Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Кухню, конечно, собрали не через неделю после обнаружения брака, а только через месяц. Николай облегченно выдохнул: наконец-то все! Осталось прикупить аксессуаров по мелочи и разложить приблуды по полкам. Занавески Николай решил не вешать – все равно ничего интересного у него не происходит, так что подсматривать за ним смысла нет.

С момента последней встречи с Настей ничего не изменилось: временами накатывала беспричинная тоска, но Николай научился справляться с ней – забивал все свободное время делами. Как говорится, хочется пострадать – займись уборкой, все дурные мысли выветрятся. Так что теперь у Николая квартира блестела, как у показательной хозяйки.

Иногда он залезал в интернет, но тема про оборотней на форуме и блог Серого волка не обновлялись. На сайте «Волчье братство» тоже было глухо, видимо, проходил обряд инициации, куда непосвященным доступ запрещен. Смешно, конечно, вербовать в лютичи через интернет и при этом писать об отравленных плодах цивилизации. Но такое время: двойственность во всем.

Создательницу лошадки так и не обнаружили, хотя дело взял под контроль центральный отдел ОБХСС. Появилась версия, что игрушку сшила природная ведьма, а потому никаких следов зафиксировать не удалось. Зато удалось поймать сущность в доме на Мячковском бульваре, «монстры» создали усиленную ловушку, из которой тварь не смогла вырваться. Топтари выдвинули в мэрию предложение оснастить подобными ловушками все дома на всякий случай. Ведь никто не знает, сколько сущностей вырвалось из переходника.

Казалось, жизнь встает на старые рельсы, но в субботу в час дня позвонила Наташа:

– Настя на связь не выходит.

Николай не сообразил, чего от него хотят:

– И что?

Наташа громко и четко, чуть ли не по слогам, повторила:

– Настя – не выходит – на связь.

Выяснилось, что Настя на днях позвонила Наташе и предупредила, что в субботу отправится на кладбище. Что-то ее тревожило, поэтому она и сообщила о поездке Наташе, на всякий случай, взяв обещание, что та сообщит обо всем Николаю, если Настя не отзвонится в определенное время.

– Где это кладбище? – Он начал лихорадочно собираться.

– Оно старое, где-то в Калужской области. Она не сказала точный адрес! – В голосе сестры сквозило отчаяние, сам Николай сохранял спокойствие:

– Я найду ее тетку, она зарегистрирована в соцсети.

Николай зашел в приложение и стал пролистывать Настины контакты один за другим: та-а-ак, вот как раз и тетка. Лишь бы была в сети! Николай написал ей и принялся ждать ответ, одновременно собирая необходимые вещи. Снова позвонила Наташа, судя по звуку, она куда-то ехала:

– Ну как?

– Жду! – Николаю хотелось ударить кулаком по стене, заорать или просто побегать по потолку.

Наконец откликнулась Настина тетка. Он с большим трудом узнал адрес деревни и кладбища, добираться туда – как минимум два часа. Больше всего Николаю хотелось рвануть самому, но это значит – потерять время. Он связался с местными топтарями и попросил проверить, есть ли там Настя.

– Она медиум, – пояснил Дергунов для лучшего понимания проблемы.

– Поищем, – коротко ответили там.

Все осложнялось тем, что деревня, как и кладбище, была почти заброшенная, ни с кем из местных жителей не свяжешься. Да и добираться из районного центра по бездорожью – тот еще квест, особенно после дождей. Хорошо, что хотя бы связь работает, сигнал на Настин телефон проходил, но вызов она не принимала.

Николай попытался вызвать такси: сидеть дома оказалось невмоготу! Правда, желающих ехать в Калужскую область не находилось, он от волнения начал кусать ноготь, но тут в дверь позвонили – явилась сестра:

– Решила, что лучше мы сами съездим.

Николай готов был ее расцеловать: Наташа правильно сообразила! На выходе он столкнулся со старшей по подъезду, женщина вцепилась в рукав его куртки.

