Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 350 страниц)

Глава 29
Ядовитый дом

Десмонд

Извилистые коридоры, похожие на рудничные шахты, вывели Деса из резиденции. Пару раз ему на пути попадались оховцы, но он успевал спрятаться: то за выступом стены, то за дверью. Полумрак делал его невидимым. Когда звук шагов стихал, он выходил из укрытия и двигался дальше – как можно быстрее и тише.

Выбравшись наружу, он пересек мост и, оказавшись на другой стороне, огляделся. Над ущельем сгущались сумерки, и, будь здесь кто‑то из наблюдателей, их бы выдали фонари. Но вокруг простирался лишь горный пейзаж, собранный из множества серых пятен разных оттенков. Убедившись, что никто не заметил его, Дес проскользнул в лаз и через крышу попал в башню пневмопочты. Спустился по ступеням, огибающим трубопровод, точно витки пружины, и здесь, в знакомой комнате, облегченно выдохнул.

Скромная обитель у подножия лестницы была пуста. Нита и Ройя, живущие с ним бок о бок, еще не вернулись из прачечной, где каждую неделю устраивали городскую стирку: топили печь, грели воду в больших котлах, доставали чаны и тазы, протягивали вдоль улиц веревки, развешивая чистое белье. Стук деревянных досок разносился по округе вместе с запахом щелока и не смолкал до темноты. Неслучайно Сорвейн – вернее, притворщик под его именем, – назначил визит на тот день, когда обычные горожане заняты бытом.

Довольный, что его план сработал, Дес, не задерживаясь, покинул башню. Ему предстояло добраться до пристани, где ждало судно, нанятое Ризом, однако не успел он пройти и двух десятков шагов, как ему преградили путь. Дес шел, опустив голову, поэтому вначале увидел высокие сапоги на шнуровке и замшевые брюки, перетянутые ремнями. Он узнал Ниту прежде, чем поднял на нее взгляд.

– Адан! Вот ты где! – воскликнула она. – А я как раз искала тебя.

Дес напрягся, но его опасения оказались напрасными. Сегодня Нита была в хорошем расположении духа и хотела пригласить его в компанию, чтобы отдохнуть после рабочего дня в единственной на всю округу забегаловке, заполненной торговцами и деревенскими работягами. Дес не предполагал, что оховцы бывают там. Они вообще не походили на людей, способных отдыхать и веселиться. Но сейчас даже Нита не могла скрыть радостного предвкушения от вечера.

– Пойдем с нами, – настойчиво повторила она и подмигнула.

Застигнутый врасплох и самим предложением, и внезапным дружелюбием Ниты, Дес не смог придумать, как отказать ей, а потому минуту спустя уже шагал вместе с другими оховцами, размышляя о том, как улизнуть от них после первого же опрокинутого стакана. И хотя они вели себя расслабленно, обмениваясь шутками и подтрунивая друг над другом, Десу не нравилась их компания. Он по-прежнему опасался их – мускулистых, жилистых и крепких, способных одним ударом расколоть его голову, как орех.

Спустя полчаса, когда они покинули границы Охо, вдалеке показалось невзрачное сооружение на берегу, похожее на лодочный сарай. «Неудивительно, что местные не привыкли к развлечениям», – подумал Дес, попав в кабак, что был хуже самой плешивой забегаловки в Хмельном квартале. Внутри пахло сырой рыбой, немытыми телами и кислым пойлом. И шумные посетители, будто сросшиеся в единую людскую массу, источавшую эту вонь, заполонили собой весь зал. Оховцам пришлось пробираться мимо тесно составленных столов. Нита нашла свободное место у стены и отправила Лайза на поиски свободной стаканщицы, что могла обслужить их.

