Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 219 (всего у книги 350 страниц)

Глава 9

Я вышел на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь. Ваня стоял, прижавшись спиной к перилам, в расстёгнутой телогрейке. Лицо его, обычно румяное, сейчас было землистым, как цементная плита.

– Привет, Ваня, – сказал я, протягивая ему руку.

– Здорово, Гром, – ответил на рукопожатие он.

– Ну, что там у тебя за дело? – спросил я и вопросительно посмотрел на него.

Ваня замялся. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, будто не понимал с чего начать разговор. Я вздохнул. Видимо, разговор не из лёгких будет.

– Пойдём, отойдём подальше, – кивнул я на лестницу.

Ваня, как мне показалось, облегчённо выдохнул, словно ему дали отсрочку на плахе. На площадке второго этажа я остановился у заиндевевшего окна, обернулся к Ване:

– Рассказывай, что у тебя случилось.

– Тут такое дело, Гром… Не знаю с чего начать, – сказал Ваня и принялся ходить туда-сюда.

Я прислонился плечом к холодной стене, наблюдая, как он наматывает круги по лестничной площадке.

– Короче, – махнул рукой Ваня, остановившись, и посмотрел на меня. – Когда я ещё со шпаной ходил… Познакомился с одними типами. Не местные. Из Воронежа, слыхал про таких?

Я молча пожал плечами, мол, откуда мне знать.

– Ну да, откуда тебе знать о таких, – сказал Ваня, будто мысли мои прочёл. В общем, общались мы с ними, туда-сюда. Нормальные мужики… как мне думалось тогда. Свойские, понимаешь?

Я кивнул, мол, ага.

– Потом они пропали. А я и думать о них забыл. Ну были и были, мало их таких, что ли?

Я снова промолчал, давая Ване возможность высказаться. Он нервно провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую грязь, и продолжил:

– А сегодня они приперлись ко мне домой. Стоят в дверях, улыбаются, как Гитлер на пороге Брестской крепости. Говорят: «Вань, нужна помощь. Нужно обнести одного фартового».

Ваня вдруг плюхнулся на ступеньки, растопырив колени.

– Я им: «Ребята, я ж завязал! В техникум поступил, комсомолец!». А они… – Он зажмурился, воспроизводя сцену в памяти. – Старший, тот что со шрамом через бровь, достаёт фотку отца и говорит: «Либо помогаешь, либо батю твоего порешаем».

Я нахмурился. Это уже серьёзно. Об отце Вани я вообще впервые слышал, он о нём не распространялся. Поэтому я спросил:

– А отец твой где?

– Отец… – голос Вани треснул. Он резко поднялся, заломив руки за спину. – В тюрьме он, Серёга. Из-за меня.

Я присвистнул.

– Я как-то по-дурости наломал дров. Спёр то, что не нужно было, – Ваня сглотнул, будто в горле застрял ком. – В тот раз… Мать заболела, денег не хватало, ну я и… Спер телевизор у директора завода. Думал, продам, чтоб матери на лечение хватило. Отец тогда узнал… Взял топор, разбил окно того директора и сказал ментам, что это он вынес. В общем, взял на себя вину, чтобы меня дурака уберечь от кривой дорожки… – Ваня горько усмехнулся и покачал головой.

– Понятно, – сказал я. – В милицию сходить не пробовал? – спросил я, но уже и сам знал ответ на свой вопрос.

– Не получится, Гром! – Ваня состроил страдальческую гримасу. – У них связи! Пойду в милицию и тогда бате точно конец.

Он задышал часто, как загнанный зверь. Где-то наверху хлопнула дверь, зазвучали женские голоса.

– Кого обносить-то хоть надо? – спросил я, понизив голос.

Ваня замер и виновато посмотрел на меня.

– Тебя, Гром, – со вздохом произнёс он и снова плюхнулся на ступеньки.

Слова повисли в воздухе, где-то наверху снова хлопнула дверь и по подъезду прокатилось гулкое эхо.

– Любопытно, – проговорил я, – с чего бы им грабить меня? У меня брать нечего, обычная советская семья.

– Да мне почём знать, Гром? Сам не пойму. Я им тоже самое сказал, а они ответили, что есть, что взять и вообще, это не моё дело.

