Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 204 (всего у книги 350 страниц)

– Пришёл, – обернулась она. – Где был?

– Ага, – кивнул я, ставя книги на полку. – В библиотеке. Нашёл всё, что нужно для подготовки к экзаменам. Завтра ещё схожу.

– Какие планы на вечер? Снова на смену сегодня?

– Ага, – снова кивнул я и пошёл в ванную мыть руки. – Пойду. Дядя Боря сказал, работа лёгкая сегодня. Запчасти какие-то, – прокричал я из ванной.

Ужинали почти молча. Мать рассказывала про работу, про то, как начальник опять ругался из-за очередей на почте. Я кивал, но мысли были далеко – в Политехническом музее, где завтра сам Штернфельд будет читать лекцию.

В первой своей жизни я и не мечтал встретиться с такими людьми.

– Ты сегодня какой-то рассеянный, – заметила мать, убирая со стола.

– Экзамены скоро, вот и думаю, – ответил я и пошёл переодеваться в рабочую одежду.

В семь вечера я уже стоял у подъезда, дожидаясь соседа. Он пришёл вовремя, по-прежнему трезвый. Молоток! По дороге к станции рассказывал, что сегодня наша бригада увеличится – старший взял ещё одного работягу.

– Кого? – спросил я, чтобы поддержать разговор.

– Да Ванька… – дядя Боря помолчал, потом криво усмехнулся. – Помнишь, такой здоровяк, неуклюжий, всё время с шпаной ошивается.

Я нахмурился. Помню, конечно. Тот самый, которого я тогда почти на автомате вытащил из-под падающей балки. Связи с ним у меня нет, и делить, вроде бы, нечего… но если полезет – сам виноват.

На товарной станции нас уже ждали. Вагон стоял на запасном пути, неподалёку разговаривал с каким-то мужиком, размахивая руками, бригадир в засаленной телогрейке, а рядом с ними переминался с ноги на ногу тот самый Ванька – высокий, широкоплечий, в потёртой рубахе навыпуск. Взгляд у него был не хмурый, а, скорее, неловкий.

– Ну, давайте, орлы, – буркнул бригадир, когда мы все собрались. – Разгружаем запчасти. Радиодетали, вон те ящики. Осторожно, хрупкое!

Работа началась. Ящики и правда оказались не тяжелыми, но внутри что-то мелкое тонко звенело. Ванька работал молча, лишь изредка бросая на меня косые взгляды.

Через час, когда бригадир отошёл проверить следующую партию, здоровяк неловко заговорил:

– Погода сегодня… ничего. Тепло ещё.

Я кивнул, перекладывая ящик.

– Завтра, говорят, дождь будет, – продолжил он, явно пытаясь завязать разговор.

– Может быть, – сухо бросил я.

Ванька замолчал, но через пару минут вздохнул, поставил ящик на землю, выпрямился и вдруг сказал:

– Слушай… Спасибо, что тогда… вытащил.

Я посмотрел на него удивлённо.

– А то я бы… – он махнул рукой. – Короче, спасибо.

– Пожалуйста, – пожал плечами я. – Любого бы вытащил.

– Да? – он хмыкнул. – А я тебя… раньше засранцем считал, зазнайкой. Тихий, книжки читаешь.

– И? – вскинул бровь я.

– И ошибался, – Ванька потёр ладони о брючину. – Может, как-нибудь… отблагодарю.

Я хотел было отшутиться, но вдруг заметил, что у него в руках не папироса, как обычно, а леденец на палочке.

– Бросаешь курить?

– Пытаюсь, – он смущённо сунул конфету в карман. – Дядя Боря сказал, ты в аэроклуб идёшь?

– Ага, – кивнул я и взялся за ящик.

– Молодец, – неожиданно сказал Ванька. – Летать – это здорово.

Дальше мы работали уже без неловких пауз. А когда бригадир вернулся, Ванька вдруг вызвался таскать самые тяжёлые ящики. Те, что побольше.

Смену мы закончили ближе к одиннадцати вечера. Получили заработанные деньги у бригадира и отправились домой.

Шли мы с дядей Борей по вечерней Москве, обсуждая последние новости. Сосед сетовал на то, что сигареты подорожали до 30 копеек за пачку, и рассказывал, что в новом универсаме на проспекте Мира якобы появились дефицитные болоньевые плащи.

