Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 135 (всего у книги 350 страниц)

– В вашем случае, как мне кажется, – с усмешкой заметил Тэлвиг, – спонтанность – это не обязательно недостаток. Если вам всё-таки потребуются партнёры или консультации, я готов. И ещё у меня к вам просьба. Вы не могли бы познакомить мою дочь с автором этой книжки? Она была бы в восторге.

– Там две дамы-соавторши, – сказал я. – С одной познакомлю запросто, а вторая, скорей всего, предпочтёт сохранить инкогнито.

– Замечательно. А, собственно, книжку можно у вас купить? В продаже их уже нет.

– Книжку мы вам подарим. Пара экземпляров ещё осталась.

Мы договорились с ним встретиться на следующий день, чтобы оформить членство Тэлвига в клане, а заодно организовать знакомство Рунвейги с первой официальной фанаткой за пределами кампуса.

Положив трубку, я двинулся на кухню – проголодался. Но не успел я заглянуть в холодильник, как телефон затрезвонил снова. Я думал, Тэлвиг что-то забыл спросить, но это оказался не он.

– Здравствуй, Вячеслав, – услышал я в трубке спокойный голос. – Это Вирчедвик. Думаю, нам пора с тобой кое-что обсудить.

Глава 15

– Ну, если пора, то давай обсудим, – сказал я.

– Через четверть часа тебя устроит? – спросил Вирчедвик. – На углу Морского проспекта и Можжевеловой? Там есть неплохое бистро.

– Да, знаю. Подъеду.

Он отключился, зазвучали гудки.

Я с полминуты раздумывал – взять с собой серебрянку на всякий случай? Мало ли, что этот гад затевает…

В итоге, однако, решил не брать. Рассудил – вряд ли он планирует меня там прихлопнуть. Место ведь людное, а пигмент в пузырьке он может засечь. Не исключено, что и встреча-то нужна ему только для того, чтобы оценить мои козыри…

Выйдя из дома, я завёл машину. Искомый адрес располагался недалеко.

Вирчедвик сидел в бистро за двухместным столиком, безмятежно поедая большую порцию сырного пирога. Он не изменился внешне с нашей последней встречи – русые волосы, взгляд без пафоса, неспешно-уверенные движения. Ещё издали я взглянул на него усиленным зрением, но ничего подозрительного не обнаружил.

– Я уже перешёл к десерту, – сообщил он, – тебе же рекомендую шницель. Я пробовал, он сегодня удался.

– Почему бы и нет.

Я сделал заказ и, сев напротив Вирчедвика, принялся молча ждать.

– Прими мои поздравления, – сказал он. – Твой клан за последний год проявил себя достаточно ярко.

– Благодарю за внимание.

– Ну, я ведь сразу понял, что у тебя есть потенциал, поэтому с интересом отслеживал твои достижения.

– И поэтому, например, прислал бандитов на пляж? Тех, что с пистолетами-пулемётами?

– Да, в том числе и их, – сказал он спокойно. – Хотя, строго говоря, идея принадлежала Грегори. Те бандиты нам уже были не особо нужны, но хотелось проверить их управляемость под внушением. А заодно посмотреть на твою реакцию. Что ж, ты справился, как я и ожидал.

– Это должно мне польстить?

Вирчедвик, пожав плечами, отщипнул чайной ложкой очередной кусок пирога.

– А зачем вам было «панно» в столовой? – спросил я.

– Панно? – взглянул он на меня с удивлением.

– Два года назад, когда я поступил. В самый первый учебный день. Стена в столовой посеребрилась. К ней подошёл первокурсник из клана Грегори, а через какое-то время его отчислили, потому что он потерял способности. Я уверен, что ты к этому причастен.

– Ах, ты об этом… Серебряный пигмент только-только начинал вызревать. Мы экспериментировали, чтобы выяснить его свойства. В частности, решили проверить, можно ли искусственно изменить способности человека. Из универсала, к примеру, сделать сильного следопыта. Использовали «панно», чтобы подобрать подходящего кандидата…

– А его согласие вы спросили?

– Ты удивишься, но да, – ответил Вирчедвик. – Способности у парнишки были невелики, его это не устраивало. Увы, эксперимент не удался. Парень рискнул, но не сорвал куш. Способности размылись, а не трансформировались. Изучив результаты, мы сочли эту тему бесперспективной, а пареньку подчистили память.