Теперь мне стало понятно странное поведение Вани. Будь на моём месте кто-то другой и, возможно, Ваня бы уже сейчас обносил чью-то квартиру вместе с этими «нормальными мужиками», а так…

– И что ты им сказал? – Мне и в самом деле стало любопытно. Выбор-то без выбора по сути.

– В жопу послал, конечно же! – Ваня от возмущения аж отшатнулся, ударившись о перила. – Но они сказали, чтобы я не спешил и подумал хорошенько.

Сверху снова хлопнула чья-то дверь, а следом прозвучал чей-то смех.

– И что ты думаешь делать? – я шагнул к Ване и сел рядом с ним на ступеньки, уперевшись локтями о колени.

– Не знаю… – схватился за голову Ваня. – Может, сбежать? Может, тогда батю не тронут?

– Не вариант, – покачал я головой. – Убьют и тебя, и отца. А, возможно, и Наташке достанется, – я посмотрел на Ваню, который после моих слов посерел лицом ещё больше. Видимо, о таком варианте он даже и не подумал.

Ваня смотрел на меня, как двоечник на контрольной, ждущий подсказки. Да меня, по правде говоря, и просить не надо было. Решение я уже принял.

– Встреча с ними когда? – спросил я, прокручивая в голове план действий.

– Завтра в шесть.

Я кивнул, машинально проверяя часы. Стрелки показывали без двадцати девять.

– Иди домой. Когда встретишься с ними, скажи, что согласен.

– Ты что… – Ваня вытаращил на меня глаза.

– Не ссы, – я хлопнул его по плечу и улыбнулся. – Разберёмся.

Ваня посмотрел на меня долгим немигающим взглядом, а потом кивнул.

– Спасибо, Гром, – сказал он и поднялся на ноги. – Я расскажу тебе, о чём мы договорились, после встречи с ними.

– Давай. Завтра мы с группой собираемся в парке Горького вечером. Подходи туда. Мы там с семи будем. —

– Принял, – сказал Ваня и пошёл к лестнице.

Проводив его взглядом, я поднялся на ноги и пошёл домой, обдумывая услышанное. Возле квартиры я притормозил, прислушиваясь. За дверью слышался смех родителей, звяканье ёлочных игрушек и тихие звуки музыки. Если я хочу реализовать задуманное, нужно будет что-то с родителями решать. Я зашёл в квартиру и отправился спать. Завтра меня ждал очередной насыщенный день.

* * *

Утренний мороз щипал щёки, как рассерженная тёща. Я завершал пробежку по знакомому маршруту: от школьного стадиона к дому. Ноги сами несли меня по утоптанным тропинкам мимо дворников, которые копошились у подъездов с деревянными лопатами.

Отыскав взглядом телефонную будку, я свернул к ней. Выудил из кармана монетку, вставил её в монетоприемник, набрал «07» и стал дождаться щелчка коммутатора. Трубку сняли после второго гудка.

– Дежурная часть. У телефона, – произнесла трубка приятным женским голосом.

– Соедините с капитаном Ершовым из Третьего управления. Кодовое слово – «Гром», – чётко произнёс я в микрофон, приглушая звук ладонью и вспоминая кодовое слово, данное мне Серым тогда в кабинете у генерал-полковника.

Щелчки коммутатора, приглушённое дыхание оператора.

– Соединяю, – коротко ответила операторша.

Три протяжных гудка и трубка снова заговорила:

– Ершов у телефона, – послышался знакомый бесцветный голос.

– Александр Арнольдович, это Громов. Нужно встретиться. Сегодня.

Пауза. Где-то на фоне звякнула металлическая заслонка сейфа.

– Тема? – капитан щёлкнул зажигалкой.

– При встрече.

Послышался скрип нагруженной пружины. Видимо, капитан откинулся в кресле. Секундная тишина, прерываемая шипением телефонной линии.

– Двенадцать дня. На КПП назовёшь мою фамилию, – в трубке послышался звук выдыхаемого дыма. – И паспорт не забудь, Громов.

– Принял. Буду, – сказал я.

Трубку Ершов положил первым. Я вышел из телефонной будки, поправил воротник куртки и побежал домой.

Переступив порог квартиры, я услышал негромкие голоса матери и отца, доносившиеся из кухни, шипение сковороды и одуряюще аппетитный запах оладьев – мать уже колдовала на кухне.

Поздоровавшись с родителями, я прошёл в свою комнату, скинул пропотевшую тренировочную форму и пошёл в душ.

