Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 115 (всего у книги 350 страниц)

Древесина на острове отсутствовала как класс. Колонисты пытались завезти саженцы, но те были съедены моментально, с особым смаком. Рой поглощал и завезённые доски, и деревянную мебель. И лишь когда появилась дешёвая бытовая пластмасса, колонизация несколько упростилась.

А вот бумагу Рой не употреблял – любил целлюлозу только в природном виде. Но всё равно и книги, и канцелярские принадлежности здесь стоили дорого, потому что завозились с материка.

Тихие обыватели на остров не приезжали, как можно догадаться. Впрочем, сейчас уже подрастало второе поколение, родившееся на острове. Оно было менее отмороженным, чем первопроходцы, но тоже клювом не щёлкало.

Всё это Трепач вываливал на меня без пауз – но в какой-то момент вдруг смолк и резко нажал на тормоз. Парни с карабинами матюгнулись из кузова. Один из них, приподнявшись над мешками, спросил:

– Чего встал?

– Да чё-то мне воздух здешний не нравится. – Трепач то ли вслушивался в пространство, то ли принюхивался. – Рой тут прошёл недавно…

Парень достал из сумки бинокль, оглядел горизонт:

– Ни хрена не вижу.

– Надеюсь, и не увидишь. Он далековато, вон там примерно…

Трепач махнул рукой вперёд-влево. Второй хранитель мешков тем временем тоже встал и мрачно спросил:

– Ну, и чё теперь?

– Прямо ехать стрёмно, – сказал Трепач. – Рой почует, скорей всего. И да, он какой-то новый, судя по вони. Я без понятия, что он жрёт, а чем брезгует. Не хочу соваться. Сделаем крюк, направо, целее будем.

– А ты не гонишь? – спросил парень с биноклем.

– Хочешь проверить? Если поедем прямо и нас сожрут, то я выиграл. Устраивают такие условия?

Парень с досадой сплюнул за борт, а я посмотрел направо, куда задумал ехать Трепач. Там вновь показались скалы – не такие большие, правда, как в районе посёлка. Те были высотой в сотню метров, а эти – размером с двух– или трёхэтажный дом.

– Там шатуны ошиваются, сто процентов, – пробурчали из кузова. – Давай лучше постоим, переждём.

– Переждать – оно как бы да, – ответил Трепач и опять принюхался. – Но, по-моему, Рой возвращается. И ещё…

Приподнявшись, он оглянулся:

– Если не путаю, второй идёт сзади-справа. В клещи берут…

Не тратя больше время на разговоры, Трепач дал газу. Мы понеслись в сторону камней, чтобы проскочить чуть левее них.

Они приближались, вырастали в размерах. Я снял очки, задействовал следопытское зрение. Солнце сдвигалось к западу, но стояло ещё достаточно высоко, и камни в его лучах просматривались неплохо.

Увиденное мне не понравилось.

Глава 4

Кто-то притаился в камнях, поджидая нас.

И хотя я не видел там пока никого, сомнений у меня не было. Если бы мне потребовалась следопытская фотоиллюстрация с заголовком «Засада», то более подходящий пейзаж я вряд ли нашёл бы.

Впрочем, и остальные, кажется, не испытывали иллюзий. Косясь на камни, Трепач начал поворачивать руль, чтобы не оказаться вплотную к ним. При этом он периодически зыркал и в противоположную сторону, откуда якобы приближался Рой.

Земля под колёсами стала менее ровной, появились колдобины и мелкие голыши. Машина покачивалась, кренилась. Приходилось держаться, чтобы ненароком не выпасть.

Кто ждёт в засаде, я понял через считанные секунды.

Камни теперь были в сотне шагов от нас, по правую руку. И вот оттуда, взревев, появились три драндулета и понеслись нам наперерез.

Если грузовик Трепача выглядел побитым, то эти штуки были и вовсе склёпаны из металлолома, судя по виду, и скреплены соплями для верности. Как мне чудилось, ещё миг-другой – и они развалятся на запчасти.

Габаритами они напоминали пикапы и передвигались шустро. Бортики в кузовах были из пластмассовых реек и проволоки, высотой метра в полтора, а люди стояли, держась за них. В каждом из «пикапов» было человек пять, в совершенно диких лохмотьях.