– Говорят, очередь с ночи занимают, – ворчал дядя Боря, закуривая самокрутку. – А у нас в гастрономе вторую неделю мясо худое продают. Нема нормального.

Вдруг я заметил тёмную фигуру и остановился – кто-то лежал у остановки трамвая. В слабом свете уличного фонаря было видно, как человек пошевелился, что-то промычал.

– Смотри, – толкнул я дядю Борю локтем.

– А, – махнул он рукой. – Напился. Обычное дело. Сейчас милиция приедет и в вытрезвитель заберёт. Пойдём.

Нет, тут что-то было не то. Я уже шел к лежащему. Вблизи стало ясно – мужчина лет пятидесяти в добротном костюме, лицо синюшное, одна рука судорожно сжимает грудь. Сердце?

– Дядя Боря! Он не пьяный! – крикнул я, уже расстёгивая мужчине воротник. – Беги, звони в скорую! Быстро!

Пока сосед бежал, я действовал по сразу же всплывшему в голове алгоритму: проверил пульс – нитевидный, прерывистый. Расстегнул рубашку, ослабил ремень. Приподнял ноги, подложив под них свёрнутую кофту. В это время «пациент» всё-таки отключился, и пульс совсем пропал. Вот чёрт! Я начал делать непрямой массаж сердца, считая ритм: «И раз, и два, и три…» – как учили на курсах первой помощи в прошлой жизни.

«Мужик, только не сейчас», – мелькнуло в голове. В 1964-м ещё не было тромболитиков, не говоря уже о дефибрилляторах.

Через пару минут (которые показались мне вечностью) подбежал запыхавшийся дядя Боря:

– Скорая едет! Что с ним?

– Сердце, – коротко бросил я, не прерывая действия. – Помоги – дыши ему в рот, когда я скажу. На, платок положи сверху. Давай быстрее!

Дядя Боря, весь бледный, кивнул.

Скорая приехала удивительно быстро, буквально за десять минут. Врач в белом халате с завязками на спине сразу достал шприц с камфорой.

– Молодцы, – бросил он, пока фельдшер устанавливал капельницу. – Без вас бы не успели. Как зовут?

Мы назвались. Медики уже грузили мужчину в машину.

– Адрес оставьте, – попросил фельдшер. – Для порядка.

Дядя Боря дико заморгал, но продиктовал наш адрес. Когда скорая уехала, он долго смотрел на меня, а потом не выдержал:

– Откуда ты… это знаешь? Как спасать? Такое в обычных книгах не написано.

– В журнале «Здоровье» читал, – слукавил я, отряхивая колени.

Мы пошли дальше. Дядя Боря то и дело покачивал головой:

– А я думал, пьяный лежит… как же… Человек бы помер. Молодец, Серёга. Вот что значит – грамотный. Умная молодёжь растёт!

Я молчал, а в голове крутилась мысль: «В будущем многие и вовсе снимали бы это на телефон вместо того, чтобы помочь».

Глава 10

Я проснулся от резкого звона будильника. Открыл глаза и уставился в потолок с трещинами и разводами, похожими на очертания материков. Сегодня день первого экзамена в аэроклубе. В груди поселилось странное чувство. Не волнение даже, а, скорее, сосредоточенная готовность. Сегодня проверят, чего я стою на самом деле. Можно ли так быстро стать другим человеком? Бег, подтягивания, упражнения на пресс. Всё как в будущем, только без современных тренажёров и пульсометров.

Резко поднялся с кровати. Потянулся, почувствовав, как хрустят позвонки, подошёл к радиоприёмнику и включил «Утреннюю зарядку».

«Раз-два, наклон влево! Три-четыре, вправо!» – весело командовал диктор.

Я автоматически повторял движения, мысленно проверяя себя: «Пульс ровный, дыхание свободное, мышцы в тонусе». После зарядки пошёл на кухню и быстро собрал лёгкий завтрак: два варёных яйца, ломоть чёрного хлеба с маслом и стакан чая с сахаром. Пока ел, мельком пробежался взглядом по вчерашним конспектам.

Надел спортивный костюм и вышел из дома. Сегодня на улице стояла типичная сентябрьская погода. Было прохладно, но ещё не холодно. Лёгкая пробежка до стадиона и обратно – нагружать себя не нужно. Так, разминка перед экзаменом.

