Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 350 страниц)

Тигг берёт его за плечо и, отперев дверь, выводит из лавки. Подталкивает на лестницу, ведущую к тротуару, и говорит негромко:

– Иди домой.

Как сомнамбула, Финиан поднимается по ступенькам.

Тигг же, вернувшись в лавку, достаёт из ящичка гайку, но «изморозь» потускнела и едва ощущается. Тигг бормочет себе под нос:

– Испарилась ещё на двадцать пять лет? Или на два раза по двадцать пять… Ладно, будем думать…

Бросив гайку в ящик, он стучит в дверь подсобки:

– Хозяин, можешь выходить. Мы закончили.

Тигг покидает лавку, идёт по улице. На скамейке вновь видит Финиана – тот выглядит так, будто не может припомнить, как его сюда занесло. Бессмысленно хлопает по карманам, достаёт вещи – ключи от комнаты, пузырёк с вересковой краской, несколько купюр и монет, носовой платок, карандаш и тонкую кисть. Рядом лежит раскрытый альбом.

Периодически Финиан рефлекторно трёт указательный и большой пальцы друг о друга – всё ещё чувствует, очевидно, серебряную краску на коже. Тигга, проходящего мимо, он так и не замечает.

Выйдя из переулка, Тигг открывает калитку кампуса, но останавливается и хмурится, потирает висок. Кажется, он тоже немного дезориентирован.

Через пару секунд, однако, он встряхивается и ускоряет шаг. Добравшись до общежития лордов, вбегает в апартаменты на втором этаже и лепит на стену фотографию-дверь. Концентрируется, шагает в проём.

Выходит в нейтральном мире, в каком-то унылом пригороде. Прикрепляет на стену близлежащей постройки ещё одну фотографию и шагает в неё поспешно – двойной прыжок.

Тигг выходит к родовому поместью. Каменное сооружение с башнями больше смахивает на замок.

Пробежавшись по коридорам, Тигг врывается в кабинет к отцу – сухопарому господину с проседью. Выкрикивает с порога:

– Нужен накопитель памяти! Срочно!

– На четверть часа хватит? – уточняет отец спокойно, встав и отперев сейф.

– Должно хватить…

Отец протягивает Тиггу полупрозрачный бесцветный шар размером с крупную сливу, покрытый сложным рифлением.

Тигг сжимает шар в кулаке и на несколько секунд замирает, прикрыв глаза. А когда кулак разжимается, шар выглядит иначе – внутри него ветвятся теперь тонкие ультрамариновые прожилки.

– Есть, – выдыхает Тигг. – Теперь его надо срочно в наш скальный сейф, на полвека… Дважды по двадцать пять… Надеюсь, он хоть так сохранится… Серебряный пигмент, судя по всему, как-то связан с размыванием информации…

– Серебряный? – недоумевает отец. – Что ты имеешь в виду? И чем ты вообще был занят сегодня?

– Расскажу, если не забуду… Переведу дыхание…

Тигг кладёт шар с прожилками на отцовский стол и садится в кресло.

Картинка бледнеет, гаснет.

Глава 17

Я открыл глаза.

Просидел ещё пару минут, вспоминая то, что увидел.

«Кинохроника» содержала в себе не только картинки как таковые. В неё было вшито и некое подобие примечаний. В первую же минуту, к примеру, я узнал несколько общих фактов о Финиане-студенте. Они каким-то образом подгрузились мне прямо в мозг, без всяких закадровых голосов. Видимо, в накопитель памяти спроецировались те сведения, которые учитывал Тигг, планируя разговор у столба.

И смысл диалогов я тоже понимал, хотя запись прокручивалась без звука, а читать по губам я не умел совершенно.

Магия, сэр.

Изначально, выходит, Тигг сбросил воспоминания на лазуритовый накопитель. А полвека спустя Вирчедвик, внук Тигга, применил дозревшую серебрянку, чтобы изготовить для меня копию…

Сунув кубик в спичечный коробок, я вернулся в комнату к Финиану. Тот, как и прежде, сидел, откинувшись в кресле. Сумерки окончательно загустели, и он включил торшер.

– Итак, вы ознакомились с записью, – сказал Финиан ровно.