Все они орали и улюлюкали, потрясая винтовками, но почти не стреляли. Не было патронов, скорей всего. Лишь два оборванца сразу же в нас прицелились и пальнули. Пуля с отвратительным звуком чиркнула по металлу рядом со мной.

В ответ начали стрелять мои спутники с карабинами. Но нашу машину как раз подбросило на ухабе, пули улетели куда-то вдаль, над камнями. Из кузова донеслись матюги. Одного из наших стрелков чуть не завалило мешками.

– Догонят, – сквозь зубы бросил Трепач, уводя машину всё дальше влево. – Горючка у них с добавкой…

И да, чем бы оборванцы ни заправляли свои тачанки, те слишком быстро с нами сближались. На передках у них крепились заточенные штыри – орудие для тарана. А некоторые из этих ребят держали вместо винтовок длинные шесты с крючьями – готовились стаскивать нас с машины.

Я выдернул из кобуры револьвер.

Моё восприятие скачком перешло на новый виток форсажа. Картинка будто замедлилась, хотя это было лишь субъективное ощущение. Слишком много подробностей улавливал мозг за доли секунды.

Кочки и голыши перед нашим грузовиком.

Курс преследователей, их скорость, неровности перед ними.

Предполагаемая траектория выстрела.

И мишень – колесо рыдвана с толстой, широкой и ребристой покрышкой, в двадцати метрах от меня…

Задержав дыхание, я надавил на спуск.

Отдача толкнула меня в плечо, а револьверная пуля вошла в покрышку наискосок.

Драндулет скособочился и вильнул, чуть не опрокинувшись. Людей в его кузове бросило друг на друга и на высокий боковой бортик.

Водитель следующей колымаги, чтобы не врезаться, рефлекторно вывернул руль. Её тоже занесло, и в кузове все повалились с воплем.

Третий драндулет продолжал погоню, но мои спутники с карабинами оклемались и вновь открыли стрельбу. Не очень-то метко – следопытского зрения у них не было, а наш грузовик всё так же подпрыгивал. Но одна из их пуль попала-таки в рыдван, куда-то в район мотора.

Рыдван заглох и остановился, как и два остальных.

Теперь мы стремительно от них отдалялись.

Я сунул револьвер в кобуру, а Трепач сказал мне:

– Ну, ты и выдал. Специально так целился? Или повезло?

– Всего понемножку. Но эти чижики слишком уж быстро ездят, по-моему, на своих тарантасах, нет?

– Ну, ещё бы, – хмыкнул Трепач. – Жемчужины растворяют в горючке. Но говорю же – жемчуг у нас паршивенький. Двигатель засоряется на раз-два, сдыхает через полсотни миль. Хотя эти-то развалюхи не жалко, они и так еле держатся… А вообще, эти ребятишки – те ещё психи. Прикинь, они пыльный жемчуг ещё и жрут…

– Нафига?

– Чтобы Рой не трогал. И он не трогает, брезгует. Но мозги у ребят спекаются, и кишки прогнивают. Психи, одно слово…

Трепач замолчал и опять вслушался в пространство. Затормозил, заглушил мотор и мрачно оповестил:

– Рой близко, не оторвёмся. Сидим, не вякаем, молчим в тряпочку. Если он обычный, то не заметит. А если действительно какой-нибудь новый, то…

Не договорив, он махнул рукой.

Тишина вокруг стала давящей, неестественной. Шатуны-оборванцы остались далеко позади, не пытаясь больше догнать нас. Мы нервно озирались.

И наконец я увидел Рой.

Издалека он выглядел как коричневато-ржавая туча, которая приближалась к нам слева, ежесекундно меняя форму и плотность. Туча эта то истончалась и становилась почти прозрачной, раздаваясь при этом в стороны, то сгущалась в комок.

А чуть погодя появилась ещё одна, с другой стороны. Обе части Роя сближались, чтобы сойтись в том месте, где посреди равнины стоял наш грузовичок.

Подсознательно я ожидал, что Рой будет издавать жужжание или ещё какой-нибудь звук, характерный для насекомых. Но он перемещался почти беззвучно. Лишь едва уловимый шелест, как от сухой бумаги, щекотал восприятие.

