Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 322 (всего у книги 350 страниц)

Глава шестая
«Смотри не опоздай!»

В пятницу позвонили из полиции по поводу дела Анастасии: ее показания подтвердились.

«Правда, не Торопов, а Топоров, – сообщил опер, – но все равно как в аптеке».

Николай положил трубку городского телефона. Он особо не верил, что полицейские раскроют дело: время прошло. Да и все сказанное могло оказаться плодом богатой фантазии Анастасии: мало ли кому что снится? Значит, не зря в ее ауре высветился некротический канал. И не зря Николай настоял, чтобы полиция рассмотрела заявление Анастасии. Зато теперь опер может гордиться, что раскрыл старый висяк, хотя… Висяком этот случай не считался: никто не завел дело по случаю смерти наркомана. Помер, и черт с ним!

Николай хотел позвонить Анастасии, но решил, что не стоит: наверняка ее тоже поставили в известность. Но ближе к вечеру Анастасия сама заявилась в отдел.

– Раскололи его. – Она плюхнулась на старое офисное кресло, стоящее возле стола Николая.

– В смысле?

– Топорова этого.

Анастасия достала сигарету и без спроса закурила. Шеф вытаращил глаза на это безобразие, но промолчал. Роза тоже выразительно молчала. Больше в отделе никого не было: Женечка взяла отгул, Денис находился на дежурстве.

– Родственники Сергея от эксгумации отказались. Ну следак взял этого Топорова под жабры и крутил три часа. Тот перетрусил и признал все.

– Довольна? – Николай не сомневался в ответе.

– По справедливости. – Анастасия потушила сигарету о землю в горшке с фикусом. – Проводишь? – перешла она на «ты».

Николай и Анастасия вышли на улицу. Накрапывал дождь, Анастасия вытащила зонт, раскрыла и вручила Николаю. Затем взяла его под руку.

– Папа у меня восемнадцать лет назад умер. Я подростком была. – Она на некоторое время замолчала.

– Сильно переживала? – Странность ситуации не смущала Николая: казалось, они с Анастасией давно знакомы.

– Очень. Он был настоящим, – выдохнула она. – После смерти приснилось, что в конфетнице среди цветов лежит записка. А в ней его почерком: «Люблю. Скучаю».

Анастасия снова глубоко вздохнула, справляясь с волнением.

– Расскажи о нем, – попросил Николай.

Она остановилась и повернулась:

– Утром в школу просыпаюсь, а на завтрак свежие оладьи. И не мама, папа напек. Потому что я любила их.

– Понимаю. – Николай смотрел в ее карие глаза, и его охватывало ощущение чего-то родного.

Анастасия продолжила путь:

– А тринадцать лет назад я ехала в институт на лекцию. И на полностью разряженный телефон, кнопочный – сенсорный полетел – пришла эсэмэска: «Смотри не опоздай! Папа». И экран снова потух. Я в аудиторию влетаю и к розетке, чтобы телефон зарядить. Пытаюсь перезвонить – номер не высвечивается. – Анастасия сжала руку Николая: – Звоню маме – не отвечает. Беру такси и к ней.

– Успела? – спросил Николай.

– Да. Попрощаться. Инсульт. Она потом в кому впала, так и ушла. Эсэмэска, кстати, пропала. Наверное, глюк какой.

– Тебе сколько было?

– Совершеннолетняя. Первый курс. Хорошо, что бюджет. – Они остановились возле подъезда высотной башни. – Я пришла, – Анастасия выпустила руку Николая.

Тот начал складывать зонт, но Анастасия покачала головой:

– Завтра вернешь. Жду в одиннадцать. Утра.

И ушла. Николай смотрел вслед, и, начиная с макушки, по телу разливалось тепло, а сердце заходилось от восторга. Да, завтра они встретятся.

Николай поймал себя на том, что глупо улыбается. Дождь усилился, лужи пытались запрыгнуть волной в ботинки, но Николай ощущал себя, словно впал в детство, когда мир прекрасен по определению. Он шел в радостной эйфории и не сразу осознал, что перед ним идет мужчина средних лет, за которым на расстоянии полуметра следует тень. Николай даже успел удивиться: какая тень в пасмурную погоду? А затем присмотрелся: та жила собственной жизнью, хотя тщательно копировала движения мужчины.

