Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 299 (всего у книги 350 страниц)

Глава 10
Коровья смерть

Морена с помощью Лады забралась на лежанку, бабка Зинаида накрыла ее одеялом.

– Отдыхай. А поутру я воды накипячу, сполоснетесь в баньке.

Она позвала Ладу за собой:

– Иди во-о-он в том дом с зеленой калиткой. Там Петровна живет. Она тебе объяснит, что делать нужно.

Лада добралась до него и постучала. Ей открыла незнакомая женщина.

– Это про тебя, что ли, Марь Петровна говорила? – она посторонилась, пропуская девушку.

В избе было полно народа, одни женщины. Ни детей, ни мужчин. Руководила собранием Марь Петровна.

– Будем обряд вечером проводить, – начала она.

– Может, и так обойдется? – спросил кто-то из женщин.

– А если не обойдется? – Марь Петровна уперла руки в бока и оглядела всех присутствующих. – Вон, в Большой двор коровья смерть вместе с местным мужиком приперлась. Тот остановился на дороге – подобрал старушенцию. В деревню заехал, глядь, а бабка пропала. И ладно бы сказал кому, а то молчал, как партизан.

– Погибла у них скотина? – уточнили сзади.

– Так вся. У Настасьи Кривой тельная корова… – перечисляла она. – У Пелагеи Рыжей корова с телкой. У всех.

– Мы ж не дуры, чтобы чужого в деревню пускать. Ты же сама придумала с проверкой, – не согласилась одна из женщин.

– Так она может и не с человеком зайти, а с животным. Ты кошку свою на привязь посадишь? – спорившая с Марь Петровной промолчала. – Так что скоро я за вами приду. Своих предупредите, чтобы по домам сидели и носа не казали. Скотину всю заприте в одном хлеву.

Ровно в девять вечера она с Ладой вышла на крыльцо. Марь Петровна умыла руки из ковша и вытерла полотенцем. Лада последовала ее примеру. Затем Марь Петровна пошла по деревне. Перед каждым домом она останавливалась и кричала:

– Я, повещалка, пришла звать. Выйдешь смерть коровью убивать?

Если женщина показывалась, ритуал с умыванием рук повторялся. Было тихо, даже собаки из конуры носа не показывали.

Когда Лада с Марь Петровной вернулись, хозяйка предложила:

– Давай, чай попьем. А то вечер у нас длинный будет.

Она растопила самовар щепками и еловыми шишками. Лада ждала, когда закипит вода, рядом горела керосиновая лампа, освещая комнату. Ее света мало хватало, но за окном еще не стемнело. Лада увидела за спиной Марь Петровны отрывной календарь, на нем виднелась та же дата, что у бабки Зинаиды.

– У вас электричества нет?

– Есть, как не быть, – ответила хозяйка. – Просто на той неделе ураган прошел, много деревьев повалил, да и провода оборвал. Все никак не починят.

У Лады холодок по спине пробежал: перебои с газом, с электричеством, странная дата. Что здесь произошло на самом деле?

– А у вас ветеринар есть? – уточнила она.

– У нас нет, – ответила Марь Петровна. – А в соседнем селе имеется. Толку-то. Он от коровьей смерти не поможет.

Она заварила чай, предварительно несколько раз обдав заварочный чайник кипятком, и достала пироги.

– Намедни спекла.

Затем два раза слила заварку в чашку и вернула ее в чайник – «поженила», чтобы заварка крепче была. Ладе досталась чашка в оранжевый горох, она положила туда колотый сахар и размешала.

– Коровья смерть – это ж такое заболевание, что от него ни настои бабки Зинаиды не помогают, ни лекарства. Корова гниет изнутри. Шкура складками повисает, словно ее смяли, шерсть как опаленная, а рога отваливаются, если дотронуться. Коли такую корову зарезать, есть невозможно – внутри жижа черная, а мясо на глазах распадается. И запах…

Марь Петровну передернуло от воспоминаний.

– Я один раз видела, нет ничего хуже.

Она положила в рот круглую желтую карамель и с причмокиванием втянула в себя чай.

Ближе к полуночи Марь Петровна достала две шубы и кинула на лавку, затем сняла платок и гребнем расчесала волосы.

– Ты тоже распусти, – сказала она.