Обе тучи вытянулись навстречу друг другу и соединились в одну – прямо перед нами, метрах в пятидесяти, невысоко над землёй. Теперь стало видно, что они состоят из чего-то вроде пыльцы, которая беспокойно клубилась, переплетая свои шлейфы друг с другом.

Поначалу казалось, что Рой нас не замечает, и я немного расслабился. Но затем он вдруг вздрогнул, будто что-то почуял, и стал вытягивать в нашу сторону тонкий щуп.

Мне вспомнились слова бармена – близкий звук выстрела может якобы отпугнуть пыльцу ненадолго. Я потянулся к кобуре, но Трепач достал свой револьвер первым. Он не целился в Рой, а просто выстрелил в землю перед машиной.

Отросток резко отдёрнулся, втянулся в ржавую тучу. Та заклубилась недоумённо – так я это воспринял, по крайней мере.

Трепач выстрелил ещё трижды. Пули входили в грунт, вздымая фонтанчики жёлтой пыли. Из кузова пару раз пальнул один из парней-попутчиков.

Но Рой больше не обращал на это внимания. В нашу сторону снова потянулись отростки – четыре штуки, по одному на каждого путешественника.

Может быть, подсознание надо мной подшутило, вспомнив, как назывался местный салун, а может, мне просто напекло голову – но в отростке, который направлялся ко мне, почудились очертания чудовищного варана, размером с нашу машину.

Фантом развеялся миг спустя, щуп видоизменился в очередной раз, но я уже не мог отбросить эту ассоциацию. И когда оконечность щупальца истончилась, приблизившись к моему лицу, я воспринял это как вараний язык.

Рефлекторно я попытался отпрянуть, но не сумел. Мои мышцы отяжелели, как будто их залили свинцом, и почти перестали слушаться. Грузовик окружила полупрозрачная рыжеватая пелена, и воздух стал вязким, словно смола, не давая пошевелиться.

Тонкий отросток передо мной раздвоился. Два его усика проникли мне в ноздри, вдвинулись глубже.

Ощущение было гадостное – как будто они тянутся к мозгу, нащупывают контакты с нейронами, ищут подключение и находят.

У меня в памяти, вопреки моей воле, начали прокручиваться картинки последних суток, причём в обратном порядке – встреча со ржавой тучей, столкновение с шатунами, выезд из посёлка, визит к меняле, знакомство с барменом.

Казалось, «варан» перематывает киноплёнку назад.

Но, добравшись до кадра, где я прохожу сквозь картину-дверь, он споткнулся и брезгливо отдёрнулся.

Я даже успел уловить, что именно ему не понравилось.

Человеческие воспоминания были для «варана» деликатесом, но моя память слишком отчётливо пахла краской-эффектором. Прокручивая «кино», Рой подбирал порцию – однако не стал её поглощать. Не пришлась по вкусу чужая магия.

Отросток отполз от меня, втянулся в ржавую тучу. Но я по-прежнему не мог шевельнуться – воздух вокруг остался рыжеватым и плотным.

Краем глаза я видел, что соседнее щупальце выдаивает память из Трепача. Тот был местным уроженцем без лишних запахов, и «варана» это устраивало.

Так продолжалось ещё около минуты.

Затем отростки начали отлепляться, хищник насытился.

Пелена вокруг поредела, затем развеялась окончательно. Я ощутил, как мышцы снова обретают подвижность, хотя осталась неприятная слабость.

Ржавая туча выглядела теперь компактнее и жирнее. Несколько секунд она ещё колыхалась перед грузовиком, а затем неспешно поползла прочь.

Трепач неуклюже пошевелился. Обвёл окрестности мутным взглядом, уставился на меня – но, кажется, не узнал.

– Ау, Трепач, – позвал я. – Ты как вообще?

Не ответив, он отвернулся. Впечатление было, что он спит наяву. Парни с карабинами выглядели приблизительно так же – сидели среди мешков, таращась в пространство.

Я слез на землю, обошёл грузовик, взял Трепача за локоть:

– Пошли. Пересядешь в кузов.

Он подчинился с некоторой задержкой. В кузове я посадил его на матрас. Оглядел окрестности – всё спокойно. Ни шатунов, ни туч.

Я сел на водительское сиденье.