Дома я принял быстрый душ, переоделся. Надел свою лучшую рубашку – голубую в мелкую клетку. Брюки со стрелками, пиджак со школьного выпускного. В зеркале отразился типичный советский паренёк. Только вдумчивые глаза выдают несоответствие возрасту. С собой захватил спортивный костюм и кеды.

Перед выходом ещё раз проверил документы: паспорт, медицинскую справку, направление из военкомата. В карман пиджака сунул блокнот и карандаш.

Я подошёл к зданию аэроклуба ровно за полчаса до начала экзаменов. На плацу уже собралось человек двадцать абитуриентов – парни, в основном, крепкие, подтянутые. Некоторые нервно переминались с ноги на ногу, другие, напротив, старались выглядеть самоуверенными – мол, какие тут сложности, тут и делать-то нечего.

Комиссия ещё не вышла, и мы ждали, сбившись в небольшие группы. Я прислонился к столбу и стал изучать присутствующих. И вдруг среди поступающих я увидел знакомое лицо. Ту самую девушку с остановки, что читала в газете про космонавтов. Сегодня она была в синем костюме, волосы собраны в аккуратный пучок. Стояла чуть в стороне, спокойно листая какие-то бумаги.

«Ну конечно, – мысленно усмехнулся я. – „Только начинаю интересоваться космосом“, говорила? Да ты, милая, явно не первый год готовишься к поступлению.»

В этот момент дверь с шумом распахнулась, и на плац вышел… тот самый мажорчик из военкомата. Всё тот же наглый взгляд, та же развязная походка. Он был одет с иголочки: свежий костюм, галстук с зажимом, ботинки с зеркальным блеском. Увидев меня, он заметно скривился, но быстро взял себя в руки.

«Ну вот, отличная компания собирается, – подумал я. – Значит, будет интересно.»

Мажорчик направился прямиком к девушке, о чём-то оживлённо заговорил, жестикулируя. Она лишь вежливо улыбнулась в ответ и отошла в сторону. Парень нахмурился, но тут снова раздался звук открываемой двери – и, наконец, на плац вышли и члены комиссии во главе с майором Крутовым.

За ними шёл высокий, сухопарый мужчина лет сорока в сером костюме. Он не стал участвовать в подготовке к экзаменам, просто отошёл в сторону и прислонился к стене возле двери, закуривая сигарету.

Но что-то в его позе, в том, как он медленно водил взглядом по собравшимся, заставило меня насторожиться. Его холодные и изучающие глаза на мгновение остановились на мне. И чего он так уставился?

«Странный тип, – подумал я. – Не инструктор, не врач… И почему-то все члены комиссии поглядывают в его сторону, будто ждут указаний.»

Мужчина докурил, раздавил окурок каблуком и не спеша подошёл к майору Крутову. Они о чём-то коротко переговорили, а потом незнакомец отошёл назад к двери и продолжил наблюдение. В отличие от остальных членов комиссии, он казался безликим, будто не отсюда.

«Надо будет присмотреться к нему повнимательнее, – мысленно отметил я. – В аэроклубе явно случайные люди не собираются.»

В этот момент мои размышления прервал резкий свисток. Майор Крутов, бросивший быстрый взгляд на таинственного незнакомца, скомандовал:

– Абитуриенты, построиться!

Мы выстроились в шеренги. Незнакомец в сером костюме занял позицию у дальнего угла плаца, откуда мог видеть всех сразу. Его присутствие словно нависло над нами незримым грузом. Даже мажорчик, обычно такой развязный, под его взглядом поёжился и старался не высовываться.

Тем временем мы быстро выстроились в три шеренги. Рядом со мной встал коренастый паренёк с широким, как блин, лицом, который тут же шепнул:

– Слышал, сегодня физу сдаём, а через пару дней – теорию. Говорят, отсеется половина.

Я кивнул, но ответить не успел, потому что майор начал зачитывать нормативы.

– Первое испытание – бег на три километра. Норматив – не более двенадцати минут. Затем подтягивания – минимум двенадцать раз. И завершим упражнениями на пресс – сорок раз за минуту. Десять минут на переодевание и подготовку! Разойдись!

Мы переоделись, под это дело выделили два кабинета. Девочкам отдельный, хотя их было – по пальцам сосчитать.

Комиссия в составе трёх человек – майора Крутова, женщины-врача и гражданского инструктора – заняла места у стартовой линии. Нас построили по четверо. Я оказался в третьей группе. Девушку поставили бежать отдельно, с двумя другими поступающими женского пола.