Николай колебался мгновение, потом профессионализм взял вверх, и он догнал мужчину.

– Я из ОБХСС. – Он предъявил корочки. – Вам надо явиться в наш отдел завтра.

Мужчина поднял на Николая взгляд:

– Зачем?

Мешки под глазами и сероватый цвет лица свидетельствовали то ли о болезни, то ли об усталости.

– У вас как с самочувствием? С настроением? Все нормально?

Мужчина ответил не сразу:

– Нет.

Николай протянул визитку:

– Можно не обязательно ко мне. Но вам нужно пройти диагностику.

– За деньги? – Мужчина криво усмехнулся.

– Нет, все бесплатно.

Тень задергалась, и теперь казалось, что она управляет мужчиной.

– Так я и поверил. – Он развернулся и продолжил путь. – Назначите лечение, которое окажется платным.

– Тоже нет! – крикнул Николай ему в спину. – Это серьезно! Просто придите.

Мужчина резко подскочил к нему:

– Пойдешь за мной – морду набью.

Его лицо задергалось. А затем мужчина сорвался с места и убежал.

Дома Николай прокручивал в голове, что следовало сделать, чтобы убедить мужчину? Догнать, а затем вызвать наряд полиции? Применить силу? Если бы Николай был уверен, что тем управляет сущность, другое дело. Пока он не знал: реально ли то, что он видит, или это очередной глюк? Побочный эффект от прививки, когда обычная реальность становится все «страньше»? А вдруг у Николая открылись суперспособности и он стал аналогом микро-Уленьки? Потому приборы на него странно реагируют? Что-то в этой версии есть.

Николай отметил: в понедельник надо зайти в лабораторию, чтобы Марат записал все данные. Затем принял душ и открыл ноутбук: следовало решить, куда завтра отправиться с Анастасией. В парк? Погоду обещают теплую и без дождя, но вдруг Анастасия воспримет это предложение как скупердяйство со стороны Николая?

В ресторан? Но в какой? Какую кухню Анастасия предпочитает? Средиземноморскую? Китайскую? Японскую? Николай на всякий случай изучил все подходящие объекты общепита, чтобы быть во всеоружии.

А может, Анастасия любительница театров и музеев? Николая бросило в жар: как бы не оплошать. Хочется предстать в лучшем виде, но с ухаживаниями у него всегда было на троечку: он не умел казаться уверенным в себе, да и легкости не хватало. Николай выписал несколько подходящих вариантов и немного успокоился: как-нибудь выкрутится.

Ровно в одиннадцать Анастасия вышла из подъезда. Николай поздоровался, подавил желание поцеловать ее в щеку и протянул зонтик:

– Спасибо.

Анастасия убрала зонт и предложила:

– Неподалеку бургерная есть. Можем посидеть.

Она снова взяла Николая под руку и всю дорогу чему-то улыбалась.

Заведение, с одной стороны, оказалось демократичным в силу направленности, с другой – совсем не бюджетным: цены за бургер начинались от четырехсот рублей, за стейк – от восьмисот. Это вам не «Так-Тональдс» и не «Бургер-куин».

– Мне стейк, – заказала Анастасия, – средней прожарки.

– Мне тоже. – Николай порадовался, что захватил денег с запасом.

Под стейк хорошо пошло пиво, Анастасия взяла литровую кружку темного, Николай предпочел светлое нефильтрованное.

– А вообще тяжело с этим жить, – произнесла Анастасия.

– С чем? – не понял Николай.

– Я про предчувствие смерти. Когда скоро уйдет близкий человек, чувствую. – Она сделала глоток и продолжила: – И вроде все нормально, а уже появилось предчувствие. В зоне солнечного сплетения. Будто кто зарядил кулаком со всей мочи, и ни вдохнуть, ни выдохнуть. Живешь на полвдоха и дергаешься от любого пустяка. Таблетки пьешь горстями, но паника накрывает. Ни есть, ни спать…

Она снова прервалась на пиво.