– Да. Эпизод малоприятный, сочувствую.

– Нет нужды. Что-то в этом духе я и предполагал. Но теперь, по крайней мере, я знаю, зачем всё это было проделано. Тигг использовал меня как подопытного зверька, чтобы убедиться, что серебрянка не представляет опасности… И да, следует признать, с аналитическим мышлением у него всё в порядке. Он быстро сделал верные выводы о некоторых свойствах пигмента. Да и его пращур, живший в средневековье, был явно человеком неглупым…

– Давайте попробуем по порядку, – сказал я. – Значит, пятьсот семьдесят пять лет назад серебрянка вызрела, информация о ней стала общедоступной. Но предок Тигга понял, что скоро пойдёт откат, и решил предупредить потомков. При этом он догадался, что если написать всё открытым текстом, то информация улетучится даже из их хвалёного семейного сейфа. Поэтому он придумал шифровку. Намёк на Академию, на столбы… Букет и зеркало намекают на символ «w», который следует отзеркалить… А клад искать надо в середине – подсказку даёт монета, просверленная по центру… Что там ещё осталось? Шахматные фигуры с цветовыми пометками…

– Причём одинаковые фигуры, дворяне-рыцари, – сказал Финиан. – Это, вероятно, намёк на то, что нужны пять молодых аристократов с одного факультета, но с разноцветными перстнями. Поэтому Тигг привлёк именно меня, своего сокурсника, хотя я был далеко не самым сильным студентом.

– Угу, логично. И вот, значит, Тигг разгадал головоломку, нашёл подвал… Серебрянка проявилась впервые после пятивекового отсутствия, но это было ещё не полноценное проявление, а только… гм… пробное, скажем так. Тестовый режим. Она осела в скобяной лавке, потом исчезла. И информация о ней испарилась снова, но Тигг успел запихнуть воспоминания в накопитель. Этот накопитель он сунул в лазуритовый сейф, и этого оказалось достаточно, потому что информация разъедалась уже не так интенсивно, как в предыдущие пять веков…

Финиан кивнул:

– А я забыл не только о серебрянке, но и вообще о том разговоре с Тиггом, поскольку он стёр мне пятнадцать минут из памяти артефактом. Но в полубессознательном состоянии я зафиксировал-таки отголосок воспоминаний, записал в альбом фразу: «Проверить третий межевой столб». Я интуитивно чувствовал, очевидно, что эту фразу надо закрепить как можно надёжнее, поэтому использовал кисть и вересковую краску. Но всё равно надпись растворилась до нового проявления серебрянки…

– Кажется, так, – согласился я. – Через пятьдесят лет после того эпизода серебрянка проявилась уже всерьёз и начала дозревать. Надпись стала опять читабельной, вы захотели вникнуть в проблему и подрядили меня. А дальше мы знаем. Теперь-то что собираетесь предпринять?

Ответил он мне не сразу. Долго сидел, задумавшись, затем наконец сказал:

– Как я уже говорил вам, Тигг умер четыре года назад. Теперь даже пять, точнее. Предъявить ему обвинения я уже не могу. А действовал он, судя по контексту, не от имени клана, а по своей инициативе. То есть претензии к Лазуриту тоже исключены. Тем более что, насколько я понял, запись разрушится, если мы обратимся к лорду-арбитру.

– Да, – подтвердил я хмуро, – Вирчедвик предупредил.

– Таким образом, – сказал Финиан, – практического влияния на нынешние дела эта запись иметь не будет, вне зависимости от нашей реакции.

– А Вирчедвик всё это просчитал, естественно, – буркнул я, – поэтому и отдал запись так легко. Хитровыделанный гадёныш…

Мы снова помолчали, и Финиан констатировал:

– Вот и я получил ответ на вопрос, занимавший меня больше двух лет. Если смотреть формально, то цель достигнута. Но знаете, Вячеслав, сегодня с утра, до просмотра записи, я испытывал гораздо больше эмоций, нежели сейчас, по итогам. Меня волнует скорее, что предпримет внук Тигга. А в бытовом аспекте – как сложатся дальше ваши дела в столице, чем обернутся ваши экзотические проекты…

– Что там внучок придумает – это да, вопрос на миллион франков. А экзотические проекты продвигаются потихоньку. Ближе к концу недели должны быть новости по издательству, я вам сообщу.