Официантка принесла мне еду, и он замолчал. А когда она отошла, продолжил всё тем же спокойным тоном:

– Да, экспериментировали мы много. Ты знал, к примеру, что серебрянку можно превратить в любую другую краску? Мы это сделали. Тогда это имело смысл. Серебрянка была ещё недозрелой, слабой – лишь чуть сильнее традиционных эффекторов. Этот переделанный вариант мы сбывали через Невидимку. Получали некоторую прибыль, проверяли устойчивость рынка к встряскам. Меня интересовало, как действует современный механизм рыночного контроля в условиях форс-мажора, а главное – как отреагируют лорды. И знаешь, справились они так себе. При желании я мог бы вообще обрушить рынок эффекторов, но не стал тратить время на ерунду.

– У тебя мания величия, – сказал я.

– Да нет же, Вячеслав. Опыты с недозрелым пигментом дали нам ценную информацию, но это был предварительный этап. Основной же начнётся только теперь, как ты понимаешь. Вот в связи с этим я и хотел с тобой побеседовать.

– А конкретнее?

– Мне известно, что ты собрал некоторое количество серебрянки с двери подвала. А ещё, судя по косвенным данным, ты совершаешь вылазки в миры, которые являются вариациями известных реальностей.

– Почему тебя это интересует?

Вирчедвик доел пирог и, отодвинув тарелку, поднял на меня взгляд:

– Хороший вопрос. Видишь ли, Вячеслав, наш базовый мир имеет особые физические параметры. Одна из констант в нём отличается. Соответствующей научной терминологии пока нет, поэтому попытаюсь объяснить популярно…

– Магическая гравитация?

Он приподнял бровь:

– Гравитация? Что ж, можно употребить и такое слово, оно подходит. Я рад, что ты понимаешь смысл, это сэкономит мне время на объяснение. Так вот, магическая гравитация в базовом мире выше. Это даёт нам явные преимущества – у нас серебрянка и остальные краски имеются в виде залежей. Но, как выясняется, есть и неудобства. Здешние уроженцы могут путешествовать в обычные миры по соседству – однако в их ответвлениях испытывают уже дискомфорт. Одну такую ответвившуюся реальность мы открыли случайно, я туда заглянул, но вынужден был вернуться через минуту. Побочные эффекты слишком мешали – головная боль, пятна перед глазами. Поэтому мы решили отправить туда тебя. Ты ведь не из нашего мира.

Может быть, он хотел удивить меня. Но к этому повороту я был готов, а потому лишь коротко подтвердил:

– Да, я не отсюда.

– Я это понял сразу, – сказал Вирчедвик, – но не стал разглашать. Решил, что это обстоятельство может мне пригодиться. И не прогадал, как видишь. Итак, мы организовали твою отправку в мир-вариацию – на экзамене после первого курса. И убедились, что у тебя там не было проблем с восприятием. Но привлекать к себе внимание мы, естественно, не хотели поэтому…

– … перевели стрелки на Аквамарин, – закончил я фразу, поскольку он замолчал. – Только не пойму, почему ты вдруг так разоткровенничался.

– Хочу подтвердить свою готовность к обмену сведениями. Но ты ведь понимаешь – то, что я сейчас рассказал, не так уж и важно. О многом ты, вероятно, и сам догадывался. Однако у меня имеется информация, которую ты без меня никак не получишь. И я готов её тебе предоставить.

– Что за информация?

– О том, что произошло полвека назад со старшим лордом твоего клана. Детальный, исчерпывающий отчёт. А также о том, почему о существовании серебрянки я узнал раньше, чем остальные. Эти темы взаимосвязаны.

Я впился в него взглядом, лихорадочно размышляя.

С высокой вероятностью он сейчас не блефует…

При этом, скорей всего, информация не имеет решающего значения, иначе он просто не стал бы ею делиться…

Но Финиан притащил меня в этот мир именно в надежде на то, что я разузнаю что-нибудь о событиях полувековой давности…

– Что ты хочешь взамен? – спросил я.

– Честный ответ на простой вопрос. Плюс уточняющий комментарий, если ответ будет положительным.