Она напялила на себя одну из шуб, вторую протянула Ладе.

– Пошли.

Светила луна, да настолько ярко, что видимость была хорошей. Лада посмотрела вверх: сколько же здесь звезд! Небо как бездонный колодец, кажется, что падаешь туда, точно в пропасть. Подул ветерок, Лада поежилась: здесь прохладнее, чем в волшебных царствах. Хорошо, что она в шубе.

Марь Петровна громко ударила поварешкой о сковороду, Лада заколотила ложкой о ковш. На звуки стали выходить женщины. В руках они держали металлические предметы и били ими друг о друга. Марь Петровна вывела всех за околицу, туда уже была притащена соха. Женщины встали в круг и взялись за руки. Марь Петровна потянула хоровод влево. Лада тоже кружилась, от этого в голове происходила какая-то путаница, чудилось, что мир раздвоился: сквозь знакомые очертания проступал контур Серебряного царства с его зимними елями. Женщины в мохнатых шубах казались оборотнями, что-то дикое сквозило в их чертах лица. Мерещилось: еще мгновение, они бросятся на землю и помчатся прочь. Кровь хлынула в лицо, в голове гудело, точно Лада выпила молодого вина.

Марь Петровна скинула с себя шубу и разделась догола.

– Запрягайте, девоньки.

К ней пристегнули соху, и Марь Петровна пошла вокруг деревни. Две женщины вели ее под руки, чтобы повещалке было легче, третья шла за сохой. Остальные продолжали бить в сковороды и кастрюли. Затем Марь Петровна начала петь:

 
Смерть, ты Коровья Смерть!
Выходи из нашего села,
Из закутья, из двора.
В нашем селе
Ходит Велес святой
С ладаном, со свечой,
Со горячей золой.
Мы тебя огнем сожжем,
Кочергой загребем,
Помелом заметем
И попелом забьем!
Не ходи в наше село;
Чур наших коровушек,
Чур наших бурёнушек,
Рыжих, лысых,
Белосисих, беловымьих,
Криворогих, однорогих!
 

После первого круга Марь Петровна остановилась, тяжело дыша, пот лил с нее градом. Она ткнула в Ладу:

– Теперь ты.

Лада поежилась: ей надо раздеться? Но остальные ждали. Девушка скинула шубу, штаны с рубахой и осталась обнаженной. Кожа покрылась мурашками, волоски на коже встали дыбом от холода. Она сменила Марь Петровну и повела новую борозду. Женщины последовали за нею, по-прежнему гремя колотушками и повторяя песню. Постепенно Лада согрелась, хотя идти было не сильно затруднительно – ей помогали. Как поняла девушка, основная тяжесть падала на женщину, идущую за сохой. Когда второй круг завершился, Ладино место заняла старуха.

Бабка завершала последний круг, когда навстречу процессии выскочила черная собака. Женщины сильнее заколотили в сковородки, но собака лишь рычала в ответ. С ее пасти капала слюна, а глаза светились красным. Лада вновь покрылась мурашками: от страха. Неужели этот пес, словно вырвавшийся из ада, и есть коровья смерть? Женщины начали подступать к собаке, та стала вертеться, словно предупреждая: еще шаг, и я на вас брошусь. Первой ударила Марь Петровна. Пес взвизгнул и отскочил. Примеру повещалки последовали остальные и набросились на собаку, но та вырвалась и убежала.

Третий круг закончили, когда наступила полная темнота, даже луна скрылась за облако. Все разошлись по домам, Лада рухнула в приготовленную постель и тут же отрубилась. Казалось, она только что коснулась подушки, как ее уже будила Марь Петровна.

– Пошли, надо дело доделать.

Почти вся деревня собралась у хлева. Засов по приказу Марь Петровны открыл Петрович и тут же отскочил в сторону. Из хлева показались коровы. Хозяйки выискивали своих и уводили во двор. Вскоре остались одни мужчины да Марь Петровна с Ладой.

– Степаныч, – обратилась Марь Петровна, – отведи мою Зорьку. А я все проверю.

Она зашла в хлев и сразу же выбежала.

– Здесь она!

Теперь Лада поняла, зачем мужчины держали вилы: из хлева выбежала черная корова.

Корова остановилась, тяжело дыша, ее бока ходили ходуном. Левым глазом она косила. Корова повела головой и не то замычала, не то заревела. Мужчины выставили вилы перед собой.