Финиан кивнул молча. Он явно был утомлён.

Пожелав ему доброй ночи, я вернулся домой.

На следующее утро внимание светской публики привлёк столичный таблоид. Он опубликовал репортаж, посвящённый предстоящему балу, и поделился сведениями из надёжных источников – ни Нэсса, ни Грегори туда не придут. Блеснут, так сказать, отсутствием.

Сплетницы в Академии от таких новостей выпали в осадок. Нэсса вышагивала по коридорам, почти не глядя на окружающих и держа покерфейс. А после занятий я у неё спросил, как на ситуацию смотрит её отец.

– Он отнюдь не в восторге, – сказала Нэсса. – Но когда я предупредила его о своём решении, он не стал меня уговаривать. Буркнул, что лучше так, чем какой-нибудь афронт непосредственно на балу, в присутствии публики. И, пожалуй, он прав.

Поскольку бал лично для неё снялся с повестки дня, Нэсса сосредоточилась на картине для новой вылазки. Конкретики, на которую можно было бы опереться, нам в этот раз не хватало, делали ставку на интуицию и фантазию. Получалось пока без блеска, забраковали уже несколько эскизов.

Илса с Рунвейгой тем временем кое-как разгребли завал из синопсисов.

– Больше двухсот заявок в итоге, – сообщила Рунвейга. – Львиная доля – графомания, её мы отфильтровали. Ещё есть несколько текстов, авторы которых писать умеют, но их неодолимо тянет на философию…

– А вот я, – заметила Илса, – не считаю это недостатком.

– Я тоже, – терпеливо ответила ей Рунвейга, – но мы собираемся выпускать беллетристику развлекательного характера, с яркими иллюстрациями. Философские книги – это не наша тема. Мы ведь с тобой это обсуждали раз десять.

– Я понимаю, – вздохнула Илса. – Просто неловко, что нам приходится отклонять чьи-то неплохие работы. Хорошо ещё, что я тут не главная. Это ведь Рунвейга у нас теперь – бизнес-дама, а я всего лишь художница. Я её даже слегка побаиваюсь…

Рунвейга пообещала Илсе не обижать её, после чего продолжила:

– Нас в итоге заинтересовали восемь заявок. Причём три автора – явные фавориты, я бы немедленно подписала с ними контракт, пока их никто не перехватил. Сразу видно – сюжет умеют выстраивать. Я попросила их прислать первые главы. Двое пишут отлично, третьему нужна редактура. Ещё четыре синопсиса – более или менее, как запасной вариант, но потребуется серьёзная доработка. И, наконец, последний – пишет коряво, как школьник-двоечник, никакие редакторы не исправят. Но вот фантазия у него зашкаливает. Как автор идей для комиксов он, по-моему, незаменим. Только нужен строгий надсмотрщик, который будет его одёргивать и лупить по пальцам линейкой…

– Ну что за ужасы, – укорила Илса.

– Это я в переносном смысле, не бойся.

– А примеры можно? – спросил я. – Что там насочинял этот талант-двоечник?

– В одном из сюжетов у него – вымышленный мир, куда нельзя попасть через двери. Тамошние маги используют энергию стихий – воду и огонь. У них, соответственно, водные и огневые плети. С помощью первых укрощают китов и ездовых амфибий, с помощью вторых – драконов.

– Ну, вроде стандартное фэнтези, – сказал я. – Что тебя смутило?

– Там есть специфика. Чтобы прочувствовать стихию и правильно сформировать плетение, маг должен раздеться до пояса. А главная героиня как раз – активно практикующая магичка. То едет на тритоне, то с кем-нибудь магически дуэлирует на оживлённой улице

– М-да, этого фантаста линейкой не скорректируешь, разве что водяной нагайкой. Подозреваю, что и другие сюжеты у него в том же духе, а с редактурой он выразит несогласие.

– Значит, не хочешь, чтобы мы с ним сотрудничали? Даже внештатно?

