Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 350 страниц)

Хитрец, конечно, нашел способ обойти и это правило. Он стал нарочно изводить и провоцировать Дарта, желая разжечь из давней вражды пламя ненависти и выставить его зачинщиком конфликта. Наученный горьким опытом из детства, Дарт не реагировал на дешевые провокации, пока Элберт не совершил чудовищный поступок. Убийство его собаки стало для Дарта последней каплей.

Драка произошла на одном из советов лютенов: все видели их потасовку и слышали слова, сказанные в запале. Когда Элберт внезапно исчез, никто не сомневался в том, чьих рук это дело. Ловкий трюк с исчезновением удался.

Задира Эл вырос. Сломанные игрушки в его руках стали сломанными жизнями.

Историю о лютене Элберте и всех его злодеяниях Дарт поведал по пути в домографную контору. Он сидел спиной к Флори, и она не могла видеть его лицо, хотя чутко улавливала, как меняется голос: от спокойного к раздраженному, в конце переходящему на хриплый шепот. Дарт с трудом завершил рассказ, после чего устало откинулся на сиденье и затих. Какое-то время они ехали в напряженном молчании, слушая лязг старого двигателя, работающего на износ. Дес гнал на пределе скорости, но колымага, пересчитав все ямы и кочки, каким-то магическим образом еще держалась.

– Ты уверен, что это он? – чуть погодя спросил Десмонд. Видимо, он долго обдумывал слова друга и лишь сейчас пришел к умозаключению.

– Я знаю, что это он.

– Ты знаешь, потому что можешь доказать, или потому, что тебе хочется так думать? – опрометчиво спросил Дес, чем привел Дарта в бешенство.

– Это он! – рявкнул он и со всей дури двинул ногой по приборной панели, от чего внутри нее что-то зазвенело, а сам автомобиль конвульсивно дернулся и заглох посреди дороги. Раздался оглушительный гудок, и мимо них, едва уйдя от столкновения, промчался городской омнибус, набитый людьми по самую крышу. Офелия вскрикнула, а Флори издала сдавленный возглас.

– Псих! – вырвалось у Деса, и он принялся заводить мотор, чтобы освободить проезжую часть. Вокруг недовольно гудели автомобили. Никому не хотелось терять время из-за старой колымаги, преградившей дорогу к Ярмарке. Когда они съехали на обочину и остановились, Дес похлопал друга по плечу и сказал: – Не кипятись. Я поверю тебе, даже если ты скажешь, что на небе четыре луны. Но другим потребуются доказательства. Понимаешь?

Дарт шумно выпустил воздух сквозь сжатые зубы и кивнул. Они снова замолчали, созерцая из окон ярмарочную суету, как будто для этого и остановились здесь.

– Убийца знал о подземных тоннелях и хорошо в них ориентировался. А кто знает ходы лучше лютена? – он загнул мизинец, считая аргументы. – Эл начал с дома Мео, потому что тот был моим давним другом. – Многозначительная пауза, чтобы все осмыслили сказанное. – Убийца догадался о приманках для безлюдей. Значит, ему знакомо поведение домов, – продолжил он, загибая третий палец. – Многие улики приводили к Общине, где три года назад поселился тип, по описанию похожий на Эла. Это совпадает со временем его исчезновения. – С четвертым доводом теория Дарта могла считаться доказанной, однако он не остановился. – И наконец, каждый раз мы получали разные сведения и кучу подозреваемых, не объединенных одной целью: ценовщик встречался с Десом, Офелия видела Сильвера Голдена, а свидетели в суде признали преступником меня.

Дарт посмотрел на свой сжатый кулак из аргументов. Элементы головоломки сложились воедино.

– Вот так и скажешь товарищу домографу. – Дес кивнул и завел мотор.

У дверей конторы их ждала следующая неприятность: их встретила закрытая дверь. Очевидно, все служащие, включая охранника, веселились на празднике, а не прозябали на работе. И только Рин сидел в одиночестве, дожидаясь вестей. Новости у них были, а вот возможности попасть в здание – нет.