– Бей! – скомандовала Марь Петровна.

Корова попыталась прорваться, но вилы вонзились ей в живот, брызнула черная, будто деготь, кровь. Тогда корова выставила рога и пошла прямо на Ладу. Девушка отпрыгнула в сторону: у нее под рукой ничего не было.

Корова металась из одного края в другой, но ее везде встречали вилами, вскоре ее шкура стала влажной. И тут, Лада даже не поняла, как это случилось, вместо коровы появилась старуха. Ее серый платок был сбит набок, на лбу красовалась ссадина, на щеке наливался синяк.

– Внучка, – старуха протянула руку к Ладе, – помоги мне, не дай погибнуть.

Ладе неодолимо стало жалко ее: такая немощная, слабая. Все с ума посходили, что ли? Рука бабки все удлинялась, расстояние между крючковатыми пальцами ширилось, так что кисть теперь походила на грабли.

– Отойди от нее, – Марь Петровна оттолкнула девушку.

– Что? – Лада очнулась от наваждения.

– Иди ко мне домой, – Марь Петровна головой указала направление.

– Внучка, не бросай меня! Убьют же ни за что, ни про что, – старуха все еще тянулась граблями к Ладе.

Один из мужчин перерубил ей руки, и тогда старуха начала меняться.

Ее лицо удлинилось, кожа пошла язвами, на лбу выросли коровьи рога. Изо рта появился змеиный язык. Лада отпрянула: она едва не помогла этому чудовищу! Где были ее глаза? Старуха принялась верещать на разные голоса и бешено крутиться. Несколько мужчин метнули в нее вилы, послышался вой. Лада развернулась и побежала в дом Марь Петровны. От увиденного мутило.

В доме она первым делом выпила воды, потом принялась ждать хозяйку. Девушка старалась не прислушиваться, но с улицы доносились крики, мычание, сменяющееся рычанием, и завывание. Лада легла на кровать и накрылась одеялом с головой, чтобы не слышать. Незаметно для себя она заснула.

Глава 11
Посвист и Настасья

Подняла Ладу Марь Петровна. Хозяйка дома спросила:

– Ты подружку-то свою проведывать собираешься? А то я как раз к бабке Зинаиде иду.

Лада на скорую руку умылась, причесалась и схватила рюкзак. Немного погодя они были у знахарки. Морена выглядела отдохнувшей: лицо посвежело, круги под глазами исчезли. Бабка Зинаида вручила Ладе полотенце и ведро с теплой водой:

– Сходи в баньку, сполоснись. Она за домом стоит.

Лада зашла в баню: как же здесь хорошо, пахнет деревом и березовыми вениками. Она отлила воду из ведра в таз и намылила мочалку. После нескольких дней похода хочется залезть в ванну и отмыться. Или в бане посидеть. Еще бы поспать пару часов и отдохнуть – после ночи болела спина и ноги.

Но мечтать об этом было некогда, следовало искать выход в Серебряное царство. Лада смыла с себя пену, оделась в чистые вещи и вернулась в избу.

– Перекуси перед дорогой.

Лада съела пшенную кашу и выпила чай с бутербродом. Затем они с Мореной распрощались с Марь Петровой и бабкой Зинаидой и пошли из деревни. Знахарка в дорогу дала несколько яиц, сваренных вкрутую, и пироги с капустой. Лада бросила взгляд на календарь: 24 мая 1980 года.

Они уже вышли за околицу, когда Лада сказала:

– Как-то здесь очень странно.

– Угу, – Морена была немногословна.

– Календарь этот… У Марь Петровны похожий, и на нем тоже этот год.

– Угу.

Лада завелась:

– Может, скажешь что-нибудь определенное? И кстати, куда мы идем?

Морена резко остановилась:

– Скажу: мы идем по дороге, потому что через лес идти опасно – заблудимся.

– Там выход?

– Не знаю.

– А зачем мы тогда туда идем?

Морена вновь остановилась:

– Куда-то мы должны идти. Или ты хочешь застрять в восьмидесятом году вместе с жителями деревни?

Лада разозлилась:

– Никуда я не пойду! Может, объяснишь, что нам делать?

– Да что я объясню?! Я сама ничего не знаю! Давай отойдем для начала подальше, потом поговорим.