– Сергей? – стук в дверь прозвучал ровно в тот момент, когда я натягивал одежду после ванной. Отец открыл дверь, вошёл и без лишних предисловий спросил: – С тем другом разобрались вчера?

Я застёгивал пуговицы на рубашке, наблюдая в окно как с крыши соседнего дома срывается пласт снега.

– Мелочи, – ответил я, застёгивая ремень. – Дело житейское и мы уже всё решили.

– Всё решили… – задумчиво проговорил отец, привалившись к косяку плечом. Я кивнул и подошёл к столу, чтобы взять с него часы. Точность – вежливость королей, как говаривали и я был с ними полностью согласен, чувствуя себя некомфортно каждый раз, стоило мне забыть дома часы.

– Серёжа. – Отец неожиданно положил руку мне на плечо, пока я возился с застёжкой. – Если надо… В общем, помни, я готов помочь и всегда рядом. Даже, когда я далеко…

– Спасибо, отец, – я посмотрел ему в глаза. – Но там и правда мелочи, с которыми нам по силам справиться самостоятельно.

Отец ещё несколько секунд постоял так, всматриваясь в моё лицо, а затем, кивнув, вышел из комнаты. Не знаю, что он хотел разглядеть на моей физиономии, но, видимо, не нашёл то, что искал.

Несмотря на вчерашние тревожные новости, настроение у меня сегодня было прекрасное. Напевая под нос какую-то прилипчивую мелодию из будущего, я вышел из комнаты. Зашёл на кухню, плеснул в чашку чаю, схватил оладушек и, перекусив по-быстрому, собрался уходить.

– Серёженька, ты куда? Поешь нормально, что ты на бегу всё, да на бегу.

– Некогда, мам. Спешу. С друзьями встретиться нужно. Вернусь к ужину, – сказал я.

– Ох, деловой какой, – шутливо проворчала мать, пытаясь скрыть улыбку.

– Всё, я пошёл. – Чмокнув мать в щёку, я вышел из квартиры.

Мороз ударил в лицо, едва я вышел из подъезда. С неба падали пушистые снежинки, укутывая деревья в белоснежные шубы. На секунду мелькнула шальная мысль: вот бы сейчас взять ватрушку, да пойти с горки прокатиться пару раз, а потом в палатке глинтвейн взять, пить и любоваться зимними красотами, а не вот это вот всё.

Но, ватрушки появятся только через пять лет, если мне память не изменяет, глинтвейн тоже на каждом шагу не купить, а дела сами себя не сделают.

На остановке долго стоять не пришлось – автобус приехал практически сразу, как только я подошёл. Я втиснулся между женщиной с авоськой, из которой торчали куриные лапы в инее, и стариком в заношенной ушанке с забористым чесночным духом. Водитель объявил следующую остановку и мы тронусь с места.

Пока автобус ехал, я думал. Ещё вчера мне показался странным выбор этих товарищей-гастролёров. Семья наша хоть и не самая бедная, но и к элите нас причислить нельзя. Да, у нас есть некоторая техника, мебель, но её незаметно не вынести. Поэтому их выбор мне не понятен.

Разве что… Разве что у них другая информация.

Автобус скрипнул и остановился.

– Молодой человек! – окрик сзади заставил обернуться. Та самая женщина с курами протискивалась к выходу. – Вы выходите?

Мотнув головой, я посторонился, пропуская женщину вперёд. Мне оставалось проехать ещё одну остановку и это время я решил использовать, чтобы подумать диалог с Серым.

Автобус высадил меня у сквера с обледеневшими скамейками. Здание на площади Дзержинского возвышалось серым монолитом, морозный ветер свистел в арках. У КПП вышагивал часовой в шинели, похрустывая снегом при каждом шаге.

– Паспорт. Цель визита, – сказал он, когда я подошёл.

– Громов Сергей Васильевич, – ответил я, доставая паспорт и протягивая его часовому. – К капитану Ершову. По предварительной записи.

Солдат молча сверил паспортные данные. Сделал жест рукой, мол, ждите и кивнул в будку. Дежурный офицер поднял трубку телефона, пробормотал что-то в неё. Ждали минуту.

– Проходите, – прозвучало наконец. – Второй этаж, кабинет 217-Г.

На этот раз я не стал вертеть головой по сторонам, а направился сразу к лестнице. На втором этаже отыскал дверь с выбитой надписью «217-Г» на табличке и коротко постучал.