Мне пару раз уже доводилось сидеть за рулём старой легковушки и трёхколёсного мотоцикла. У моего приятеля-одноклассника отец был автомехаником и любил возиться с железом. Будучи в настроении, он показывал нам, как всё это устроено, а когда мы стали постарше, разрешал даже порулить возле гаражей, стоявших на окраине городка.

Сегодня к тому же я понаблюдал следопытским зрением, как Трепач управляет грузовиком, поэтому вполне представлял, что делать. Ручка газа на руле, сцепление, педаль тормоза – система понятна.

Сверившись с картой, я осторожно тронулся с места. Сначала ехал медленно и печально, но постепенно приноровился и увеличил скорость. Тем более что протаранить здесь что-либо было невозможно при всём желании.

Иногда я оглядывался на спутников. Все трое заснули, привалившись к мешкам, и мне оставалось только надеяться, что сон этот – оздоравливающий. Вслед за машиной стелился пылевой шлейф, а на заднем плане садилось солнце.

Когда равнину накрыли сумерки, температура быстро поползла вниз. Я затормозил, чтобы достать куртку из сумки. Впрочем, поездка подходила к концу – впереди мерцали электрические огни, широкая россыпь. Мы приближались к городу.

Подступающий холод разбудил попутчиков. Трепач заворочался, приподнялся, уставился на мешки и на парней с карабинами. Перевёл наконец-то взгляд на меня и спросил:

– Ты кто?

– Отличный вопрос, – сказал я. – Мы с тобой познакомились в районе обеда. Потом нас перехватил Рой, чтобы высосать память. Мне повезло, я ему не слишком понравился, поэтому пострадал не особо. Вопрос – сколько ты забыл? Вот этих орлов ты помнишь, к примеру?

Трепач оглядел парней:

– Этих помню, да, пару раз возил их… А так ощущение – как с дикого бодунища… Вроде выезжал из предгорий, а потом – как в тумане всё…

– Ну, это полбеды. Всего несколько дней забыл, значит.

– Погоди… Говоришь, гнусь память высасывает? Раньше такого не было вроде… Но да, слушок был, что новая гнусь тут завелась, непонятная… И давай, подробно рассказывай, что и как…

Выслушав меня, Трепач почесал в затылке:

– Неподвижную тачку, значит, заметила? Хреновато… Хотя, с другой стороны, не съела ведь целиком, только память за трое суток…

Пока я рассказывал, парни тоже проснулись, и теперь один из них пробурчал:

– Три дня из памяти – фиг бы с ними. Но гнусь ещё неокрепшая, молодая. Поэтому и высосала так мало. А вот после того, как заматереет, в силу войдёт, с ней лучше бы не пересекаться…

– А на посёлок она не нападёт? – спросил я. – Ну, раз теперь замечает не только движущиеся объекты?

– Посёлок – в слепом пятне, – ответил Трепач, взглянув на меня с недоумением. – Лозоходцы работали перед тем, как его поставить, искали место. Гнусь не увидит. Всегда так делают. Ты вообще не из здешних, что ли? С материка приехал?

– Типа того, – сказал я. – И про слепое пятно я знаю, просто стормозил малость. Ну что, поехали дальше? Машину можешь вести? А то я не ориентируюсь в городе.

– Щас, погодь…

Трепач свинтил пробку с пластиковой бутылки. Долго и обстоятельно хлебал воду, затем сполоснул лицо. Констатировал:

– Ну, более или менее…

Напялив брезентовую куртку, он сел за руль. Мы двинулись к городу. Трепача ещё плющило после контакта с гнусью, поэтому он молчал. А я размышлял.

Итак, я на собственной шкуре выяснил, что стирание памяти – процедура недолгая. Ну, во всяком случае, если у стирателя есть достаточно сил, как у здешней мутирующей фауны-гнуси…

Если же процедуру проводят люди, то у них, наверное, получается не так лихо. Взять, например, тот случай на рынке, осенью – Невидимке пришлось предварительно повозиться, сделать татуировки своим бандитам. И это при наличии суперкраски…

Но да, процедура реализуема. Прежде я видел лишь её результат, теперь же воочию пронаблюдал процесс…

– Нас – к складу, как обычно, – сказал Трепачу один из парней.