– Слышали?! – Ее глаза возбужденно блестели. – Сосед-то ваш…

– Какой сосед? – Николай пытался освободиться, но безуспешно.

– Который сверху. – Старшая по подъезду задрала указательный палец. – Это он выл ночами, оказывается.

Николай насторожился:

– В каком смысле?

– В прямом! – Ее лицо раскраснелось. – Вообразил себя волком. Сегодня его психушка забрала. Надеюсь, вылечат.

Подоспела Наташа, она помогла Николаю освободиться. Через пятнадцать минут они с сестрой ехали по МКАД, на нервной почве Николая подташнивало. Чтобы отвлечься от переживаний за Настю, он обдумывал услышанное от старшей по подъезду. Значит, Серый волк – его сосед? Тогда выходит, именно на него жаловался Евгений – про странные звуки, доносящиеся сверху. Жаль, что он не сообразил раньше, может, чем-нибудь помог парню.

Он смутно припомнил соседа, скорее в связи с претензией, когда из-за ремонта в его квартире отрубилось электричество: низкий, худой, со спутанными сальными волосами длиной до плеч. Насчет возраста Николай сомневался: соседу могло быть как двадцать пять, так и сорок лет. Седина отсутствовала, морщины тоже, но весь вид измученный, что прибавляет года. Сосед не любил смотреть в глаза и на приветствие отвечал коротким кивком. Ну, Николай и не собирался лезть к нему в душу или набиваться в друзья. Сейчас с этим просто: можно жить в одном доме и не знать ничего друг о друге, даже не пересекаться.

Полно разных диагнозов, при которых человека не изолируют, тот же РАС – расстройство аутистического спектра, некоторые формы слабоумия. Все эти люди живут рядом с обычными, но те по старинке держатся от непохожих на расстоянии, огораживаются стенами, проводят звукоизоляцию, чтобы не потревожить свой покой.

Равнодушное общество, люди, оправдывающие бездействие нежеланием вмешиваться в частную жизнь. А совсем рядом человек скатывается в безумие, ему страшно, и совершенно некому помочь. С другой стороны, Николай не хотел бы поселиться в деревне, где все знают друг о друге всё вплоть до цвета нижнего белья. Живешь, словно в зоопарке.

Сложно найти идеально сбалансированное общество, в каждом свои достоинства и недостатки.

– Ползут как черепахи. – Наташа нагло втиснула свою красную машинку в крайнюю левую полосу перед носом «Мерседеса».

Сестра, по мнению Николая, отличалась склонностью к рискованному вождению, что, впрочем, ни разу не привело к аварии – Наташа чувствовала машину. Она ловко влезала в свободное место на своей «ласточке», чутко реагировала на промахи других и материлась на водителей, которые неправильно вели себя на дороге.

Через час Николаю позвонили:

– А точно кладбище там находится? – От вопроса участилось сердцебиение.

– Должно. – Николай этого не знал, но не могла же ошибаться тетка!

Он сообщил телефон Настиной родственницы, чтобы уточнили у нее детали.

– Блин, пробка! – Сестра со злостью посмотрела на красную линию на навигаторе.

– А объехать?

– Это самый короткий маршрут, на другом тоже жопа. – Наташа, когда нервничала, начинала ругаться.

Николай прикусил язык: лучше не лезть под горячую руку. Сестра психовала, но поделать ничего не могла: еще не изобрели машину-вертолет, способную миновать затор.

Николай переключал радио, чтобы перестать психовать. Музыка, еще одна, сводка новостей:

«Главным управлением следственного комитета по Тульской области пресечена деятельность секты “Волчье братство”. Под видом организации славянского союза лютичей людей обманом завлекали в секту. Потом отвозили в так называемый лесной дом, где лишали связи с внешним миром.