– Войдите, – услышал я и взялся за ручку.

Ершов сидел за столом и что-то писал. Как всегда, облик его был всё такой же бесцветный, блеклый, глазу не за что зацепиться.

– А, Громов. – Капитан отложил документ, прикрыв его газетой. – Присаживайся и излагай с чем пришёл.

Я сел на стул и начал детальный пересказ вчерашнего разговора с Ваней. Ершов слушал, постукивая карандашом по пепельнице, и не перебивал.

– … Встреча сегодня в шесть, – закончил я пересказ.

Карандаш замер.

– Понял. Уголовщина – не наш профиль, – Ершов потянулся к пачке с папиросами.

– Знаю, но странностей хватает. Начиная от выбора объекта и заканчивая вербовкой постороннего человека.

Капитан затянулся, щуря один глаз от дыма, и переспросил:

– Во сколько, говоришь, время встречи?

– Шесть вечера.

– Этот твой Иван потом к тебе явится с отчётом? – Дым заклубился под потолком.

– Должен.

Ершов резко встал, подошёл к окну. За стёклами снегопад усилился и теперь ветер закручивал снежные вихри над площадью.

– Допустим, – проговорил Александр Арнольдович. – Но с чего ты взял, что за твоим товарищем не следят? Если так, то в шесть вечера будет труп, а не разговор.

– Не думаю. Они знают, как Ваня относится к отцу и чем ему обязан. Поэтому и использовали этот рычаг давления на него.

Капитан обернулся, придавив окурок в пепельнице.

– Допустим. Думаешь, за ними стоит кто-то посерьёзнее? – Ты думаешь, они сами по себе? Эти «гастролёры» всегда к кому-то пристёгнуты. Как пиявки. Воньков из ОБХСС в прошлом месяце докладывал: из Воронежа в Москву три партии дефицита ушли: болоньевые куртки, транзисторы… – Он язвительно хмыкнул. – Называли себя «Обществом книголюбов».

Я хмыкнул. Что-то такое я читал в газетах. Дело было громкое, резонансное.

– Не уверен, – мотнул я головой. – Но интуиция подсказывает, что ситуация эта мутная.

В разговоре снова наступила пауза. Капитан стоял и смотрел в окно, заложив руки за спину. Я же рассматривал убранство кабинет. Ничего особенного – типовой интерьер, но моё внимание привлекла одна деталь.

На стене – в неприметном углу – висела пожелтевшая фотография. Молодой Ершов в форме старшего лейтенанта стоял рядом с черноволосым мужчиной в кожаной куртке. Оба улыбались, обнявшись, как братья. Интересен был значок с самолётом на груди у незнакомца.

– Это ваш друг? – поинтересовался я, кивая на снимок.

Капитан резко обернулся. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то вроде боли, но тут же погасло.

– Бывший. – Он подошёл и перевернул фотографию лицами к стене. – Но именно он научил меня главному: доверяй только тем, кого можешь убить голыми руками.

Он постоял, глядя на перевёрнутую фотографию и вдруг заговорил:

– Люди – сволочи, Громов. Все до одного. – Он неожиданно улыбнулся, обнажив жёлтые от табака зубы. – Но есть нюанс: одни предают за идею, другие за страх, третьи… – Капитан потрогал фотографию с черноволосым мужчиной, – за зависть. Твой Ваня сейчас на развилке. Думаешь, он выберет тебя или отца?

– Выберет третье, – твёрдо сказал я. – Уже выбрал.

– Третьего не дано! – Он хлопнул ладонью по стене. – В этом и есть вся суть. Мы все актёры в этом балагане. Одни в роли Каина, другие – в роли Авеля. А ты… – Он цокнул языком, – похож на того идеалиста, который решит всех спасти. Знакомая песенка.

Ершов грустно усмехнулся. Затем он прошёл к столу, опустился в кресло и задумался, барабаня пальцами по столешнице.

– Ладно, – наконец сказал он. – Проведём оперативную комбинацию. Без шума. Если твой Ваня придёт – сразу свяжись со мной. Будем действовать.

Ершов открыл ящик стола и, порывшись в нём, достал из него что-то маленькое.

– Вот. – Капитан положил на стол плоскую коробочку в целлофане. – Жучок. Прикрепишь Ване под воротник, когда придёт. Скажешь, чтобы не снимал.

Я покрутил в руках устройство размером с пуговицу.