Скромно примостившись с краю, Дес огляделся по сторонам и среди десятков лиц вдруг наткнулся на знакомое. За деревянной стойкой, ограждавшей бочки с питием, суетился угрюмый тип с огромной головой – тот самый, кто привел его к Ните. Это открытие встревожило Деса, и он поспешно отвернулся, чтобы не выдать себя. На глаза ему попалось сборище деревенских бражников, раздухарившихся при виде пышногрудой стаканщицы – воплощения всех их вожделений. Зная это, девушка крутилась у стола, наигранно хохотала, поощряя глупые шутки, и как бы невзначай предлагала плеснуть еще. Над каждым согласившимся она склонялась с глиняным кувшином, наполняя стакан до краев. Но стоило ей отойти от бражников, бросающих сальные взгляды, и ее улыбка погасла. На миг на лице проступили настоящие эмоции: смесь отвращения и бессильной злобы.

А потом она исчезла из виду. Нита заслонила ему обзор, сев напротив.

– Девица понравилась? – спросила она, ухмыляясь.

Дес ничего не ответил. К столу как раз вернулся Лайз, взявший на себя роль стаканщицы. Водрузив полный поднос на стол, он оттеснил Деса, усевшись с краю. Еще двое заняли места рядом с Нитой, а последний – в торце. И когда они расположились, то стали частью шумного зала, слились с толпой. Пойло уже было разлито по стаканам, которые Лайз раздал каждому. К вяленым рыбешкам на тарелке никто так и не притронулся.

– Говорят, у нас крупный заказ, – торжественно объявила Нита, получив свою порцию пойла. – Грядут хорошие времена. Так выпьем же за них до дна.

Дес задумался: уж не о заказе от Армеля шла речь? Первое письмо удалось перехватить и уничтожить, но ничто не мешало Армелю написать снова, не дождавшись ответа. Такие люди, как он, привыкли добиваться своего.

Его толкнули в бок, приглашая присоединиться к празднованию. Вынырнув из своих мыслей, Дес сделал пару глотков и лишь после ощутил на языке обжигающую горечь. А закаленные оховцы выпили все, даже глазом не моргнув.

– Пей досуха, – пробасил оховец, подпирающий его слева.

– Или ты не с нами, приятель? – подхватил Лайз, снова толкнув его локтем.

Усилием воли Дес заставил себя опустошить стакан, воображая вкус орехового ликера, однако все равно представлялось прогорклое масло, где утопилась мышь. Желудок скрутило спазмом, да так, как не удавалось еще ни одному пойлу. В сравнении с ним даже «Старина Кейп» показался бы благородным напитком. Зато оховцам нравилось. Они оживленно переговаривались, посмеиваясь, и передавали из рук в руки кувшин, чтобы плеснуть добавки.

Дес понял, что пора сматываться, и предпринял неловкую попытку встать из-за стола.

– Что, облегчиться надо? – хмыкнул Лайз, не шелохнувшись.

– Ага.

– А на что тебе штаны? – зубоскаля, сказал его сосед слева. Если бы Дес знал, что с остроумием у того так туго, то не сел бы с ним за один стол.

Он уже собирался ответить ему, но вмешалась Нита.

– Эй, Адан, вернись на место.

Приговоренный к заключению среди угрюмых неотесанных оховцев, Дес уселся обратно.

– Я тут вспомнила, что ты спрашивал, почему я не живу в городе, – продолжила Нита. – Сейчас как раз подходящее время, чтобы поделиться этой историей. Расскажи ему, Лайз.

Она подхватила стакан и припала к нему губами, не сводя взгляда с напарника, которому передала слово. А тот сидел, хмурясь, будто ища в памяти правильный ответ.

– Почему меня, чистокровную оховку, выгнали из города? – настойчиво спросила Нита.

– В наказание, – хрипло отозвался Лайз, а затем повернулся к Десу и продолжил: – У нас нет тюрьмы, но есть правила и клятвы. Если их нарушить, город отречется от тебя раз и навсегда. С Нитой так и произошло.