Обдумав эту формулировку, я предупредил:

– Если вопрос окажется неприемлемым, то я не отвечу. Это не будет рассматриваться как нарушение сделки.

– Да, разумеется.

Он вытащил из кармана спичечный коробок, самый заурядный, и приоткрыл. Внутри я увидел кубик серебристого льда. Вирчедвик поставил коробок на столешницу между нами и пояснил:

– Носитель информации. Тот самый отчёт о произошедшем с Финианом. Можно просматривать многократно в частном порядке, но носитель разрушится, если вы попытаетесь передать его официальным властям. Для тебя и для Финиана просмотр безопасен, я даю слово. Впрочем, можешь проверить.

Я осторожно провёл ладонью над кубиком, сконцентрировался. Почувствовал холод, а интерьер перед глазами выцвел. Мне показалось, что сквозь него проступают контуры другого пейзажа, чёрно-белые, как на следопытском снимке.

Опасности не ощущалось. Это и впрямь была просто запись.

Я убрал руку и сказал:

– Ладно, слушаю твой вопрос.

– Ты смог пронести сюда серебристую краску из миров-вариаций? И если да, то как ты её использовал?

Нахмурившись, я подумал – наверняка ведь он спрашивает не из любопытства. И если бы я действительно притащил серебрянку и применил, это была бы информация ключевого значения. Но…

– Нет, – ответил я. – Там она проявляет себя иначе. Сюда я её не брал.

Вирчедвик, подавшийся перед этим вперёд, теперь вновь откинулся на спинку угловатого стула. Несомненно, он понял, что я не вру. Но по его лицу я не смог прочесть, разочарован он или наоборот.

– Что ж, Вячеслав, – сказал он бесстрастно, – на этом всё. Приятного аппетита.

Поднявшись, он вышел из заведения.

Я закрыл коробок и спрятал его в карман. Взял вилку с ножом и принялся за остывший шницель, мрачно обдумывая состоявшийся разговор.

Наверное, следовало бы всё же спросить, что Вирчедвик планирует на «основном этапе». С другой стороны – а смысл? Он всё равно ведь не рассказал бы…

Вернувшись домой, я вытащил кубик и подержал его на ладони. Снова прорисовался чёрно-белый пейзаж, окружил меня. Но это была не фотография-дверь – я будто попал в объёмную фотохронику, сквозь которую где-то на дальнем плане виднелись стены моей квартиры.

Изображение прямо перед глазами было контрастным, чётким, а на периферии слегка размазывалось. Запись не подменяла собой реальность.

Сформировавшись, кадр приобрёл динамику, появилось движение. Фото преображалось в кино, и действие происходило в кампусе, возле каменного столба.

Я прервал просмотр и вновь спрятал кубик.

Теперь я окончательно убедился – это не ловушка и не фальшивка. Первые кадры я просмотрел только ради этого. Смотреть до конца я не собирался – там могло быть что-нибудь личное из воспоминаний Финиана. Как поступить с этой информацией, предстояло решить ему.

Я снял трубку телефона, но, взглянув на часы, отложил звонок до утра. Было поздновато, Финиан уже спал, скорее всего.

Зато и вставал он рано, поэтому вскоре после восхода солнца я сделал двойной прыжок из столицы на Вересковую Гряду.

Он только что допил кофе у себя в комнате. В последние месяцы старый лорд перестал спускаться в столовую, как рассказал мне Флендрик.

– Что-то случилось, Вячеслав? – спросил Финиан.

– Всё в порядке, не беспокойтесь.

Я положил перед ним приоткрытый спичечный коробок:

– Это информация, которую вы искали. О том, как вам подчистили память.

Он недоверчиво посмотрел на меня:

– Понимаю, вы не стали бы так шутить, но… Как вы это добыли? Слишком уж неожиданно, в голове не укладывается…

– К сожалению, не могу назвать это результатом хитрой многоходовой интриги. Сам вчера удивился.

Узнав подробности, он нахмурился:

– Не слишком ли ценную информацию мы отдали взамен?

– Понятия не имею, – признался я. – Но, может, так даже лучше. Теперь Вирчедвик считает, что у меня нет козырей. Он спрашивал только про забугорную серебрянку, а про цветочную, похоже, не в курсе.

