Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 310 (всего у книги 350 страниц)

Глава 7
Костяное царство

Лада недоумевала: поступок повелителя Нави казался странным. Он уже победил, и это Яровит обязан был возвратиться в Пра-океан. Оба бога направились к остальным. Крак вернулся в облик вороненка и опустился на плечо Леля.

– Мы оба покидаем вас, – объявил Яровит. – Я проиграл бой, а Кощей добровольно.

Лада переводила взгляд с одного на другого: это такая шутка? Они что, останутся без старших богов?

– Равновесие сохранено, – добавил Кощей, у него оказался глухой, сорванный голос. – Два светлых бога, два темных и одна светло-темная богиня.

У Лады встал ком в горле: значит, ее опасения подтвердились? Раз Кощей так уверенно говорит. Но откуда он знает?! И тут до нее дошло…

– Ты моя дочь, Лада, – подтвердил ее опасения повелитель Нави. – Я думал, ты уже догадалась.

Он опустился на траву, его примеру последовали остальные.

– Я давно любил Живу, как и она меня, – поведал Кощей. – Но Род разделил богов на темных и светлых, потому Жива отказывалась связать свою судьбу со мной. К тому же Оракул предсказал несчастье нашему браку.

Он перевел дыхание, Лада неотрывно смотрела на него: он ее отец?! Как же так? Почему тогда он отказался от своей дочери?

– А потом Жива забеременела. Это было сродни чуду, ни разу союз темных и светлых богов не приносил плодов. Я решил, что хватит бездействовать, и похитил Живу, раз она по-прежнему не решается объявить о нас.

Лада сидела как оглушенная: значит, все не так, как она предполагала.

– Что с моей матерью? – спросила она.

– Жива умерла, – ответил Кощей, – вскоре после твоего рождения.

Он с болью посмотрел на Ладу.

– Ты была такая слабая. Я понял, что ты не жилец и скоро покинешь нас. Жива убивалась и никак не могла смириться, что ее единственная дочь погибает.

У Лады замерло сердце: сейчас она услышит то, что совсем не хотелось бы. А Кощей вновь сделал паузу, набираясь решимости перед тем, как продолжить.

Молчание затянулось, Ладе уже хотелось потрясти отца, чтобы узнать, что случилось, потому что собственные мысли пугали настолько, что становилось невмоготу.

– Жива отдала тебе свои силы, – произнес Кощей. – А сама ушла из-за этого в Пра-океан.

Ладе хотелось разреветься: ну да, как она и предполагала. Все смерти и беды из-за Лады. Даже своим рождением она принесла родителям не радость, а беду. Не зря ей снился сон с парками – богинями Судьбы. Она должна была умереть от болезни. Но мама решила по-другому.

– Вы решили избавиться от меня? Поэтому и отправили в Берендеево царство?

– Да, – Кощей не стал ничего скрывать. – Ты была причиной моей потери. К тому же ты не походила на богиню, но среди людей могла найти свое место.

Лада вспыхнула от злости: почему он врет?! А как же нави, которые охотились на нее и погубили Берендеевых? Она произнесла это вслух.

– Я не посылал теней за тобой, – Кощей устало покачал головой. – Просто мое время истекает, а Нави нужен новый повелитель. Они учуяли и явились за тобой.

Ладе показалось, что на нее свалился огромный булыжник и размазал по асфальту.

– Так, значит, это все из-за меня? – голос предательски задрожал.

– Хотел бы я ответить, что это не так, но не буду. Ты послужила невольной причиной.

Он поднялся:

– Прости, что был плохим отцом. Но один твой вид причинял мне боль. Прощай, Лада. И до встречи в Пра-океане, Перун.

Кощей медленно вытащил иглу из яйца, оттуда хлынула кровь. Механизм (или сердце) слабо стукнул пару раз и замолчал. Кощей растворился в воздухе.

– Перун? – Лель растерянно посмотрел на Яровита, а тот начал меняться.

Бог воинов стал выше и шире в плечах, его глаза поменяли цвет на ярко-голубой, а борода окрасилась в рыжий. Перед Ладой и ее друзьями находился Перун – бог грозы.