Они отшагали час, когда Морена объявила привал.

– Я знала, что Мара готовит ловушки в Серебряном царстве. Но все она мне не рассказывала. Паутина – это система предупреждения, что в царство кто-то проник, типа сигнализации. Но об остальном я могла только догадываться.

Она сорвала травинку и принялась вертеть ее в руках.

– Мара никому не доверяет. Ни мне, ни отцу. Они как-то научились смешивать реальности: Дивь и Явь. Но что мать умеет еще вытаскивать определенное время… Она же как-то притащила эту деревеньку из восьмидесятого года.

Лада достала из рюкзака куртку, расстелила ее на земле и села.

– А зачем ей это понадобилось?

– С этим все ясно, – ответила Морена. – Она питает свою силу за счет жителей, насылая на них болезни. Только как ей удалось это провернуть?!

Она бросила травинку подальше от себя.

– Ты заметила, что жители деревни нам не удивились? Нет, подозревать – подозревали из-за коровьей смерти, но что мы нездешние, им даже в голову не пришло. То есть живут и живут, живут и живут в своем двадцать третьем, теперь уже двадцать четвертом мае.

Лада задумалась: на самом деле странно. И по поводу электричества не волнуются, из-за газа тоже. То есть сочинили себе реалистичные версии происходящего. И при этом верят в коровью смерть, у них есть знахарка, а в соседней деревне ветеринар. Как-то все смешалось. Хотя в коровью смерть попробуй не поверь. Очень уж она реальная оказалась. Лада рассказала Морене о том, как все произошло.

– Мне бабка Зинаида утром говорила, но вкратце. А ты там, оказывается, тоже участие принимала?

– Да, пахала второй круг. Представляешь, вместо лошади? – Лада хихикнула.

– Точно! – лицо Морены озарилось. – Ты приняла участие, и поэтому коровью смерть удалось убить. Сходится!

Морена потянула Ладу.

– Пошли, по дороге обсудим. Нам лучше не терять время.

Да, со временем была напряженка. К Берендееву царству подступали войска Чудища Поганого, самой Ладе надо было добраться до живой воды, а всем им до Чернобога, чтобы сразиться с богом войны. Одно утешало: пробираясь здесь, они с Мореной как бы шли и по Серебряному царству, приближаясь ко дворцу, где находилась живая вода.

– Значит, так. Мара выдернула пласт территорий из Яви и закольцевала его. Если кто проваливался сюда, выбраться не мог – это как день сурка. Но ты сумела сдвинуть время, и это хорошо.

– Ты уверена?

– Да. Оно изменилось, и есть надежда, что догонит наше, тогда нас выбросит обратно.

Лада мысленно повторила услышанное. Вроде все сходилось.

– А как ты думаешь, Лель с Посвистом сюда попасть не могли?

– Вряд ли, – ответила Морена, – иначе бы мы знали об этом. Мне кажется, этот кусок Яви не очень большой, Маре такое не под силу. В общем, план такой: идем в следующую деревню и там тоже активно меняем задуманное мамой.

Лада кивнула. Хоть бы все получилось! Ей совсем не улыбалось застрять в этом мире. В прошлый раз она была с Хладом, но тот знал, что делать. А Морена только предполагает – она и сама не в курсе, что навертела ее мать.

Они прошли некоторое время молча, каждая погрузилась в свои мысли.

– Хорошо, что мы вместе, – произнесла Лада. – Я бы одна не сообразила, что делать. Да и быть одной как-то не хочется.

– Да-а, Посвисту в свое время очень повезло, что у него брат появился, – невпопад ответила Морена.

– Это ты про то время, когда Макошь ходила беременной и не хотела рожать сначала Посвиста, а потом и Леля? – догадалась Лада.

– Ага. Прикинь, сколько он сидел в ее утробе совершенно один. Мне кажется, еще немного, и он сошел бы с ума. Поэтому он так придерживается правил, чтобы не скатиться в безумие. Посвист – все как положено.

Она произнесла эти слова с насмешкой и горечью.

– Ты его не любишь? – утвердительно спросила Лада.

– Ага. Но тут трудно не догадаться. Думаю, у нас с ним взаимно: он ревнует Леля ко мне. Плюс, не может себе простить, что Лель готов нарушить правила, а он нет.