– Чешское? – спросил я, отмечая клеймо TESLA.

– Ага. С возвратом. Потеряете если, с тебя спрошу.

– Вас понял, – сказал я вставая со стула.

– И, Громов… – Ершов зажёг новую сигарету, прикрывая пламя ладонью. – Если Ваня не придёт, тоже звони. Не геройствуй. Ты не первый, кто пытается играть в героя. В 56-м один такой же сопляк полез против «воров в законе». Нашли его на берегу Москвы-реки с кирпичами на ногах.

– Есть не геройствовать, – отсалютовал я Ершову и вышел из кабинета.

Спускаясь по лестнице, я уже обдумывал дальнейшие действия. Скоро встреча с ребятами в Парке Горького, куда и должен подойти Ваня с новостями. Ну а пока… Я вышел на улицу и вдохнул морозный воздух. Пока можно прогуляться и насладиться спокойными часами без дел и суеты.

От автора: Спасибо всем вам за ваш интерес к истории Громова. Ваша поддержка в комментариях бесценна, как и ваши лайки, награды и советы. Спасибо!

Приятного чтения!

Глава 10

Промышленная зона.

Москва. 18 часов.

Морозная дымка висела над улицей, словно вуаль на лице незнакомки. Ваня шагал по тротуару, подтянув воротник куртки. В кармане пальцам нащупал конверт – письмо от отца, пришедшее накануне. «Сынок, прочитал в письме про твой техникум. Горжусь…» – строчки всплывали в памяти сами, согревая изнутри.

Ваня свернул за угол и вышел к промзоне. Позади осталась булочная с витриной, запотевшей от тепла. Вспомнил, как мать покупала там калачи по выходным. Сахарная пудра на губах, смех сквозь кашель… Ваня резко дернул головой, сгоняя образ. Не время.

Ещё совсем недавно он и не думал, что у отца будет повод гордиться им. Ходил со шпаной, скатывался всё ниже и ниже, срывая злость за беспросветность. Всё изменилось после того удара кружкой. Лоб зашивали тогда в травмпункте, зато теперь…

У него есть стабильная работа. Он учится. В комсомол даже вступил. А ещё… А ещё у него теперь есть невеста! Наташенькая… Девушка-красавица, спортсменка, комсомолка. И все эти изменения начались с того удара кружкой по голове, будто мозги перевернулись и встали, как надо.

– Гром, чёрт бы тебя подрал, – усмехнулся Ваня вслух, поправляя шарф.

То августовское утро врезалось в память кадром из кинохроники: пивной ларёк, дядя Боря с дрожащими руками, а между ними – этот тощий парень с холодными глазами. Ваня уже и не помнит, что он сказал Громову, но прекрасно запомнил ответ – свист пивной кружки.

Но странное дело – именно тогда, сквозь боль и унижение, он разглядел в Громе себя. Того Ваню, кем он мог бы стать, если б не мамина болезнь, не кража телевизора, не отцовское «я сам во всём виноват». И это взбесило тогда Ваню.

А впрочем, к чёрту! Что толку от этих если бы? Зато сейчас у Вани всё хорошо и так было бы и дальше, если б его прошлое не постучало в дверь. Буквально. Сеня и Жорик когда-то казались ему нормальными мужиками. Он даже равнялся на них. Именно таким «правильным» он хотел стать. Стремился к этому. И только сейчас он, словно очнувшись ото сна, понял насколько же он заблуждался.

И вот тогда, когда у него появилось всё, чего он так страстно желал, осталось только дождаться освобождения отца, появились эти двое и всё пустили псу под хвост!

Злость снова всколыхнулась в груди у Вани. Не того выбрали, черти поганые. Гром жизнь ему спас. Возможно, дважды. Поэтому у Вани даже вопроса не стояло о том, чтобы молча сделать то, что от него потребовали эти двое. Даже не смотря на то, чем угрожали Сеня и Жорик.

И, как оказалось, не зря. Гром нашёл способ разрулить всё. Он предложил себя в качестве приманки. Эти придут, а там… Вместе они справятся с Сеней и Жориком. В общем, Ване осталось только узнать, что задумали эти двое, и потом они с Громом придумают свой план.

– Эй, козырёк! Заждались!

Голос прозвучал из тени старого здания. Сеня, он же «Шрам», грел руки о бока, приплясывая на месте. Рядом стоял Жорик – толстогубый, с вечно мокрыми глазами – разминал суставы, будто готовился к бою.