– Плакать все время хочется, тоска жуткая. А жить надо. Ходишь, как потерянный, внешне нормальный. А внутри все скукожилось от холода. Хочется накрыться одеялом, на голову подушку – и так лежать.

Николай молча слушал, отставив тарелку.

– И все чувства связаны с конкретным человеком, ты с ним словно связан невидимой нитью. И все указывает на него, точно стрелка компаса. – Анастасия допила пиво. – И мир… Мир меняется. Внешне он как и прежде. Но внутренне становится будто стеклянный. И весь пронизан струнами, и они натянуты так, что еще немного, и порвутся. И звон от них стоит, еле слышный.

Подошла официантка, Анастасия повторила пиво.

– И еще картинка проступает через реальность. Словно фотопленку дважды использовали. Вот он наш мир, как обычно. А из-под него торчит бескрайнее поле, высокая трава уже пожелтела. Среди нее выбеленный от времени валун с человеческий рост. Вдали темно-серые скалы. Над ними такое же небо: тяжелое, свинцовое. Даже ветер ощущаю: он колышет траву. И запах ладана. И я вроде тут стою, а вроде как на поле – раздвоенность. И меня тянет остаться на поле. Просто сил нет как хочется уйти туда.

Николай отметил, что Анастасия вместо смерти говорит про уход. Наверное, так и есть: душа бессмертна. Официантка принесла заказ, и Анастасия отпила из кружки. Николай последовал ее примеру: хорошее пиво.

– И последний нюанс. Примерно за неделю до смерти близкого начинает мерещиться фигура в черном балахоне с капюшоном. Только если заглянуть под капюшон, там ничего – пустота. И не мужчина, и не женщина – это настолько не человек, что слов подходящих нет.

– Ангел смерти, – произнес Николай.

Анастасия кивнула:

– Наверное. И я понимаю, что пришли забрать. И это просто жутко, что ничего н исправить, ни отменить. И пока человек не уйдет, я каждую секунду буду все это ощущать.

– Со многими так? – уточнил Николай.

– Только с очень близкими: по крови или духу. С остальными смазанно, буквально за полдня ощущаю.

Анастасия умолкла. В полной тишине они доели стейки и допили пиво. Николай попросил расчет у официантки, и пока ждали чек, Анастасия спросила:

– А что у тебя с ангелом смерти?

…Они немного прогулялись по набережной. Николай впервые в жизни рассказал о своих видениях, начавшихся в детстве.

– А с людьми не чувствуешь? Их уход? – Анастасия в упор уставилась на него.

Николай помотал головой.

– Повезло, – вздохнула Анастасия. – Полгода назад бабушка ушла, она меня после смерти мамы воспитывала.

Николаю хотелось обнять ее, чтобы Анастасия поняла, что не одна. Но как она это воспримет? Вдруг сочтет, что Николай пользуется предлогом, чтобы облапать? А потом решил: Анастасия поймет все правильно, и приобнял ее за плечи. Она остановилась, а затем уткнулась лбом в грудь Николая. Он прижал Анастасию к себе и гладил, гладил по спине.

А еще шептал, что все будет хорошо. Обязательно будет.

Глава седьмая
Опасные связи

Понедельник начался со скандала: в кабинет с боем прорвался мужчина, которому Николай недавно вручил визитку. Мужчину пытался остановить охранник, требовавший сперва оформить пропуск.

– Это ко мне! – Николай подскочил с кресла.

Роза и Женечка воззрились на мужчину. Розины и без того узкие глаза сделались щелочками.

– Ну, я пришел, – агрессивно начал мужчина. – И что теперь?!

– Я вас проведу к специалисту. – Николай попытался взять мужчину под руку, но тот резко вырвался. – Идите за мной, – предложил Николай, решив поумерить собственную активность.

Мужчина держался нервно: крутил головой, с подозрением смотрел на сотрудников ОБХСС. Возле двери лаборатории он задержался, внимательно изучая табличку.

– Он психиатр? – нервно спросил мужчина.

– Он наш сотрудник, к психиатрии отношения не имеет, – заверил Николай. – Марат, – обратился он к фельдшеру, когда они вошли, – надо обследовать… Как вас зовут?