– Ищи других. Нам надо, чтобы публика удивлялась, но не до такой же степени. А ваши фавориты что пишут? Те трое, которых ты так расхваливала?

– Тут важно понимать местный литературный контекст, – сказала Рунвейга. – Я за прошедший год прочла много здешней литературы, в которой есть приключения и фантастика. Просто из интереса, я имею в виду, ещё до нашего проекта с издательством. Если брать приключения, то самое популярное место действия – Архипелаг Когтей, что логично. Много малоизученных островов, опасные звери, бухты с мифическими сокровищами. Если же мы рассматриваем фантастику…

Рунвейга вошла во вкус, как будто читала лекцию. Илса, следя за ней, украдкой хихикала. И я тоже хмыкнул, слушая.

– Можно выделить две главных тенденции, – продолжала Рунвейга. – Первая – космические полёты. Тут, если честно, уровень исполнения подростковый, трудно читать без смеха. Красотки в обтягивающих скафандрах, мускулистые дикари из инопланетных джунглей и всё такое. Тенденция номер два – хронопутешествия с парадоксами, когда персонаж, например, меняет своё же прошлое. Это иногда интересно. А вот с фантастикой про путешественников через картины-двери ситуация неожиданная. Издатели не берутся за эту тему. Ведь путешествуют всегда следопыты с клановой принадлежностью. И если упомянуть какой-то конкретный клан, то могут возникнуть нежелательные вопросы.

– А если без следопытов? – спросил я. – Ну, в смысле, сразу описывать какой-нибудь другой мир, без визитёров отсюда?

– Тогда это уже не воспринимается как фантастика, – сказала Рунвейга. – Парадоксально, но факт. Существование параллельных миров – обыденность для здешней аудитории, оно не поражает воображение. Есть, правда, популярная серия в одном из издательств – «Расследуют чужестранцы». Переводные книжки про полицейских в других мирах. Но это читают как детектив с умеренной добавкой экзотики, а не как фантастику, повторюсь. Исследованные миры ведь, как правило, более или менее сопоставимы с базовым. То есть, в каком-то смысле, такие книжки – просто одна из разновидностей реализма. А если мы хотим подчеркнуть, что у нас всё-таки фантастика, то нужна неожиданная подача, как в нашем комиксе, например.

– Неплохо ты заморочилась, одобряю, – сказал я. – Так о чём там в синопсисах, которые тебе нравятся?

– Да, я к этому как раз подошла. Один автор пишет про галактическую конфедерацию, где между звёздами летают вакуумные стрекозы, которые находят щели в пространстве, а люди в эти щели ныряют следом на своих кораблях. Звучит диковато, но автор продумал всё на удивление тщательно и развернул на этом фоне сюжет. Вторая история – про параллельный мир, но он не похож на уже исследованные. Там есть человекоподобные разумные роботы, и вокруг них строится коллизия. А в третьем синопсисе описывается другая планета, где устраиваются гонки на глайдерах через некую Запретную Пустошь.

– Гм, про стрекоз я бы почитал. Это именно роман подразумевается, а не комикс?

– Да, роман с иллюстрациями.

– А художников у нас хватит?

– Я наняла троих, – сказала Рунвейга. – Двое из них на комиксы, я тебе говорила. У третьего стиль, по-моему, больше подходит для иллюстрирования романов. Более основательный, менее схематичный. Но я ему отдала бы книжку про роботов. Так что да, художников пока не хватает. Продолжаю искать.

– А дай-ка стрекозиный синопсис. Проконсультируюсь.

И, взяв листок бумаги, я отправился к Нэссе, благо идти пришлось всего лишь до общежития класса «люкс».

– Слушай, – сказал я, – хочу к тебе обратиться как меркантильный, разнузданный нувориш, далёкий от академического искусства.

– Преамбула излишня, – сказала Нэсса невозмутимо. – Именно в этом качестве ты обычно и действуешь.

– Ладно, замнём для ясности. Сразу в лоб – не желаешь проиллюстрировать книгу? Беллетристику? Нет, я всё понимаю тебе невместно, но всё же решил спросить. Вдруг тебя это развлечёт? Публиковаться можно под псевдонимом.