Они обошли здание конторы, попытались докричаться, но только переполошили птиц. Дес предложил постучать в окно, а Флори тут же забраковала идею, напомнив, что кабинет домографа на втором этаже. Глаза Деса засверкали энтузиазмом:

– А когда это меня останавливало?

– Давай подсажу! – подхватил Дарт, и друзья в считаные мгновения провернули ловкий трюк.

Дес забрался на спину Дарта, оттолкнулся и повис на решетке балкончика. Затем уперся ногами в стену и, подтянувшись на руках, залез на балкон первого этажа, свалив пару горшков с цветами. Флори едва успела отскочить в сторону, чтобы не попасть под раздачу. Дес прокричал ей извинения, а потом, держась за трубу водоотвода, стал карабкаться на балкон выше. Когда ему это удалось, он скрылся из виду, но вскоре появился снова и сообщил, что отправил мажордома открыть дверь. Флори надеялась, что Рин ушел достаточно далеко, чтобы не услышать новое прозвище.

Втроем они вернулись ко входу. Наконец механизм заворочался внутри железной двери, и та отворилась.

– Что вы узнали? – выпалил Рин с порога. Неизвестно, что Дес успел ляпнуть, но это явно встревожило его.

– Эл в Общине, – ответил Дарт. – Я пытался поговорить с главой, а он даже слушать меня не стал и…

– Кто тебя не стал слушать? – переспросил Рин.

Дарт нахмурился, почуяв неладное.

– С главой, – повторил он. – Да что не так?

Рин замялся и растерянно почесал висок, не зная, с какой стороны подступиться к шокирующей новости.

– Сегодня утром его тело выловили из Почтового канала.

– Проклятье, – ошарашенно пробормотал Дарт, осознав: – Я говорил с самим Элом.

Глава 19
Дом-на-ветру

Здание домографной конторы показалось Офелии каким-то бездушным. Стены отражали голоса тревожным эхом, а зеркальные поверхности, коих здесь было в избытке, превращали окружение в холодное царство теней, что невольно улавливал взгляд.

Вернувшись в кабинет, Рин первым делом приструнил Деса: тот имел наглость развалиться в его кресле да еще и закинуть ноги на стол. Их перепалку прервал Дарт, напомнив, что нужно немедленно направить следящих в Общину.

– И кого прикажешь искать? – спросил Рин, усаживаясь в отвоеванное кресло. – Думаешь, после вас Элберт вежливо дожидается, когда за ним придут?

– Как будто лучше ничего не делать! – парировал Дарт.

– Следящие и без нас наведаются в Общину из-за смерти главы. А нам не нужно лишний раз напоминать, что в деле замешаны безлюди.

В ответ ему раздались одиночные редкие аплодисменты. Конечно же, это был Десмонд.

– Готов вечно смотреть на три вещи: огонь, воду и то, как господин домограф пытается остаться во всем белом. Снова печешься о репутации, дорогуша?

Рин скорчил кислую гримасу.

– Следящие нам не помогут, – вмешалась Флори, стоящая у окна. – Чтобы поймать Элберта, нужны не сила и оружие, а продуманный план.

Не успел кто-нибудь ответить, как раздался звонок. Все разом покосились на телефонную трубку на стене, но хозяин кабинета уверенно направился к двери, бросив на ходу:

– К нам пришел любопытный гость. Думаю, вы будете удивлены. Особенно ты, Дес!

– Здесь что, есть дверной звонок? – Он и вправду был удивлен, хотя совсем другим.

Пока Рин встречал загадочного гостя, Дарт и Дес обсуждали, как действовать дальше. Ничего дельного они так и не придумали.

Рин вернулся в компании человека в элегантном костюме. Его представительный образ рушился благодаря верхним пуговицам рубашки – расстегнутым и освобождающим место для золотого шелкового платка, повязанного на шее. Офелия сразу узнала господина Гленна, чей платок-галстук наверняка имел родство с тем платьем, что одолжили Флори.

В кабинете повисла неловкая пауза. Для всех встреча стала неожиданной, и только Рин самодовольно ухмылялся.

– Вы приглашали меня на деловой разговор, а не в балаган, – капризно заявил господин Гленн и попятился к выходу. Замочный механизм тут же щелкнул, и Рин спрятал ключ в кармане брюк.

