Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 350 страниц)

В какой‑то момент Дарт потерял нить разговора, обнаружив под ногами брошенные ботинки. Слишком мелкие для Эверрайна и, к тому же, явно женские…

– Рин?! – позвал он, озаренный внезапной догадкой, но не позволяя себе поверить в нее раньше времени. – Чьи это ботинки?

– Как раз собирался рассказать, – отозвался он и бросил взгляд на Ризердайна, как на причину, почему он до сих пор не сообщил важную новость. – Я привез Офелию. Из Марбра. И с ней все в порядке, – поспешил успокоить Рин. – Просто дорога была сложной. Я не стал будить Офелию и отнес в дом. Бильяна обещала присмотреть за ней, когда она проснется.

Узнав об этом, Дарт не испытал ни радости, ни облегчения. Только ощутил пустоту, какая возникает после волны страха, вымывающей все мысли и чувства. Казалось, сердце, перестав биться, примерзло к ребрам.

– Святые жабры, – пробормотал Риз, воздев глаза к небесам, но на самом деле – к потолку автомобиля. Неизвестно, дошла ли высшим силам его благодарность, встретив преграду, или осела вокруг, доставшись единственному человеку, который ее заслуживал.

Когда они приехали в Дом с оранжереей, Офелия по-прежнему спала. Бильяна положила ей под подушку мешочек с успокаивающими травами, а Бо верным стражем устроился в изножье кровати, чтобы охранять целительный сон. Перемены не обошли стороной даже размеренную собачью жизнь, и пока Дарт пропадал невесть где, за его питомцем приглядывала Бильяна.

Казалось, лишь одно оставалось незыблемым и неизменным – сам Дом. Дарт слышал брюзжание стен и ощущал, как напряжение волнами растекается в воздухе. Несмотря на отмену Протокола, безлюдь сохранил давние привычки и ворчливый характер, который в холода проявлялся чаще.

Самым уютным местом в доме оставалась кухня, обставленная креслами. Их разноцветные обивки задавали легкий, праздничный тон всей комнате, пусть гобелен на них истерся и поблек, а деревянные подлокотники покрылись царапинами. Здесь и расположилась их пестрая, под стать мебели, компания.

Это было так странно: сидеть под нависающим облаком из сухих трав, буднично обсуждать заговоры, похищения и угрозы. На каждое «что будем делать?» Ризердайн пожимал плечами, и вся его напускная уверенность, с которой он встретил Дарта в его же кабинете, стремительно таяла, как снег, принесенный в дом на подошвах.

Бильяна не вмешивалась, только изредка вздыхала и тем выдавала, что внимательно слушает. Заняв кресло в углу, она разбирала пучки трав и набивала ими мешочки. Ее фартук и пол вокруг были усеяны трухой от листьев и осыпавшимися соцветиями лаванды.

За окном уже стемнело, когда в доме раздался стук дверного молотка.

– Кого еще там принесло? – проворчал Дарт, словно выражая эмоции безлюдя.

– Дес собирался заглянуть за новой порцией снадобья. – Бильяна небрежным жестом отряхнула фартук и поднялась.

– А что с ним? – спросил Ризердайн, когда она вышла из комнаты.

– Слегка помешался на спиритизме, и теперь его нервы расшатаны, как гнилой зуб. Легче вырвать, чем вылечить, но Бильяна старается.

Оба выразили отношение к ситуации одинаково – выругались, разница была лишь в словах, выбранных для того, чтобы передать удивление. Никто не ожидал, что это болото затянет неунывающего, жизнерадостного Деса.

– И давно это с ним? – добавил Рин после ругательств, что нахватался в Марбре.

– С осени. Так что ему успели промыть мозги и… – Дарт замолчал, услышав шаги того, чью пагубную зависимость они обсуждали.

Появившись на кухне, Дес окинул всех троих придирчивым взглядом.

– Ну и сборище. – Он плюхнулся в свободное кресло и, вытянув ноги, пробормотал: – Эверрайн, если бы не твоя кислая физиономия, я бы тебя не узнал.

– Ты тоже выглядишь неважно, приятель.

Что бы ни случилось, эти двое всегда находили возможность для обмена колкостями. Прежде чем их бессмысленная перепалка продолжилась, Дарт вмешался:

– Рин спас Офелию от удильщиков.