– Я поймала предателя, – вступила она. – Пользовался нашими ресурсами и наживался на них, ублюдок. И я всадила ему в горло нож, пока вела в штаб на допрос. – Нита отставила стакан и замолчала. – Я осквернила землю Охо, и за это раскаиваюсь. Вот почему я не убила тебя сразу, Адан. – Она подняла взгляд, полный непримиримой злобы. – Но здесь границы города заканчиваются.

Дес сидел, не шелохнувшись, и понимал, что от него ждут ответного хода: слов или действия. Он выбрал способ, что всегда помогал ему держаться на плаву.

– Зря ты мне это рассказала, – с притворным вздохом произнес он, – теперь я буду бояться засыпать с тобой в одном помещении.

На ее губах возникла кривая, недобрая усмешка.

– Ты в курсе, как опознают трупы?

Этот неожиданный, не сулящий ничего хорошего вопрос, застал Деса врасплох. Он покачал головой.

– Особые приметы, – подсказала Нита. – Родимые пятна, шрамы, увечья… Словом, все, что делает нас исключительными и легко узнаваемыми. – Не сводя с него пристального взгляда, она довершила свою мысль: – Поэтому, когда здесь найдут твой труп, тебя легко смогут опознать по твоим рукам и отправить по верному адресу… в Пьер-э-Металь.

Дес не успел даже дернуться, как двое оховцев зажали его по бокам. Молниеносным движением Лайз вытащил из сапога нож и приставил к боку. Угроза, заметная лишь тому, кто ощущает лезвие под ребрами. Веселье вокруг продолжалось, и только за их столом наступило мрачное молчание.

– Убегать поздно. Дело уже сделано, – прошипел Лайз.

– Яд уже в твоей крови, – добавила Нита.

Дес перевел взгляд на свой стакан. И в следующий миг в животе появилось странное ощущение. Это была не крыса, а целое полчище крыс, стремящихся вырваться из ловушки. Нита сказала что‑то еще, но ее голос он слышал будто бы издалека, а свой уже потерял. Дыхание с хрипом вырвалось у него из груди.

Вначале он подумал, что умер. На миг увидел себя со стороны: в том кабаке, развалившимся за столом, как простой пьянчуга, только с пеной у рта. Или как обычно выглядят отравленные мертвецы? Представив более реалистичную картину, Дес решил, что умирать не намерен. Не сейчас, не таким образом и не у всех на виду.

Тогда он попытался вести себя как живой: пошевелиться, осмотреться, позвать на помощь. У него ничего не получилось. Тело не слушалось, перед глазами стояла непроницаемая темнота, язык распух и онемел. А потом Дес почувствовал прикосновение. К его губам приложили теплую ткань, пропитанную мятной водой. Несколько капель попало ему в рот, и спустя минуту это вернуло способность говорить.

– Я… не могу двигаться, – пожаловался он.

– Конечно, не можешь. Ты связан.

Он сразу узнал голос Фран.

– Зачем?

– Подняла тебя повыше, чтобы ты не захлебнулся в собственной рвоте. Но у тебя оказался крепкий желудок.

– Я готовился к этому всю жизнь.

– Хоть какой‑то толк от твоих возлияний, – пробормотала Фран и отпрянула от него. Как оказалось, лишь затем, чтобы намочить тряпицу и снова приложить к губам.

Дес пил жадно, чувствуя, что каждая капля возвращает его к жизни. В какой‑то момент он случайно обхватил губами палец Фран. Она не отдернула руку, лишь тихонько фыркнула от смятения. Он бы многое отдал за то, чтобы увидеть, как она смущается, но перед глазами стоял все тот же мрак, и от средства, которым его отпаивали, зрение не возвращалось.

– Я ничего не вижу, – сказал он и, вспомнив, как подшучивал над ней раньше, добавил: – На самом деле.

– Повязка, чтобы компресс держался, – объяснила Фран. – Потерпи немного.