Нэсса подняла бровь и несколько секунд смотрела на меня иронически. Я стоял с дубоватым видом и терпеливо ждал. Наконец она констатировала:

– Это самое странное предложение, которое я когда-либо получала. Не опасаешься, что я запущу в тебя чем-нибудь тяжёлым?

– Я следопыт, у меня отточенная реакция. Увернуться успею.

– Почему ты вообще решил, что меня это может заинтересовать?

– Ну, вроде тут есть простор для фантазии.

Я вручил её синопсис, уже несколько помятый. Нэсса взяла его чуть брезгливо, пробежала глазами.

– Некий проблеск нетривиальности в этом есть, – сказала она. – И, значит, слухи не врут? Ты действительно организуешь издательство?

– Да как-то вот получилось. Фантастика с яркими иллюстрациями.

– Я не видела книжку, над которой хихикают, то, судя по рассказам, там нечто карикатурно-гротескное. Ты действительно ждёшь от меня чего-то подобного?

– Нет, там несколько другой жанр. А здесь я бы предпочёл насыщенные, детальные иллюстрации в цвете. Степень реалистичности – на твоё усмотрение. И это будет именно роман с иллюстрациями, а не комикс, как там. Не серия мелких картинок с подписями.

Она усмехнулась:

– Знаешь, в последнее время я совершила уже немало странных поступков. Можно и пополнить коллекцию. Но сначала ты дашь мне весь роман на прочтение.

– Само собой, – сказал я. – И, кстати, я понимаю, что деньги тебе по барабану, но гонорар подразумевается. Или процент от прибыли, если хочешь.

– Процент, – сказала она. – И я хотела бы увидеть этот ваш комикс, а также поговорить с художницей, если она не против. Это ведь та, о ком я подумала?

– Кхм. Телепатию пока не освоил, но художнице передам.

Так я и сделал, снова заглянув к Илсе. Та вздохнула:

– Конечно, я с ней поговорю. Уже, значит, не секрет, ну и ладно…

Рунвейга же прониклась:

– Ого, если у нас теперь иллюстраторы в таком статусе…

– Да, крутеем с каждой неделей. Хватай за шкирку своего сочинителя про стрекоз, подписывай договор. Нанимай редакторов, приступайте к работе.

Рунвейга, впрочем, явно не испытывала проблем с мотивацией, так что на этот счёт я не слишком парился.

На следующий день в кампусе ощущалось нервное возбуждение – вечером ожидался осенний бал. Многие девицы вновь косились на Нэссу, но она не вела и бровью.

После занятий я пригласил её на прогулку, чтобы она слегка отвлеклась от всех этих заморочек. Мы выбрали ресторанчик ближе к окраине и неплохо там посидели. Бал вынесли за скобки, не трогали эту тему.

Она рассказала мне кое-что из детства – о своей гувернантке, строгой и чопорной; о семейных обедах, где даже в будни всё было чинно, но по-своему интересно, поскольку взрослые аккуратно касались серьёзных тем, чтобы дети тоже постепенно вникали в клановые дела; о гараже при усадьбе, который дед в шутку называл каретным сараем; об ухоженном парке с вымощенными дорожками и фонтаном…

Поздно вечером я отвёз её в кампус.

А после полудня в субботу, предварительно созвонившись, снова приехал к ней, чтобы воспользоваться дверью-картиной.

Глава 18

Дверь за моей спиной растаяла в воздухе, и я огляделся.

Погода была холодная, даже с лёгким морозцем, но без дождя и ветра. Висела блёклая кисея облаков, сквозь неё просвечивал шарик солнца, изжелта-мутный.

Я стоял лицом к югу. Справа от меня разместилась транспортная развязка. Мощный путепровод на бетонных опорах шёл с запада на восток. Под него подныривало шоссе – внутригородское, скорой всего, поскольку вдали виднелся жилой район. Широкими дугами загибались соединительные эстакады и съезды.

Слева я увидел постройку высотой этажа в четыре – прямоугольную призму с фиолетовым фасадом без окон. В длину она выглядела невообразимо огромной, в ширину тоже. Внутри неё поместился бы городской квартал. Гипермаркет – так она называлась, судя по исполинским буквам кириллицей.

А прямо передо мной воздвигся кинотеатр.