– Но вам придется в нем поучаствовать, – сказал Рин спокойно, буднично, словно ему не раз доводилось держать собеседника в заложниках. – Разговаривать с нами приятнее, чем со следящими. Не находите?

– Не пугайте меня следящими, – гордо задрав подбородок, заявил господин Гленн. – Я найду, как с ними объясниться.

– Поверьте, мне известно то, что вы не доверите даже Освальду Тодду. Так, кажется, зовут вашего друга?

Офелия вздрогнула при упоминании фамилии – и посмотрела на Флори, но не смогла уловить ее реакции, поскольку сестра отвернулась к окну. А вот Гленн сразу осунулся и помрачнел, словно Рин разгласил его главный секрет.

Неловкую паузу прервал Дес.

– Присаживайся, отец.

Он сказал это не из вежливости, а скорее желая обозначить свое присутствие. Гленн одарил сына неприветливым скользким взглядом, а затем медленно, точно еще сомневаясь в своем решении, опустился на стул рядом с Дартом, который по-прежнему носил на лице карнавальный грим. Когда он по-шутовски помахал рукой и улыбнулся марионеточным ртом, Гленн отпрянул.

– Ну-с, начнем! – бодро заявил Рин, как будто речь шла о веселом приключении. – Какой сорт табака предпочитаете, господин Гленн?

Тот удивленно вскинул брови, явно не ожидая столь радушного приема. Это вселило надежду, что разговор пройдет в теплой дружеской обстановке.

– Островной, – ответил Гленн и добавил с нескрываемым пренебрежением: – Сомневаюсь, что у вас найдется такой редкий сорт.

Интонацией он подчеркнул слово «редкий», как и подобало вести себя тем, кому доступна роскошь, определяющая статус и состоятельность.

– В нашем случае редкость сужает круг подозреваемых. – Рин хитро ухмыльнулся и переглянулся с Дартом, отмечая, что на одной из улик господин Гленн уже попался.

– Что вы там бормочете? – спросил тот, начиная осознавать свое шаткое положение. Его настроение менялось стремительнее, чем положение маятника: от пренебрежения и раздражения до мрачной задумчивости, а затем в обратном направлении, с новым размахом.

Рин, напротив, сохранял каменное спокойствие.

– Мне известно о вашей дружбе с командиром следящих.

Гленн бросил уничижительный взгляд в сторону Деса:

– Это мой неблагодарный сынок рассказал?

– Да я родился для того, чтобы отцу было кого обвинять в своих неудачах, – хмыкнул Дес, изогнув губы в подобии улыбки. Но по глазам видно, что ему вовсе не до смеха.

Рин нахмурился, недовольный тем, что разговор свернул не туда. Он кашлянул, словно напоминая о себе, и продолжил:

– Сейчас я обеспокоен судьбой одного дома, и знаете, что меня удивило? Ваш острый интерес к нему.

– Чушь! – возразил Гленн.

– Хотите сказать, что не слышали о безлюде в квартале Опаленных? – Рин вопросительно поднял брови.

Атмосфера в кабинете накалялась и с каждой репликой домографа все сильнее стягивалась в узел напряжения. Кажется, Гленн тоже чувствовал это, а потому непроизвольно хватался за шейный платок, чтобы его ослабить.

– Молчите, если хотите. Я могу еще многое рассказать за вас. Исправьте, если мои домыслы будут в чем-то неверны. Итак. – Рин деловито сцепил руки в замок. – Полгода назад ваш друг, Освальд Тодд, возглавил расследование гибели супружеской пары, которой принадлежал дом в квартале Опаленных. Дело быстро закрыли, потому что столкнулись со странным недугом, поразившим тех, кто исследовал место происшествия. О самом доме предпочли забыть, но слух о появлении нового безлюдя вышел за пределы служебных отчетов. Тодд не стал докладывать мне о своей находке, потому что вы условились сохранить ее в секрете. Вы обнаружили брошенного, неизвестного безлюдя, лакомый кусок для тех, кто жаждет наживы. И у вас появилась навязчивая идея. Вы даже посетили столицу, чтобы воочию увидеть индустрию, созданную Ризердайном. Вероятно, там вы узнали, что начать следует с заключения ценовщика.