– Что ж, возможно, вы правы…

Косясь на кубик, Финиан медлил несколько секунд. Наконец, решившись, достал его и положил на ладонь. Сжал пальцы в кулак, и взгляд его затуманился. Перед глазами у него, очевидно, проносились картинки прошлого.

Так продолжалось, впрочем, недолго. Финиан, шумно выдохнув, положил кубик на столешницу, почти бросил.

– Что-то не так? – спросил я быстро. – Вам плохо?

– Нет, Вячеслав, физически со мной всё в порядке, но эти воспоминания… Честно говоря, я уже почти не рассчитывал, что этот момент наступит… Слишком много эмоций, я сейчас не готов… Увидел пока только начало, но совершенно уверен – это реальный эпизод из моих студенческих лет, хоть я его и не помню… Пожалуйста, дайте мне время…

– Само собой, – сказал я. – Не буду вас напрягать, вернусь в Академию. Я же вроде студент. Позвоню вам после занятий.

– Договорились, Вячеслав, и спасибо… Невольно вспоминаю наше знакомство позапрошлой осенью… Всё получилось масштабнее и запутаннее, чем мне тогда представлялось…

– Ну, – сказал я, – развязка ещё не наступила. Посмотрим, что будет дальше.

Я ушёл через фотографию.

Занятия потянулись, как и обычно. Я рассеянно слушал, глядя в окно. Накрапывал дождь, монотонно-серый.

После обеда стало чуть веселее. Низкие тучи, правда, так и не рассосались, но прекратилась хотя бы морось. Я вышел на перекрёсток и позвонил из телефонной будки.

– Да, Вячеслав, – сказал Финиан устало, – я всё-таки решился…

– И как? Успешно?

– Теперь всё стало понятнее… И да, я узнал, как мне подправили память…

– Кто это сделал?

– Думаю, будет лучше, если вы всё увидите сами.

– Уверены? – осторожно спросил я. – Всё-таки это личное.

– Это не мои воспоминания напрямую, а взгляд со стороны, от другого участника эпизода. Ничего такого, что я желал бы скрыть. И вам эти сведения тоже будут полезны…

– Есть там что-нибудь срочное? Требующее немедленных действий?

– Пожалуй, нет, – сказал Финиан.

– Тогда заскочу к вам вечером.

В машину ко мне села Рунвейга, и мы с ней отправились в офис к Тэлвигу, киту отельного бизнеса. Там было самое удобное место, чтобы поговорить о делах. У меня-то офиса не имелось, как и особняка в столице.

А вот помещение для издательства Рунвейга уже подыскивала.

– Нам нужно несколько комнат, – говорила она, пока я рулил. – У нас ведь будут художники, контуровщики, редакторы и корректоры текста. Ну, и бухгалтер, конечно. И секретарша на телефон. По-моему, оптимальный вариант – это двухэтажное здание, небольшое. На первом этаже будет магазин с подсобками, на втором – издательство. Как считаешь?

– Ну, вроде логично выглядит, – сказал я. – Тогда надо сразу и продавщиц искать. И охранников. Я поговорю с Дарреном, с нашим вахмистром. Может, он нам найдёт каких-нибудь полицейских пенсионеров.

– Да, получается немало людей. И траты серьёзные – гонорары, зарплаты, бумага всякая, тушь, чернила. Плюс арендная плата за помещение. Мне даже как-то неловко – смета растёт, а деньги-то ведь твои…

– Спокойно. Есть нормальные шансы, что всё окупится. Давай так – недвижимость подбирай сразу не для аренды, а для покупки. Как подберёшь, покажешь мне. Но со сделкой повременим. Редакторы и художники пусть пока поработают на дому. Ты их набрала уже?

– Занимаюсь.

– А синопсисы прочитали? – спросил я.

– Ох, – сказала Рунвейга, – там целая эпопея. Давай с тобой послезавтра встретимся, я тебе сообщу результаты.

Мы припарковались и вошли в офис. Кроме самого Тэлвига нас там дожидалась стройная темноволосая барышня в коротком, но скромном платье.

– Знакомьтесь, моя дочь Олла, – представил Тэлвиг. – В этом году поступила в университет, изучает архитектуру.