Он не мог вынести этого и неподвижно лежать в ожидании, а потому спросил о том, как Фран нашла его. Оказалось, что его принес тот здоровяк из кабака. Дождавшись, когда оховцы оставят свою жертву, он подхватил Деса и переправил на маяк. Объяснил, что произошло, а после скрылся, передав судьбу отравленного в руки Фран. Ее рассказ оживил воспоминания, и он снова почувствовал во рту тот гадкий привкус пойла.

Дес попросил мятной воды, и Фран поднесла к его губам посудину, позволив сделать несколько глотков, но убрала ее прежде, чем он утолил жажду.

– Больше нельзя, – сказала она. – Пока противоядие не подействует.

– А ты разбираешься в ядах? – удивился Дес.

– Немного. Доводилось сталкиваться.

– И кого ты травила?

– Спасала, – холодно ответила она.

– Расскажи. Твой голос успокаивает.

Фран фыркнула где‑то рядом, и Дес решил, что это значит «нет», однако спустя долгую паузу она все‑таки заговорила.

– Знаешь, почему в Марбре пленят лютин? Их считают ресурсом, посредницами силы. Ведь с живыми домами совладать нелегко – для этого нужны ум, терпение и смелость. А для того, чтобы пленить лютин, достаточно одной жестокости. Среди всех безлюдей, которыми владеет Марбр, есть один особенный, очень редкий. Сам он ничего не умеет, зато дает силу лютине – исцеляющую силу крови. И этой услугой пользуются, не задумываясь о том, что отнимают жизненные силы у самой лютины. Понимая, какая судьба ей уготована, она дважды пыталась отравить себя, но я спасала ее, призывала бороться. И она решила бороться по-своему. Дождалась, когда ее в очередной раз поведут, чтобы взять кровь для какого‑то богача, и выпила яд. Отравила себя и свою кровь. Она была самоотверженной девушкой, наша Оди. Одни лютины осудили ее поступок, другие посчитали за смелость. Но горе объединяло нас, и в память о нашей сестре мы сделали проколы на теле. Своей рукой. В знак того, что оно принадлежит нам и мы можем сами выбирать свою боль. Боль, которая не ломает нас, а делает крепкими, как металл, который стал частью наших тел.

Она замолчала. Дес не знал, что сказать, но чувствовал, что должен прервать эту скорбную тишину.

– Не замечал на тебе ничего металлического.

– Может быть, потому что я не снимала перед тобой рубашки?

– Какое упущение, – пробормотал он и внезапно ощутил жар ее тела совсем близко. Казалось, одно его неловкое движение, и их тела соприкоснутся. Она нависла над ним и замерла, будто дразня. Ее дыхание защекотало шею, мягкие пружинистые локоны коснулись его щеки.

– Каждый из нас что‑то скрывает, – тихо проговорила Фран. – Металлические кольца, клейма… или шрамы на запястьях.

– Все‑таки сняла мои платки, любопытная?

– Ты ими привязан.

– Хочешь знать, откуда эти шрамы? Однажды меня приковали к кровати…

– Когда-нибудь у тебя язык отсохнет от вранья.

Дес нервно облизнул губы, уже представив, как ее руки порхают у его лица, избавляя от мрака. Однако вместо этого услышал шорох ее одежды и удаляющиеся шаги.

– Эй, ты куда? – крикнул он вослед, и на миг почувствовал себя обманутым.

Он бы уже отчаялся, если бы не его разгоряченное воображение, которое убедило его в том, что побег Фран – это часть коварной игры. Он не знал, как долго пролежал так, прислушиваясь к звукам и своему телу. Издалека он слышал рокот волн и редкие крики чаек.

А потом снова раздались шаги. Она вернулась.

– Фран? – позвал он и сам поразился тому, как жалобно и просительно звучит его голос. Он попытался сесть, но руки были крепко привязаны к металлической скобе в стене, и ему удалось только неуклюже подтянуться, отталкиваясь ногами. – Хватит меня испытывать. Мы же оба этого хотим.