– И откуда же вы взялись, такой осведомленный в чужих делах?

– У меня тоже есть ресурсы, господин Гленн. Возможно, вам не видно с ваших позолоченных башен, но вы – не единственный влиятельный человек в городе.

В кабинете повисла напряженная пауза. Офелия впервые слышала, чтобы Рин кичился своим положением, но в роли властолюбивого, заносчивого богатея выглядел убедительно. Господин Гленн весь злобой изошел.

– И почему же столь влиятельный мальчик не помог друзьям разобраться с арестом вашей общей подружки? – Этим он застал Рина врасплох, и тот помедлил с ответом.

Едва на лице Гленна появилась торжествующая усмешка, в разговор вступил Дес:

– У домографа другие связи. Ему не нужно держать при себе следящего, чтобы прикрываться им.

Гленн выдал кислую гримасу, а Рин уже продолжал наседать:

– На вашем счету несколько убийств, мошенничество и захват чужого имущества… Вы и дальше будете отпираться?

– Заманили меня, сказав, что у вас интересное предложение, а в итоге устраиваете допрос, – сквозь зубы процедил Гленн.

– А вы разве не заинтересованы в том, чтобы остаться на свободе? – притворно удивился Рин. – Как вам такое предложение?

Гленн промолчал и нервно забарабанил пальцами по столешнице.

– Предлагаю отхлестать его ремнем по губам, чтобы выбить признание, – выдал Дес, раскачиваясь на стуле. – Со мной это работало. Да, папа?

И снова Гленн сделал вид, что ничего не услышал, словно считал сына пустым местом, не имеющим ни голоса, ни телесного воплощения. Продолжая сверлить взглядом Рина, он заявил:

– Я расскажу, что пожелаете, но взамен попрошу кое-что, Эверрайн. После всех разбирательств и поимки настоящего преступника безлюдь станет моим. Я готов заплатить.

– Дом не продается! – тут же воскликнула Флори.

Рин поднял руку, призывая ее к молчанию, а затем неожиданно сказал:

– Обещаю посодействовать.

Флори ахнула и даже топнула ногой от возмущения, что их имуществом распоряжаются так нагло. Офелии бы стоило поддержать сестру, но она не стала вмешиваться. Фамильный дом не принес никому счастья. В нем происходили одни лишь беды. И раз господин Гленн добровольно хотел принять их на себя, не стоило ему препятствовать.

– Надеюсь, слово домографа хоть что-то значит, – пробормотал он.

Они пожали друг другу руки, тем самым скрепив договоренность, и Рин получил от Гленна что хотел, – признание.

– Освальд действительно рассказал мне о странном деле. Он подозревал, что они имеют дело с безлюдем, и прекратил следствие ради безопасности своих людей. Он поделился этим со мной, а я как раз искал новый источник доходов и потому решил взглянуть на тот самый дом. Видите ли, предприниматели зарабатывают не на товарах и благах, а на том, что превращают информацию в деньги. Вот откуда берется прибыль. У кого есть сведения – тот и богат.

Я наслышан о попытках местных дельцов заполучить безлюдя. Не я первый, кто захотел повторить успех столичного выскочки, сколотившего на безлюдях целое состояние. Не каждый день встречаешь ценность, которая может достаться тебе задаром. Конечно, я не собирался упускать шанс.

Я уговорил Освальда не докладывать о безлюде, пообещав долю прибыли, а после отправился в столицу. Узнав, как все устроено, я понял, что без помощника не обойтись. Дело застопорилось, пока на ужине госпожа Прилс не представила мне своего брата, лучшего домоторговца в Пьер-э-Метале! Голден с охотой поддержал мой разговор о безлюдях и даже рассказал пару специфических фактов о них. Он показался мне сведущим человеком и надежным партнером, и мы заключили сделку.

Прежде чем приглашать ценовщика, следовало обезопасить дом. Памятуя, что мы имеем дело с трудным безлюдем, я поручил Голдену все уладить. Откуда же мне было знать, что дом окажется жилым?

– Да, там была я, – мрачно подметила Офелия.