– Очень приятно, – сказал я. – А вот Рунвейга, таинственная соавторша той самой новеллы, носительница кошачьего псевдонима.

Таинственная соавторша с её волейбольным ростом и в рокерском прикиде произвела на Оллу неизгладимое впечатление. Та даже слегка оробела, но Рунвейга не стала её пугать, а подарила комикс с автографом.

– Я видела эту книжку у мальчиков с факультета, – сказала Олла. – Но заглянула только одним глазком, а теперь изучу подробно. Очень необычное исполнение! Мимо такой шпионки наши мальчики не прошли бы, конечно. А у неё будет свидание с тем красавцем-миллионером?

Для обсуждения этой животрепещущей темы дамы удалились в другую комнату, а мы с Тэлвигом обсудили его вступление в клан. Уточнили условия, внесли правки в черновик договора и, не откладывая, сгоняли к нотариусу, который работал с клановыми бумагами.

Всё оформили – Вереск получил пополнение, более чем солидное.

Я поехал домой, а оттуда сделал прыжок на юг, в имение к Финиану.

Тот вновь сидел в кресле – на этот раз не за чтением, против обыкновения. Он просто размышлял в полумраке, не зажигая света.

– Мысли всё время крутятся вокруг эпизода, который я теперь вспомнил, – произнёс он негромко. – Я подожду, пока вы посмотрите…

– Большой там фрагмент? – спросил я.

– Минут пятнадцать.

– Тогда я лучше у себя в комнате. А потом зайду и обсудим.

Пройдя в гостевую спальню, я опустился в кресло. Сосредоточился и сжал в кулаке серебристый кубик.

Передо мной проявились кадры из прошлого.

Глава 16

Ему двадцать два, он на третьем курсе Факультета Универсалов. Аккуратно подстрижен и худощав, недавно решил отпустить бородку. Она добавляет ему солидности – так он, видимо, полагает.

Он любит бродить по кампусу и по прилегающим улицам, обычно в компании своей сверстницы Мейси. Та учится на художницу и недавно стала его невестой. Они хотят пожениться, когда получат дипломы. Это ни для кого не секрет.

Сейчас, однако, у Мейси практическое занятие, и он бродит без неё. Доходит до обтёсанной глыбы с рунами и останавливается. Погода весенняя, солнечные лучи просачиваются сквозь кроны деревьев.

Одет он в полотняные штаны и лёгкую куртку. Стоя у мегалита, делает зарисовки в альбоме. Как рисовальщик он – середняк. Иногда получаются более или менее удачные эскизы, и тогда его хвалят преподаватели. Но чаще они ставят ему «удовлетворительно». Поэтому он использует любую возможность, чтобы тренироваться.

Со следопытскими снимками-переходами у него чуть получше. Пожалуй, даже твёрдое «хорошо». Он любит фотографировать и вполне уверенно ходит в близлежащие миры под контролем наставников. В сравнительно отдалённые ходит тоже, но уже с некоторым трудом.

Лучше всего ему удаётся готовить краски из минерального и растительного сырья. За выполненные задания по этой дисциплине он регулярно получает «отлично» – в рамках той упрощённой программы, по которой учатся студенты-универсалы.

После выпуска он, пожалуй, имеет некоторые шансы получить работу в столице. Это заставляет его учиться усерднее. Он не хочет обратно в глушь, на южное побережье, где на пологих склонах цветёт его скудный вереск.

Обыденная история.

Друзей у него практически нет – лишь пара приятелей из таких же второстепенных кланов. А высших лордов он сторонится. Впрочем, естественно, и они не горят желанием с ним общаться.

Но сейчас к нему вдруг подходит сокурсник с ультрамариновым перстнем, рослый и крепкий, в пиджачной паре без галстука:

– Здравствуй, Финиан. Как успехи?

Финиан оборачивается с удивлением:

– Тигг? С каких пор мои успехи тебя интересуют?

– С недавних. Видишь ли, у меня есть деловое предложение. И я пришёл к выводу, что ты – подходящий адресат для него.

– Да прекрати уже, Тигг. Твои подковырки мне надоели ещё с первого курса. И остальным, по-моему, тоже.