Лада насторожилась:

– Ты про что?

– Да была одна история. Я подробностей не знаю, Лель совсем немногое рассказывал. Это связано с одной девушкой из Берендеева царства, ее вроде Настасьей звали.

…Ее звали Настасьей. Выяснить это не составило труда. С ней и двумя ее подружками Посвист столкнулся, когда спешил к Берендею. Девушки выскочили из-за угла, и одна из них врезалась прямо в него.

– Ну, Настасья, такого парня подбила! – засмеялась ее подруга.

А та и не вздумала смущаться:

– А то! У меня глаз – алмаз, на красивых парней наметан.

И подмигнула Посвисту. Вот тут он и пропал. Сам себе объяснить не мог, на что запал: девушка как девушка. Среднего роста, чуть пухленькая, волосы светло-рыжие, а лицо сплошь усыпано веснушками. Так и стоял столбом, пока она с подружками не скрылась с глаз.

После визита к царю Посвист пошел на ярмарку. И дел там у него никаких не было, а ноги сами понесли. Ходил, шею вытягивал: не видно ли Настасью? И тут сзади его окликнули:

– Эй, парень, потерял кого?

Он оглянулся: она! Так и познакомились. Только не признался Посвист, что он бог. Сказал, что из дальнего села приехал на торжище. Прогуляли весь вечер. Никогда Посвисту не было так хорошо, как тогда. Договорились, что свидятся через неделю.

Посвист летал на крыльях любви, а Лель не упускал возможности подшутить над братом. Тот не обращал внимания на подколки брата, для него существовала только Настасья. Бог ветра выяснил, что она дочь кузнеца, и ее дар – вышивание. Одежда, которую она украсила узором, ценилась многими.

Вскоре Посвист без Настасьи и жить не мог.

– …Они полгода так встречались, – продолжила Морена. – А потом обо всем узнал Перун.

Она вздохнула.

– И? – Ладу съедало нетерпение: что же произошло дальше?

– А ничего. Перун объяснил Посвисту, что жениться на обычной девушке глупо – она не пара богу. Вскоре состарится, а Золотое царство, где растут молодильные яблоки, захвачено Чернобогом. Посвисту захочется продлить жизнь жены, и он развяжет войну с темными богами, которые не останутся в стороне. Так что равновесие будет утеряно.

Морена помолчала мгновение:

– Все это он вывалил на Посвиста. Будь бы это Лель, он бы не послушал отца, но Посвист уважал отчима. Да и равновесие для него было не пустым звуком. Он перестал встречаться с Настасьей.

Лада смахнула непрошеную слезу: какая же печальная история. Ну почему Посвист не настоял на своем? Разве за любовь не стоило побороться?

– А с ней что случилось? – любопытство не успокаивалось. – Вышла замуж, родила детей?

– Нет, – ответила Морена. – Настасья так и осталась одна. Посвист навестил ее перед смертью, она приняла его за его же внука. Мне кажется, он жалеет, что не ослушался Перуна. Так бы он был женат и счастлив, дети бы были, пусть и полубоги. Тем более что, если провести их через Правь, они станут полноценными богами, если, конечно, не погибнут.

– Да и мы сейчас на пороге войны с темно-богами, – добавила Лада. – Все к этому и пришло.

– Да, такие ошибки не прощаются. И потому Посвист не может примириться, что у Леля все складывается по-другому.

Лада была не согласна с Мореной: Посвист не завидовал брату, он за него переживал. Если бы бог ветра доверял темной богине, он с чистым сердцем благословил бы Леля на союз с Мореной. Но Посвист подозревал темную богиню в неискренности, потому и хотел, чтобы Лель с нею расстался. Да-а, Перун, наверное, тоже желал Посвисту только самое лучшее. А вышло, как всегда, не очень.

Интересно: а если бы на месте Настасьи была она, а на месте Посвиста – Хлад, что бы у них получилось? Стал бы Хлад добывать яблоки или отказался бы от Лады? Все же развязать войну ради любимой не каждый решится. Да и стоит ли любовь несчастий? Ведь страсть Париса к Елене Прекрасной не принесла ничего хорошего ни ему, ни его стране. Но вот помечтать об этом… Лада почувствовала, как ее окатывает холодом – сработала броня, и тут же мысли о Хладе сменило равнодушие: он далеко, и нечего о нем вспоминать.