Гленн даже не обернулся, чтобы посмотреть на нее, и высказал извинения как будто бы домографу.

– Одного из подельников подстрелили, другой сгинул в том безлюде. Я грязных дел не веду, а потому сразу прекратил всякие поползновения в сторону безлюдя. Голден денег мне не вернул и пропал. Я пытался говорить с госпожой Прилс, чтобы она вразумила брата, но так ничего и не добился. Голден исчез с моими деньгами, а я с тех пор ни мизинцем не тронул тот проклятый дом.

– Лжец! – внезапно воскликнул Дес и бросился на отца с кулаками, едва не повалив его на пол. – А кто же подговорил ценовщика свалить все на меня?

Дарт оттащил друга в сторону и усадил обратно, пытаясь утихомирить его, но тот заорал еще громче:

– Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты напал на дом, где жили сироты! Они могли погибнуть из-за тебя!

– Я не нападал на них и не давал таких указаний, – холодно ответил Гленн. Не похоже, что он сожалел о содеянном, куда важнее ему было отбиться от всех обвинений.

– О да, ты просто натравил на них стаю бешеных псов!

Дес попытался освободиться из крепкой хватки, однако вскоре сдался и поник.

– И как вы собирались сбывать незаконно добытое сырье? – поинтересовался Рин, когда в кабинете воцарилась тишина. Он бросил взгляд на часы и нахмурился. Наверно, осознал, что потерял много времени.

– Я хотел все подготовить к Ярмарке, – начал Гленн. – В праздничную неделю на улицах толпы гуляк, в портах полно чужегородних судов с грузом, а проверить их некому. Так можно провезти незамеченным даже целый дом. А уж сырье в бочках – тем более.

– И вы делились с кем-нибудь планами?

– Конечно, Голден был в курсе.

– Это хорошая идея. Скорее всего, Эл ею воспользовался, – заметил Дарт.

– Что еще за Эл?! – раздраженно переспросил Гленн, но ему так никто и не ответил.

Обманутый делец по-прежнему винил во всех бедах Сильвера Голдена, который на самом деле послужил для Элберта очередной маской. Даже Офелия, не знавшая всех тонкостей, уже смекнула, что на званом ужине Гленн встретился вовсе не с домоторговцем. Никто не стал объяснять ему все хитросплетения этой истории.

Рин открыл дверь кабинета, недвусмысленно намекая господину Гленну, что ему пора. Неуверенной походкой тот зашагал к выходу – от наигранного пафоса ничего не осталось. Он выглядел усталым и осунувшимся, будто постарел на несколько лет. Уже на пороге Гленн обернулся, чтобы сказать:

– Вообще-то я тоже пострадавший! У меня украли крупную сумму.

– Опыт стоит дорого, па, – с горькой усмешкой ответил Дес. – Иногда от него даже шрамы остаются. – И помахал ему рукой с черным платком на запястье.

Им пришлось разделиться. Дарт и Дес отправились в порт, чтобы отыскать судно, предположив, что после разоблачения Элберт попытается сбежать. Он скрывался под разными личинами, но его могло выдать судно, напичканное бочками с редким сырьем. Чтобы добраться из Общины в порт, Элберт мог использовать тоннели безлюдей, поэтому Рин созвал срочный совет лютенов: он хотел лично проконтролировать, что все выходы через тоннели были перекрыты. Местом сбора он избрал Рогатый дом – самый защищенный и неприступный, по его словам. В давние времена высокая башня на краю города служила следящим наблюдательным пунктом и казармой, а после стала суровым безлюдем.

Рин отвез Флори и Офелию в Голодный дом и через ход в библиотеке отправился на совет. От такой наглости безлюдь разозлился и еще долго не мог успокоиться, гулко хлопая дверьми.

Пока Флори избавлялась от образа прорицательницы, Офелия вышла в сумеречный сад, чтобы подышать свежим воздухом. Здесь тревожный и тягучий запах грозы чувствовался все сильнее. На Голодный дом надвигались низкие темные тучи, словно заполненные чернилами. Деревья, стоящие у них на пути, сигнальными флагами трепетали на ветру.