Мужчина осмотрел кабинет, смерил Марата взглядом и лишь после ответил:

– Семен Борисович.

– Вы расскажете, что вас беспокоит? – Марат взял инициативу в свои руки.

– Спать боюсь. – Семен Борисович перешел на шепот. – Как глаза закрою, так мысль: прыгни.

– Куда? – Марат тоже понизил голос.

Семен Борисович посмотрел назад, Николай тоже: сегодня тень за спиной мужчины не была видна.

– В окно. – В глазах Семена Борисовича промелькнуло отчаяние. – А у меня шестнадцатый этаж.

– В окно не надо. – Марат сделался серьезным.

Он подсоединил провода к мужчине, затем включил прибор. Николай от нечего делать наблюдал за работой аппарата. Вскоре принтер выплюнул цветную схему. Точнее, схема должна была быть цветной, но у Семена Борисовича она оказалась монохромной и прошитой черными нитями.

– Фигово. – Лицо Марата вытянулось. – Вам, Семен Борисович, надо в больницу.

– В психушку не поеду! – отрезал тот.

– Зачем в психушку? – искренне удивился Марат. – У вас с головой в порядке. У вас сущность подселилась, смотрите: вся аура отравлена.

Он продемонстрировал Семену Борисовичу схему.

– Мне бы домой сначала, – произнес тот, его лицо задергалось в нервном тике.

– Не рекомендую, – твердым голосом произнес Марат. – Вы же не хотите в окно? А тварь может спровоцировать.

Он вызвал служебную перевозку и проводил Семена Борисовича до автомобиля.

– Похоже на смесь лярвы с действием крадущей. В первый раз такое вижу, – сообщил Марат Николаю.

– Слушай, ты что-нибудь слышал о побочках после прививки? Которая усиленная?

Марат пожал плечами:

– Ну про дар предвидения у кого-то слышал. А что стряслось?

– Да фигня какая-то. Мне летом порчу диагностировали, снимать поздно было: чистка не помогла. А теперь порчи нет.

– Прикольно, – оживился Марат, – можем проверить. У вас прошлая распечатка сохранилась?

Николай достал схему с кляксой в области груди и идущими от нее ложноножками.

– Да-а, – присвистнул Марат. – Серьезная штука.

Процедура повторилась, только теперь обследовали Николая. Принтер загудел и выдал схему: как и в клинике, она отличалась здоровым видом. Марат сравнил их.

– Подделать не могли? – спросил он после продолжительного молчания. – Аура-то точно ваша. А все остальное в фотошопе можно слепить.

– Если только ваша коллега такое практиковала. – Эта идея Николаю показалась сомнительной.

– Я ее не знал, ничего сказать не могу, – сухо произнес Марат: сработала профессиональная солидарность.

– Да и подклад активированный был, – признался Николай.

Мысль, что Ольга решила так подшутить, промелькнула и исчезла: на нее это не похоже. Хотя… С бывшей женой он тоже не ожидал, что та решит свести его в могилу. С женщинами у Николая всегда все было сложно. Какой-то он хронический неудачник в области любви. Хорошо, что с Анастасией складываются отношения, как у людей на одной волне: доверительные, но без лишней чувственности. Наверное, это редкий случай дружбы между мужчиной и женщиной.

Ближе к концу дня позвонили из головного офиса и пригласили Николая на встречу по поводу Чертова дела. Перед отъездом он поручил Розе связаться со спецом из Тулы и уточнить: что там с деревней? Нет ли каких новостей? Роза даже глазом не повела, хотя будь что новое, Дима бы уже обрывал телефоны. Весь оставшийся вечер Николай думал: что он завтра услышит? О Нине и ее роли в деле? О новых «демонах», рвущихся в наш мир из хаоса? Или о чем-то ином?

Спал он паршиво: засыпал и просыпался. И сны были под стать: мутные, тревожные, от которых не отдыхаешь, а лишь сильнее загоняешься. В этих снах мелькал огонек – Николай пытался выйти на его свет, но огонек ускользал. В четыре утра Николай плюнул и решил вставать. Сварил кофе, положил в него, как всегда, две чайные ложки сахара. Попробовал: не сладко! Пришлось добавлять еще.