Мы въехали в город. Здесь дома были уже кирпичные, а не пластиковые, но архитектура тоже сводилась к прямоугольникам. И чего-то не хватало на улицах. Чего именно, я вскоре сообразил – деревьев. Видимо, они были настолько лакомым кусочком для гнуси, что та могла их учуять даже в слепом пятне, поэтому местные решили не рисковать…

Возле очередной безликой постройки мы затормозили. Открылись металлические ворота, вышел мужик в спецовке, пересчитал мешки. Появились грузчики, утащили мешки на склад. Трепач вручил мужику бумагу, тот подписал – груз принят, мол, всё нормально. Хотя, строго говоря, это была не бумага вовсе, а гибкий и очень тонкий лист пластика.

Парни с карабинами пожали нам руки, Трепач вернулся за руль, и я назвал ему адрес, полученный от Дирка:

– Подбросишь?

– Да не вопрос.

Улицы здесь были заасфальтированные, и иногда попадались даже автомобили, похожие на привычный для меня транспорт, с плоскими бортиками и дверцами. Но большинство машин предназначалось явно для поездок за город, во владения гнуси.

Наш грузовик свернул в респектабельную часть города. Здесь стояли особняки с треугольными фронтонами и верандами – явно недешёвые, но геометрически простоватые. На их фоне дом Дирка явственно выделялся.

– Ого, – оценил Трепач, когда мы затормозили. – Родственник твой? Завидую.

Особняк имел арочные окна, цилиндрические башенки и полукруглый портик – будто иронизировал над окружающей угловатостью. Фасад красиво подсвечивали фонарики. Было ясно, что с проектом хозяин по-настоящему заморочился и деньги не экономил.

– Спасибо за доставку, – сказал я, отдав Трепачу пять сотен. – Как договаривались. И не забудь, что в «Шаловливом варане» ты долг покрыл.

– Да уж не забуду, – усмехнулся Трепач. – Если что, свисти. Я тут на пару-тройку деньков зависну.

Взяв у него адрес таверны, где он остановился, я вылез. Он газанул и умчался по освещённой улице. А я подошёл к воротам с ажурной ковкой и надавил на кнопку звонка. Ответили мне солидным, хорошо поставленным баритоном:

– Слушаю вас.

Наверное, это был какой-нибудь мажордом, потому что голос совершенно не подходил тому ухарю, которого я видел на фотокарточке.

– Добрый вечер, я к Дирку.

– Хозяин не принимает, – ответили мне строго и холодно.

– У меня для него записка от Нэссы.

Повисло недоверчивое молчание, затем мой невидимый собеседник сказал:

– Прошу.

Ворота величаво открылись. По широкой дорожке, выложенной гладкими плитами, я подошёл к крыльцу. И да, меня встретил мажордом – с бакенбардами, в чёрном сюртуке и с галстуком-бабочкой. Он оглядел меня осуждающе и препроводил в гостиную.

На мягком диване сидели две молодые дамы в облегающих юбках – довольно длинных, ниже колен, зато с боковым разрезом почти до талии. Смотрелось неплохо. А между ними царственно развалился Дирк – его я опознал моментально по ядовито-наглому взгляду.

Он оглядел меня, усмехнувшись. Поставил на столик перед диваном фужер с вином, поднялся и сказал дамам:

– Поскучайте пока. У меня дела.

Глава 5

Когда мы с ним вышли из гостиной, Дирк небрежно спросил:

– И как там дела у моей племяшки? Чего она всполошилась?

– Почитай лучше сам в письме.

Я дал ему конверт. Дирк вскрыл его, а мне предложил:

– Или пока мойся. Арчи тебе покажет, куда. Потом потолкуем, поужинаем, с девчонками отдохнём. А завтра решим на свежую голову, как жить дальше.

Я отрицательно качнул головой:

– Нет, я лучше сразу – обратно, на ту сторону. Нэсса ждёт, беспокоится. Если ты готов, пошли вместе. Ну, или напиши ей ответ, а я передам.

Он посмотрел на меня с насмешливым интересом:

– А ты, значит, у неё ухажёр, а не просто за деньги нанятый? Ха, занятно. Ты не из высших кланов, иначе я бы тебя узнал. Второстепенные я, в принципе, тоже неплохо знаю, но тебя не припомню.

– А простолюдинов ты вообще не рассматриваешь? – хмыкнул я.

– Да ну брось. Нэсса с простолюдином? Это был бы анекдот года. Или, может, тебя в какой-нибудь Охре растили, никому не показывая до совершеннолетия? Они там со странностями, так что я бы не удивился.

– Не угадал ты, – сказал я, достав из кармана перстень. – Во-первых, я всё-таки из второстепенного клана. А во-вторых, я не ухажёр Нэссы. Мы просто иногда с ней общаемся.

– Да уж, удивила племяшка. Ладно, давай посмотрим…

Дирк пробежал глазами письмо и нахмурился. Перечитал внимательнее, задумчиво потёр подбородок.

– Вот, значит, как… Забавно…

Примерно на полминуты он замолчал, прикидывая что-то в уме. После чего направился к лестнице, махнув рукой приглашающе:

– Пошли в мастерскую. Напишу записку, потом оттуда же и уйдёшь.

– А ты к нам не собираешься?

– Собираюсь, дня через три. Племяшка написала, что срочности пока нет, а мне надо кое-какие дела тут довести до конца.

Когда мы поднялись на второй этаж, он отпер пластиковую дверь с декором «под дерево», включил в комнате свет.

В мастерской стояла реечная конструкция для крупноформатной картины, но само полотно отсутствовало. В углу помещался столик, на котором лежали листы бумаги с набросками и карандаши. Зато на стенной панели из пластика имелись фотообои сразу с двумя пейзажами – вилла на морском берегу и тот самый перекрёсток, который я тоже сфотографировал в качестве «возвращалки».

– Заранее держишь? – поинтересовался я. – На случай, если придётся линять отсюда быстро и резко?

– Само собой, – ухмыльнулся он. – Народ тут своеобразный, заранее не предскажешь, кому что на ум взбредёт. Ну, или какая-нибудь новая гнусь пролезет-таки в слепое пятно. Поэтому да, готовая дверь здесь лишней не будет.

– Слушай, а почему ты выбрал именно этот мир, с гнусью?

– А вот из-за неё и выбрал. Меня она, во-первых, не съест, я слишком воняю краской. А во-вторых, это явно магическая зверюга. И магия – не такая, как у нас дома. Материал для исследования – на сотню томов. А нравы в этих краях простые, никаких лордов. Если есть деньги – живёшь нормально.

– Ты сталкером заделался? Ну, в смысле, добываешь что-нибудь ценное из аномальных зон? Доходное дело, насколько я понимаю, если добыча нестандартная.

– Не без этого, – сказал Дирк. – А ещё я с той стороны прихватил с собой пару бриллиантов, они здесь вполне котируются.

– Понятно. Красиво жить не запретишь.

Он присел за столик и начал писать записку. А я вытащил из тубуса снимок-реверс и прилепил его на ту стену, где фотообоев не было, а была только пластиковая панель с имитацией древесных волокон.

Я выбрал фотографию с перекрёстком. Следовало проверить – вдруг Нэсса ещё дожидается в доме, который там в двух шагах?

Дирк отложил карандаш, свернул бумажный лист вчетверо. Протянул мне:

– Тут ничего секретного, но пусть она увидит мой почерк.

Сунув записку в карман рубахи, я снял с бедра кобуру, положил на столик – вспомнил, что револьвер нельзя пронести сквозь дверь. Выложил и патроны из сумки. Но прежде чем открывать картину, оглянулся на Дирка:

– Можно ещё вопрос? Насколько я знаю, Нэсса написала тебе о странностях, которые ей чудятся в Академии. Мы с ней это обсуждали, хоть и намёками. У меня тоже есть кое-какие наблюдения в связи с этим. А у тебя? Ты что-нибудь необъяснимое замечал, пока был студентом? Ну, или после выпуска? Нэсса говорит, у тебя нестандартный подход.

Он взглянул на меня в упор, затем отвернулся и, засунув руки в карманы, прошёлся туда-сюда вдоль окна. Произнёс:

– Племяшка тебе, кажется, доверяет, но я пока – не особо. Давай мы поступим так – я с ней пообщаюсь, а дальше определимся по ситуации. Может, встретимся все втроём и обсудим ваши проблемы. А может, нет. Но за то, что ты добросовестно выполнил её просьбу и даже не словил по дороге пулю, дам тебе небольшой намёк. Нет, сам я, когда учился, не видел ничего аномального. Ну, если не считать тупости некоторых сокурсников. Но у меня было подозрение, что через пару лет эти странности могут-таки начаться.

– А почему? Что тебе дало повод?

– Не увлекайся, – хмыкнул он. – Говорю же – если ситуация будет располагать, то потолкуем позже. А на сегодня – хватит.

Молча кивнув, я всмотрелся в реверс.

Переход открылся легко, однако на этот раз он выглядел необычно. На фотографии был солнечный день, но в реальности там уже стемнело. Поэтому, когда фотка стала трёхмерной, освещение внутри неё изменилось, как будто я посмотрел на ускоренной перемотке наступление сумерек, которые через пару секунд превратились в ночь. Жаль, что солнца не было в кадре, а то получился бы настоящий мультфильм.

Я шагнул вперёд.

После пыльной духоты «ковбойского» мира воздух в районе озера показался мне сладким, почти пьянящим. Я сделал жадный, глубокий вдох, и голова закружилась от цветочного аромата.

Я дошагал до домика с флигельком, заглянул во двор, постучался, но мне никто не открыл. Света в окнах не было. Значит, Нэсса вняла моему совету и, подождав некоторое время, ушла ночевать в отель.

Спустившись с холма, я заметил телефонную будку под фонарём. Вытащил из сумки наручные часы (в другом мире их не носил, поскольку не знал, привычны ли там такие штуковины), глянул время. Близилась полночь, но я не сомневался, что Нэсса ещё не спит.

У неё в отеле был номер-люкс с телефоном, соединили быстро.

– Да? – ответила она почти сразу.

– Привет. Решил позвонить, не дожидаясь утра.

– Спасибо, правильно сделал. Я волновалась, честно говоря. Всё в порядке?

– Ну, в общем, да. Нашёл Дирка, всё передал. Через пару дней он появится.

– Это просто отлично, – сказала Нэсса, и в её голосе послышалось явно облегчение. – Я тебе очень благодарна. Ты сообщишь подробности?

– Да, конечно. И передам записку.

Мы договорились встретиться утром. Я вызвал по телефону такси, которое довезло меня до моей гостиницы. Рядом с ней обнаружилось круглосуточное бистро, и я смолотил там несколько жареных сарделек. Поднялся в номер и долго стоял под прохладным душем, после чего завалился спать.

Утром я зашёл в фотоателье и отдал на проявку кадры, нащёлканные в «ковбойском» мире. Их было много – посёлок, потом пустыня, которую я снимал, пока остальные дрыхли. Разве что Рой не сфотографировал – не хотел светить «мыльницу» перед местными и не имел понятия, как отреагирует гнусь. Кто её вообще знает, эту эндемичную фауну.

На следующий день я ждал Нэссу возле озера, в небольшом кафе, расположенном на отшибе, чуть в стороне от туристических мест. Царило безветрие, и озёрная гладь казалась зеркальной. В ней отражались деревья, растущие на миниатюрном мысе, который виднелся недалеко от меня.

После запылённого мира, где я побывал накануне, этот пейзаж притягивал, завораживал. Я любовался им, не отводя взгляда. И даже не поленился, снова вытащил «мыльницу». В последние месяцы я с ней практически не расставался, таскал с собой постоянно, даже если просто шёл в магазин. Такая вот выработалась привычка.

Я сделал снимок, а вскоре заметил Нэссу, махнул ей. Она уселась напротив. Сегодня она была в коротком и светлом сарафане без рукавов.

– Вот, держи записку, – сказал я. – Дядюшка твой в том мире устроился с комфортом, на этот счёт можешь не волноваться.

Нэсса прочла послание, хмыкнула тихонько:

– Да, Дирк в своём репертуаре. Трудная получилась вылазка?

Я рассказал ей про посёлок, потом про город. Столкновение с шатунами и встречу с гнусью оставил, правда, за скобками, чтобы не нагнетать. Подытожил:

– У меня ощущение, что твой дядя действительно что-то знает по нашей теме. Вряд ли это будут конкретные ответы, но общую ситуацию он понимает лучше, по-моему. Короче, я с ним поговорил бы тоже.

– Я передам ему, – сказала она. – Если ты не слишком спешишь, то останься в городе ещё на несколько дней. Тогда мы либо поговорим втроём, либо я сообщу тебе о его решении.

Торопиться мне было некуда, я заранее приготовился к возможной задержке, поэтому предложение устроило меня полностью. И в следующие дни я успешно пинал балду – валялся на пляже, спал и бродил по городу.

Нэсса в основном проводила время с подружками. Извинилась передо мной за то, что не зовёт меня в их компанию. Объяснила – если мы будем с ней тусоваться вместе, то неизбежно начнутся сплетни, которые нам вообще ни к чему. Я, впрочем, не особо и рвался, она это понимала.

Но одна прогулка без посторонних глаз у нас всё же состоялись, причём по инициативе Нэссы. Та предложила съездить в городок по соседству, тоже курортный, но не такой навороченный и менее пафосный. Лорды туда практически не заглядывали.

Нэсса была персоной публичной и узнаваемой, но лишь в определённых кругах. Аристократы составляли долю процента от всего населения и варились в собственном соку. Да, их фото появлялись в газетах, но те имели привязку к конкретным городам.

Например, столичный иллюстрированный таблоид имел солидный тираж, однако распродавался, по большей части, в той же столице. Общегосударственной же прессы, по сути, не было – разве что «Бюллетень» с официозными новостями. Его читали аристократы и крупные бизнесмены, а широкие массы им не интересовались.

Ну, и самое главное – отсутствовало ТВ.

Этот вопрос меня давно занимал, но я не задавал его в Академии. Опасался, что с ним я выбьюсь из роли малообразованного провинциала. Несколько раз собирался спросить у Илсы, но как-то не пришлось к слову.

И вот теперь я решил восполнить этот пробел в эрудиции.

– Объясни мне, – сказал я Нэссе, пока мы с ней ловили такси, – почему у вас не внедряют технологии из других миров? Ближайшие миры – ладно, они по техническому уровню примерно такие же. Но вы ведь заглядывали и в более отдалённые, там есть всякие интересные штуки. Могли бы там подсмотреть идеи. А если технология слишком сложная, купили бы лицензию, денег у вас хватает.

– Это вполне логичный вопрос, – сказала она. – Он будет в программе на втором курсе. Если какой-нибудь следопыт доставит к нам технику или чертежи из другого мира, то их нельзя пускать в коммерческий оборот. Надо задекларировать и сообщить в министерство. А оно, вероятно, наложит вето, если технология сильно опережает нашу.

– А почему так? Ну, и вообще, по-моему, лорды чихать хотели на обычную бюрократию, если у них есть свой интерес.

– Конкретно этот пункт правил, – хмыкнула Нэсса, – лорды выполняют неукоснительно, потому что убедились на опыте – он совершенно необходим для их же спокойствия. Если технический уровень в нашем мире сильно подскочит за счёт чужих технологий, то станут оскудевать месторождения краски.

– Гм, – сказал я. – вот с этого места, пожалуйста, подробнее. Каким образом это взаимосвязано?

– Если ты про теорию, то я не могу ответить. Да и никто не может, насколько я понимаю. Всё основано на практических наблюдениях, прецеденты были. В прошлом веке, например, попытались завезти сложные электрические машины, но вскоре после этого Охра, Киноварь и Лазурит почти одновременно заметили, что добыча пигмента падает. Это могли бы счесть совпадением, но были и другие примеры. Так что взаимосвязь существует, это доказано. Есть, похоже, некий баланс в природе и в магическом фоне, так говорят учёные.

– А когда перестали завозить технологии, всё наладилось?

– Постепенно. Выработка на тех месторождениях выросла.

Я задумался.

На лекциях в Академии леди Орния рассказывала нам о залежах краски, но только в общих чертах, чтобы не вдаваться в секреты кланов. У Нэссы получилось конкретнее.

Услышанное сейчас хорошо рифмовалось с тем, что я успел узнать насчёт мегалитов. Краска под ними то исчезала, то появлялась.

– То есть, – сказал я, – это нормально, если месторождение истощилось, а потом заполнилось снова? Это не аномалия?