Пока первые бегуны ушли на дистанцию, я разминался, наблюдая за происходящим. Когда начались забеги, я заметил, как «серый человек» (я мысленно уже дал ему это прозвище) делает какие-то пометки в маленьком блокноте. Не оценки – он явно фиксировал что-то другое. Может, особенности поведения? Или реакцию на стресс? Этакий негласный экзаменатор. Хрен в пальто… то есть в пиджаке.

Особенно пристально он наблюдал за той самой девчонкой, с которой я столкнулся на остановке. Когда та легко, можно сказать, почти изящно пробежала дистанцию, я уловил на его лице едва заметное одобрение. Но стоило ей скрыться из виду, как его выражение снова стало каменным.

«Кто же ты такой? Товарищ Серый… – вертелось у меня в голове. – И почему тебя так интересуют поступающие в аэроклуб?»

Но ответа на этот вопрос у меня не было. Пока не было…

– Громов, на старт! – окликнул меня майор.

Я подошёл к линии, ещё раз напряг и расслабил ноги и спину и занял позицию. Свисток пронзил воздух. Я рванул вперёд, оставляя позади не только соперников по забегу, но и все лишние мысли. Впереди были три километра – это чёткая цель.

Я побежал, сразу задав высокий темп. Первые двести метров пролетел легко. Уже почти привыкшее к нагрузкам тело слушалось идеально, и я наладил ритм дыхания. Впереди бежали трое парней из моей группы, но я быстро начал их настигать.

Первый километр дался без проблем – мышцы разогрелись, пульс был ровный. Но на втором круге, когда я заходил за угол плаца, где стояла высокая стена с плакатами и склад спортинвентаря перекрывал обзор с места расположения комиссии, я заметил неладное. У самого края беговой дорожки, в тени навеса, стоял тот самый мажорчик со своим приятелем – угловатым парнем в потёртой спортивке.

И в тот момент, когда я поравнялся с ними, приятель мажорчика «случайно» шагнул на дорожку прямо передо мной, одновременно толкнув стоявшую рядом тележку с мячами.

Я едва успел отпрыгнуть в сторону, но левая нога подвернулась на выкатившемся мяче. Резкая боль пронзила колено. В голове пронеслось: вот суки!

Но останавливаться было нельзя.

Стиснув зубы, я перешёл на более короткий шаг, перераспределив нагрузку. Боль была резкой, но терпимой. Думаю, это небольшое растяжение. Прошипев сквозь стиснутые зубы ругательство, я посмотрел вперёд – оставалось ещё полтора километра.

Оглянувшись мельком, я увидел, как мажорчик и его друг переглянулись. Видимо, ждали, что я сразу сойду с дистанции.

«Хрен вам, » – подумал я и лишь прибавил скорость, несмотря на протестующую ногу.

Третий километр дался тяжело. Нога горела, но я перешёл на отработанное дыхание в два вдоха – два выдоха. Один за другим я обошёл всех бегунов своей группы, вырвавшись вперёд.

Последние сто метров я прошёл на пределе. В груди горело, в висках стучало, но финишную черту я пересек первым.

10 минут 48 секунд.

Даже с травмой я справился почти на минуту быстрее нормы. Хорошо.

Остановившись, я тяжело дышал, буквально чувствуя, как колено опухает. Заметил, как мажорчик сжал кулаки, когда понял, что его план провалился. И тут же я почувствовал чей-то взгляд. Оглянулся и увидел Серого, который по-прежнему стоял в стороне. Его блокнот был открыт, а карандаш замер над страницей. На его лице мелькнуло что-то вроде… понимания?

«Всё видел? Или мне показалось?» – подумал я и выпрямился, игнорируя боль в колене.

Первое испытание было пройдено. Но впереди ещё подтягивания и пресс. И, судя по всему, не только они.

После бега нам дали двадцать минут на отдых. Я сел на скамейку, осторожно ощупал травмированное колено, когда ко мне подошла та самая девушка с остановки.

– Здравствуйте, – сказала она, слегка улыбнувшись. – Я Катерина. Поздравляю с отличным результатом. Что-то серьёзное? – её взгляд скользнул к моему колену.

– Спасибо, – кивнул я. – Сергей. Да нет, ерунда. До свадьбы заживёт, – улыбнулся я. – А вы ведь не всё тогда про себя рассказали? Да?