Когда пил кофе, обратил внимание на небольшой тремор пальцев. Похоже, проблема с сосудами. Или с нервами. Николай усмехнулся: порча исчезла, а здоровье шалит. После кофе Николай отправился в ванную комнату и включил почти горячую воду. Полчаса отмокал в ней, а затем вернулся в постель: смотреть новый сериал, который рекомендовала Женечка. Через десять минут Николай уже спал.

Утром он подскочил от звука будильника: сперва хотел опоздать, сославшись на головную боль, затем вспомнил, что надо на «Третьяковскую». Николай ехал в метро, ежеминутно зевая. Народа в вагоне было прилично: час пик. Не то что сесть, встать некуда! Николай отвык от подобной толкучки, недовольных лиц, чужих волос, лезущих в рот, неприятных запахов, от чужого локтя между ребрами. Как хорошо, что его работа в пешей доступности!

В центре города народ спешил по делам, не обращая внимания ни на тронутые ржавчиной листья, ни на изящность фонарей, скользя равнодушным взглядом по витринам магазинов. Николай осмотрелся: красиво тут, парадно, дома старинные. Хотя не очень старинные: после пожара тысяча восемьсот двенадцатого года мало что осталось из старого жилищного фонда. Но все равно, ощущается дух чего-то исконного, подлинной Москвы.

Наверное, только туристы застревают, чтобы разглядеть декор на домах, изучить памятные таблички, отдать дань воздушным мостам над рекой и облагороженным набережным. Ну или москвичи из спальных районов, которые бывают в центре города раз в пятилетку.

Николай нырнул в подъезд торжественного дома: высокие потолки, мраморная лестница с отполированными перилами, рожковые люстры. Ему выписали временный пропуск, и Николай поднялся на третий этаж. Огромный кабинет был разделен перегородками, что съедало ощущение от здания. Следователь, вызвавший Николая, был ему незнаком, пересекаться раньше не доводилось.

Следак относился, по мнению Николая, к категории карьеристов: держался чересчур уверенно, сразу дал понять, что весьма занят и едва выкроил время для встречи. А еще нарочитое перекладывание бумаг с одного конца стола на другой, имитирующее бурную деятельность. Николая эти приемы оставили равнодушным: к чему мериться заслугами и должностями? Его никогда не волновали подобные вопросы, Николай просто выполнял поставленные задачи. Наконец следователь, так и не дождавшийся реакции со стороны Николая, оторвался от документов и приступил к делу.

– Нами раскрыта преступная группировка, решившая открыть постоянный портал в мир хаоса.

Николай мысленно присвистнул: что-то подобное и ожидал, хотя в теории заговоров не верил.

– Ваша жена, Нина, была вовлечена в нее через программу «Битва магов». Женщина была любовницей победителя прошлого сезона, который и предложил ей вызвать «демона», но что-то пошло не так.

Николай почувствовал эмоциональный откат: хотелось плакать, на лбу выступил пот, телом овладела слабость:

– Значит, ребенок, которого она ждала, не мой?

Во взгляде следователя промелькнуло сочувствие:

– Точно сказать может только генетическая экспертиза. Вам это надо?

Николай подумал, затем подумал еще.

– Не надо.

– Тоже так считаю.

Николай задал мучивший его вопрос:

– Зачем я понадобился Нине?

Следователь ответил не сразу.

– А вы как думаете?

– Для информации?! Чтобы знать, что нам известно? – догадался Николай. – Да, все логично.

После визита Николая отпустило: теперь дело точно можно считать закрытым. Все подозреваемые установлены, им грозят реальные сроки за погибших людей, благо нужный закон принят недавно. Бывший победитель битвы магов пожертвовал любовницей, а затем и своей помощницей, лишь бы вызвать «демона» – энергетическую сущность класса «А». Только счастья ему это не принесло: «демон» сносил человеческое тело, и бывший победитель умер.

Стало ясно, почему все случаи с убийствами находились на одной линии: преступники планировали заключить город в пентаграмму, чтобы сущностям было легче проникать в человеческий мир. Но что эти горе-экстрасенсы желали для себя? Всемогущества? Вечной жизни? Здоровья? Единицы могут использовать сущности на пользу, обычно это работает с родовыми бесами. Да и то если человек слаб, сущность, пусть и родственная, согнет его в бараний рог. Николай покачал головой.