На миг лицо Деса стало серьезным и сосредоточенным.

– Она в порядке?

– Да. Спит под охраной Бо.

– Славно. А новости о Фло есть?

То хрупкое спокойствие, которое принесло возвращение Офелии, вмиг рухнуло.

– Нет, пока нет, – мрачно ответил Дарт. Три дня безуспешных поисков и напрасные надежды на помощь лишь сильнее отдалили его от Флори. Он чувствовал, как время становится пропастью между ними, и ничего не мог с этим поделать.

Повисла долгая пауза, пропитанная трагизмом и безысходностью, от которых впору было завыть.

– Может, привлечь ищеек из Охо? – спросил Дес, обращаясь к Ризердайну. – Ты же с ними на короткой ноге.

Вопрос застал его врасплох. Было заметно, как ему не хотелось заново объяснять, почему он утратил влиятельных союзников и чем это грозит.

– Мне ясно дали понять, что наше сотрудничество приостановлено.

– Я думал, ты потому и приехал, что готов помочь. – Дес смерил его таким взглядом, словно собирался прогнать.

– Да. Но с Охо ничего не выйдет, – упрямо повторил Риз. Дарт по себе знал, как тяжело признаваться в собственном бессилии.

– Даже за деньги? – продолжал наседать Дес. – Если они называют себя ищейками, логично же поручить им поиски Флори. Сколько это стоит?

– Дело не в деньгах, – резко оборвал его Риз. – Они не примут заказ ни от меня, ни от тех, кто входит в мой круг общения.

– А что насчет Дейлора-Максимиллиана Гленна?

– Думаешь, ищейки не узнают, что это ты? – вмешался Эверрайн.

– Я хотя бы что‑то предлагаю.

– Плохая идея. – Дарт покачал головой. – Гленн является одним из владельцев земель и стоит в одном ряду с Уолтоном и Эверрайном. Что тут обсуждать? – Он умолчал о том факте, что они вдвоем влипли в передрягу, где соседство их фамилий усугубляло положение.

До сегодняшнего дня Дарту были неизвестны все подробности дела, но Эверрайну пришлось раскрыть правду, чтобы объяснить случившееся в порту Марбра.

– Дес прав, – сказал Риз. – Пусть он не может напрямую обратиться к Охо под одним из своих имен, но может сделать это, притворившись кем‑нибудь еще. Во всяком случае, вычислить его будет сложнее, чем любого из нас.

– Хочешь отправить Деса в Охо? Совсем спятил? – возмутился Дарт.

– Но я хочу помочь! – возразил Дес. – И я в норме.

– Если бы ты был в норме, то не пришел сюда за настойкой.

Дес почесал шею, словно одно упоминание вызвало у него нервный зуд.

– Это еще одна причина, чтобы свалить отсюда, – признался он.

– Мы не будем так рисковать, – уверенно заявил Дарт, но Риз перебил его:

– Судя по всему, Дес любит рисковать жизнью. Так почему бы не делать это с пользой?

– Что ты за циничный ублюдок? – одернул его Эверрайн и получил в ответ уничижительный взгляд:

– И это ты мне говоришь?

Еще пара неосторожных фраз, и все могло дойти до драки, но Бильяна вернулась вовремя. Принесла склянки – каждая была датирована и подписана, чтобы такая бестолочь, как Дес, уяснил, что это запас на несколько дней, а не часов. Он опрокинул в себя склянку, отпил половину, даже не поморщившись, а после развалился в кресле.

– У тебя есть план, господин градоначальник? – спросил Дес, преисполненный уважения к тому, кто поддержал его.

– Возможно, – отозвался Ризердайн. – Но для начала мне нужно встретиться с командиром следящей гвардии.

Шагая по тюремному коридору, бесконечно длинному и узкому, Дарт не мог отделаться от мысли, что его ведут в одну из камер, где собираются заточить. В прошлый раз именно это с ним и сделали. И пусть сейчас на нем не было ни обвинений, ни кандалов, присутствие Освальда Тодда вкупе с давящими стенами вызывало в нем тревогу.