Морена думала о своем.

– Знаешь, я впервые ощутила, каково это – быть простым человеком. Когда зависишь от других, когда сам во многом беспомощен. Когда можешь заболеть, когда голоден. Быть богом намного лучше.

– А мне нравится быть человеком, – ответила Лада. – Всего боишься, с одной стороны, а с другой – все интересно и любопытно. И да, мы болеем, можем умереть в любой миг, но это не мешает нам радоваться жизни. И любить, и страдать, и плакать. Разве это не замечательно?

– Ага, – Морена усмехнулась. – Только ты забыла одну вещь: ты не человек, ты богиня.

Глава 12
Моровая язва

Деревня была похожа на предыдущую. Лишь дома поновее да понаряднее, выкрашенные в яркие цвета: синий, зеленый и желтый. Но снова не понять, какой сейчас год – деревни будто законсервировались во времени, в отличие от городов. Ну нет электричества, так, может, из-за урагана, или просто кто-то срезал провода на металлоломом, и плевать, какой век: двадцатый или двадцать первый. Нет газа – так его никогда там и не водилось.

Людей тоже не было. Никто не караулил возле единственной дороги в деревню, ни в поле – если бы путешествующий постарался пробраться в село огородами. Не лаяли собаки, не подавал голос скот. От этой тишины Ладе сделалось не по себе: вымерли все, что ли? Она хотела побыстрее уйти отсюда, но Морена остановила:

– Нам надо узнать, что здесь происходит.

Темная богиня решительно направилась к одному из домов. Она громко постучала, но ей никто не ответил. Толкнула дверь, та оказалась запертой.

Тогда Морена встала под окно и забарабанила в ставни:

– Откройте! А иначе сломаем замок и все равно войдем.

В окне показалась молодая женщина, она посмотрела на них и махнула рукой. Девушки вернулись к двери. Скрежетнул засов, в проеме появилась хозяйка.

– Вы что здесь забыли?! Бегите из деревни, пока не поздно.

Лада хотела прислушаться к ее совету, но Морена выставила ногу вперед, не давая захлопнуть дверь.

– Никуда мы не пойдем. Что у вас случилось?

Женщина посторонилась:

– Если что, меня не вините. Сами напросились.

В избе все сверкало чистотой. Даже пол оказался отскребен до белизны. Сияли окна, искрилась посуда в буфете, глаз резало от чистоты вокруг. Сама хозяйка была в серой блузке с кружевами, черной юбке до колена и туфлях-лодочках. Две ее мелкие дочери нарядились в платья в белый горох, на головах были повязаны огромные банты. Во главе стола сидел муж хозяйки в сером костюме, белой рубашке и тесном галстуке.

Оливье, селедка под шубой, бутерброды с икрой, торт, залитый сметанным кремом… Видимо, тут что-то праздновали. Ладе стало стыдно: они с Мореной ворвались к чужим людям, мешают. Только почему те закрылись и не отвечали на стук? Может, от незваных гостей, чтобы ни с кем не делиться? Ведь раньше с продуктами плохо было – дефицит. Лада посмотрела на календарь: 24 мая 1987 года. Ой, год поменялся! Лада незаметно толкнула Морену – смотри! Но та отмахнулась.

– Что у вас происходит? – повторила вопрос темная богиня.

И тут до Лады дошло. То, что выглядело праздником, больше походило на поминки. Испуганные лица девочек, потерянный вид хозяина дома… Словно Лада с Мореной попали на проводы покойника. Ох… Как же до Лады туго доходит, Морена вот сразу сообразила. Женщина отослала дочерей в комнату.

– Мара на нас прогневалась, – ответил хозяин дома. – Сегодняшний вечер последний, до утра никто не доживет. Так что уходите.

– А вы почему не уходите? – спросила Лада.

– Некуда идти, – женщина села рядом с мужем. – Да и смысла нет, богиня везде дотянется до нас.

– Вы знаете, что вас ждет? – Морена, казалось, взглядом прожжет дыру в каждом.

– Моровая дева, – прошептала хозяйка дома и через мгновение разрыдалась.

Сквозь ее всхлипывания можно было различить лишь: «Детей-то за что?»