– Ну чё, интеллигент? – проговорил Сеня с издёвкой и щёлкнул пальцем по комсомольскому значку на Ваниной груди. – Прямо как папка твой. Сидит, поди, в зоне, пуговицы на гимнастёрке нашивает.

Ваня стиснул челюсти. Он всеми силами сдерживал себя, чтобы не вмазать по этой наглой харе. Не сейчас. Сначала вызнать план нужно.

– Ты зубы не скаль, Сеня, и не стращай. Говори по делу. Что нужно от меня.

Сеня задумчиво пожевал губу, глядя с прищуром на Ваню, сплюнул на землю.

– Ключ, – в разговор вступил Жорик, потирая нос ладонью с сизыми татуировками. – От квартиры Громова. Сделаешь дубликат у Шурика на Арбате. Знаешь такого?

Ваня кивнул и снова попытался узнать причины такого странного выбора жертвы:

– Зачем вам… – начал он, но его грубо оборвали.

– Не твоя забота! – прошипел Сеня и внезапно вцепился в Ванину шевелюру, дёрнув голову назад. – Ты думал, с комсомольским билетом всё прошлое сотрётся? Мы-то помним, как ты у директора «Рубин» спёр. И про другие твои делишки. Помним, как ты похвалялся.

Жорик тоненько захихикал, доставая из кармана отвёртку. Лезвие блеснуло в тусклом свете.

– Через три дня максимум ключ должен быть у нас. Или папку твоего на зоне «случайно» зарежут. Понял, студентик?

Ваня кивнул, чувствуя, как холодный металл скользит по шее.

– Умник. – Сеня шлёпнул его по щеке, словно ребёнка. – Теперь вали.

«Спокойно, – подумал Ваня, шагая к троллейбусной остановке и успокаивая себя. – Всё по плану. Сейчас я отступаю, чтобы потом раскрошить им… Ладно, всё потом. Сейчас нужно ехать к Грому».

Вслед ему смотрели двое.

– Веришь ему? – спросил Жорик, растирая покрасневшие от мороза руки.

Славик неопределённо мотнул головой, не отрывая взгляда от спины пацана.

– Кончать его нужно, Славик, – прошипел Жорик.

– Тебе бы лишь бы кончать, полудурок, – влепил подзатыльник своему подельнику Славик. – Сперва дело, а потом…

– Кончать?

– Кончать, – согласно кивнул Славик. – И его и того пацана вместе с его папашей.

– Клещ говорил папашу не трогать, – боязливо глянул на говорившего Жорик и сделал шаг в сторону от него. – Только бумажки велено забрать по-тихому и валить.

– Да? – Ехидно переспросил Славик. – А как ты думаешь, куда вчера побежал наш Ванечка? Вот то-то же. По-тихому не выйдет. Срисовали нас уже по-любому. Поэтому дело сделаем, этих в расход и валить надо. Заляжем на дно.

* * *

Парк Горького.

Москва. Около 20 часов.

Я медленно шёл по заснеженным дорожкам парка, и сердце наполнялось радостным трепетом. Всё вокруг сверкало в свете праздничных гирлянд. Казалось бы, простые лампочки, но как волшебно они переливаются в темноте! На каждом шагу установлены деревянные прилавки с ёлочными игрушками, самодельными украшениями и горячими пирожками.

В воздухе разлился аромат хвои вперемешку с жареными каштанами.

– Держи, – протянул я Кате те самые жареные каштаны.

– Спасибо, – поблагодарила меня Катя и подъехала к лавочке, чтобы отведать лакомство в комфорте, а не на коньках.

Я посмотрел на каток, где наша группа полным составом скользила по льду паровозиком. Где-то неподалёку играла весёлая музыка из репродуктора, а морозный ветер, словно танцуя в такт, колыхал разноцветные ленты на ёлке. Народ толпится у карусели, где лошадки медленно кружились под звонкую мелодию «В лесу родилась ёлочка».

Особенным вниманием у гуляющих пользовалась главная ёлка парка – огромная, украшенная бумажными гирляндами и самодельными игрушками. Рядом с ней я постоянно видел очередь к Деду Морозу, который сидел в своей деревянной избе. Дети с восторгом рассказывали ему стихи, а в награду получали какое-нибудь лакомство.