Катя слегка покраснела, опустила глаза. Несколько минут она мялась рядом в нерешительности, а потом, выдохнув, будто перед прыжком в воду, проговорила:

– Я хотела сказать… тогда, на остановке, я правда немного слукавила. Мой отец – ведущий инженер в ОКБ Яковлева. С детства слышала разговоры о самолётах, так что… – она сделала неопределённый жест рукой.

– Понятно, – улыбнулся я. – Значит, вместе учиться будем?

– Ой, если поступим… – начала она, но тут к нам подошла группа во главе с тем самым мажорчиком.

– Катюша! – громко произнёс он, нарочито игнорируя меня. – Поздравляю с блестящим результатом!

– Спасибо, Витя, – бледно улыбнулась Катя и непроизвольно сделала шаг в сторону, подальше от мажорчика. Я мысленно хмыкнул, заметив это.

– Хотя, – он бросил снисходительный взгляд в мою сторону, – некоторым, видимо, приходится компенсировать недостаток способностей… нестандартными методами.

Его друзья захихикали. Я поднял глаза:

– Методами вроде подножек в слепой зоне? Да, это действительно требует определённой… изобретательности.

Витя на мгновение смутился, но быстро взял себя в руки:

– Я бы на твоём месте не лез на рожон, Громов. В авиации ценят не только физическую подготовку, но и… как бы это сказать… правильное происхождение, – он многозначительно посмотрел на мою скромную одежду. – Лётчик должен быть породистым.

– Странно, я думал, у нас страна рабочих и крестьян. Или я что-то пропустил? Может, уже восстановили дворянские титулы?

Несколько стоявших рядом абитуриентов фыркнули. Виктор покраснел:

– Не борзей! Мой отец…

– … наверное, очень гордился бы, узнав, как его сын пытается за счёт его заслуг выставить себя героем, – спокойно закончил я, перебив его.

Будь мне и вправду только восемнадцать лет, может, я бы и не нашёлся так быстро, как его осадить – потому что меня захлёстывали бы обида и гнев. Но не теперь…

Катя подавила улыбку. Виктор открыл рот, чтобы что-то сказать, но я резко встал, опираясь на одну ногу больше, и шагнул к противнику. Пусть только дернется – и встречу двоечкой. При свидетелях первым бить нельзя, сразу вылечу. А тут, как будто защищался. Ну же, давай…

Но в этот момент раздался резкий свисток.

– К перекладинам! – громовым голосом скомандовал майор Крутов.

Витя бросил на меня злобный взгляд и, развернувшись, направился к снарядам. Катя задержалась на секунду:

– Ты… будь осторожнее с ним. Его отец действительно важный человек – замдиректора горторга.

– Спасибо за предупреждение, – кивнул я. – Но, кажется, у меня есть кое-что посильнее влиятельных родителей.

– Что же? – удивилась она.

– Чистая совесть и чувство юмора, – улыбнулся я, подмигнув ей, и пошёл к перекладине.

Я занял место среди абитуриентов, наблюдая за тем, как другие выполняют подтягивания. Виктор с друзьями стояли впереди, демонстративно перешептываясь и бросая в мою сторону насмешливые взгляды.

Когда подошла очередь мажорчика, он с размаху запрыгнул на перекладину и начал подтягиваться рывками, явно стараясь произвести впечатление. Десять раз он сделал, но последние три – с явным усилием и дерганьем, лицо покраснело, на лбу выступили капли пота. Спрыгнув, он самодовольно огляделся, будто ожидая аплодисментов. Понятное дело, ради него задерживать вступительные испытания для остальных никто не стал.

«Слабовато для парня с такими амбициями», – подумал я.

– Громов, к снаряду! – раздалась команда.

Подойдя к перекладине, я сделал глубокий вдох. Колено всё ещё ныло после забега, но на руках это не должно сказаться. Небольшой прыжок, и лёгким движением я ухватился за перекладину.

Первые десять подтягиваний дались легко. Я чувствовал, как работают мышцы – чётко, как хорошо отлаженный механизм. На пятнадцатом начал считать вслух, чтобы все слышали:

– … шестнадцать… семнадцать…

Вокруг воцарилась тишина. Даже Виктор перестал перешёптываться с друзьями. На двадцатом подтягивании я почувствовал лёгкое жжение в мышцах, но продолжал:

– … двадцать два… двадцать три…

Всё… харэ…

Отцепившись от перекладины, я услышал одобрительный гул. Даже майор Крутов кивнул, делая пометку в ведомости. Возвращаясь в строй, я почувствовал на себе взгляд всё того же Серого. Он по-прежнему стоял в стороне, но теперь его внимание было приковано только ко мне.