В ходе инициации жертв заставляли проходить через опасные обряды, морили голодом, лишали сна и опаивали дурманящими травами. Когда у людей начинался сдвиг реальности, они бегали голыми по лесу и нападали на животных. Но поскольку охоте никто обучен не был, еду потерпевшие раздобыть не могли. Пробежки по лесу в обнаженном виде здоровья не прибавили, многие в лагере начали болеть. Состояние лишенных привычных лекарств людей опасно ухудшилось. Чтобы получить помощь, они были вынуждены отписывать имущество руководителю секты – Святославу Лютому. На данный момент все пострадавшие вывезены из лагеря, трое доставлены в больницу в тяжелом состоянии. Поиски организатора продолжаются».

Николай покачал головой: как все прозаично. Он-то думал, скоро в России возродятся славянские общины. Люди вернутся к верованию предков, возведут богам деревянных идолов, начнут практиковать природную магию, носить рубахи до пят и венки на голове, прыгать через костры. А на деле получилось как всегда – кто-то просто искал свою выгоду. Ничего нового.

Снова позвонили из Калужской области:

– Вроде нашли то место, но как-то глухо. А точно сюда поехала? Тут только грибники.

– Точно. – У Николая дрогнул голос. – Поищите, пожалуйста. Гудок проходит, можно услышать.

– Пока ничего.

Николай со злостью стукнул кулаком по ноге: вот же черт! Да что там случилось?! Его все больше одолевало беспокойство: как бы не выяснилось, что Настя бесследно пропала. Ну зачем она поехала одна?! Зачем? Попросила бы подруг, если не захотела обращаться к Николаю. Да лучше бы поссорилась с теткой, чем подвергать себя ненужному риску.

Он не простит себе, если девушка пострадает. Николай прикусил язык: нечего о дурном думать, нельзя притягивать плохое. Но как же страшно за нее, прямо до одури. Если бы не Наташа, он заорал бы в голос, чтобы выплеснуть напряжение, но приходится сдерживать себя. Господи, лишь бы Настя нашлась.

Наташа выжимала максимум из своей «ласточки». Спасибо навигатору, тот предупреждал о скрытых камерах, иначе бы сестра наловила штрафов. Поступила очередная информация от местных топтарей: поиски ни к чему не привели, сигнал телефона уловить не удалось. Они посоветовали Николаю подождать до утра, а после связаться с полицией. Николай старался не думать о том, что это значит. Он оставил Насте несколько сообщений на случай, если с ней все в порядке, а телефон она просто забыла дома. Он проверял почту, соцсеть, но девушка не объявлялась.

Машина свернула на грунтовую дорогу. Сперва ехали нормально, затем дорога ухудшилась: после дождей колею размыло. Наташа то забирала вправо, то влево, машина то ныряла вниз, то вверх. Изрядно трясло, на что желудок отозвался жалобным бурчанием: несмотря на переживания, есть хотелось.

Последние километры по лесу оказались самыми сложными, Николай порывался выскочить из машины и бежать, пока городской автомобиль с трудом преодолевал бездорожье. Наташа закусила губу и смотрела перед собой, не отвлекаясь на ерунду.

– Все, я дальше не проеду. – Наташа спасовала перед размытой дождями глубокой лужей. – Мы тут сядем на брюхо.

– Я один. – Николай решительно вылез из машины. Судя по навигатору, идти еще полтора километра. – Если что, вызывай полицию.

И он побежал.

Тетка снова позвонила Насте, сказав, что нужно проведать могилы родных. Сама она, мол, не может, нога болит, давление скачет, и голова кружится – все сразу. Менее всего Насте хотелось ехать на кладбище, особенно после истории с умершими детьми, особенно после ссоры с Николаем. Она злилась на себя, на него, обида душила, хотя девушка страстно мечтала вернуться, но она запрещала себе даже думать об этом – сам ушел!

Для нее все было однозначно: это манипуляция. Больше всего Настя не любила, когда ею пытаются управлять через обиду, чувство вины или гендерные стандарты. Ты девочка – значит, должна быть женственной: носить платья, не курить и не проявлять инициативу в отношениях с мужчинами.

Николай понравился Насте с первого взгляда. Когда поняла, что он свободен, решила действовать. Нет, сначала она честно пыталась с ним дружить, пока не напилась и не ослабила контроль. Потом очень боялась, что Николай отморозится, тем более активизировалась его бывшая девушка. Соперничество придавало отношениям остроту, так любая пища становится вкуснее, если добавить немного соли и перца.