– Вообще-то на первом курсе это было довольно весело. Но сейчас я обращаюсь к тебе серьёзно. Дам даже слово лорда. Мне нужен ассистент, чтобы разобраться с одной проблемой, которая касается красок.

Финиан недоверчиво хмурится:

– Ты о чём? В работе с эффекторами ты – лучший у нас на курсе. Мой уровень ты знаешь. Не представляю, какое тут возможно сотрудничество.

– Ты невнимателен, – чуть морщится Тигг. – Тонкую работу выполню я, а ты будешь ассистировать, как я и сказал.

– Ассистировать в чём?

– Ты часто приходишь к этому мегалиту. Читал о нём?

– Конечно, читал, – подтверждает Финиан. – Но им интересуются многие, и вряд ли я знаю больше, чем остальные.

– Да, это вряд ли, – хмыкает Тигг. – Но, по крайней мере, ты слышал версию, что камни обозначают межу неких древних залежей?

– Гипотеза на слуху, но нет подтверждений…

– Вот мы с тобой и попробуем их найти. Насколько я вижу, у тебя лучше получается толочь краски, чем рисовать или ходить через фотографии. Это нам подойдёт, но надо тебя проверить. Прикоснись к мегалиту и попробуй почувствовать что-нибудь необычное.

Финиан озирается, словно подозревает, что из кустов за ними подглядывают сокурсники, жаждущие повеселиться.

– Это не розыгрыш, – снова морщась, говорит Тигг. – Но у меня нет времени загорать тут до вечера.

Поколебавшись, Финиан прикладывает ладонь к каменной поверхности. Несколько секунд вслушивается, затем отрицательно качает головой:

– Ничего не чувствую.

– А ты сконцентрируйся, – раздражённо роняет Тигг. – Если бы всё было просто, то об этом уже орали бы на каждом углу.

Финиан снова сосредоточивается.

На этот раз пауза затягивается почти на минуту.

– А ведь действительно… – наконец произносит Финиан. – Нет, я не буду врать, что уловил там что-то определённое, но пару раз почувствовал мимолётные проблески…

– К чему это ближе, по твоим ощущениям? К какой краске?

– К охре, пожалуй, но…

– Вот видишь, – констатирует Тигг, – ты небезнадёжен. Да, под этим столбом проступила охра, хоть и в следовых количествах.

– Но что это значит?

– А вот это уже вопрос правильный. Но если ты хочешь узнать ответ, ты должен подтвердить, что готов работать со мной по моим инструкциям.

Финиан вновь колеблется:

– Но я ведь даже не знаю, в чём именно будет заключаться работа…

– Решать тебе, – пожимает плечами Тигг. – Либо ты получаешь шанс поучаствовать в научном открытии, либо копошишься в своём болоте. Причём заметь, я не требую от тебя клятвы молчания.

– Хорошо, – решается Финиан, – расскажи мне, в чём дело.

– Пойдём.

Они идут по дорожке к дальней калитке. Тигг на ходу неторопливо рассказывает:

– Один из сейфов у нас в родовом поместье – особенный. Он вырублен в скале и выложен изнутри лазуритом самого дорогого сорта, его нельзя взломать с помощью эффекторов. Сейф существует уже тысячу лет без малого. Мы храним там самое ценное. Древние манускрипты и артефакты, концентрат нашей краски, несколько особо важных картин-дверей на экстренный случай. Но есть там одна ячейка, которая до недавнего времени представляла собой загадку. Я сфотографировал её содержимое, полюбуйся.

Тигг достаёт из внутреннего кармана несколько небольших фотоснимков. На верхнем – натюрморт с традиционным букетом, где цветы расставлены w-образным зигзагом. По мере того, как Финиан перебирает снимки, Тигг комментирует:

– Натюрморт в деревянной раме. Медная монета, просверленная точно по центру. Ручное зеркальце. Ремённая бляха, как у студентов в средневековье. Пять идентичных фигур из средневековых шахмат – дворяне-рыцари, причём все они от руки помечены краской разных цветов. Два небольших обломка строительных кирпичей – коричневато-жёлтый и буро-красный. И, наконец, три погашенных рукописных векселя на пергаменте – один на пятьсот двадцать пять средневековых талеров, два другие по двадцать пять.

– Странное сочетание, – замечает Финиан.