В будущем, конечно, многое изменилось. Вместо деревянных прилавков – огромные светящиеся павильоны. Вместо простых лампочек – лазерные шоу и неоновые вывески. Вместо самодельных игрушек – дорогие украшения из стекла и пластика.

Но кое-что останется прежним. Всё так же в воздухе будет витать аромат хвои и чего-то сладкого. Люди всё так же будут толпиться у каруселей, только кружиться они будут под другую музыку. И главное – атмосфера праздника и волшебства, которая объединяет всех вокруг, сохранится.

Да и Дед Мороз будет сидеть в своей избе, только подарки он будет вручать в специальных пакетах с логотипами. Но глаза детей по-прежнему будут светиться восторгом в момент, когда они получат свой новогодний подарок.

Я продолжил расслабленно разглядывать толпы людей и творящееся повсюду великолепие, как наткнулся взглядом на знакомую фигуру. В толпе возле Деда Мороза стоял Ваня и напряжённо шарил взглядом в поисках нас. Я свистнул и помахал ему рукой, привлекая внимание:

– Ваня!

Наконец, он заметил нас, улыбнулся и начал протискиваться через толпу в нашу сторону, активно работая локтями.

– Привет, Гром! – кивнул он мне, снимая варежку для рукопожатия. – Кать, здорово! – добавил, повернувшись к Кате, которая доедала каштаны, сидя на лавке.

Катя, придерживая коньки, махнула приветственно рукой.

– Вань, давай сюда, покажу новый трюк! – крикнул Володя, промчавшийся мимо на коньках задом наперёд.

– Потом! – крикнул Ваня и повернулся ко мне.

Он хотел что-то сказать, но я остановил его жестом руки:

– Не здесь, – я осмотрелся. Неподалёку была глухая аллея между ёлочными складами. – Давай туда, – сказал я и направился в ту сторону.

Снег хрустел под нашими сапогами пока мы шли к одному из складов. Добравшись до места, я прислонился к кирпичной стене и спросил:

– Ну? Рассказывай.

Ваня, ёжась от холода, выложил всё: требование ключа, угрозы Сени, подозрительные переглядывания подельников. Закончил он, глядя куда-то в темноту:

– Чует моё сердце, задумали они что-то недоброе…

– Возможно, – сказал я, обрабатывая полученную информацию. – Тебе бы уехать. Желательно с Наташей. У Володи дача есть. Поговорю с ним на ваш счёт.

– А ключ? – спросил Ваня, поправляя шарф.

– Завтра дам. – Я хлопнул его по плечу. – Давай к ребятам. Отрывайся. А мне позвонить нужно.

Когда Ваня пропал из виду в толпе, я направился к телефонной будке у входа в парк. Сунул монету в приёмник, набрал номер.

– Соедините с капитаном Ершовым, – сказал я, когда мне ответили на том конце провода. И, добавив пароль, стал ждать.

Щелчки, гудки и раздался знакомый голос:

– Ершов у аппарата.

– И снова здравствуйте, капитан. Товарищи криминальные элементы ключ требуют. Завтра передам оный.

– Понял, – ответил Александр Арнольдович и в трубке послышался скрежет передвигаемого по полу не то стола, не то кресла. – За Ваней твоим приглядывать начнут с утра. А у твоего дома наши в штатском уже приставлены.

– Благодарю, Александр Арнольдович. Ещё момент один имеется. Родителям моим нужно исчезнуть на время.

На том конце провода замолчали. Затем послышалась возня, чиркнули спички и – выдох.

– Санаторий «Сосны», – проговорил, наконец, Ершов. – Скажешь, что путёвка от аэроклуба за успехи и особые достижения в учёбе. – Снова пауза. – Завтра в семь утра выйдешь на улицу. У подъезда тебя будет ждать человек. Он и передаст путёвку.

Поблагодарив ещё раз капитана, я уже хотел положить трубку, но вспомнил вспомнил кое-что важное:

– Александр Арнольдович, жучок… Как им пользоваться? Вы не сказали.

Ершов хрипло рассмеялся:

– Ты ж не в кино. Поверни диск до щелчка и тогда антенна вылезет. Магнитик – к металлу. Ловить должен на двести метров. Батареек хватит на сутки. И, смотри мне, не теряйте. А то должен будешь, как земля колхозу.

– Понял. До свидания, Александр Арнольдович.