Раскаты грома, похожие на далекий рев дракона, напугали Бо, и тот спрятался в доме. Офелия осталась сидеть на крыльце, с волнением наблюдая, как стремительно наползает тьма. Было в этом что-то нагнетающее, тревожное, хотя она испытывала облегчение при мысли, что им удалось распутать клубок тайн и добраться до истины. Странно, что наступление светлых времен она встречала в грозовых сумерках. Но Офелия уже смирилась, что судьба не выбирает подходящих декораций и не оставляет подсказок. Поэтому, услышав поблизости резкий шум, она не придала ему значения, приняв за раскат грома. Но когда вспышка света разорвала темную пелену, Офелия поняла, что здесь не одна. Силуэт, возникший у калитки, стал медленно приближаться, качаясь и стеная, словно ветка под порывами шквалистого ветра. Спустившийся дождь помешал ей сразу узнать Дарта. Он сделал еще шаг и обессиленно упал. Офелия сбежала по ступенькам под хлесткие капли и бросилась к Дарту, распластанному на мокрой траве. Его одежда была грязной и мокрой, рука – окровавлена и прижата к груди. Что с ним случилось? Почему он один? И отчего горло сдавило так, что она не может позвать Флори? Эти мысли в секунду пронеслись в голове Офелии, словно порыв ветра.

– Помоги, – прохрипел Дарт, и ей стало так жутко от его измученной гримасы и сиплого голоса, что она застыла над ним, не зная, что делать. Потом, оправившись от первого шока, Офелия смогла закричать. От собственного вопля у нее зазвенело в ушах.

Она пыталась узнать, что произошло, но Дарт ничего не отвечал, продолжая корчиться от боли. Офелия едва не разрыдалась, но тут подоспела сестра с ножом в руках. Видимо, услышав крик, Флори решила, что на них кто-то напал. Она бросилась на подмогу – и внезапно застыла, тревожно вглядываясь в сумрак. Что с ней? Почему она медлит?

– Дарт ранен! – выпалила Офелия, чтобы поторопить сестру.

Завеса дождя сделала ее фигуру размытым пятном, серым призраком, парящим в воздухе.

– Фе, иди в дом, вызови врачевателя.

Офелия хотела возразить, что в их доме нет телефонной трубки для звонка, когда заметила чью-то тень позади сестры. Она даже не успела предупредить Флори – нападавший действовал слишком быстро. Первым движением он вышиб нож из руки, вторым сбил с ног саму Флори. Офелия была готова броситься на помощь, но как только дернулась, ее крепко схватили за горло и рывком повалили, вдавили лицом в рыхлую почву. В нос ударил неприятный запах сырости, будто из открытой могилы.

Иллюзия распалась, и раненый Дарт превратился в притворщика, заманившего ее в ловушку. Слабая и уязвимая, она стала легкой добычей, позволив схватить и связать себя. Веревки вгрызлись в кожу – да так сильно, что запястья пронзило игольчатой болью.

Когда ее потащили через двор, Офелия попыталась упираться, – мокрая земля предательски скользила и крошилась под ногами. Извиваясь и дергаясь, она успела заметить, как здоровяк перекинул Флори через плечо.

Одну за другой их затащили в дом и швырнули на пол кухни, точно мешки с картошкой. Ушибленное тело явственно ощутило под собой тревожную дрожь досок. Безлюдь сразу почуял чужаков и надвигающуюся опасность. Офелия поняла, зачем притворщик выманил их на улицу: он не смог бы провести звериное чутье безлюдя и беспрепятственно пробраться в дом.

Что-то в глубине комнат угрожающе завыло, а затем зарычало, но уже совсем рядом. Маленькая проворная тень выпрыгнула из-под стола и накинулась на притворщика, вцепившись ему в лодыжку. «Бо!» – ахнула Офелия, на миг поверив, что он сможет дать отпор двоим злодеям. Здоровяк, притащивший Флори, поспешил на помощь и без труда обезвредил пса, пнув его с такой силой, что тот отлетел, точно тряпичная игрушка. Врезавшись в запертую дверь столовой, Бо коротко взвизгнул и затих.

– Хочет, чтобы и ему брюхо вспороли, – с этими словами притворщик достал из кармана нож.