Зато Ризердайн излучал спокойствие и уверенность; ему волноваться было не о чем. С первой секунды встречи командир следящей гвардии выразил свою благосклонность.

«Рад с вами познакомиться, господин Уолтон. Наслышан о ваших успехах на посту градоначальника».

«Что бы вы ни слышали, половина – неправда».

В ответ Тодд глухо засмеялся. Оказалось, что кто‑то способен вызывать в нем и такие эмоции. Прежде Дарт наблюдал только две его ипостаси: угрюмость и злость в разной степени их проявления.

Была глубокая ночь, и заключенные в камерах еще спали, что позволяло вести разговор, не беспокоясь о том, что их услышат.

– Сколько здесь удильщиков? – спросил Риз, оглядываясь. Решетки располагались по обе стороны, и за каждой мог скрываться тот, за кем он пришел.

– Больше дюжины, это уж точно. – Не без гордости ответил Тодд. Все пойманные удильщики были его заслугой. – Есть пара главарей.

– Главари не подойдут, слишком яркие фигуры. Их легко запомнить и опознать.

– Опознать? – эхом повторил Тодд. – Вы их топить собрались?

– Нет.

– А жаль. Я бы предпочел пустить их тела по Почтовому каналу.

– У всех свои счеты с удильщиками, командир.

– Не сомневаюсь, господин Уолтон.

Камеры с удильщиками находились отдельно, в отсеке, огороженном дополнительной решеткой. Отперев ее, Тодд повел дальше, пока коридор не уперся в целую стену из металлических прутьев, за которыми разверзлась чернота, похожая на огромную пасть зверя с огромными клыками и зловонным дыханием.

Тодд постучал дубинкой по металлическим прутьям и продолжал, пока человек в камере не заворочался на матрасе. Подняв косматую голову, он подслеповато сощурился от света фонаря и уставился на них. Это был смуглый мужчина с осунувшимся лицом, на его впалых щеках – там, где до них не добралась борода, виднелись огрубелые шрамы, словно его исполосовали ножом, а потом неумело сшили заново.

Ризердайн покачал головой, и Тодд перешел к следующей камере, где сидел амбал, закованный в кандалы. Он совсем не походил на того, кто был им нужен.

– Этот пытался сбежать, – пояснил командир.

– Трижды, – пробасил заключенный, гремя цепями. – И не остановлюсь, зуб даю.

Тодд проигнорировал его, уже метнувшись к третьей клетке. Потом была четвертая и пятая, и еще несколько после того, как Дарт перестал считать. В портрете типичного удильщика преобладали грубые черты и крепкое телосложение. Словом, противоположность всему, что искал Ризердайн.

Разбуженные шумом, заключенные прильнули к решеткам, силясь понять, что происходит. Отколовшись от компании, заглядывающей в каждую камеру, Дарт прошел вперед. После того как один из удильщиков, вертлявый и длиннорукий, чуть не ухватил его за ворот куртки, он держался подальше, двигаясь вдоль противоположной стены.

И вдруг за решеткой, подсвеченное фонарем, мелькнуло лицо – скуластое и смуглое, как у большинства южан. Мутные глаза утратили прежний хищный блеск, а темные волосы проступили сквозь ложный пепельный оттенок, что был прежде. Удильщик скривил рот, узнав Дарта, хотя с момента их единственной встречи минуло немало времени. Тюрьма не смыла с него прежнюю спесь. Он держался так, будто до сих пор носил серебристый камзол.

– Этот, – уверенно заявил Дарт, когда Риз подошел.

– Притон на этаж выше, – хмыкнул удильщик.

Над тюремными камерами располагалась контора следящих, и его выпад Тодд воспринял как личное оскорбление. Дубинка врезалась в металлические прутья и спугнула заключенного. Отпрянув, тот залился истеричным хохотом, и со всех сторон, точно эхо, донеслись поддерживающие смешки, словно стая шакалов окружила их. Тодду хватило одного взмаха руки и точного удара, чтобы приструнить заключенных. Дубинка попала удильщику по пальцам, и его стенания заглушили грохот металлических прутьев.

– Следующему размозжу голову! – рявкнул Тодд, и все затихли, словно наверняка знали, что это не пустые слова; словно уже наблюдали, как следящий исполняет свои угрозы.

Они покинули отсек с удильщиками, и пока командир закрывал решетку, Дарт и Риз успели обсудить результаты поисков. Им повезло, что среди всех заключенных нашелся похожий: возраст, телосложение, черты лица, даже манера держаться, свойственная артистам.

– Его зовут Адан Лакс, – подключился к обсуждению Тодд, цепляя связку ключей на карабин, который крепился к его ремню. – Мелкий удильщик, из бывших бродячих лицедеев. В банде появился незадолго до того, как они нагрянули в Пьер-э-Металь. Его и взяли‑то из-за смазливой рожи, чтобы фанатики решили, будто наследник почившего главы до них снизошел. Так с этим маскарадом удильщики и получили контроль над целой Общиной.

– Подставной Аластор Доу, – пояснил Дарт. Ему доводилось не только наблюдать за его спектаклем, но и повторять ту же роль после. На миг он пожалел о погибшем Доме иллюзий, с которым было возможно любое притворство.

– Что ж, нам подходит. – Ризердайн одобрительно кивнул. – Именно он и сбежит из вашей тюрьмы.

Тодд опешил:

– При всем уважении, господин Уолтон… Ни один удильщик не покинет тюремных стен. Это дело принципа.

– Пусть остается отбывать наказание, командир. Мне достаточно самой новости и объявления о розыске. Вы можете все устроить?

– Безусловно.

– И сколько времени это займет?

– Меньше суток.

– Хорошо. – Ризердайн одобрительно кивнул. – Завтра вы объявите, что из тюрьмы сбежал заключенный Адан Лакс. И расклеите плакаты на каждом столбе, чтобы поднялась шумиха. Думаю, на эту новость клюнут удильщики. Я получу нужную огласку, а вы – шанс поймать пару-тройку самых неосторожных, кто высунет нос.

Глаза Тодда сверкнули азартным блеском. Охота на удильщиков была его главной целью, а возможность пополнить камеры – щедрой платой за услугу. И пока командир и Ризердайн прощались, воодушевленные выгодным сотрудничеством, Дарт размышлял о том, представляет ли Квитт Шелмот, какой властью над его следящими обладает столичный градоначальник.

План Риза постепенно выстраивался в шаткую, но лестницу, ведущую к Охо. Дарт не спешил радоваться, а наоборот, все больше мрачнел, вникая в тонкости дела. И едва они вышли за тюремные ворота, он задал тяготивший его вопрос:

– Ты собираешься повсюду светить физиономией Деса, выдавая его за удильщика?

Риз снисходительно усмехнулся:

– А ты когда‑нибудь видел портретное сходство на плакатах «разыскивается»? В лучшем случае, получится кто‑то отдаленно похожий на человека. Лицо не так важно, как новость и само имя.

– Что‑то я не понимаю…

Они зашагали по тротуару, освещенному газовыми фонарями. В конце улицы их ждал автомобиль Эверрайна, а до тех пор у них было несколько минут, чтобы насладиться свежим воздухом, очистив легкие от тюремного смрада, и обсудить детали.

Прежде чем пуститься в объяснения, Риз огляделся по сторонам и удостоверился, что поблизости нет никого из посторонних, кто мог бы подслушать их.

– Охо – закрытый город. Чужаков туда не пускают. Его уязвимое место – пневмопочта. Сама технология принадлежит Делмару, но расположена на их земле. Мы платим ренту, чтобы пользоваться пневмопочтой, все остальное контролирует Охо. Каждый, кто попадает на их территорию, подлежит проверке. Если отправим Деса под видом удильщика, им не придется тратить силы на дознание. Мы сами предоставим им ответ: шумиха в Пьер-э-Метале, лицо на плакате, имя на слуху, готовая история… Десу останется только подтвердить все и попросить в Охо убежища. Они согласятся, потому что не каждый день в их пруд заплывает такая рыбешка. В город его не пустят и оставят на пневмопочте, чтобы держать рядом. Это нам и нужно. Мы напрямую получим доступ к сведениям и сможем отследить переписки всех, кого подозреваем.

Дарт помолчал, обдумывая сказанное. С объяснениями Риза, с его уверенностью в голосе план казался крепко выстроенным зданием. Но стоило отойти чуть дальше, охватить взором все сооружение, и становились заметны огрехи.

– Что мешает им решать важные дела через тайную почту? – спросил Дарт.

– Табачники работают не везде. И не все готовы платить столько за гарант секретности, если они вообще считают необходимым ее соблюдать. Какая‑то информация может просочиться. Ты поговоришь с домографами напрямую. Следящие тряхнут Прилса. Я задействую свои связи в Делмаре. Возможно, кому‑то из нас повезет. Чем больше источников мы проверим, тем быстрее найдем зацепку.

– И какая роль у пневмопочты? Зачем рисковать и отсылать Деса в Охо? Не для того ли, что тебе нужен там свой человек?

– Рад, что твой ум проясняется. – Риз сконфуженно улыбнулся, словно боялся и стыдился собственного признания. – Я пытаюсь сосредоточить силы и извлечь выгоду из каждой ситуации, из каждого человека. Ради общего блага. – Интонацией он подчеркнул эти слова, чтобы они звучали убедительнее. – Надеюсь, ты не думаешь, что я пекусь только о себе…

Дарт замедлил шаг, бросив взгляд на поджидавший их автомобиль. От темноты его отличала лишь глянцевая поверхность, отражавшая блики фонарей.

– Я доверяю тебе, Риз, – сказал он наконец. – Потому что Флори доверяет тебе. Когда ей стали угрожать, ты был первым, к кому она обратилась за помощью.

Не сговариваясь, они остановились на углу улицы и посмотрели друг на друга, будто только что встретились.

– Не знаю, как я удостоился такого доверия от вас, но теперь мне хочется вдвойне оправдать его.

Если бы Риз представлял, каких усилий ему стоило признаться в этом, он бы так не улыбался. Дарт подумал, что и без того откровений на сегодня достаточно, и молча зашагал к автомобилю.

Глава 12
Дом заговорщиков

Десмонд

– Вы уверены, что я не ослепну? – спросил Дес, наблюдая за синей жижей, что плескалась в склянке. Голос его, похожий на жалобный скулеж, тревожным эхом отразился от стен купальни, куда его загнали.

– Запрокидывай голову! – скомандовала Фран, когда решила, что достаточно взболтала осадок, скопившийся на дне.

– Все будет в порядке, – подбодрила Бильяна, стоящая рядом.

Они обступили его, как две мучительницы перед пыткой: одна – с нетерпением увидеть свое изобретение в действии, другая – с готовностью выполнить грязную работу.

Дес нервно покачался на стуле, связанный не веревками, но собственным согласием. Он всерьез задумывался отказаться от этой затеи. Есть ошибки, что не исправить; и части тела, которыми лучше не рисковать. Кажется, вид у него был напуганный и жалкий, а потому Бильяна продолжила успокаивать его.

– Ты что же, не доверяешь моим снадобьям?

– Они меня еще ни разу не подводили, – признал Дес и, закатив глаза, пробормотал: – Хвала медовому бальзаму и перечной настойке…

– Вот и не вякай! – перебила Фран и, не церемонясь, ковырнула пальцем его подбородок, заставляя задрать голову повыше.

Понимая, что деваться некуда, он подставил лицо под ее пальцы. Их прикосновение было холодным и твердым, как у врачевателя – ни дрожи, ни осторожности. Он замер и даже дыхание задержал, когда Фран занесла над ним тонкую стеклянную трубку с набранной жидкостью и капнула прямо в глаза. В ту же секунду ледяная пленка заволокла их, зрение помутнело. Отвратительное чувство беспомощности накрыло его, и он, зажмурившись, тихо выругался. Если бы не присутствие Бильяны, выругался громче. Ему словно стекла под веки насыпали. Дес распахнул глаза, которые нещадно жгло, и поморгал.

– Я ничего не вижу!

Бильяна испуганно охнула. Тревожно звякнули склянки. А в следующую секунду он, не сдержавшись, раскололся.

– Дум! – выругалась Фран, поняв, что их одурачили, и отвесила ему оплеуху.

Рука у нее была тяжелая и беспощадная, но расплата стоила того, чтобы увидеть Фран растерянной. Ее лицо с застывшим вопросом «что я натворила?» было прекрасно, пока на нем не вспыхнула злобная гримаса.

– Вы бы себя видели, – выдавил Дес сквозь смех.

Бильяна тяжело вздохнула, зная, что нравоучения здесь бессмысленны, и, собрав свои склянки с неизвестным содержимым, ушла.

Они остались вдвоем, и отчего‑то у него сразу пропало желание прикидываться шутом. Возможно, из-за осуждающего взгляда Фран, пригвоздившего его к стулу. Дес попытался отвлечь ее.

– Ну как, сработало?

– Сам посмотри.

Она вручила ему металлический поднос, чтобы Дес мог наблюдать за метаморфозой, как его глаза вначале выцвели до светло-бурого, а потом налились серо-голубым оттенком. И все было бы прекрасно, если бы не…

– Всегда будет так жечь?

– Привыкнешь.

– Тебе легко говорить.

– Ну еще поплачь.

– Глаза как у рыбы, – заключил Дес и отложил импровизированное зеркало, чтобы не страдать зазря. – Это надолго?

– Пигмент будет выцветать постепенно. Когда‑нибудь вернешься к своему слабо заваренному чаю.

– Мне больше по душе ореховый ликер.

– Да хоть ослиная моча, мне плевать, – проворчала Фран, и тогда Дес усомнился, что они говорили о его натуральном цвете глаз. – А теперь заткнись и не вертись!

Он покосился на листовку, пришпиленную к торцу стеллажа. Слово «разыскивается», нанесенное через трафарет, выглядело аккуратнее, чем кривая физиономия, сходство с которой ему ошибочно приписывали.

– Чтобы получилось один в один, придется перекроить лицо, – пошутил Дес, стараясь не обращать внимания на лезвие в руках Фран. Она поднесла его к дрожащему пламени свечи и, подержав немного, спросила:

– Готов?

Нет. Он хотел честно признаться, что погорячился, ввязываясь в дело, и уже не уверен, что справится, но вместо этого зачем‑то кивнул. В конце концов, одним шрамом больше или меньше – не велика разница. Главное, чтобы ему ненароком не выкололи глаз. А его мучительница, безусловно, была способна и на такое.

Она снова угрожающе нависла над ним, источая решительность и спокойствие врачевателя, сжимающего скальпель. Примерилась, а затем чиркнула по брови. Дес даже не заметил прикосновения горячего лезвия, зато ощутил оставленный им след. Кожу защипало, как при ожоге.

Несколько секунд Фран придирчиво изучала результат своей работы, будто его голова была картофельной болванкой для ярмарки. К праздничной неделе дети мастерили простеньких марионеток, вырезая смешные рожицы на клубнях и нанизывая их на палки. Прячась за натянутой тканью или самодельной ширмой, кукловоды разыгрывали традиционный сюжет, где непременно были находчивый торговец и силы, противоборствующие ему: начиная от непогоды, застающей его в пути, и заканчивая происками коварных конкурентов.

Именно таким картофельным уродцем с глупой гримасой он чувствовал себя сейчас.

– Точно как на рисунке, – похвалилась Фран. – Только волосы пригладь.

Он сделал, что велено, и его наградили одобрительной улыбкой. Оказалось, чтобы заслужить расположение Фран, всего‑то нужно выглядеть как побитый жизнью удильщик. Дес ничего не сказал, не желая потворствовать ее дурному вкусу.

– И тряпки с запястий сними.

– Вот уж нет! – воскликнул он, готовый до последнего защищать платки, ставшие ему второй кожей.

Фран не спорила, только выругалась по-марбровски, а после занялась наведением порядка. Тишину, окружившую их плотным, почти осязаемым коконом, нарушили торопливые шаги. Дверь была распахнута, и Эверрайн ворвался в комнату, точно его надуло сквозняком.

– Вы скоро? – деловито осведомился он, да так и застыл, обнаружив перед собой неопознанное, на первый взгляд, лицо.

– Адан Лакс к вашим услугам. – Дес отвесил шутовской поклон.

– О, мне как раз нужно почистить ботинки.

– Иди к демонам, Эверрайн, – огрызнулся он, оскорбленный не его издевкой, а заливистым смехом Фран, последовавшим за этим.

Дес ответил им стремительным уходом, больше похожим на позорное бегство.

Коридоры в Доме с оранжереей были длинными и гулкими, как музейные галереи. И пока он шел, у него было время обдумать, что вспылил он вовсе не из-за глупой шутки.

Ни зуд от глазных капель, ни свежий шрам над бровью не могли сравниться с тем отвратительным чувством внутри, будто в животе скреблась крыса. Он не знал, как назвать это: желанием, потребностью, голодом или жаждой. Ему хотелось вернуться в бархатные объятия «Полуночного театра», вдохнуть его горький дым от чадящих трав и ощутить, как тело, избавленное от напряжения и боли, становится невесомым.

Достав из кармана склянку с настойкой, он сделал пару глотков, чтобы обжигающая острота перца заглушила все остальное.

Ему полегчало, когда он вышел на свежий воздух. Прогулялся в сгустившихся сумерках, обогнул дом и оказался в саду. Зимой здесь было пусто и тихо, но не сейчас. Посреди клумб, огороженных коваными заборчиками и укрытых от холодов, неуклюже примостился пернатый безлюдь. Из его окон и распахнутой двери наружу пробивался свет, и кружащие тени были похожи на мотыльков. Риз и Дарт сновали, проверяя исправность механизма; Бильяна протирала стекла от пыли и сажи, а Офелия гоняла Бо, швыряя ему палку, пока неудачным броском не попала в окно. Дом недовольно затрещал досками, взъерошил перья на крыше и отделался легким испугом.

Когда все было готово, наступила неловкая сцена прощания. Бильяна всучила Ризу корзинку с едой, легко отразив его возражения; затем крепко обняла Офелию, словно не желала отпускать ее в Делмар, и приколола к воротнику пальто засушенный цветок ромашки – оберег путешественников. Для Деса у нее тоже нашелся подарок.

– От сглаза и дурных мыслей, – шепнула она, вложив в его ладонь мешочек, набитый травами.

– Боюсь, тогда в моей голове станет совсем пусто, – отшутился он, и Бильяна ответила мягкой улыбкой, какой обычно реагируют на лепет ребенка. С благодушием мудреца, позволяющего другим пребывать в своей глупости.

Следом подошел Дарт с дружеским напутствием быть осторожным и не рисковать жизнью. Дес не мог обещать ни того ни другого, но не оставлял надежды, что совместными усилиями они найдут Флори, где бы она ни была. Он так и сказал Дарту, прежде чем скрыться в Пернатом доме.

У панели управления ждал Риз – спокойный и уверенный. Ранним утром он отправил в Делмар срочное письмо с просьбой подготовить все к их прилету. Дес не вдавался в подробности, но точно знал, что мечтать о гостевой спальне с мягкой кроватью не стоит. Там, куда он направлялся, вряд ли заботились о комфорте.

Жизнь в родительском доме его избаловала. Тем сложнее было примерить на себя образ удильщика, сбежавшего из-за решетки. Если он и бежал от чего‑то, то вовсе не от кандалов и тонкого, как папиросная бумага, матраса на полу. В его тюрьме были жаккардовые подушки и обитые гобеленом стены; винный погреб и прислуга; курительные трубки и театр сновидений, куда он возвращался в погоне за призраком.

Его размышления прервались, когда пришел Эверрайн – тот самый, который прежде ратовал за пунктуальность, и опоздал сейчас. Видимо, ходил за чемоданом, что принес с собой.

Дес демонстративно отвернулся, намереваясь весь полет провести в гордом молчании, но даже минуты не продержался. Потому что вслед за Эверрайном появилась она – влетевшая, как ураган: копной непослушных волос, громким голосом, неуемной силой, заполнив собой все пространство. Он увидел ее отражение в окне, куда бесцельно пялился, и выпалил:

– Она с нами?!

– Нам нужен кто‑то, чтобы передавать информацию, – ответил Риз, пожав плечами. – Ты этого делать не сможешь. К тебе будет слишком много внимания.

– А еще мне велено приглядеть за тобой, – добавила Фран и потрясла сумкой, в которой загремели склянки. – Советую беречь меня, как шкафчик с перечной настойкой.

– Тебя досмотрят, – продолжал Риз. Его объяснения, подкрепленные логикой, были не такими язвительными, как ее. Приятнее было осознавать, что они действуют из соображений безопасности, нежели из необходимости приставить к нему няньку. – Любые склянки и микстуры вызовут лишние подозрения. Так что даже не пытайся ничего пронести в карманах.

Дес нервно сглотнул. Прежде он не задумывался о том, что едет в логово к серьезным ребятам. У него было несколько часов пути, чтобы смириться с этим.

Подкатывающая к горлу тошнота усилилась, когда безлюдь оторвался от земли и стал медленно набирать высоту, заваливаясь на бок. Дес вцепился в поручень, привинченный к стене, и провисел на нем, пока дом не выровнялся. Вместе с твердым полом под ногами вернулся и дар речи.

– И куда ты нас всех денешь? – поинтересовался Дес, оглядев их странную компанию.

Риз потянул какой‑то рычаг и отвлекся на минуту.

– Фран остановится на старом маяке рядом с Охо. Ты – на пневмопочте. Офелия погостит у нас, а Рин – у одной знатной особы…

Дес присвистнул, гадая, за какие заслуги Эверрайн выиграл эту распределительную лотерею, и в какой‑то момент подумал, что с радостью поменялся бы с ним местами. Жаль, в тюрьме Пьер-э-Металя не нашлось бородатого удильщика с кислой рожей; тогда бы выбор из них двоих был очевиден и портретного сходства удалось добиться без всякой маскировки.

– Будем считать, – добавил Риз после короткой паузы, – я забрал с собой головную боль Дарта. Он не может разорваться: спасать одну, нянчиться с другим… – Он задержал взгляд на Десе. – Не путаться под ногами – уже неоценимая помощь. Еще вопросы?

– Для тебя я тоже должен добыть какую‑то информацию?

– Как повезет. Если будет что‑то для меня, я приму помощь и даже «спасибо» скажу.

– Вот это щедрость! – хмыкнул Дес. – Сразу потянуло в лепешку расшибиться ради тебя.

Риз сухо улыбнулся:

– Житейская мудрость от моего отца: не вставай ради одной чашки чая. – Он вернулся к панели управления, которая не донимала его расспросами и не пыталась в чем‑то уличить.

Дес нахмурился, силясь постичь смысл родительского совета.

– Так и в чем мудрость?

– Продумывать свои действия так, чтобы одним усилием решать несколько задач, – вмешался Эверрайн, не упуская возможности блеснуть умом.

– То есть для каждого из нас найдется еще какое‑то поручение?

– Вроде того, – уклончиво ответил Риз, не спеша раскрывать все планы.

Дес цокнул языком:

– А тебе не кажется, что о таких вещах нужно предупреждать заранее?!

– Что ж, предупреждаю.

Клацнул тумблер, и лампа под потолком погасла. Как объяснил Риз, это было вынужденной мерой на время, пока они летели над городом. Ночная темнота делала их почти невидимыми в небе, а безлюдь, как хищная птица, прекрасно обходился без света. Тем не менее Риз не мог бросить управление, а потому честь рассказать подробности дела выпала Эверрайну. Он начал издалека – хорошо, что не с момента своего рождения, а с того времени, когда решил отправиться в Марбр. Тогда никто не понял его безумной затеи, но и не стал убеждать, что он выбрал не лучшее место, чтобы залечивать душевные раны. Оказалось, Эверрайн отправился туда на поиски Ржавого дома.

Он объявил это таким важным тоном, что ни у кого из присутствующих не осталось сомнений, что речь шла о редком и ценном экземпляре. Когда лампа под потолком снова вспыхнула желтым, он прервался на полуслове и полез в свой чемодан, откуда достал сшитый журнал с заметками.

– Все мои записи, что я сделал, пока наблюдал за безлюдем.

Дес раздраженно фыркнул, тем самым дав понять, что не собирается тратить время на заумные каракули.

– И что там? Если кратко?

– Нам лететь всю ночь, мог бы и сам прочесть.

– Да говори уже! Хочу насладиться твоим отвратительным голосом.

Прежде чем пуститься в долгие объяснения, Эверрайн откашлялся, будто заранее предупреждая, что не ограничится парой фраз.