Все испортило совместное проживание. Настя привыкла жить одна, ее пугали длительные отношения бок о бок: любовь заменяется привычкой, а хочется постоянно чувствовать себя желанной и недоступной. Хотя с Николаем было неплохо во всем. Она даже решила, что сможет находиться с ним постоянно.

Но сперва поездка в Египет, где она насладилась одиночеством в полную меру, затем его отпуск в Турции. Настя словно получила передышку. Если бы Николай согласился на гостевой брак… Виделись бы по праздникам и в выходные дни, вместе бы отдыхали, а в остальное время разбредались бы по своим берлогам. Но Настя не знала, как заговорить на эту тему: он часто утверждал, что ему хорошо рядом с ней.

Чувство вины копилось, запутывая отношения. Настя глушила мысли о расставании, вовлекаясь в дела Николая и решив помочь ему с ремонтом. Даже к себе позвала – на время, а ремонт затянулся… Она отвлекалась на курсах сценаристики, где ощутила прилив сил и вдохновения. Вряд ли, конечно, станет писать сценарии, но зато получила приток энергии и подтверждение привлекательности: режиссер, который снимал короткометражку по ее сценарию, пытался за ней ухаживать.

Нет, Настя не разлюбила Николая и не собиралась изменять, просто обязательства по отношению к другому человеку пугали. Тут за себя бы прожить без привлечения посторонней помощи, а в браке так не получится. А дело шло к этому, и Насте такое положение совсем не нравилось. Вряд ли из нее выйдет путная жена, не ощущает она в себе подобного стремления. Да и надоело чувствовать себя виноватой. А девушка часто ловила себя на мысли, что Николай мечтает избавиться от ее дара, и причины на это у него есть. После ссоры она быстро собрала его вещи, лишая возможности помириться. Кто бы знал, что в результате она будет страдать сама? Несколько раз Настя порывалась позвонить Николаю или написать, но каждый раз давила эти желания – не для того она обрела свободу!

Только по вечерам становилось настолько тоскливо, что Настя с трудом сдерживалась, чтобы не напиться и не позвонить Николаю: пусть приедет! Эх, ну почему все так сложно? Почему она не хочет выйти замуж и жить с Николаем долго и счастливо? Так бы было проще для всех.

…После очередной теткиной просьбы Настя сдалась. Купила кисть и краску, чтобы обновить оградку, искусственные цветы. Добралась до станции, оттуда взяла частника. Ехать долго никто не соглашался, даже за удвоенную плату – тринадцать километров по лесам! Вызвался один дед на минивэне, да и тот отказался ждать – мол, отвезет, а обратно сама до шоссе.

Настя предусмотрительно прихватила сапоги и дождевик, если пойдет дождь – с утра небо обложило тучами. Дед довез ее до деревни, дорога ожидаемо оказалась разбита. Как ни странно, они приехали не одни, возле въезда в деревню стоял внедорожник, из него вылезла семья – грибники.

– Вот людям делать нечего, – проворчал дед. – Нашли куда ездить!

Настя не стала уточнять, что в этом плохого. Есть такие люди, их тронешь – они будут весь день вонять, отравляя пространство вокруг, пока не насытятся отрицательной энергией. Дед высадил Настю и уехал, хотя подождать – от силы час, Настя предлагала доплатить. Ну что ж, сама выйдет: дорога какая-никакая имеется, а в телефоне – навигатор. От шоссе можно будет поймать попутку.

Грибники свернули в сторону, а девушка направилась на кладбище. Давно она тут не была, шла по памяти, к тому же сохранилась едва видимая тропка. Настя готовилась к тому, что станет блуждать, но могилу прабабки обнаружила сразу, как только показались памятники. Эхом принесло смех кого-то из грибников, Настя приободрилась: все же не одна. Она быстро оборвала на могиле траву и принялась красить оградку, вот тут-то все и началось.