Леденящий ужас пронзил Офелию, и она закричала, понимая: он не лукавил и не пугал, а жаждал исполнить угрозу. Ему помешала Флори, изловчившись подставить подножку. Безлюдь принял сигнал бедствия и отреагировал: издавая протяжный скрип, он содрогнулся всеми стенами и накренился, будто палуба корабля, попавшего в сильную качку. Тяжелая кухонная мебель заскрежетала, начиная медленно сползать по уклону, а запертая дверь, подчиняясь новым законам пространства, внезапно распахнулась, и Бо провалился в глубину комнаты, в безопасность. Здоровяк рванул следом, но дверь закрылась перед ним с гулким грохотом. Офелия подумала, что они с сестрой могли бы спрятаться там же, если бы успели добраться до спасительной комнаты.

– Будь начеку, дом защищает их! – предупредил притворщик, поднимаясь. Проделка Флори разозлила его, и он гаркнул: – Где твой удостоверяющий жетон?!

– Если ты тот, чей облик выбрал, то сам найдешь ответ, – выпалила она.

Без предупреждения притворщик ударил ее по щеке. Флори ахнула от боли, а он уже метнулся к Офелии, одним рывком поднял ее и приставил нож к горлу. Острое лезвие коснулось кожи: одно неловкое движение – и острие проткнуло бы ее.

– Попробуем еще раз: где твой удостоверяющий жетон?

– В… дорожном чемодане, – с трудом выдавила Флори.

– Так вперед! – поторопил притворщик.

Злость перекроила знакомые черты и сделала их резкими, острыми, словно заточенный нож, который по-прежнему угрожал Офелии. И как можно было сразу не понять, что это ненастоящий Дарт? Ее глупая ошибка стоила слишком дорого.

Теперь их не тащили, а позволили идти самим. Первой двигалась Флори, а здоровяк то и дело подталкивал ее в спину, подгоняя. За ним следовала Офелия, а замыкал процессию притворщик. Поднимаясь на второй этаж, они встретили сопротивление: лестница зашаталась, заскрипела всем своим многоступенчатым телом. С трудом забравшись наверх, они пришли в комнату Флори, и здоровяк, схватив чемодан, вытряхнул все содержимое прямо на пол. Связка жетонов упала с бряцающим стуком.

– У нее тут жетон из домографной конторы.

Притворщик довольно ухмыльнулся. Неизвестно, что он задумал, однако его улыбка не сулила ничего доброго. Офелия даже представить не могла, что из красивых черт лица может получиться такая уродливая маска.

– Отлично. А теперь документы на дом.

– Они… – Флори прервалась на полуслове и затихла, расширив глаза от ужаса. Она едва не проболталась, что отдала их домографу.

– Что? – требовательно переспросил притворщик.

– Я знаю, где они, – вдруг вмешалась Офелия. Она услышала, как сестра оторопело ахнула, и испугалась, что та начнет возражать и все испортит. Флори промолчала, будто прочитала мысли, и позволила осуществить задуманное. – В другой комнате. Я покажу…

И они зашагали по коридору все тем же образом: вначале пленница, следом ее надсмотрщик.

– Там, в шкафу, на нижней полке, – заявила Офелия, когда они пришли.

Здоровяку приказали забрать документы, и он устремился к деревянному шкафу. Ключ торчал из дверцы, облегчая доступ к внутренностям гардероба. Здоровяк стал шарить в ворохе пестрых платьев, лапая их грязными ручищами, чтобы добраться до нижней полки. Доре это не понравилось. Вернее, она посчитала подобное отношение к ее платьям непростительным кощунством.

В один момент здоровяк дернулся назад, будто встретился с чем-то пугающим. Он поздно понял, что это ловушка. Длинные рукава – зеленые и извивающиеся, словно змеи, уже обхватили его огромные руки, затягиваясь все сильнее. А следом красная атласная лента, бывшая, наверно, поясом какого-то платья, скользнула в распахнутый от ужаса рот. Здоровяк захрипел, попытался отбиться от удушающей ленты, но руки уже не подчинялись ему, словно он превратился в марионетку.