Шаги затихли совсем рядом. Руки потянулись к повязке на глазах. А затем раздался голос:

– Не хочу тебя разочаровывать, но…

Это была не Фран. Этот голос вообще не был женским. Дес разлепил веки и увидел перед собой неясный силуэт.

– Вот дерьмо.

– Кажется, ты очень рад видеть меня живым.

– Надеюсь, это взаимно.

Риз только усмехнулся и принялся развязывать узлы на запястьях, позволяя пленнику смириться с тем унижением, на которое его обрекли.

– Где Фран? – спросил Дес.

– Ждет на борту.

– Мы сбегаем или гордо уплываем в закат?

– Я не призрак и не мертвец. Так что, как понимаешь, переговоры прошли успешно.

– Рад был хлебнуть яду за правое дело.

Он не умолкал и продолжал отшучиваться, чтобы не возвращаться к той постыдной сцене. Кажется, Риз пытался сделать то же самое и поддерживал разговор, пока собирал немногочисленные пожитки впотьмах. Только тогда Дес сообразил, что провел в беспамятстве несколько часов.

Риз предупредил о дальнейших перемещениях: судно доставит их в Делмар, где Илайн ждала новостей, а затем он сам вернет их в Пьер-э-Металь на Пернатом доме.

– Можешь не нянчиться с нами.

– Мне нужно в Пьер-э-Металь.

– Ах да. Ты же не встаешь ради одной чашки чая.

– Мудреешь на глазах. – Риз подал ему руку и помог подняться.

Дес шел по лестнице, точно пьяный: шатаясь и опираясь рукой о стену. В конце концов, ему пришлось повиснуть мешком на одном плече Риза, пока на другом у него болталась дорожная сумка со склянками Фран. Остальные вещи из быта, что она натаскала, пришлось оставить.

Преодолев тяжелый спуск, Дес собрал все силы и заявил, что дальше справится сам. Холодный ветер взбодрил его, а мысль о том, что Фран может наблюдать за ними, заставила его расправить плечи. Куртку он где‑то потерял. Дес горевал недолго, здраво рассудив, что зато остальное было на месте, включая части тела, которыми он рисковал и мог поплатиться за шпионаж.

У пирса было единственное судно, где их встретил уставший шкипер, курящий трубку. Фран стояла поодаль, грея руки о кружку, над которой поднимался пар. Шкипер предложил им чай, а Десу еще и ватную куртку. Ночью на воде оказалось холодно, и он охотно согласился на все, чтобы не окоченеть.

Судно отчалило и, качаясь на волнах, поплыло в сторону Делмара. И с этим испытанием его крепкий желудок уже не справился. Почти весь путь Дес провел, повиснув на металлическом ограждении, как выполощенная и выжатая простынь. Несколько раз сердобольный Риз приносил ему горячую воду и дежурил рядом.

– Зуб даю, не было там никакого яда, – простонал Дес, – это у них пойло дерьмовое.

Риз не спорил. И просто исполнял роль няньки, следящей, чтобы подопечный не умер от обезвоживания или, наоборот, не утоп, свалившись в море.

Порт, куда они прибыли поздно ночью, стал для Деса долгожданным спасением. Он давно мечтал вернуться в Делмар, но даже представить не мог, что это случится при таких обстоятельствах, портящих все впечатление от встречи. Радости не добавляло и то, что после им пришлось трястись в автомобиле, держащем курс на редакцию газеты. Илайн провела там почти весь день, и Риз торопился, чтобы сообщить ей прекрасную новость: он не сгинул в Охо да к тому же успешно провел переговоры.

Бросив взгляд на здание, Дес увидел пару светящихся окон – кабинета, в котором, очевидно, ждали новостей. Риз отправился туда один, а Фран, не желая оставаться наедине с Десом, выбралась следом. Она продолжала избегать его, но при этом не выглядела ни смущенной, ни обиженной. Держалась холодно и отстраненно, как прежде, словно ничего не случилось. В какой‑то момент Дес начал думать, что весь разговор с ней был частью лихорадочного бреда. Ядовитой фантазией, отравившей его разум. Надеясь разубедить себя в этом, он отправился на поиски Фран и достаточно быстро обнаружил ее у мраморной лестницы, спускающейся куда‑то во тьму. Ночью все незнакомые улицы одинаковы.

Фран стояла к нему спиной, облокотившись на широкие перила, и, кажется, пыталась разглядеть, что скрывается внизу. Когда Дес подошел и встал рядом, она не повернулась.

– Я что‑то сделал не так? Прости. Не хотел тебя обидеть. Просто обстоятельства сложились так, что я подумал… – Он прервался, решив не уточнять, о чем были его мысли.

– А ты разве можешь думать о чем‑то другом? – фыркнула она.

– Мне казалось, что могу.

– Ну тогда подумай. И отпустит.

Она отвернулась, обозначая, что не намерена продолжать разговор.

– Слушай, Фран, – начал он и запнулся. Никто прежде не доводил его до такого смятения, когда он сам себе казался глупым и никчемным. – Что я тебе такого сделал, что ты так взъелась на меня?

Фран бросила на него гневный взгляд через плечо. И почему‑то в этот момент Деса охватило болезненное желание поцеловать ее.

– Ты слишком самоуверен. Слишком много себе позволяешь. Ты весь состоишь из этих «слишком»!

– Что насчет слишком красив? Слишком хорош?

– Слишком дум! – выпалила она в сердцах.

– Но я тебе нравлюсь.

– С чего ты взял?

– Твои прикосновения. Там, на маяке, ты прикасалась ко мне не так, как раньше.

– Не знаю, что ты там выдумал, но я тебе ничего не обещала, Дес, – выпалила Фран, обратив против него слова, которыми он разрывал связь с девушками, превратно понимающими его увлечение ими.

– Откуда ты знаешь?

– Что ты бросаешь женщин, используя дешевые оправдания? – выпалила Фран. – Я живу в Пьер-э-Метале. Этого достаточно, чтобы встретить тех, кому ты ничего не обещал.

– Какое тебе дело до остальных?! Это было раньше. С другими. Но ты отличаешься от них.

– Клеймом? – Ее глаза зло сверкнули.

– Нет. Вовсе нет. Это не имеет значения.

– И поэтому свои шрамы ты прячешь под тряпками? – фыркнула Фран. – Какой же ты нелепый! И глупый… – Она сказала это с каким‑то сожалением, разочарованием. – Ты даже не в состоянии понять очевидного.

– Так объясни.

– Я лютина из Марбра, Дес. И у нас никогда не спрашивали, что мы чувствуем, во что верим и за что боремся. На миг мне показалось, что ты другой. Ты спросил о том, откуда я знаю о ядах, и я поделилась историей. Я рассказала тебе о металле в своем теле вовсе не для того, чтобы соблазнить. Я говорила о важном. О том, что женщины сильные и выносливые. Что издевательства над нами закалили наш характер. И что в каждой из нас скрыта особая сила – природная, а не та, что дается безлюдем. Но ты не в состоянии понять. Для тебя я – просто тело, которым ты хочешь обладать. Из всего, что я рассказала, тебя зацепили лишь кольца в моей груди. Вот что ты собой представляешь, Дес. Глупый, ограниченный, самовлюбленный мужлан, уверенный, будто весь мир крутится вокруг его штанов.

Ее слова были хуже пощечин. И он не знал, зачем выпалил в ответ:

– А ты грубая, мстительная, холодная дикарка.

Она оттолкнула его, окатила взглядом, полным ненависти, и умчалась прочь.

И все, что ему оставалось, бессильно смотреть ей вслед.