Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 203 (всего у книги 350 страниц)

Глава 8

Выйдя с ВДНХ, я решил не торопиться домой. Вечер был тёплый, и хотелось пройтись пешком. Я свернул в сторону Останкинского парка, где под кронами деревьев было прохладнее, чем на раскалённом асфальте аллей. День выдался необычайно жарким для сентября.

Возле остановки автобуса я заметил девушку. Она стояла, прислонившись к фонарному столбу, и внимательно читала свежий номер «Вечерней Москвы». Высокая, стройная, в тёмно-синем платье с длинным рукавом и аккуратно повязанном на шею лёгком шарфике. Волосы тёмные, почти чёрные, собраны в небрежный пучок, но вида он не портил – только прогонял из элегантности лишнюю строгость. Лицо её было сосредоточено, губы, подкрашенные неяркой помадой, слегка шевелились, будто она проговаривала слова про себя.

Не может оторваться от газеты. Интересно, что она там читает такого? Явно не достижения в сельском хозяйстве так поглотили её. Я пристроился рядом, стараясь не привлекать внимания, и начал читать через её плечо:

«СОВЕТСКИЕ КОСМОНАВТЫ ГОТОВЯТСЯ К НОВЫМ РЕКОРДАМ»

Заголовок был крупным, жирным, и я невольно наклонился ближе, чтобы разглядеть текст. Девушка была так увлечена чтением, что не замечала меня.

«По сообщению ТАСС, в Центре подготовки космонавтов продолжается интенсивная работа. В этом году планируется провести несколько важных медицинских и технических опытов на орбите. Как заявил представитель Академии наук СССР, учёные изучают возможность длительного пребывания человека в условиях невесомости…»

Девушка перевернула страницу и сделала шаг, и я машинально шагнул вслед за газетой… и девушкой, продолжая вчитываться.

«…Особое внимание уделяется вопросам взаимодействия экипажа в условиях космического полёта. Советские специалисты уверены, что коллективная работа на орбите откроет новые возможности для науки…»

Я мысленно улыбнулся. «Восход-1» уже на подходе, а там и Леонов с выходом в открытый космос не за горами. Полагаю, пишут именно об этом. Хотя….

В этот момент девушка вдруг резко подняла голову и столкнулась со мной взглядом. Я не мог не заметить ее глаза, насыщенно-зеленые. Редкий цвет.

– Молодой человек, вы слишком близко стоите – сказала она с лёгким укором, но без раздражения.

Я сначала слегка опешил. И правда, должно быть, я выглядел сейчас очень странно – ме же не знакомы, а я уже чуть не прижимаюсь к ней. Но быстро нашёлся с ответом:

– Простите, просто очень интересная статья у вас в газете.

Она посмотрела на меня оценивающе, потом неожиданно улыбнулась, и в глазах мелькнула искра любопытства.

– Купите газету и читайте, – пожала она плечами.

– А давайте вместе дочитаем статью? – предложил я. – Мне газета не нужна, только про космос что пишут.

– Если вам так интересна тема космонавтики… ну, давайте, – она оглянулась, нашла взглядом лавочку и, кивнув на нее, пошла туда. Когда мы сели, она протянула газету так, чтобы было удобно читать нам обоим.

Я снова уткнулся взглядом в строчки.

«…После успешного полёта Валентины Терешковой учёные подтвердили, что женщины могут успешно переносить нагрузки космического полёта. В ближайшие годы планируется продолжить исследования в этом направлении.»

– Интересно, кто будет следующей? – задумчиво произнесла девушка.

– Наверное, снова кто-то из парашютисток, – предположил я. – Или лётчиц.

Она взглянула на меня с любопытством:

– Вы разбираетесь в космосе?

– Немного, – ответил я.

– А я вот только начинаю интересоваться, – произнесла она и отвела взгляд в сторону, будто мечтая. – После Гагарина все заговорили о космосе.

– Это же будущее, – сказал я с улыбкой.

– Будущее? – она на секунду задумалась. – А мне кажется, оно уже наступило.

В этот момент подъехал автобус – старый, шумный автобус, с потёртыми сиденьями и запахом бензина. Девушка сложила газету и сунула её в кожаную сумку с металлической застёжкой.

– Мне на этот, – кивнула она в сторону дверей.

– Пока.

– Удачи вам с космосом.

– И вам, – ответил я и улыбнулся в ответ.

Двери автобуса закрылись, и он тронулся. Я остался стоять на остановке, глядя вслед удаляющимся огням.

«Симпатичная», – отметил я и зашагал дальше.

Своему намерению прогуляться я изменять не стал. Вышел на проспект Мира, над головой гудели провода троллейбусов.

Едва повернул на улицу Сергея Эйзенштейна, мое внимание привлекла яркая афиша, наклеенная на деревянный щит у кинотеатра «Спутник»:

«В КИНОТЕАТРАХ СТРАНЫ – НОВЫЙ ФИЛЬМ 'Я ШАГАЮ ПО МОСКВЕ»!

ЕЖЕДНЕВНО В 18:30 И 20:30'

Под надписью красовались знакомые лица Никиты Михалкова и Галины Польских, совсем юных. Я улыбнулся. В будущем этот фильм стал легендой, классикой.

«Обязательно схожу как-нибудь, – подумал я, представляя, как главный герой так же, как и я сейчас, бродит по московским улицам. – Возможно, не один.»

На пересечении с Ярославским шоссе, чуть поодаль, у ларька «Соки-воды», мальчишки с азартом играли в «пристенок», стараясь попасть монеткой как можно ближе к стене. Один из них лихо закатал рукав клетчатой рубахи, демонстрируя мастерство.

Перейдя через Ярославское шоссе по новому пешеходному мосту, я услышал знакомые аккорды. У пивного ларька «Жигулёвское» возле станции Северянин компания парней под гитару пела «А у нас во дворе». Парень в серой кепке лихо выводил:

'А у нас во дворе есть девчонка одна,

В голубом кашемировом платье…'

Я замедлил шаг и снова вспомнил ту девушку с остановки. Только платье у неё было синее. Со стороны депо тем временем выкатился новенький «Москвич-408», пока что новинка, в серию пойдет, насколько я помню, только в следующем году. Автомобиль, сверкая хромом, прокатился мимо. За рулем сидел мужчина в шляпе, а рядом – дама с высокой прической, похожая на Людмилу Гурченко. Вышел на станцию. Платформа Северянин гудела электричками и дышала креозотом. Я купил билет и зашагал по перрону, размышляя о том, как быстрее добраться до Краснопресненской. Придётся ехать с пересадками: сначала на электричке до Ярославского вокзала, потом на метро.

Пока ждал поезд, наблюдал за суетой на платформе. Работяги, интеллигенты, студенты с портфелями, пара военных.

Вспоминал увиденное на сегодняшней выставке, и в голове невольно всплыли мысли: «Через пять лет американцы ступят на Луну, а наши Н1 так и не долетят. Четыре взрыва на старте, тысячи и тысячи рублей на ветер…»

В этот момент подъехала электричка, и я вошел. Пока поезд с грохотом тащился по путям, я устроился у окна и задумался о том, что же такого нужно изменить в реальности, чтобы СССР первым высадился на Луне.

Мысли крутились вокруг главных проблем советской лунной программы. Где точка невозврата? Провальные ракеты Н1 с тридцатью ненадёжными двигателями, конфликты Королёва с Глушко? Отсутствие должных испытаний, недостаточное финансирование… Как тут выбрать. Проблем хватало, и все повлияли на конечный результат. В голове потихоньку складывались варианты. Первое – ракета Н1. Это одна из главных проблем на сегодняшний день. В 2025-м я знал все её слабые места: 30 двигателей на первой ступени – слишком сложная система управления. Вибрации, разрушающие конструкцию. Да и на что можно было бы рассчитывать без полноценных стендовых испытаний!

Нужно как-нибудь убедить Королёва уменьшить количество двигателей или перейти на более мощные, как у американцев. Но как? Я ведь пока никто – курсант аэроклуба… А главный конструктор страны вообще сейчас засекречен – только в КБ и в Кремле знают его фамилию.

Но в голове рождался план. Как его реализовать – это проблема, которую, конечно, будем решать. А вот конфликт Королёва и ведущего инженера Глушко это уже что-то человеческое, во что можно вмешаться. Это очень важно. Помню, что Глушко тогда отказался делать двигатели для Н1, и пришлось обращаться к Кузнецову. А его НК-33, хоть и надёжные, были слабоваты.

Если у меня получится их помирить… Но в 1964-м разрыв у них уже будет окончательный – если я не опоздал, и он уже не случился. Не помню детали. Разве что найти компромисс… Например, предложить Глушко альтернативный проект. Сомнительно, конечно.

Нужно ещё ускорить разработку лунного модуля. Но есть ещё один важный момент. Смерть Королёва в 1966-м. Это катастрофа для всей программы, да что там, для всего советского плана по освоению космоса. После него Н1 окончательно потеряла шансы. Если бы он прожил дольше… Но как предупредить? Сказать врачам про опухоль? Бесполезно, онисочтут меня сумасшедшим.

В общем, чем глубже я анализировал ситуацию, тем яснее понимал, что один человек, да ещё и без какого-либо статуса в иерархии космической отрасли, мало что сможет изменить.