– Что за… – ошеломленно начал притворщик и не успел договорить, потому что Флори сшибла его с ног отчаянным ударом под колени.

На сей раз сестры не медлили и рванули прочь, едва появился призрачный шанс на спасение. Дверь захлопнулась за их спинами и заскрежетала замком, заперев преступников в комнате. Оставалось надеяться, что это хотя бы ненадолго их остановит.

Флори первой сообразила, куда бежать, а Офелия слепо последовала за ней и не сразу поняла, что они попали в библиотеку. Дверные замки щелкнули, лестница для стеллажей, грохоча на колесах, появилась из-за стены и, прокатившись вдоль книжных полок, остановилась, заслоняя собой вход. Безлюдь пытался защитить их, как защитил Бо, спрятав от врагов.

На письменном столе Флори нашла канцелярский нож, которым принялась пилить веревки на запястьях. Она провозилась с путами слишком долго, прежде чем освободилась сама, а затем помогла Офелии. Их подгоняло острое ощущение, что опасность надвигается неотвратимо, как мчащийся на всех парах локомотив.

Дом сотрясался от грохота и криков. Еще недавно Офелия считала безлюдя грозным и жестоким, но сейчас понимала, что он тоже уязвим. Ожившие платья из шкафа, замки и двери – могло ли это оружие победить двух головорезов, на чьих руках не одна смерть? Платья исполосуют ножом, двери разобьют в щепки, разрушат все преграды, но получат то, что им нужно.

Оставаться в безлюде было опасно, соваться в тоннели – тоже. Не зная ходов, они могли заблудиться в подземных лабиринтах. Времени на раздумья у них не осталось. Дверь внезапно содрогнулась от резкого удара, а следом раздался разъяренный голос притворщика:

– Я вас достану, гадины!

– У нас нет выбора, Флори, – шепнула Офелия и умоляюще взглянула на сестру.

Они устремились к стеллажу, скрывавшему дверь в тоннели. Офелия нашла на полке рычаг, замаскированный под невзрачный томик, и дверь с лязгом открыла им путь. Сестры переглянулись и шагнули в темноту. Чтобы попасть в тоннели, вначале следовало спуститься по длинной лестнице. Они успели ухватиться за перила, прежде чем дверь закрылась, отрезав их от единственного источника света. Пришлось продолжить спуск в кромешной тьме. Воздух становился холоднее и гуще, будто они погружались в воду, и это вызывало у Офелии озноб. Она не умела плавать и с детства боялась, что утонет или захлебнется. Сердце колотилось в груди как бешеное, и ею двигало лишь осознание того, что если она останется стоять, оцепенев от ужаса, то неминуемо встретит еще больший кошмар.

Сойдя с лестницы, они побежали вперед, надеясь, что рано или поздно лабиринты тоннелей приведут их к одному из выходов. Промокшая под дождем одежда неприятно липла к телу, холод тоннелей пробирал до костей. Боясь потерять друг друга в темноте, сестры взялись за руки и пошли наугад. Вскоре они оказались в тупике и свернули в другую часть тоннелей. Здесь Офелия споткнулась обо что-то и плашмя рухнула на пол. Это случилось так неожиданно, что сестра не смогла удержать ее. От резкого удара дыхание сбилось, горло обожгло огнем, и Офелия начала задыхаться. Несколько мгновений она недвижимо лежала на земле, чувствуя, как ее одежда пропитывается липкой влагой. Вначале Офелия подумала, что кровь – ее, и фантазия нарисовала жуткую картину: она упала на что-то острое и пробила грудную клетку.

Тьму прорезал слабый луч света. Офелия сощурилась и с трудом разглядела Флори, которая где-то нашла фонарь. Его треснутое мутное стекло пропускало совсем мало света, однако его хватило, чтобы рассмотреть происходящее вокруг и понять, что кровь не ее. Офелия коротко вскрикнула, увидев перед собой мертвеца. Лужа крови растеклась вокруг его головы темным пятном, из толстой шеи торчала только рукоять ножа, и казалось, будто он пригвожден им. Она подумала про бабочек – мертвых созданий, приколотых булавкой. Флори поднесла фонарь поближе к его лицу и ошеломленно воскликнула: