщина никогда б не решилась… но голоса ей показались знакомыми.

– Ой, – воскликнула Клавдия. Ильич проворно щелкнул кнопкой, наступила тишина. – Илья Ильич, если вашим гостям негде переночевать, верхняя спальня свободна. Я постелю?..

– Спасибо, Клавушка, спасибо, родная, – ответил Ильич.

Взгляды гостей остекленели от неожиданности.

– Так, я постелю?

– Постели, голубушка, постели…

Дверь закрылась. Илья Ильич уменьшил громкость колонок.

– Речь идет о победителе турнира этого года, – шепотом объяснил Натан. – Возраст и дата… все совпадает. Даже дождь соответствует метеосводке июня месяца.

– Угу… – Ильич прильнул к колонке.

– Мешает шум стадиона. Дальше, в гостинице, запись будет гораздо четче.

Илья Ильич приложил к губам указательный палец.

– Видишь кого-нибудь из знакомых? – спросил голос Жоржа.

– Нет, – ответила графиня. – Не вижу ни одной сволочи, которая могла бы представить меня ему.

– В каком качестве ты хочешь представиться? Влюбленных поклонниц там полно без тебя.

– А толку от них?

– Не думаю, что от знакомства с тобой ему будет толк.

– А мне плевать, что ты об этом думаешь, – огрызнулась графиня.

– Надеюсь, ты не полезешь на корты?

– А если полезу?

– Если хочешь поставить крест на его спортивной карьере, пожалуйста!

– Я знаю правила игры.

– С этим жеребцом нужно не играть, а выигрывать. А это уже совсем другая игра…

Боровский уменьшил громкость.

– Понимаете французский? Когда вы получали последний раз известие от Мирославы?

– Погоди, – отмахнулся Ильич.

– Сейчас будет пауза. Потом разговор продолжится в гостинице.

– Иди сюда, взгляни… – Жорж перешел на русский язык. – Если ты действительно разбираешься в теннисе, объясни, чем его игра хороша?

– Ничем, – согласилась графиня, просматривая шумную запись. – Темпераментом. Бьет точно! Бегает быстро! Цифровая камера его не схватывает.

– И это все, что ты видишь?

– Никто не выдерживает ритм, вот в чем дело. Смотри, что происходит! Он прессует… не дает отдышаться. Хотя, конечно, мозгов у ребенка нет. Да… ты прав, подача банальная…

– Не более чем ввод мяча в игру.

– Да, но он каким-то образом выводит противника из себя, – заметила Мира. – Жорж, он заставляет делать ошибки. Ты видел? Запугивает.

– Запугивает? Громил из первой десятки мирового рейтинга?

– Запугивает. Другого объяснения я не вижу. Ты помнишь интервью? – Мира опять перешла на французский: «Не знаю почему… но сегодня я делал слишком много ошибок…» – процитировала она. – И этот делает ошибки. И тот, и следующий, кто будет играть против него… Ты понимаешь?

– Я-то понимаю, – ответил графине Жорж. – Парень подцепил серьезного Гида, помешанного на теннисе, который играет без правил. И ты, если хочешь добра своему любимчику, лучше с ним на корты не лезь.

– Я могу быть Хранителем.

– Хранить человека несложно. А ты попробуй вести его по жизни туда, куда тебе надо, против всякого здравого смысла. Гиды – самые сильные Ангелы. Если они берутся за дело, лучше им не мешать.

– Я только хочу помочь.

– Мира! Его Гид помешан на игре. Наверняка он выбрал жертву еще до рождения и много лет выкладывался не для того чтобы однажды споткнуться об тебя на корте.

– Ты думаешь?

– Представь себе задачку, вычислить идеального теннисиста? Мало того, что младенец должен быть резв и здоров, он обязан родиться в семье амбициозной и обеспеченной. Да еще левшой, да еще испанцем… Ты знаешь, что в Испании плотность населения – сто теннисистов на квадратный метр. А наследственный азарт в крови? Без азарта никак. Тут сплошная наука.

– А кто его азартные предки? – спросила Мира.

– Известная футбольная фамилия, – ответил Жорж. – И младенец должен был стать футболистом. Он вцепился в мяч, едва научился ползать. Играл бы сейчас в Барселоне, если б Гид за него не взялся.

– Гид отнял у ребенка мяч, дал ракетку и пригрозил: не будешь играть, будешь плести сомбреро в каморке у «тио Карлоса» и спать с портовыми проститутками.

– С Ангелом бесполезно спорить, – согласился Жорж. – С Гидом – втройне бесполезно. Гид свое дело знает. Попробуй вместо Гида выйти на корт: мяч летит со скоростью 200 километров в час, рассчитай плотность потока, при котором тебя не увидят трибуны и не засекут цифровые камеры, рассчитай свое силовое поле, которое позволит менять траекторию, и подели на реальное время. Ты сможешь ориентироваться на скорости пятьсот километров в час? Успеешь прицелиться и добежать до точки удара, если надо подстраховать мяч?

– Я успею стукнуть по сетке в случае эйса противника.

– Игра не делается одними эйсами.

– Хорошо, а когда малыш отыграет свое? Когда у парня отвалятся ноги… когда ему будет за тридцать… Гид будет выбирать другого младенца или поможет этому устроиться в жизни?

– Вероятнее всего, малыш будет устраивать себя сам.

– Большая удача подцепить Гида… – заметила графиня.

– Для человека это может стать смыслом жизни. Гиды – самые сильные Ангелы. Самые умные и преданные своим подопечным. Ни один другой Ангел не сможет сделать для человека столько, сколько Гид. Ты думала спорт – это допинги, а бизнес – точный расчет?

– А если Гид передумал? Если ему попался лентяй?

– Гид может загнать человека на эшафот и на пьедестал. Если сильный Ангел взялся за дело, от человека уже ничего не зависит.

– А Привратник?

– Что Привратник? – не понял Жорж.

– Он сильный Ангел? К чему может привести человека Ангел-Привратник?

– К сумасшествию, Мира. Эти твари охраняют ворота дехрона и используют людей как посредников. Нормальная психика не выдержит контакта с Привратником. Они предпочитают юродивых, отверженных, не представляющих ценности в обществе, в котором живут. Связь с таким Ангелом – кратчайший путь к помешательству. Не дай тебе Бог Привратника-поводыря. Они подбирают тех, от кого отказался даже Хранитель…

– А если не подбирают? – спросил Валех. – Кому от этого легче? Ты забыла, что большинство из вас брошено на произвол судьбы, потому что не заинтересовали даже самого убогого Привратника?

– Не принимай на свой счет, Валех!

– Нет, ты мне объясни, как себя чувствуют те из вас, кем не заинтересовался ни один Ангел? От них зависит в этой жизни хоть что-нибудь? Они счастливы, оттого что предоставлены сами себе, отданы на растерзание своей безликой судьбе? Они чувствуют себя венцами совершенства и тем довольны?..

– Ладно, не ругайся. Если тебе не нравится эпизод, так и скажи!

– Я прихожу в восторг, – признался Валех, – когда два дурака обсуждают между собой дурость, а третий ведет за ними дурацкий конспект.

– Все понятно.

– Я счастлив оттого, что могу быть спокоен: в тех речах нет ни совести, ни смысла. Ничего, кроме полнейшего вздора!

– Вот и прекрасно.

– Не родился еще Человек, способный верно истолковать миссию Ангела в хаосе человеческой жизни. Когда родится, сообщи мне об этом.