Стало неестественно тихо, и возникло ощущение взгляда, когда сам не видишь никого, но кто-то смотрит тебе в затылок. Настя резко обернулась, ей показалось, что прабабка с фотографии отвела глаза. Сердце противно екнуло и затрепыхалось, и Настя помянула недобрым словом тетку, которой приспичило навести порядок. Девушка трясущимися руками принялась докрашивать ограду: не до красоты, лишь бы закончить побыстрее.

Теперь смотрели с могилы напротив. Настя вполголоса выругалась, на мгновение липкое чувство страха отпустило ее. Она принялась напевать, но ощущение, что ее разглядывают и изучают со всех сторон, нарастало. Девушка закрыла банку с краской: вместе с оградкой она покрасила и траву.

– Скучно им, – пробормотала она. – Отвяжитесь!

Возглас разрезал обступившую тишину и бесследно растворился в воздухе. Настя поежилась: что-то посвежело. Не потому что туча набежала на солнце, это был совсем иной холод – мертвецы любят человеческое тепло, они инстинктивно тянутся к его источнику. Обычно под удар попадают дети, беременные женщины или медиумы, как Настя. Простой человек даже не поймет, что на кладбище что-то не так, и ничего не почувствует.

Вот же черт! Настя была уверена, что на погосте все давно развеялись, потому и согласила приехать. А выходит, кто-то застрял, и судя по ощущениям, этих застрявших много, прямо как волна, которая то нахлынет, то отступит. Надо делать ноги, пока не поздно!

Она подхватила банку и быстро зашагала прочь: скажет тетке, что все сделала, все равно та проверить не в состоянии. Могилы, кресты, памятники… приходилось лавировать, чтобы не наступить на чье-нибудь захоронение. Настя мысленно ругала себя, тетку и неупокоенных мертвецов, которые завязли между мирами.

При очередном повороте она вновь вышла к могиле прабабки. Ее затрясло: это было нехорошо, совсем нехорошо. Похоже, остатки душ сплотились в единое существо – так называемую костяную невесту. Настя слышала о ней: вечно голодная, вечно ждущая добычу и тоскующая по человеческому теплу. Костяная невеста собрана из разных воспоминаний, обрывков душ и неутоленного желания. Но сталкиваться с этой тварью Насте ни разу не довелось до сегодняшнего дня.

– Отпустите меня. – Вместо голоса жалкий писк.

Ноги сделались ватными, а тут еще от земли начал подниматься туман, стирая очертания предметов. Настя развернулась и побежала в другую сторону. Опять могилы, памятники-пирамидки участникам ВОВ, покосившиеся кресты и… могила прабабки. Девушка не выдержала и зарыдала взахлеб: ей сделалось по-настоящему страшно, она одна, и никто не поможет.

Это было то, о чем предупреждал Николай. Конечно, приятно реализовывать комплекс спасателя, давая душам возможность закончить земные дела. Она сделала немало полезного и теперь оказалась не готова ощущать себя всего лишь кормом. Ее охватил дикий ужас, как несчастного олененка, преследуемого безжалостными волками.

Туман становился гуще, его природа явно была паранормальной. Он скрывал за собой существо, которому Настя не способна была дать отпор. Тишина отступила, стал различим шепот, который усилился, ветер переговаривался на разные голоса. Но сколько Настя ни прислушивалась, не могла различить отдельные слова – это была мешанина звуков.

Скрип калитки, чей-то вздох, щебет птицы, радиопомехи, быстрая речь, капель – все звуки слились в песню, она завораживала и усыпляла, лишала воли. «Тр-р-р, с вами говорит… а я ему и говорю… кап-кап… смотрит и молчит… а-а-а», – кто-то разговаривал с Настей на одной ноте, как нянька, убаюкивающая ребенка. Девушка широко зевнула: спать хочется, аж мочи нет.

Она обхватила себя руками – холодно – и принялась раскачиваться, пытаясь успокоить себя: это просто кладбище и просто туман, который облепляет, как паутина, и путает мысли. И за ним нет никого, совсем никого голодного – костяной невесты, чей подвенечный наряд соткан из тумана и паутины. Настя всхлипнула, горячая слеза обожгла щеку, и это придало сил. Девушка вновь рванула прочь от страшного места, но нога зацепилась за корень, вылезший из земли, Настя покачнулась. Она падала, падала и падала…

…Никого из калужского ОБХСС у деревни не оказалось. Может, ошиблись с местом, может, уже уехали. Николай набрал Настин номер и прислушался: по нулям. Тогда он окликнул ее, но лишь тишина была ответом. Николай связался с сестрой и упрямо побрел в сторону кладбища, решив положиться на родового беса: тот должен почувствовать Настю.

Следы ее не обнаружились, пришлось походить по кладбищу, которое – возникло такое ощущение – мешало поискам, водя по кругу. Хорошо, что распогодилось, выглянуло солнце, а потому все было как на ладони. Кладбище оказалось огромным и древним, многие захоронения почти сровнялись с землей – запросто можно наступить на чью-то могилу.

Оградки, большинство из них со следами краски – тут явно любили голубой цвет, обветшалые столики и скамейки – похоже, мало кто посещал родные могилы, кладбище носило отпечаток запустения. Все поросло травой, тропки между могилами едва угадывались. Пришлось изрядно побегать. Почему-то Николая не оставляла уверенность, что Настя должна быть тут, иначе бы уже объявилась.

Николай вспомнил народную примету про лешего: надо вывернуть одежду наизнанку и поменять ботинки – правый надеть на левую ногу и наоборот. Конечно, это было наивно, но утопающий хватался за соломинку, его не оставляла уверенность, что ему словно отводят глаза. Он вывернул толстовку, затем переобулся и оглянулся.

Его словно толкнули в плечо: Николай заметил могилу со свежеокрашенной оградой и пластиковыми цветами, воткнутыми в земляной холмик. Совсем рядом, а раньше он в упор ее не замечал. Значит, Настя была здесь… Сердце совершило немыслимый кульбит, звоном отозвавшись в ушах. Николай позвал девушку еще раз – молчание.

Наверняка уже уехала. Он почувствовал разочарование. Может, что случилось с телефоном, а потому Настя не смогла связаться с Наташей? Сестра, естественно, запаниковала, поставила на уши Николая, он – других топтарей. А в результате ничего страшного. Николай посмотрел на фотографию, установленную на памятнике: уже вылинявшая от солнца, но почему-то кажется, что женщина улыбается.

Николай передернул плечами: как-то не по себе здесь. Да и Настя не такой человек, чтобы не найти возможности позвонить. Она прекрасно осознавала, что Наташа станет бить тревогу, а значит, что-то с девушкой стряслось. Николай вновь пробежался по кладбищу, но ничего подозрительного не заметил. Его охватило отчаяние.

– Да какой от тебя толк! – Николай разозлился. – Родовой бес называется! Найди ее!

Он с трудом сдерживался: не простит себе, если Настя погибнет. Николай метался по кладбищу, вновь и вновь набирал ее номер, кричал. И вдруг словно перед ним протерли грязное окно: он увидел Настю, она лежала неподалеку, свернувшись в клубочек. Сердце ухнуло в живот, сделавшись неподъемным камнем. Николай подбежал и проверил пульс: живая! Он принялся растирать холодные руки и ноги девушки, щипать за щеки, теребить, но она не приходила в себя.

– Наташа, она без сознания, – сообщил Николай по телефону.

– Скоро буду. – Сестра ни секунду не колебалась.

Он опустился на колени:

– Пожалуйста, очнись. – Он обнял Настю и прижал к себе. – Я не могу без тебя. У меня не получается без тебя. Я так сильно люблю тебя. – Николай бережно ее поцеловал.

Слезы одна за другой скатились по его щекам. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Настя сделала глубокий вдох, и ее ресницы затрепетали:

– Я знала, что ты придешь.

Николай подхватил ее и потащил к машине, навстречу уже спешила сестра. Теперь он никогда не отпустит Настю одну и не отдаст никаким «волкам» на съедение.