Он, может, и уступал гипермаркету по размерам, но всё равно впечатлял. Фасад был стеклянный, с тёмной тонировкой. Слово «КИНО», огромное и фосфоресцирующее, наверняка просматривалось и с путепровода и с шоссе. По обеим сторонам от крыльца пестрели щиты с афишами – на левом изображалась планета с подлетающим к ней космическим кораблём, на правом – виндсёрферша в солнцезащитных очках, на фоне треугольного паруса.

Площадь между кинотеатром, гипермаркетом и развязкой представляла собой автопарковку. Она была заполнена легковушками. А я стоял позади неё, на газоне, почти возле опор путепровода.

И вновь Нэсса справилась на «отлично».

Картина, послужившая дверью, отличалась, естественно, от пейзажа, который я сейчас видел. Но в ключевых деталях имелось сходство, поэтому переход сработал.

Визуальным центром своей картины Нэсса сделала надпись на фасаде кинотеатра. Афиши тоже нарисовала, но схематично, без красок и без подробностей. Киноактрису, кстати, Нэсса изобразила не на виндсёрфе, а на парусной лодке, но вроде прокатило.

А вот с машинами на стоянке пришлось всерьёз повозиться. Я шерстил фотографии из Лос-Анджелеса и из советской Москвы, указывал Нэссе подходящие тачки, а она их переносила на полотно. «Форд», «крайслер» и «шевроле» соседствовали с «нивой» и «волгой», причём последние две представляли собой новые модели, которых не было в моём мире. К счастью, детализация требовалась только для машин в ближайшем ряду, а дальше просто блестели стёкла и крыши.

Ни гипермаркета, ни развязки на холсте не было. Подразумевалась, конечно, транспортная инфраструктура, но оставалась за кадром. Увидеть её воочию я смог только сейчас, после перехода.

Полученный в итоге пейзаж не мог существовать ни в моём родном мире, ни в царской Москве, ни в тех советских реальностях, что я уже посетил. Это было нечто другое, новое, как я и хотел.

При этом, усилив зрение, я заметил серебристые блики, липнущие к кинотеатру. Что ж, значит, серебрянка в этом мире использовалась.

Побродив немного вдоль путепровода, я сделал следопытское фото, а затем пересёк парковку и подошёл к афишам.

Фильм с космическим кораблём назывался «Тёмная туманность. Эпизод VII». Кроме крупной картинки на постере обнаружились и портреты героев, немного ниже. Лица были мне незнакомы, но один чувак держал синий световой меч, а режиссёром значился самолично Джордж Лукас.

Второй фильм носил название «Отпуск на краю света» и представлял собой мелодраму совместного производства СССР и Австралии. Фамилия режиссёра не говорила мне ничего.

Народ толпился вокруг, изучал афиши, заходил в вестибюль и выходил наружу – одежда пёстрая, много дутых коротких курток, лёгких дублёнок разного цвета. Барышни охотно носили джинсы в обтяжку.

Я подошёл к стеклянной двери-вертушке и шагнул внутрь.

Вестибюль был иллюминирован ярко, но ненавязчиво. Подсвечивались билетные кассы и актёрские постеры, развешенные на стенах. Имена и лица на постерах – новые для меня, но среди них попался Джек Николсон, а затем (куда ж без него) Арнольд.

От актёрских портретов я перешёл к информационному стенду. Как тот подсказывал, кинозалов в здании было аж десять штук, включая один зал в формате «мега», а один и вовсе 5D, что бы ни скрывалось за этим термином. Наличествовали также закусочные и бары, сувенирные лавки, справочные центры, виртуальный музей комбинированных съёмок и какие-то конвент-холлы.

Ещё меня порадовал пункт «Обмен валюты и драгметаллов». Нравы тут были, судя по всего, не драконовские.

Сначала я зашёл в справочную. О текущем репертуаре там рассказывали бесплатно, просто в окошке. А для более сложных запросов можно было использовать терминалы с клавиатурой, но это было уже за деньги, два рубля в час.

Сходив в обменник, я сдал там мелкий самородок на пять с половиной граммов. Приняли вообще без вопросов, выдали на руки девяносто рублей. Они оказались с виду вполне советскими, на гербе – серп и молот, но дизайн всё же несколько отличался от того, что помнился мне, и оттенки были насыщеннее.