А ведь у лжемагов могло получиться. Если бы Николай случайно не обнаружил любовную привязку, Нина продолжала бы оставаться женой, а значит, была бы в курсе всех новостей: Николаю в голову не приходило, что подобную информацию нужно утаивать. Но он очистился от привязки, и Нина решила на всякий случай избавиться от него при помощи порчи. Или ей посоветовал любовник: теперь уже не спросишь, кто был инициатором.

Николай завернул в кафе: что-то перенервничал, ноги как ватные. Наверное, уровень глюкозы грохнулся, он часто падает в последнее время. Да еще плохой сон внес посильную лепту в самочувствие. Николай заказал какао с молоком и сахаром, к какао – сливочное пирожное с соленой карамелью. Двойная доза сладкого сотворила чудо: сухость во рту и шум в ушах пропали, на спине выступил пот. Николай взял смартфон и набрал шефа:

– Виктор Иванович, можно я дома поработаю? Да, в полном порядке, завтра все расскажу.

Он посидел некоторое время в кафе, наблюдая, как первые капли дождя стекают по окну. Затем спохватился и поспешил к метро: надо успеть домой, пока дождь не разошелся.

Глава восьмая
Ольга

Октябрь ознаменовался на удивление теплой и ясной погодой. Ярко-желтые с янтарным оттенком листья на фоне безупречно синего неба заставляли сердце каждый раз замирать от восторга. Резные контуры, безупречное сочетание цветов и простота – для создания шедевра не нужно ничего лишнего. Николай полюбил вечерние прогулки, иногда к ним присоединялась Анастасия. Они не только разговаривали о наболевшем, иногда просто молчали, сидя на лавочке в сквере. Николай обнаружил, что очень важно найти человека, с которым можно просто молчать.

Анастасия так и не решилась избавиться от некротического канала, считая своим долгом помогать другим. Николай уважал ее решение, хотя сам, скорее, поступил бы иначе. Но ангел смерти в последнее время не являлся: видимо, срок Николая отодвинулся. Николая, в отличие от Анастасии, туда не тянуло: ему нравилось жить. Пусть окружающий мир не всегда радовал, но жить было ради чего: родители, сестра, племянники, та же работа. Николай еще способен принести пользу и помочь людям.

В первую пятницу октября он купил литр разливного пива и упаковку морского коктейля. Отварил морепродукты, потом смешал майонез с соевым соусом. Затем макал мидии, микро-кальмары и креветки в соус, лакируя их пивом. Сегодняшний вечер принадлежит ему, а завтра Николай собирался на дачу к родителям – на закрытие сезона.

В дверь позвонили. Николай не шелохнулся: никого не ожидал; но звонок повторился. Николай распахнул дверь, собираясь излить недовольство на голову беспокоящего, и онемел: на пороге стояла Ольга. Ее темные волосы были распущены, серое пальто с брошью в виде стрекозы расстегнуто. Николай молча смотрел на нее, а сердце то замирало, то отмирало, отдаваясь пульсацией в ушах.

– Пропустишь? – с нервным смешком спросила Ольга.

Николай, по-прежнему не произнеся ни слова, посторонился. Она прошла на кухню и села за стол. Он разместился напротив, не сводя с нее глаз: как же все-таки соскучился!

– У тебя тут пир, как посмотрю, – Ольга указала на морепродукты.

– Будешь? – Николай подскочил за тарелкой, но Ольга остановила: – Зашла узнать, как ты. Вроде расстались, но не думать о тебе не могу.

– И я. Все время. О тебе. – Голос предательски охрип, Николаю хотелось взять Ольгу за руку, чтобы хотя бы еще раз дотронуться до нее.

А она глядела, глядела так, что Николай сам не понял, как ее пальто оказалось на полу. И вот он уже расстегивал ее джинсы, срывал блузку, путался непослушными пальцами в крючках бюстгальтера. А потом сжимал Ольгины податливые бедра, усаживая ее на стол, чтобы снова стать единым целым. Пусть на несколько, но счастливых минут.