– Я бы даже сказал – абсурдное. Ключ от ячейки передавался из поколения в поколение. Её содержимое приводило всех в ступор, тем более что все знали – предок, который её заполнил, был человеком жёстким и трезвомыслящим, совершенно не склонным к шуткам. Но никаких пояснений он не оставил, лишь запретил эту ячейку опустошать.

– Но, очевидно, загадку всё-таки разгадали?

– В нынешнем году я сообразил – прошло ровно пятьсот двадцать пять лет с того дня, как ячейку впервые заперли. Исходная дата была выгравирована на дверце.

– То есть, – соображает Финиан, – сумма на самом крупном векселе указала, когда пригодятся остальные предметы?

– Именно так. Когда я исключил векселя из головоломки, дело сдвинулась. Студенческая ремённая бляха – явный намёк на Академию. Но к чему тогда кирпичи? Все старинные здания на её территории строились из серого камня. Остаётся предположить, что кирпичи намекают на межевые столбы. А их цвет свидетельствует о скрытых примесях киновари и охры. Другие предметы – тоже части шарады, которую я решил. Не буду всё пересказывать, сразу вывод – в окрестностях есть ещё мегалиты. И они указывают на нечто невероятное.

– Но почему так сложно? Разве не проще было оставить карту с пометками и пояснительным комментарием? Ты же сам говоришь, что сейф сверхнадёжен, никто не смог бы узнать секрет…

– И вновь хороший вопрос. Даже ключевой, как я подозреваю, – говорит Тигг. – У меня пока нет ответа, но, может быть, сейчас мы его получим

Выйдя из кампуса, они входят в переулок.

– Я часто здесь бываю, – говорит Финиан, – и неплохо знаю окрестности. Если бы мегалиты здесь действительно были, я бы на них наткнулся.

– Третий мегалит, например, стоял на соседней улице. Его снесли в прошлом веке, когда здесь всё перестраивалось. Но, как я и сказал, он только ориентир. Сейчас нас интересует другое.

Тигг останавливается, кивает на один из жилых домов. Тот выглядит заурядно – четыре этажа с простыми карнизами и крохотными балконами. В подвальное помещение ведёт лестница. Вывеска подсказывает – там скобяная лавка.

– Вот это место, – говорит Тигг. – Тут хранится клад, на который хотел указать мой предок, как бы сомнительно это ни прозвучало.

Они спускаются по ступенькам, заходят в лавку. Её хозяин, которому лет пятьдесят на вид, перебирает что-то в большом деревянном ящике, который выставлен на прилавок. Слышится металлический лязг. За процессом увлечённо наблюдает мальчишка лет восьми-девяти, пристроившись рядом. Под потолком – две лампочки.

Подняв взгляд на вошедших и заметив их перстни, хозяин приходит в некоторую растерянность, но спрашивает почтительно:

– Чем могу быть полезен, милорды?

– Осмотримся, – лениво бросает Тигг.

– Да-да, разумеется, прошу вас.

Всяческого металла здесь много. Болты, шурупы, гайки и гвозди, дверные ручки и петли, замки врезные и навесные, крючки, задвижки. Есть инструменты – клещи и плоскогубцы, напильники и ножовки, зубила и молотки, штангенциркули и стальные линейки. Есть свёрла разных размеров, пружины и прочее в том же духе.

Пока Тигг с Финианом обводят всё это взглядом, хозяин говорит мальчику:

– Дуй домой.

Тот подчиняется неохотно. Бредёт к двери, таращась на посетителей, задерживается у порога, но всё-таки уходит, когда хозяин смотрит на него строго и грозит пальцем.

– Сын ваш? – небрежно интересуется Тигг.

– Внук, милорд.

– У вас тут, смотрю, семейное дело?

– Оно и есть. Дед мой торговал, а потом отец. У меня-то дочки, но зато внук вот, сами видите, рядом крутится, всё ему интересно.

– Ему и передадите дело? Торговля идёт успешно?

– Передам, милорд, если сложится. А торговля – не то чтобы сумасшедшие барыши, но на хлеб хватает. Поставщики надёжные, спрос имеется.

Тигг кивает задумчиво:

– Что ж, удобно. А заглянуть в подсобку позволите?