– Мы сейчас вернемся, – Морена потянула Ладу за собой в сени.

Несмотря на почти летнюю жару, Ладу бил озноб: ее проняло. Люди решили провести вечер вместе, с близкими, побаловать себя вкусным – ведь завтра никогда не наступит.

– Ты что-то понимаешь? – Ладу распирало от вопросов.

– Немного, – Морена собиралась с мыслями. – Этот мир принадлежит Маре, и она это особо не скрывает. Видимо, устроила что-то вроде культа. Награждает ярых приверженцев, наказывает за ошибки.

– Если эти люди погибнут, кто же станет ей служить? – Ладе казалось, что она видит дурной сон.

Неужели это может происходить по-настоящему? И даже в ее родном мире?

– Так время здесь закольцовано. На следующий день все оживут. Очень удобно, – Морена побарабанила по жестяному ведру. Звук пугающим эхом разнесся по помещению. – Трави, сколько хочешь.

– Значит, нам придется изменить ход событий? – догадалась Лада.

– Да. Только что придумать? Моровая дева – это серьезно.

После паузы темная богиня продолжила.

– Это дух болезни, – поведала Морена, – она разносит моровую язву.

– Это такая болезнь? – Лада впервые слышала об этом.

– Чума. От нее погибли первые города в Европе, еще пять тысяч лет назад. Она несколько раз меняла облик всего мира, выкашивая миллионы людей.

– А можно ее просто не пустить в деревню? Как с коровьей смертью?

Морена покачала головой:

– Нет, ей не нужно приглашение. Она ездит на повозке, в которую запряжена костлявая лошадь. А потом просовывает руку в дверь или окно и машет красным платком.

– Поэтому они и заперлись? – догадалась Лада.

– Да. Но ты же понимаешь, что это смешно. Хотя в реальной жизни карантин – верное решение.

Они вернулись в избу. Хозяева уже успокоились, девочки уминали салат.

– Садитесь, – женщина пригласила их за стол. – Чего голодными сидеть?

Лада не отказалась: за едой и думается легче. Она съела оливье и положила селедку под шубой, но в голову ничего не шло. Остановить Моровую деву нельзя, победить тоже, тогда что же остается? Что?! Никто не спрашивал имен девушек, да и свои не называл. Зачем? Все равно все скоро умрут. От осознания этого Лада испугалась: больше всего ей сейчас хотелось жить. Просто жить. Не ради спасения Берендеева царства, не ради борьбы с темно-богами, а чисто для себя. Чтобы всегда было небо и солнце, были люди вокруг, и она сама. Жизнь – сама по себе цель. И это прекрасно.

– Чай будете? – вопрос отвлек ненадолго, Лада по-прежнему перебирала варианты.

Судя по сосредоточенному лицу Морены, та занималась тем же.

– А антибиотики у вас есть? – вспомнила Лада из скудных знаний о лечении чумы.

– Не помогут, – Морена ответила раньше всех. – Если они верят в Мару, таблетки бесполезны.

– Так пусть разуверятся! – Ладе казалось, что выход найден, но Морена замотала головой: – Их уже не разубедить. Нужно что-то другое! – последние слова темная богиня почти выкрикнула, и Лада расслышала в этом отчаяние.

До чего же плохо, когда собственная мать устраивает подобное. Морене нелегко примириться с этим.

Хозяева будто и не слышали ничего, они были заняты собственными мыслями. И тут Ладу осенило: а если обмануть Моровую деву? Точно! Надо попытаться. А если нет, то завтра наступит опять двадцать четвертое мая, и они попробуют что-то иное.

– Я придумала! – объявила она.

И все замерло, будто Лада заколдовала окружающих взмахом волшебной палочки.

– Мы притворимся мертвыми, – и пока никто не начал спорить, приводить аргументы, что это невозможно, Лада продолжила: – Мы выпьем отвар, чтобы крепко заснуть. Морена, ты сможешь сварить или у тебя есть что-то похожее? – обратилась она к темной богине.

Та кивнула, Лада перевела дух: без снотворного было бы сложнее. Она продолжила.

– Мертвецов обычно обмывают в бане. Мы уйдем из домов в баню, выпьем отвар и ляжем в гробы, надо будет их сколотить по-быстрому. Или просто укроемся простыней.

Все по-прежнему молчали.