– Яровит исчез сразу после смерти Живы, – произнес он. – Ведь она и Макошь отдали ему часть своих сил, чтобы сделать Яровита равным богам.

– Точно же! – Лель хлопнул себя по лбу. – Крун был вороном Перуна, ты подобрал его у Мирового дерева. Ты специально испортил нам с Посвистом память, чтобы мы ничего не заподозрили!

– Да, – согласился Перун. – Я решил, что будет лучше, если я займу место Яровита.

– Мог бы и сказать мне! – взвился Лель.

– Ты бы не так меня понял. Ты все время считал, что я недооцениваю тебя. А к Яровиту ты относился с уважением. Я хотел дать нам шанс как отцу и сыну. Прости.

Лель отвернулся от него. Ладе показалось, что бог любви так ничего и не ответит, но Лель развернулся и обнял Перуна, на его глазах виднелись слезы.

Перун похлопал его по спине.

– Дай мне закончить, сын. Я виноват еще и перед твоей избранницей. Морена не предавала нас. Это я все подстроил, чтобы нападение лихоманок выглядело так, словно нас подставила Морена.

– Но зачем?! – не выдержал Лель. – Ты же знаешь, что мы любим друг друга.

– Ее родители тоже любили друг друга, – Перун ткнул пальцем в сторону Лады. – Ничем хорошим для них это не закончилось. Я просто пытался уберечь тебя и Морену.

– Мы справимся, – Лель был серьезен. – Я приложу все усилия.

– Я тоже, – Морена взяла бога любви под локоть.

Перун опустил ладони на их головы:

– Лель, запомни, я всегда любил и гордился тобой. Теперь постарайтесь быть счастливее нас. Прощайте.

Бог грозы тоже исчез.

Хлад хотел что-то произнести, Лада ждала с невероятным трепетом. Ее ноги подкашивались, в горле застрял ком, не дававший ни сглотнуть, ни вдохнуть. Хлад протянул ей руку, но в этот миг поднялся мощный ветер. Он сорвал маки, закружив их алой спиралью, смял далекие горы, а затем подхватил Ладу, отрывая от друзей. Слова так и остались невысказанными.

…Холодно. Здесь всегда царит холод и полумрак. Теперь это место, где Лада будет жить вечно. Она идет по пустым залам, стараясь ни на чем не задерживать взгляд. Мимо гладких, отполированных до блеска стен, мимо арочных окон. Эхо вторит ее шагам, сквозняк гуляет по Костяному дворцу. Лада спускается по ступеням в сад. Это странное место: вместо цветов там растут косы. Не девичьи, а смерти. Косами утыкано все пространство вокруг дворца и берег реки, несущей темные воды. Лада старается не подходить к ней близко: испарения реки ядовиты.

Сад обнесен высокой изгородью, построенной из железных кольев. На каждый из них насажен череп, чьи глазницы загораются, точно сенсорные датчики, при Ладином приближении. Именно их Лада и видела в снах незадолго до дня рождения – воспоминания детства. Здесь настолько жутко, что Лада понимает: ничего удивительного, что она постаралась обо всем забыть.

Мимо Лады скользят тени. Лада не всматривается в них, не слушает их шепот – боится, что узнает кого-то из навей. Лада обходит свои владения и возвращается в покои. Там она останавливается возле большого, во всю стену зеркала. Оттуда на нее глядит отражение: девушка с разноцветными волосами. У нее пряди золотого, медного и серебряного цвета. Но недавно появилась еще одна – седая. Знак на костяных доспехах – колесо, только вместо спиц в него вставлены косы смерти.

Лада начинает напевать мелодию, которую слышала давным-давно в Яви: про девушку, танцующую в замке с призраками. Она закрывает глаза, приподнимает руки, кладет их на плечи воображаемого партнера и начинает кружиться, медленно передвигая ноги. Слышимая лишь Ладе музыка заполняет собой пространство, и Ладе на мгновение кажется, что все по-настоящему, она вместе с Хладом. Лада открывает глаза и видит пустой зал, она совершенно одна, и тогда Лада плачет.

Она знает, что Хлад ждет, когда Лада позовет его, и не может позвать. Его мир – зима, ее – Костяной дворец. Оба этих мира слишком мрачны для того, чтобы их объединять. Лада не может быть с Хладом и не может перестать думать о нем. Все свободные минуты наполнены думами о боге зимы. И свободных минут у нее целая вечность.

В один из повторяющихся дней Лада вспоминает пророчество Оракула и о том, что у нее есть молодильное яблоко. Она не может править Навью, Ладе нестерпимо думать о жизни среди мрачных стен Костяного царства. Чего стоит божественность, если она не дает никакой радости? И стоит ли держаться за право называться богом, если им можно пренебречь? Лада не знает, что случится, но она верит, что ее жертва не напрасна. Лишь бы это как-то помогло ей и другим.

Она достает из рюкзака яблоко – оно совсем не испортилось – и надкусывает его. Слышен рев реки, горизонт пропал из-за поднявшегося столба воды. Землю трясет, дворец начинает разрушаться. Поток сносит ограду, сметает косы смерти и врывается во дворец. Ладу вращает бешеный водоворот, а затем ее утягивает в бездонный омут.

Эпилог

Загораются зеленые огни. Лада считает их: тридцать три, тридцать четыре – ее снова обнаружили. Немеет язык, сердце заполошно бьется, и в этот момент, когда хочется умереть от ужаса, в комнату врывается Милена.

– С днем рождения! – сестренка прыгает на Ладу и энергично дергает за уши. – Шестнадцать, семнадцать, – на последнем числе Милена хорошенько потянула Ладины уши.

Затем слезла с кровати и побежала по коридору:

– Мама, папа! Лада проснулась.

Лада резко села: что это было?! Ей приснился сон? Но он был слишком реалистичным и долгим, так не бывает. Она посмотрела в окно: уже светает. Лада вылезла из кровати и пошла к двери. В зеркальной дверце шкафа мелькнуло ее отражение, и Лада замерла возле него: у нее появилась седина?! Она пристально всмотрелась: так и есть.

Подоспели родители. Папа вручил букет нежных эустом, а мама – сертификат в книжный магазин. За завтраком Лада решила спросить:

– Откуда у меня седина? Не припоминаю, чтобы была.

Мама ответила с едва заметной заминкой:

– После аварии. Машина загорелась, мы вытащили тебя в последний момент – ремень безопасности заклинило.

– А почему я этого не помню?

– Провалы в памяти. Врачи говорят, что от стресса, – объяснил папа. – Но обещают, что все нормализуется.

Лада спустилась во двор, чтобы идти в школу, но Насти не было – подружка почему-то задерживалась. Зато тусовались два братца – Матвей с Семеном, которые учились в одной с Ладой школе. Рядом с ними – незнакомая девица с ассиметричной стрижкой. Лада хотела пройти мимо, но ее окликнули:

– Лада, привет!

Она развернулась: перед ней стоял парень, Лада его не знала. Выбеленные волосы, светло-серые глаза. У него была приметная внешность, но никаких ассоциаций не возникало. Лада пожала плечами: наверное, это из-за проблем с памятью, про которые говорил папа.

– Мы знакомы? – Лада наморщила лоб.

– Да, – парень растерялся. – Я Хлад. Ты меня забыла?

Лада хотела признаться, что да, но чем дольше смотрела на него, тем больше ей казалось, что она знает его – когда-то он занимал все ее мысли.

– Я должна тебя помнить, – язык сделался косным. – Ты мне снился. Наверное, это последствия аварии.

Подошли остальные.

– Я Лель, – почему-то именно так представился подошедший Матвей.

– А я Посвист, – сказал Семен.

Неизвестную девицу звали Мореной. Все эти имена были Ладе смутно знакомы.

Ее охватила слабость.

– Подождите, это же был сон, – Лада попыталась свести концы с концами. – Про Правь, сражение с богами.

Хлад отрицательно замотал головой.

– Нет, все было по-настоящему.

Ладу бросило в жар: память из отрывков наконец-то собрала целую картину. Живот скрутило от рези, на лбу выступил пот.

– Я съела яблоко, – прошептала она. – Мне было так плохо, что я захотела стать человеком, как раньше. И я надеялась, что это что-то даст. Какое-то волшебство.

– Так и получилось, – подтвердил Хлад. – Благодаря этому произошло чудо: ты вернулась в свой день рождения. Когда все были еще живы. Теперь все пойдет, как надо.

Слезы хлынули градом, Хлад обнял ее, прижал к себе, его губы коснулись ее макушки, еле-еле.

– А Берендей? – сквозь рыдания спросила Лада.

– С ним все в порядке. Он и его царство целы. И Чудище Поганое не решится напасть – у него нет поддержки Чернобога.

– Нави тоже нет. Молочная река унесла тени в Пра-океан, – объявил Посвист.

– Только для богов ничего не изменилось, – добавила Морена. – Они навсегда ушли в Праокеан.

– И Велес? – Лада уже знала ответ.

Хлад достал из кармана золотой шарик.

– Я тут почти все починил, – сказал он. – Так что приглашаю тебя в Золотое царство.

Хлад улыбнулся, и эта улыбка превратила вечно мрачного парня в прекрасного принца.

– А я в Серебряное, – добавил Посвист. – Когда тебе надоест Золотое, и ты решишь немного развеяться.

– Ну или к нам с Мореной в Медное, – предложил Лель. – Тебе, насколько помню, там понравилось. Решайся, сестренка.

– А как же школа, родители? – Лада находилась в смятении.

– Думаю, Берендеевы тебя отпустят, – Посвист излучал уверенность. – Может, они и сами захотят вернуться в Дивь. А школа… Сдалась она тебе?

– Решайся, – Хлад взял ее за руку. – Ради тебя я добуду любое из молодильных яблок, чтобы ты вечно оставалась юной и прекрасной. А еще счастливой.

В его глазах сияла такая любовь, что сердце Лады растаяло, как весенний снег. Хлад не стал дожидаться, когда Лада позовет его, и сделал это сам. Лада кивнула, ее сердце совершило головокружительный прыжок в живот и обратно, и тогда Хлад обнял ее и поцеловал. У них впереди теперь была целая вечность – одна на двоих.

Лада Кутузова
Чёртово дело

© Кузина Л. В., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Часть 1
Чертово дело

Пролог

Маленький мальчик в маленькой кроватке не спит: над ним склонилось нечто. Тела у нечто нет, вместо него то ли черная пыль, то ли бездонный космос. Там, где должны быть глаза, то ли тлеют угольки, то ли разгораются звезды. Нечто с любопытством рассматривает мальчика, но пришло оно не за ним…

Глава первая
Камамбер

В субботнее утро самое лучшее – выспаться от души. Но мнения Николая Дергунова никто не спросил. Вот и сейчас он проснулся от настойчивого звонка мобильного – беспокоил шеф. Трясущимися руками – вчера хорошо посидел за бутылкой коньяка – Николай нашарил смартфон под подушкой.

– Ноги в руки и бегом в отделение! – велел шеф и отключился.

Легко сказать! При попытке сесть Николая повело, так что он плюхнулся обратно. Вот же гадство! Видимо, шампанское после коньяка было лишним. Зачем Николай его пил? Ответить на этот простой вопрос он был не в состоянии. Последняя неделя оказалась настолько сложной, что пришлось работать от зари до зари. А тут выдался единственный свободный день, когда он решил отоспаться. Но усталость сыграла злую шутку: Николай не смог сразу заснуть. Целый час ворочался с боку на бок, но сна не было ни в одном глазу.

Тогда он решил накатить и залез в бар: выбирать пришлось между коньяком и шампанским, так и не открытым на Новый год. Но крепкий, пятилетней выдержки напиток не подействовал, и Николай решил сыграть на понижение. Видимо, это и стало ошибкой. Зато удалось поспать, пусть и немного. Николай взглянул на часы: семь утра! О-ох, что же случилось, раз шеф его дернул в выходной спозаранок? Все хвосты Николай закрыл еще вчера.

Он рывком снова сел и ухватился за край кровати. Комната поплыла, точно в медленном танце, и Николаю пришлось приложить усилие, чтобы не свалиться обратно. Вцепившись в рядом стоящий комод, он встал и побрел в ванную комнату. Там залез в душ и включил прохладную воду; это немного помогло, хотя башка по-прежнему раскалывалась.

Николай вылез из ванны и посмотрел на себя в зеркало. Да-а, хорош! В правом глазу лопнул сосуд, поэтому белок наполовину побагровел, точно у вампира, восставшего из могилы. Недельная щетина придавала вид законченного пропойцы. Николай провел по ней ладонью: бриться все же не станет – руки до сих пор дрожат, точно он получил привет от Паркинсона. На кухне включил чайник и достал банку растворимого кофе. На медосмотре в прошлый раз сказали, что пора переходить на правильное питание – диетический стол № 5: у Николая обнаружилась дискинезия желчевыводящих путей. Кофе в списке запретных продуктов стоял первым пунктом, но тогда Николай просто сломается: без него по утрам он не человек, да и в течение дня тоже.

Он положил три чайные ложки кофе в поллитровую банку и залил кипятком, сахар добавлять не стал. Кофе помог, но не особо: удалось прийти в себя, но голова трещала так, что хоть лед к ней прикладывай. Николай залез в аптечку в поисках анальгина – таблеток не оказалось. Да, собирался купить пару пачек, но замотался и забыл. Сам себе злобный Буратино.

Николай решил вызвать такси: пешком до работы всего полчаса, но шеф велел торопиться. С утра было в меру тепло: июль в Москве только набирал обороты. Вот через несколько дней обещают температуру за тридцать градусов, и тогда Николай взвоет: он не переносил жару.

Подъехала корейская иномарка с водителем из азиатской республики, и вскоре Николай был на работе, здание конторы располагалось в середине Новомарьинской улицы. Предъявил пропуск дежурному охраннику, толкнул дверь, на которой висела табличка «ОБХСС: Отдел по борьбе с хаосом, существами и сущностями», и вошел. Между сотрудниками было принято в последнем слове заменять букву «щ» на «ч»: так точнее.

Сущностями называли паразитов, которые внедрялись в энергетическое поле человека: лярвы, неупокоенные покойники и прочие. Сущности жили за счет людей, потому старались прицепиться к человеку при малейшей возможности. Хотя иногда люди сами были не прочь заручиться поддержкой беса, например. Ходили слухи о потомственных колдунах и ведьмах, которые передавали бесов родственникам на протяжении столетий.

Существом же считался сплав демона и человека, при котором демон переделывал человека под себя: не только в эмоциональном и психологическом планах, но и физически. Об этом было известно по книгам – вживую с таким никто не сталкивался. Ну, не считая историй с суккубами и инкубами, но тем от человека нужна была лишь энергия в виде секса, вплоть до полнейшего изнеможения и смерти жертвы. Во всяком случае, Николай ничего о подобном не слышал. Но возможности возникновения существ никто не отмел, а потому предусмотрительно заложили борьбу с ними в название отдела.

Собрались все: шеф, секретарь Женечка, напарник Николая Сэм и коллеги Денис и Михаил. Николай протиснулся между столов и сел возле окна. На подоконнике чах унылый фикус, который уже несколько лет с переменным успехом боролся за существование.

– Привет опоздунам! – приветствовал Николая Сэм.

Николай коротко кивнул. Сэма по паспорту звали Симеон – родители расстарались и подобрали сыну редкое старинное имя. Когда Симеон вырос, он их усердия не оценил и переименовал себя в Сэма.

«А как еще? – объяснял он Николаю. – Не Сим же? Это Сим-сим получается, а то еще, прости господи, Сима какая-то».

Чем не устраивало Сэма его полное имя, тот не озвучивал, а Николай не спрашивал. Сэм окинул его взглядом и добавил шепотом, который, тем не менее, слышали все:

– Небось полночи с бабами куролесил? Что у тебя с глазом-то? Перестарался?

Николай расстался с женой год назад. С тех пор Сэм был уверен, что напарник пустился во все тяжкие. Видимо, переносил мечты о свободе на Николая. Сам Сэм был обладателем на редкость невзрачной внешности: бледно-рыжий, с белесыми ресницами и бровями и со светло-розовой кожей, которая покрывалась алыми пятнами при малейшем смущении. При этом Сэм женился на редкой красотке и умнице, которая родила ему двух дочерей – девочки пошли в мать. Фотография жены и дочерей стояла у Сэма на столе. Его тесть был долларовым миллионером, что позволяло Сэму не думать о деньгах.

На вопрос Сэма Николай ничего не ответил: все равно не поверит. Откинулся на спинку кожаного кресла – шеф недавно сменил свое и от щедрости отдал старое кресло Николаю – и приготовился слушать. Шеф включил видеоплеер, и на белом экране появились нечеткие кадры.

– Съемка из ночного клуба, – пояснил он, – «Улитка в томате».

Николай знал этот клуб по долгу службы: раз в квартал приходил туда с ревизией. Ничего особенного, обычная плановая проверка: не завелась ли какая сущность – в таком месте может поселиться тварь, жадная до людской энергетики, не открылся ли переходник – портал в хаос. При первых же кадрах между лопатками проступил пот: в минуты волнений Николай сильно потел и ничего не мог с этим поделать. Следовало обратиться к врачу, но времени вечно не хватало. Вот и теперь он ощутил, как намокает под мышками, а всего лишь из-за неясного предчувствия.

На экране показался мужчина, то ли лысый, то ли наголо бритый: качество съемки не позволяло это определить.

– Главный подозреваемый, – отметил шеф. – Заражение началось через две минуты после его прихода. Да и пробыл он в клубе всего ничего.

Николай всмотрелся в мужчину: не похож на завсегдатая ночных заведений, да и на владельца – одет слишком просто. Джинсы мешковатые, заурядная белая футболка в тонкую синюю полоску, сандалии на носки обуты. Хотя кто знает…

– Он появился перед закрытием: полтретьего ночи, – продолжил шеф. – Отследить его на уличных камерах не удалось.

Шефу недавно исполнилось сорок пять лет. Обширную лысину на макушке он уже не маскировал, а сбривал оставшиеся волосы под ноль. Впрочем, так смотрелось гораздо лучше, чем прежние попытки зачесывать длинные пряди поперек лысины. Семьи у него не имелось. Во всяком случае, Николай ни разу не слышал ни о жене шефа, ни о детях.

– А что с клубом? – не вытерпел Сэм. Он уже несколько раз посмотрел на часы, видимо, торопился домой.

– Зачистили всех, кто к тому времени в нем остался, – коротко ответил шеф, – тринадцать человек в общем.

– Всех, Виктор Иванович?! – не поверил Сэм. – И зачистили, вы сказали?

Зачисткой в отделе называли физическое устранение зараженного объекта. Людей это обычно не касалось.

– Смотрите сами, – шеф щелкнул пультом.

Через несколько секунд Николай вскочил и бросился в туалет: желудок не выдержал. Когда-то Нина, с которой он на тот момент жил вместе, купила козий сыр «Камамбер»: внутри мягкий – сыр плавился при комнатной температуре, сверху покрытый белой плесенью. Николай не смог его есть: жуткая гадость! Так что Нина сделала это одна: положила на тарелку виноград, дольки груши, орешки, налила мед и умяла все за милую душу, запивая шампанским.

Люди, находившиеся в клубе, походили на камамбер. Их кожа была покрыта белым налетом. Мерцал свет, звучала музыка, но никто не танцевал. Один из людей, молодой мужчина с хипстерской бородкой, ткнул указательным пальцем себе в глаз и вытащил его, из глазницы потекла густая белая жидкость. Девушка рядом пихала мизинец в ноздрю, пытаясь выковырять мозг, и ей это почти удалось. Вот тут Николай и дал слабину.

Когда он вернулся, экран уже погас.

– Диджей не заразился, но он сейчас в психушке и дать показания не может. Спасибо, что кнопку вызова успел нажать, – специально для Николая добавил шеф. – Кстати, Дергунов, у тебя прививка закончилась еще четыре месяца назад. Не забудь в понедельник зайти в лабораторию.

Раз в год сотрудникам отдела делали прививку от энергосущностей: от крадущих, сосущих, меняющих лица. Ходили слухи, что в центральном аппарате практиковали прививки посильнее: от сущностей класса «А» и «Б» наподобие полтергейстов и демонов. Но здесь, в Марьинском парке, серьезной работы не было: изредка появлялись сущности типа «В» и «Г» – по пальцам одной руки можно пересчитать, вроде суккуба или инкуба, на этом все. Слишком тихий и благополучный район.

– Зайду, – пообещал Николай.

Заведовала лабораторией Ольга Сергеевна, она была моложе Николая на два года. После расставания с Ниной Николай обратил внимание на Ольгу: симпатичная и приветливая. Он даже пригласил ее на свидание, но не явился: в тот день погибла Нина. С тех пор Николай так и не пришел в себя и старательно избегал Ольгу, хотя она к случившемуся отношения не имела. Да и он тоже, но чувство вины засело крепко.

– Так, – шеф взглянул на часы, – выезжаем на место событий. Отдел зачистки уже все убрал, ищем следы переходника.

– Это же проводник был? – полуспросил-полуутвердил Денис.

Проводниками звали людей, в которых вселился демон, потому что они доставляли сущность к другим – будущим жертвам. Демоны могли менять проводников, когда запасы жизненных сил человека подходили к концу, и переходить в другого. Все это Николай и его коллеги знали чисто в теории.

– Да, и нам нужно эту дрянь классифицировать. Дело важное и новое.

Планерка закончилась, и Николай наконец-то попросил у Женечки таблетку от головной боли. Секретарь открыла аптечку и молча протянула пачку анальгина. Николай проглотил сразу две таблетки, запив их водой из кулера, оставшиеся запихнул в задний карман. Женечка в офисе была палочкой-выручалочкой и не давала коллегам скатиться в хаос делопроизводства. Николай не очень понимал, что она делает в ОБХСС: с ее внешностью можно легко устроиться в «Газпром» или еще куда. Но зато все сотрудники их небольшого коллектива ценили Женечку, и было за что: секретарь имела легкий характер, хранила спокойствие при всяком раскладе и быстро реагировала на любую ситуацию.

Денис тем временем открыл шкаф с оборудованием и достал оттуда увесистый металлический ящик с тумблером и кнопками: этот прибор служил для улавливания и измерения энергетики, оставленной сущностями. Николай взял поисковик – рамку из четырех проволок, – с помощью которого обычно искали переходник. По своей конструкции поисковик походил на устройство для обнаружения воды да и реагировал так же: подергиванием.

Они выбрались во двор здания и забрались в служебный микроавтобус. Денис сел рядом с Николаем.

– Думаешь, к обеду освободимся? – полушепотом осведомился Денис.

Николай пожал плечами: кто его знает? По-всякому может быть, тут в угадайку не сыграешь. Но все же ответил:

– Надеюсь.

Денис устроился к ним в отдел всего три месяца назад – его готовили на смену Михаилу. Пятьдесят лет – предельный возраст для оперативника, а Михаилу уже пятьдесят два: просто с кадрами, как и везде, имелись проблемы. Никто не хотел служить в ОБХСС: слишком хлопотно, опасно, а зарплата восторгов не вызывает. Денис, с одной стороны, еще не утратил энтузиазм, присущий новичкам; с другой, начал встречаться с девушкой, и будто бы у него все было серьезно, а потому тратить целиком выходной день на работу Денис желанием не горел.

– А почему не дежурных дернули? – Головная боль на мгновение отступила, и Николай задал вопрос, мучивший его с раннего пробуждения.

Шеф неопределенно покрутил головой:

– Все равно нам дело передадут. Да и предчувствие у меня… Слишком серьезно все.

Предчувствия шефа никогда не обманывали, это знали все в отделе. Николай замолчал и прикрыл глаза. Вроде на мгновение, но автомобиль резко затормозил, и оказалось, они уже подъехали к клубу.

Место событий было оцеплено лентой. На скамейке поблизости сидели пожилые женщины и что-то бурно обсуждали. При виде опергруппы они замолчали, и Николай чуть ли не физически ощутил на себе их взгляды.

– Вы не скажете, когда этот вертеп закроют? – безошибочно выцепив шефа как самого главного, подскочила к нему одна из старушек. – Сколько можно?! Музыка целыми вечерами и ночами грохочет, наркоманы и проститутки шляются. Уж сколько писали…

Клуб находился на первом этаже одиннадцатиэтажного жилого дома рядом с набережной реки Москва. Не самое лучшее место для подобного заведения.

– Мы передадим ваши пожелания. – Шеф не стал объяснять пожилой женщине, что их ведомство к городским властям имеет косвенное отношение, и свернул разговор.

– А ночью-то что было? Говорят, трупы под утро вывозили? – донеслось им в спину. – Передозировка?!

Как бы ни старалась группа зачистки замести следы, но в жилом районе это сделать трудно. Всегда найдется тот, кто поздней ночью или ранним утром будет возвращаться домой, выгуливать собачку или совершать пробежку.

– Нет, – ответил шеф, – вентиляция забилась, и людям стало плохо от нехватки воздуха. Их в больницу увезли. А мы протокол составлять будем.

– Правильно, – последнее, что услышал Николай.

Клуб как клуб… Стены со звукоизоляцией – и чего бабка на грохот жаловалась? Гардероб, туалет, барная стойка, несколько столиков и танцпол. Ну еще сцена для диджея. Ничего с последнего посещения не изменилось. Николай поймал себя на мысли, что в клубах последние пять лет бывал чисто по работе и даже не помнит, когда сам зажигал на танцполе. Все поверхности были покрыты тонкой прозрачной пленкой – их обработала группа зачистки.

– Ищем, ребята, – скомандовал шеф.

Денис принялся переключать тумблеры на уловителе сигналов, или «Уленьке», как звали прибор в отделении. Уленька определяла уровень сущностей. Николай развернул рамку, взял ее в руки и попытался отключить мысли. Получилось не сразу. Лишь после того, как шеф шикнул на остальных, Николай смог отрешиться от действительности. Сперва ничего не выходило: руки после выпитого тряслись, и рамка ходила ходуном. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и расслабить мышцы, только после этого дрожь прекратилась. Николай сделал несколько плавных шагов по помещению и прислушался к ощущениям: ничего! Переходником тут и не пахло: видимо, демон активизировался в другом месте, а сюда явился уже с человеком-проводником.

Но это неудивительно: переходники появлялись чаще всего на кладбищах – местах сосредоточения людского горя. Из них толпами лезли неупокоенные покойники – те, которые не смогли уйти из мира живых из-за переживаний близких да так и застряли на рубеже. Из таких сущностей получались лярвы, сосущие и родовые бесы, в зависимости от энергетики. Зеркала славились переходниками благодаря страхам людей, которые приписывали отражениям способность украсть душу и создать двойника. Места массового скопления людей типа вокзалов и аэропортов тоже могли пробить брешь: слишком много разнообразной энергетики, которой так и тянет полакомиться. Ну и классика жанра – пентаграмма, в которой отдельные глупцы пробовали вызвать демона. Заканчивались подобные попытки печально.

– Глухо, – подтвердил его мысли Денис. – Выплеск эманаций всего ноль целых две десятых. По ней проводника не отследить.

– Не может быть, – удивился шеф. – Мы же все видели, что тут было. Миша, твое мнение?

Михаил был самым старым как по возрасту, так и по опыту, сотрудником в отделе, что не мешало ему ходить в тренажерный зал трижды в неделю и заводить романы с девицами младше его дочерей. Девицы липли к Михаилу на зависть коллегам, будто пчелы к нектару, – красавец ростом под два метра с прокачанной мускулатурой обращал на себя внимание. Да и внешне Михаил выглядел младше своих лет.

– Может, чистильщики перестарались, Виктор? – предположил он.

– Брось! – не согласился шеф. – Нет у них таких возможностей, да и в инструкции написано: ничего не трогать до опергруппы. Кроме трупов, естественно.

– Ну или сущность за собой все подтерла, – скептически усмехнулся Михаил. – Прикинь, она разумная?