Вернувшись по людному коридору в справочный центр, я подсел к терминалу. Дисплей был, к моему удивлению, цветной, а ещё на нём имелись подсказки, которые помогли разобраться. Я выбрал раздел «История кинематографии».

Оглавление оказалось очень подробным, и я уже минут через десять отыскал то, что мне было нужно.

Этот мир ответвился от «стволовой» истории в тысяча девятьсот шестьдесят шестом. Тут всё оказалось более заковыристо, чем в «альтернативах», где я побывал до этого. Серебряный пигмент проявлялся здесь поэтапно, и на него не сразу обратили внимание. В единый сюжет всё это связали уже задним числом.

В апреле шестьдесят шестого «иней» был замечен на заседании Американского геофизического союза, где презентовали данные, собранные исследовательским судном «Eltanin» вблизи Антарктиды. А в Институте океанологии АН СССР «иней» проступил, когда там изучали отчёты с научного судна «Витязь», вернувшегося из Индийского океана. И «Eltanin», и «Витязь» исследовали подводные хребты и разломы. Это помогло выстроить новую теорию тектоники плит.

Серебрянка у геофизиков, впрочем, мелькнула лишь ненадолго. Ещё не дозрела, видимо. Зато она к лету проступила на Байконуре и на мысе Канаверал. С тамошних космодромов в том же году запустили советскую «Луну-9» и американский «Surveyor-1». Это были первые аппараты, которым удалась на Луне мягкая посадка.

Ну, в общем, да – прорывные географические открытия делались теперь либо в морских глубинах, либо на внеземных объектах. Такая наступила эпоха.

Но с космодромов серебрянка исчезла тоже, не закрепившись.

И только к декабрю она полноценно проявилась в Москве и параллельно в Нью-Йорке, пригодная для использования в двигателестроении.

Аналитики, размышляя об этом, задавались вопросом – а почему вдруг такая пауза после «океанских» и «лунных» обнаружений? Может, серебрянка мелькнула и где-нибудь ещё, хотя бы ненадолго? Стали искать.

И нашли-таки.

В сентябре её видели в Калвер-Сити, рядом с Лос-Анджелесом, где располагались площадки студии «Desilu Productions», которая снимала «Стар Трек». Дебютный сезон сериала на NBC как раз запустили в начале осени.

По поводу киношной находки долго чесали репу. Воспринимать как курьёз? С другой стороны, сериал – про дальние экспедиции, про исследовательский корабль с международной командой…

Промышленность в Союзе и в Штатах тем временем экспериментировала с пигментом. И вскоре выяснилось, что он лучше работает на совместных проектах – трансокеанские перевозки и космос. Ради такого дела президент Джонсон и генсек Брежнев организовали разрядку.

Но под шумок вдруг выяснилось, что серебрянка иногда теперь липла и к киносъёмочной технике. Не только в Америке, но и в СССР.

Советские чиновники от кино и от телевидения, получив запрос из ЦК, рыли носом землю, пытаясь найти подсказки.

Проекта, симметричного «Стар Треку», в Союзе не обнаружилось. Игровые телесериалы про космические полёты отсутствовали, как класс.

Но оказалось вдруг – проблеск серебрянки, неяркий и мимолётный, заметили в шестьдесят шестом на «Ленфильме» и на «Мосфильме», когда снимали две киносказки. А именно, «Снежную королеву» и «Сказку о царе Салтане».

Данному факту все, мягко говоря, удивились. При чём тут космос?

Феномен объяснили постфактум.

«Стар Трек» – проект развлекательный, при всём своём социальном подтексте, а его персонажи путешествуют к заведомо вымышленным мирам. Инопланетные локации в сериале напоминают скорее фэнтези, чем сай-фай.

С подобной концепцией в Союзе на тот момент лучше всего рифмовались как раз-таки киношные сказки. При этом и в «Снежной королеве», и в «Салтане» дальние путешествия были в центре сюжета – Герда искала брата, а царь отправлялся в гости, с дипломатической миссией.