– В подсобку-то? – удивлённо переспрашивает хозяин. – Так загляните, конечно. Только смотреть там нечего. Ящики с товаром стоят, и всё.

Комментировать свою просьбу Тигг не намерен. Он, обогнув прилавок, заглядывает в смежное помещение. Включает там свет, несколько секунд стоит у порога, после чего возвращается и говорит хозяину:

– У меня к вам просьба, любезный. Подождите в подсобке минут пять-десять, нам нужно посовещаться. Сохранность ассортимента мы гарантируем, красть ничего не будем, я обещаю. Деньги из кассы, впрочем, можете взять с собой для надёжности.

– Но позвольте, милорд… – лепечет хозяин. – У меня покупатели…

– На эту минуту я никого, кроме нас, здесь не наблюдаю, – хмыкает Тигг. – Но да, соглашусь, услуга требует компенсации. Этого, надеюсь, достаточно?

Он бросает на прилавок стофранковую банкноту. Хозяин, поколебавшись, берёт её и уходит в подсобку. Тигг закрывает входную дверь на задвижку, оборачивается к Финиану:

– Смотри на металл, особенно на блестящий. Усиль зрение максимально.

И сам Тигг тоже форсирует восприятие.

Все детали интерьера вокруг становятся предельно контрастными, а полутона почти исчезают. Металлические предметы теперь блестят холодно и резко.

Блеск этот особенно заметен на полке позади кассы. Там в деревянном ящичке лежат крупные шестигранные гайки. Если задержать на них взгляд, то начинает казаться, что их покрывает серебристая изморозь.

– На что это похоже, по-твоему? – спрашивает Тигг, указав на них.

– На какой-то пигмент, осевший в виде налёта… – всматривается Финиан. – Но что за странный цвет? Ничего не понимаю…

– Сейчас мне важно твоё мнение, как можно точнее.

– Да, я попробую тактильный анализ…

Финиан заходит за прилавок и несколько секунд держит ладонь над ящичком. Вынимает оттуда гайку, на которой налёт заметен особенно. Оглядывает прилавок, берёт ножницы и, подстелив листок из альбома, счищает с гайки налёт.

Получается всего несколько мелких крошек, и Финиан добавляет ещё две гайки. «Изморози» на них, правда, меньше, но всё-таки ему удаётся наскрести крохотную щепотку. Он осторожно прикасается к ней указательным пальцем:

– Не чувствую опасности. Это минеральный пигмент, насколько могу судить, но я никогда о таком не слышал…

Финиан растирает между пальцами серебристые крошки. Прикрыв глаза, прислушивается к своим ощущениям:

– Здесь точно есть какие-то необычные свойства… Или, точнее, потенциально присутствуют, но пока проявлены очень слабо, я не могу их идентифицировать… Ощущение, что пигмент… Как бы сформулировать? Ещё даже не начал созревать толком… Вот, пожалуй, и всё, что я могу отметить навскидку…

Пока он изучает «изморозь», Тигг стоит, впившись в него взглядом, отслеживает реакцию. А дождавшись, когда Финиан закончит, задумчиво произносит:

– Вот, значит, как… Что ж, буду иметь в виду…

– А сам ты что ощутил? – спрашивает Финиан, выходя из-за прилавка. – У тебя ведь способности выражены сильнее, чем у меня.

– Сначала хотел послушать тебя. Так что можешь считать себя первопроходцем в исследовании серебряного пигмента.

– То есть ты к нему ещё даже не прикасался? – хмурится Финиан. – Но это, согласись, выглядит несколько…

– Несколько подозрительно? Да.

Тигг резко взмахивает рукой. Со стороны может показаться, что в кулаке он сжал кинжальную рукоять, но вместо клинка и гарды на ней – лишь ультрамариновая нашлёпка величиной с монету. Эту нашлёпку Тигг прижимает снизу к челюсти Финиана. Тот судорожно вздрагивает, как от удара током, а на его лице проступают синие жилы – их будто прорисовали чернилами. Финиан застывает, как истукан, глаза стекленеют.

Так продолжается несколько секунд, затем Тигг убирает свой артефакт. Нашлёпка выцвела, стала серой.

Синие линии на лице Финиана тоже быстро бледнеют и исчезают. Он морщится и моргает, но всё ещё пребывает в прострации.