– Погоди… – добавил Ершов перед отбоем. – Если засвистит, как чайник, значит, троллейбусы мешают. Не пугайтесь.

Из трубки донеслись гудки. Я повесил её и вышел из будки, глядя на огни катка. Лёд тронулся, товарищи! Процесс пошёл!

Остаток вечера пролетел как один миг. После катка мы брели по заснеженным улицам, подгоняемые колючим ветром. Часть парней отправились по домам, ну а мы решили сходить в кино. Там сегодня показывали «Ключи от неба». Этот фильм почему-то в будущем прошёл мимо меня, поэтому и мне было интересно посмотреть его.

По пути Володя, распахнув пальто, пытался изобразить какого-то фигуриста, но поскользнулся и сел в сугроб, вызвав хохот остальных. Кинотеатр встретил нас полупустым залом. Видимо, все уже готовились к празднику. Но нам это было только в радость. Мы с комфортом разместились перед экраном и с удовольствием посмотрели лёгкую и довольно интересную комедию. Ну а после мы разошлись по домам. Время было позднее, а дел завтра у каждого было с избытком.

Утром я вышел во двор. Как и обещал Ершов, меня ждали. Сначала серый силуэт у подъезда замер, услышав скрип двери. Разглядев меня, незнакомец спросил фамилию, я назвал и только после этого он сунул конверт мне в руки, не проронив больше ни слова.

За завтраком я обрадовал родителей неожиданной поездкой в санаторий. Мать вертела бланк с золотым тиснением, будто держала слиток золота.

– «Сосны»! – её голос дрожал от восторга. – Ты слышал, Вася? Целых две недели!

Отец молча приподнял очки, поднеся путёвку к окну. Луч зимнего солнца высветил водяные знаки.

– С первого числа, – сказал я, разливая кофе по чашкам. – Завтра с утра вам нужно уезжать.

Отец кивнул, вдруг резко встал. Стол дрогнул, ложка звякнула о блюдце.

– Пройдусь, – бросил он, выходя из кухни.

– Ты куда? – спросила мать вдогонку.

Остановившись в дверях, он обернулся и натянул на лицо улыбку.

– Лена, я сегодня пропустил пробежку. Пойду хоть пройдусь. А потом вернусь и мы с Серёгой поможем с уборкой.

Мать кивнула и вернулась к рассматриванию путёвки. Я же смотрел на опустевший дверной проём и думал, что отец отъезду не шибко рад. С чего бы?

К полудню наша квартира преобразилась. Мы с отцом выносили хлам: старые газеты, пустые банки и так далее. Мать кружила по кухне, словно фурия: резала свёклу для «шубы», замешивала тесто для печенья, ставила холодец на балкон. Из динамиков радио лилась музыка, добавляя особого уюта нашей квартире.

В полдень, как и договаривались с Ваней, я вышел из дома и встретился с ним у пивного ларька. Он расхаживал взад-перёд, пряча лицо в поднятый воротник.

– Держи, – я сунул ему ключ в руки после того, как мы обменялись приветствиями.

Следом я сунул ему в руки жучок и рассказал, как им пользоваться. Ваня кивнул кивнул, пальцы сжали переданное мной, как величайшее сокровище.

– Гром, а если…

– Не будет «если», понял? – Остановил его я. – Первого в восемь утра Володя будет ждать вас у метро. Вместе поедете к нему на дачу. Я с ним договорился. Всё, бывай. Наташке привет! С наступающим тебя, Ваня! – Я потрепал его по плечу и пошёл домой.

Переживания Вани мне были понятны, но они были лишними. Всё было под контролем и я нисколько не сомневался в успехе задуманного.

И вот, наконец, наступил вечер. Снег, падавший весь день, накрыл город белым покрывалом. Мы с матерью расставляли на столе тарелки с оливье и винегретом, когда в дверь ввалился дядя Боря. Его полушубок был усыпан снежинками, словно новогодний костюм.

– С праздничком, соседи! – он грохнул на стол банку грибов, а следом поставил туда же и бутылку шампанского. – Ленка, дай кастрюльку, икру растормошим!

За стол мы сели за час до полуночи. Говорили сначала о мелочах каких-то, обсуждали соседей, как это водится. Кто куда поехал, кто откуда приехал, у кого что случилось. А потом за развлекательную программу взялся дядя Боря.

– Ребята, – начал он, разливая игристое по бокалам, – хочу рассказать вам историю про одного знакомого летчика…