Короче говоря, в этом мире обнаружился побочный эффект от действия серебрянки. Она не только улучшала настоящие двигатели, но и помогала снимать кино про невиданные миры. Киноаппаратура прогрессировала стремительно, а визуальный ряд впечатлял всё больше. И да, на международных проектах это работало эффективнее.

Я оторвался от терминала и встал.

Подумал – сходить, что ли, посмотреть кино про джедаев в местной интерпретации? Было бы любопытно, конечно. Хотя для дела полезнее пообщаться с аборигенами, чтобы лучше понять, как они себя ощущают в здешних реалиях…

По широкому коридору с постерами и указателями я дошагал до большого холла. Электрическая подсветка вычерчивала островки в полумраке, мягко и аккуратно. Имелись кресла, торговые автоматы и плоские видеоэкраны, на которых крутились фрагменты фильмов, готовящихся выйти в прокат. На дальней стене мерцала синяя стрелка с надписью: «Зал 5D».

Народ лениво бродил и переговаривался, но моё внимание привлекли две барышни, брюнетка с блондинкой, остановившиеся перед огромным стерео-постером. Тот изображал футуристический город под аквамариновым небом и с фиолетовой рельефной луной.

Девицы были одеты своеобразно, в едином стиле – полусапожки на каблуках, ультракороткие складчатые юбки в чёрно-белую клетку, а также шубки длиной до талии, из искусственного меха, похожего на встопорщенные перья. Окраску мех имел диковатую – салатно-зелёную у брюнетки и бирюзовую у блондинки.

Барышни перешёптывались, глядя на постер. Заинтриговавшись, я подошёл к ним:

– Прошу прощения. Можно задать вопрос?

Они обернулись. Брюнетка имела азиатскую внешность – тёмные глаза с характерным разрезом, острые скулы. Голубоглазая же блондинка легко вписалась бы в пасторальный ландшафт с берёзками.

– Ой, ну даже не знаю, – сказала азиатка со вздохом. – Если что-нибудь вроде: «Юки, где мой конспект?», то лучше не спрашивай. Представляешь, сколько раз мы это сегодня слышали?

– Гм, – озадаченно сказал я, – нет, если честно, не представляю. Это из анекдота? Не понял юмора, извини.

– Да ну брось, – сказала брюнетка. – Глупый подкат. Потуги на оригинальность ценю, конечно, но в целом – троечка с минусом. Ладно, даём тебе ещё один шанс. Что ты там сочинил?

– Теперь боюсь даже спрашивать, но всё-таки интересно. У вас наряды похожи – это ведь не случайность? Есть некий смысл?

Брюнетка закатила глаза:

– Ну, так я и знала. Спроси ещё, на каком мы курсе.

– Ого, – сказал я, – вот это вот – университетская униформа или типа того? Во мне просыпается тяга к знаниям. Может, не помешает второе высшее? То есть третье…

Брюнетка поморщилась разочарованно, но тут вдруг подключилась блондинка:

– Погоди, Ир. По-моему, он не придуривается.

– Нет, не придуриваюсь, – сказал я, – но несколько запутался. Ира, значит? А Юки – конспиративная кличка? Тебе идёт, внешность подходящая.

Они переглянулись.

– Мне кажется, – сказала блондинка драматическим шёпотом, – он действительно никогда не слышал про «Старшекурсниц Паранормального колледжа»…

Девицы вытаращились на меня с недоверием.

Брюнетка Ира, она же Юки, наставила на меня указательный палец и прокурорским голосом отчеканила:

– Признавайся, кто ты какой. Инопланетянин? Гость из прошлого века?

– Вылез из криокапсулы, – подсказала блондинка. – Или турист из Средиземья, замаскированный орк.

На фоне таких гипотез я постеснялся вякать про параллельный мир. Подтвердил:

– Да, инопланетный орк из криокапсулы. Вячеслав.

– Так и быть, – сказала брюнетка, – развеем тьму твоего невежества. Меня зовут Ира, а она – Лиля. Мы косплеим девчонок из сериала…

– Не из оригинального сериала, а из франшизы, – уточнила блондинка Лиля. – Моего персонажа в первых сезонах не было, появилась только в спин-оффе.