Поздней ночью он проснулся в постели. Рядом сопела Ольга, Николай не сразу сообразил, кто это. На мгновение почудилось, что спит Нина, а потом память отмотала события вперед, и Николай ощутил странное чувство: Нина в прошлом, и не только в нем. Небольшой надел на кладбище отмерен ей вместе с неродившимся ребенком, который мог быть Николая, но вышло совсем по-иному. А он живет, несмотря ни на что.

Николай тихо поднялся, чтобы не разбудить Ольгу, и отправился на кухню. Ее пальто все еще валялось бесформенной кучей. Николай поднял его и повесил в гардероб. Затем убрал недопитое пиво и продукты в холодильник. На смартфоне мигал огонек, Николай включил его и обнаружил пропущенный звонок: Анастасия. Он смотрел на уведомление и испытывал странное желание прямо сейчас услышать ее голос. И это было так неловко: ведь в комнате спит Ольга, с которой они воссоединились и которую он, конечно же, любит. Наверное. И при этом думает о другой, с которой сблизился в последнее время.

В девять утра зазвонил будильник. Ольга заворочалась:

– Ты куда так рано? Суббота же.

– Обещал родителям приехать.

Ольга посмотрела на него опухшими ото сна глазами. Она вся была расслабленная и мягкая, Николай не удержался и притянул Ольгу к себе, осыпая ее лицо быстрыми поцелуями, задерживаясь на губах, изучая их со всевозможной тщательностью. Затем его руки скользнули под одеяло, задерживаясь на выпуклостях и изгибах Ольгиного тела, а потом Николай снова проник в нее, и они сделались диковинным существом о двух спинах.

За завтраком Николай поведал Ольге об излечении. Она спокойно выслушала, не дав понять, что удивлена.

– Повезло.

– В двойном размере, – счастливо улыбнулся он, намекая на ее возвращение.

Она подошла сзади и обняла:

– Это справедливо. Кому должно было повезти, как не тебе?

Она прижала его к себе и поцеловала в макушку.

– Переедешь ко мне? – спросил Николай.

Ольга отрицательно покачала головой:

– Не могу.

– Отец после инсульта плох? – догадался Николай.

– Он умер, неделю назад похоронили. – Ольга отстранилась. – Состояние резко ухудшилось, врачи оказались бессильны.

Николай ехал в электричке, наблюдая за мельканием рельсов, ограждений вдоль путей и редких деревьев за окном. Его мучило чувство вины, что он не был с Ольгой в трудный для нее момент. Что он думал лишь о своих чувствах, но совсем не представлял, что Ольге тоже плохо. Ему казалось, раз она порвала с ним, ей легче это далось. Но иногда люди отказываются от чувств, потому что они причиняют им боль. Или потому, что не хотят менять жизнь ради любви.

Николай вспомнил, что так и не перезвонил Анастасии. Он достал смартфон и нажал на вызов.

– Только сейчас заметил? – поинтересовалась она.

– Ночью, – признался он. – А потом закрутился и забыл.

– Увидимся? – предложила она. – Надо кое-что рассказать.

Они договорились встретиться завтра в сквере.

Отец забрал Николая с электрички. Пока добирались до дачи, он рассказывал о последних новостях. Что собираются с матерью в Египет на десять дней, что на работе новое начальство и грядут перемены, что на следующий год надо перекрыть крышу.

Сестра с зятем и племянниками уже была на даче. Племяши вооружились граблями и сгребали опавшую листву на пустые грядки. Затем Николай вместе с сестрой сажал чеснок под зиму, а зять с отцом обрезали старые кусты и деревья. После устроили последний костер в железной бочке. Трещали сучья, старые доски, Николай жадно вдыхал запах дыма: огонь завораживал. Племяши длинными палками шевелили тлеющие угли, и тогда костер разгорался сильнее.

Потом наступила очередь шашлыка и запеченной в костре картошки. Николай ел обжигающую рассыпчатую картошку и не мог наесться: все было настолько вкусным, что никакие мишленовские рестораны не годились этому простому блюду в подметки. А салат из спелых помидоров и огурцов, посыпанных зеленым лучком и кинзой, маринованные стрелки чеснока, соленые чернушки, собранные отцом еще в сентябре… И шашлык, сделанный сестрой по особому рецепту, которым она наотрез отказывалась делиться. Николай смотрел на догорающий костер и понимал: жизнь удалась хотя бы потому, что в ней есть место подобным моментам.

После коньяка мама завела речь, что Николаю хватит быть одному, что нужно найти хорошую женщину, что деток пора заводить.

– Может, и найду, – пообещал он.

– Мам, не все детей хотят, – влезла сестра.

– Ну как не хотят? – удивилась мама. – Ваша бабушка, к примеру, удочеренная. Ее во младенчестве из детдома взяли. Хорошие люди своих иметь не могли, взяли ребеночка. А так род продолжился.

– Ты нам об этом не говорила, – удивился Николай.

– А что тут говорить? – пожала плечами мама. – Она сама об этом забыла.

– Это мама регистрировала почту, – добавил отец. – И надо было в качестве проверочной информации девичью фамилию бабушки указать.

– И какая была фамилия? – лениво поинтересовался Николай.

– Интересная! – с гордостью ответила мама, словно в этом была ее заслуга. – Карнаухова.

Карнаухова… В памяти что-то щелкнуло: не так давно Николай слышал такую фамилию или подобную. Интересно, что она означает? Но сестра опередила.

– «Карнаухий, – зачитала она, – человек, потерявший ухо или с изуродованным». Хм… Вот еще: «От выражения «карнали уши», чтобы выявлять беглых и каторжан. Особенно много обладателей фамилии живет вдоль Енисея и Ангары».

– Значит, мы вольные люди, – удовлетворенно улыбнулась мама.

Вечером на двух машинах подались в Москву, родители подбросили Николая до дома. И уже глубоко за полночь Николай вспомнил: это фамилия Петра Степановича, колдуна из деревни возле Пикалёво, к которому он ездил летом. И сразу же провалился в сон.

Во сне он стоял посреди ельника. Землю и стволы деревьев покрывал ягель, отчего лес казался украшенным к Новому году. Ни тропинок, ни отметок на стволах; куда идти, Николай не знал. Он брел среди седых деревьев, а от земли поднимался туман, делая окружающий мир сюрреалистичным.

Впереди блеснул огонек, и Николай направился туда. Огонек мелькал меж стволов, то приближаясь, то отдаляясь. Лес становился гуще, туман – плотнее, но Николай упрямо топал за огоньком. Он вышел к озеру, темному от отражающихся стволов елей. Посреди него плыл крохотный плот, на котором была установлена свеча. «Прими дар», – позади послышался голос. Николай обернулся: никого.

Утром Николай долго лежал, перебирая события сна, но особого значения ему не придал: понятно, что навеян фамилией бабушки, совпавшей с фамилией колдуна. А дальше мозг накрутил про дар, передаваемый из поколения в поколение. Если бы Николай приходился родственником колдуну, родовой бес почувствовал бы. Да и вряд ли они родственники, Петр Степанович говорил, что у него была дочь, по возрасту между мамой Николая и бабушкой. Но если бабушка была, например, сестрой колдуна? Возможно, не родной, а двоюродной? Или все же случайное совпадение?

Можно было бы сделать анализ ДНК, но никто не даст разрешения на эксгумацию трупа: оснований никаких. Да и незачем. Что даст знание, что они родственники, да и не в этом дело. Ведь колдун не передал Николаю родового беса. Или?.. Николай вспомнил удар током, полученный от Бези, обезвреживателя, который ему переслали после смерти колдуна. Возможно, это было не статическое электричество, как он тогда подумал.

Сканирование ауры ничего не показало, но и у колдуна сканирование тоже ничего не обнаружило: бес попался мощный и умело скрывался. Николай выдохнул: надо обсудить это с Анастасией, благо встречаются сегодня. Скорее всего, он насочинял лишнего, но видения могли объясняться и не прививкой, а полученными способностями. Лучше все перепроверить. Хотя… Не зря говорят, что дурак думкой богатеет. Вот и Николай нафантазировал кучу всего на простом совпадении.