– Моровая дева примет нас за покойников, поймет, что здесь ей ловить нечего, и уберется, – уже без воодушевления закончила Лада.

Только произнеся последнее слово, Лада сообразила, какую глупость она сморозила. Ну кто же купится на такое? Но Морена внезапно поддержала ее.

– Это вполне в духе сказок! – сказала темная богиня. – Думаю, у нас получится. Надо только передать остальным, чтобы все действовали заодно.

– Я сделаю! – ожил глава семейства. – У нас рында есть.

Лада вопросительно посмотрела на Морену.

– Это колокол такой, используется при пожаре. Ну или не колокол, а что-то металлическое.

Вскоре на небольшом пятачке собралась вся деревня. Ладу выдвинули вперед: говорить. Девушка, сбиваясь, рассказала свои соображения и принялась ждать.

– Рассуждать некогда, – ее поддержал пожилой мужчина. – Если не попытаемся, нам точно конец.

Морена велела жителям деревни прийти за настойкой. Она отмеряла ровно нужное количество ложек воды: по столовой на взрослого человека и по чайной на ребенка. А затем капала несколько капель из черного пузырька.

– Не перепутайте, – каждый раз повторяла Морена. – Иначе добром дело не кончится.

К девяти вечера сборы завершились. Лада, Морена и хозяева дома отправились в баню, которая находилась в конце огорода. Все происходило с такой быстротой, что некогда было опомниться.

Баня была просушена, лавки в предбаннике застелены половиками.

– Мы здесь с Ладой ляжем, а вы в парной, – решила Морена. – Там три полки, девочки на одной уместятся. Только всю одежду скинуть придется, не забудьте об этом.

Она аккуратно влила всем отвар и глубоко вздохнула:

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Ладно, если умрем, то не узнаем об этом. А завтра будет новый день.

Темная богиня скинула одежду, не стесняясь Лады. Лада тоже не стала раздумывать, рот раздирало зевотой – сон стремительно подбирался к ней. Она легла на одну из лавок, ближнюю к двери, и набросила на себя простынь.

– Спокойной ночи, – пожелала Морена.

Лада хотела ответить, но не успела.

Сон был из тех, после которых хочется быстрее проснуться и убедиться, что все это не наяву. Лада стояла на пустой улице деревни, вокруг не было ни души. Солнце скатывалось за горизонт, окрашивая небо в ярко-алый цвет, но было еще светло. Ладину кожу покалывало: словно кто-то взял и разлил неподалеку бочку с хранившимся в ней напряжением, и теперь воздух потрескивал от переполнявшего его электричества. И все это передавалось девушке. Она и сама была на взводе в ожидании чего-то страшного, от этого каждый звук и шорох казались пугающими. Послышался скрип. Вначале едва слышимый, на границе слуха, затем все более усиливающийся. От этого звука мороз пробежал по коже, а сердце забилось с перебоями, будто птица в клетке при появлении змеи.

Стихло все, лишь скрип колеса, как метроном, отсчитывал мгновения, оставшиеся всему живому. Лада стояла, замерев, ни пошевелиться, ни тем более убежать она не могла: на нее напал паралич. Наконец, скрип сделался совсем явственным, и на дороге показалась телега. Ее везла старая кляча, из тех, про которых говорят «кожа да кости». Грязная шкура свисала по бокам, седая грива спуталась и превратилась в колтун. Ею управляла молодая женщина. Бледнокожая, с ярким румянцем во всю щеку, темно-русыми волосами. А за телегой, точно свита, бежали полчища крыс: серых, черных, коричневых. Ладу передернуло от омерзения.

Телега остановилась напротив девушки, Моровая дева слезла с нее и направилась к Ладе. Каждый ее шаг сопровождался стоном, Ладе чудилось, что сама земля содрогается от поступи девы. Трава, где та ступала, бурела, цветы чахли. Да и сама дева менялась с каждым шагом. Пышные волосы клочьями вылезали из головы, кожа вздулась красными пузырями, пальцы на руках потемнели. Ладе хотелось закричать, но она могла лишь наблюдать. Моровая дева встала совсем рядом и по-птичьи склонила голову набок, а затем протянула руку к Ладе. Крысы, повинуясь негласному приказу, бросились на девушку, и только тогда Лада завопила что есть мочи.