И тут произошло нечто странное. К нему подошла та самая Шапокляк – секретарь приёмной комиссии, с которой у меня интересный был разговор на собеседовании. Она что-то быстро зашептала ему на ухо, время от времени бросая в мою сторону колючие взгляды.

Серый слегка наклонился, чтобы лучше слышать её. Его лицо оставалось невозмутимым, но вот взгляд в мою сторону стал ещё более пристальным. Он медленно кивнул в ответ на её слова, не отводя взгляда от меня.

«Что-то здесь нечисто, – пронеслось у меня в голове. – Шапокляк явно говорит обо мне, а этот тип слушает слишком внимательно.»

Я сделал вид, что не замечаю их разговора, но был начеку. Ситуация становилась всё более интересной. Почему секретарь приёмной комиссии шепчется с этим загадочным наблюдателем? И почему их интересую именно я? Я где-то прокололся? Вроде нет.

В этот момент раздалась команда переходить к упражнениям на пресс. Я занял своё место, но периферийным зрением продолжал следить за странной парой. «Серый человек» что-то записал в свой блокнот, затем закрыл его и отошёл в тень, продолжая наблюдать.

Пресс дался мне легко. Сорок раз за минуту я сделал, даже не сбив дыхания. Мои тренировки все эти дни дали о себе знать. Колено по-прежнему ныло, но боль притупилась, превратившись в фоновое неудобство.

Когда последний абитуриент закончил упражнение, майор Крутов собрал комиссию для обсуждения результатов. Мы, тем временем, разбрелись по плацу: кто-то пил воду из фонтанчика, кто-то растирал ноющие от напряжения мышцы. Виктор с компанией стояли в сторонке, перешёптываясь и бросая в мою сторону недобрые взгляды. Катя, напротив, держалась ближе ко мне, будто чувствуя, что мажорчик ещё не успокоился.

– Ты правда не хочешь сообщить о травме? – тихо спросила она. – Врач могла бы осмотреть колено.

– Не стоит, – я усмехнулся. – Если скажу, это выльется в разборки. А мне не нужны лишние проблемы перед зачислением.

Катя хотела что-то ответить, но в этот момент дверь здания аэроклуба распахнулась, и на плац вышел майор Крутов с листом бумаги в руках.

Стало тихо, будто все разом перестали даже дышать. Впрочем, возможно, так оно и было.

– Абитуриенты, построиться! – скомандовал он.

Мы быстро выстроились в шеренгу.

– По итогам сегодняшних испытаний, – начал майор, – все абитуриенты справились с нормативами. Однако лучшие результаты показали следующие кандидаты.

Он зачитал три фамилии. Катя была второй.

– И, наконец, лучший результат по физподготовке – Громов Сергей.

В рядах абитуриентов прошелестел одобрительный шёпот. Виктор стиснул зубы, лицо его покраснело.

– Через два дня в девять утра – теоретический экзамен. Список допущенных будет вывешен на доске объявлений.

Комиссия стала расходиться. Я уже хотел пойти переодеться, как вдруг заметил, что Серый что-то говорит майору Крутову, и теперь уже оба бросают взгляды в мою сторону. Сейчас, правда, Шапокляк с ними не было.

Катя, стоявшая рядом, тоже заметила это.

– Ты в центре внимания, – тихо сказала она. – Этот человек… он не просто так здесь.

– Да, – я кивнул. – И мне очень интересно, почему.

В этот момент Серый резко развернулся и направился прямо к нам. Мужчина подошёл, остановившись в полушаге. Вблизи он казался ещё более необычным – холодные серые глаза, ни одной лишней эмоции на лице.

– Товарищ Громов? – спросил он коротко.

– Так точно.

– Пройдёмте со мной.

И не предложил, а будто бы приказал. Катя насторожилась, но я слегка тронул её локоть, мол, не вмешивайся.

– А вы кто? – спросил я спокойно.

– Нам нужно поговорить, это важно, – он повернулся и пошёл, даже не проверив, следую ли я за ним.

Мысленно хмыкнув, я шагнул за ним. Ну, пошли, товарищ загадка…