Электричка подкатила к Ярославскому вокзалу, и я пересел на метро. Спускаясь по эскалатору на станцию «Комсомольская», я продолжал размышлять. Во что бы то ни стало нужно попасть в Звёздный городок! Или найти способ передать свои знания кому-то из инженеров ОКБ-1? Но как это сделать, не прослыв сумасшедшим или и того хуже – шпионом? В голове снова замелькали цифры и даты: до полёта «Аполлона-11» остаётся всего пять лет, смерть Королёва – через два года, первый взрыв Н1 – в 1969-м…

Пока поезд метро с грохотом нёсся по тоннелю, я решил для себя, что единственный реальный шанс изменить всё – пробиваться в космонавты ускоренными темпами. Использовать свои знания из будущего, рисковать. Только так появится возможность что-то изменить. Если следовать всем этапам карьеры – ничего не выйдет. Сначала аэроклуб, потом лётное училище, затем отряд космонавтов. И везде, где возможно, надо заканчивать учёбу экстерном. Возможно, к 1968 году я смогу занять положение, которое позволит хоть что-то изменить. Да, я слишком молод сейчас, но…

На «Краснопресненской» я вышел из глубин метро на поверхность уже в сумерках. Уличные фонари зажигались один за другим, освещая путь к дому. Мысли всё ещё крутились вокруг лунной программы, но теперь среди вопросов появилась конкретная цель. Да, задача казалась невероятно сложной, но не невозможной. Главное – не упустить время и использовать каждую возможность. Через пару дней снова в аэроклуб. Начинается череда экзаменов, а с октября – уже обучение.

* * *

Вечером я снова отправился на смену с дядей Борей. На этот раз обошлось без серьёзных происшествий. Мы спокойно отработали, выполнили свою норму, забрали деньги и отправились домой.

Сосед вообще был необычайно задумчив и молчалив, трезв и даже гладко выбрит. Так и дошли мы в молчании до дома.

После ужина я лёг спать и, кажется, уснул прежде, чем моя голова коснулась подушки. Ну а наутро меня ждал сюрприз.

Сначала я, как и все предыдущие дни, встал, сделал зарядку, перекусил, сходил на пробежку. А вот когда пришёл домой, принял душ и хотел уже засесть за изучение газет, и произошло неожиданное. В дверь позвонили.

– Кто бы это мог быть? – озадаченно буркнул я и пошёл открывать дверь.

Щёлкнул щеколдой, открыл – на пороге стоял милиционер. Фуражка с кокардой, лейтенантские погоны, планшетка на боку по-военному. Невысокий, с лицом, как после плохого сна, и почему-то недовольным.

– Добрый день. Милиция. Фамилия, имя, отчество? – не дожидаясь приглашения, он заглянул за моё плечо в прихожую. Как будто ожидал там засаду.

– Громов Сергей Васильевич, – ответил я и опёрся плечом о косяк, слегка перегораживая вид.

– Лейтенант милиции Ерёмин. Участковый, – он не достал удостоверение. Сейчас удостоверений никто не спрашивал, доверяли людям в форме безоговорочно. Если человек в погонах и говорит, что из милиции, значит, так оно и есть.

– А в чем дело?

– Проверка по месту жительства. Аэроклуб запросил характеристику на кандидата. Справку, в срочном, ети их, порядке. Чуть ли не с молнией. А у меня дел своих выше крыши. Хулиганы доску объявлений повредили, велосипед из соседнего подъезда украли, а теперь ещё и вы… летчики.

– Ну, это ваша работа…

Он прищурился. Вид у него был такой, будто он бы хотел съесть меня без соли, но я держал взгляд.

– Где ж ты раньше был, друг сердешный? Все уже давно документы подали.

– Так получилось, – хмыкнул я.

Как ему объяснить, что раньше я был… не в этом времени? Он вошёл, фуражку не снял. Я закрыл за ним дверь.

– Ну пройдемте, товарищ лейтенант. На кухню, там стол.

В кухне он первым делом хлопнул на стол планшетку, достал листок и расправил его широким движением.

– Проверка Громова Сергея Васильевича, – бубнил лейтенант. – Проживает с матерью. Это я знаю, документы в последний момент, получается, поданы? Поведение в быту – неизвестно. Вопросов, как видишь, больше, чем ответов. Вопрос первый: по каким таким причинам ты, Громов, до сих пор нигде не числишься?

– В каком смысле?

– Я давно на этом участке, всю активную молодежь знаю, комсомольцев. Не спортсмен ты, не общественник, в нарушениях порядка тоже не замечен, и тут на тебе – летать захотел.

– Бывает, – улыбнулся я.

– А раньше чего не шевелился?

– Болел, – кашлянув, слукавил я, но с таким лицом, что даже сам себе поверил. – Да и варианты другие обдумывал. А теперь вот – понял, что совершенно точно хочу летать.

Про себя подумал, что слишком уж пристрастно служивый меня проверяет. Уж не поступил ли сигнал откуда-то о моем таком внезапном преображении из тихони в «активиста»?

Лейтенант молча разглядывал меня. Казалось, взвешивал, с кем имеет дело: с болтуном или с настоящим упрямцем.

– Летать, значит… – буркнул. – А работать кто будет, а?

– А летать – чем не работа? – кольнул я.

Он что-то себе под нос пробурчал, потом уставился в листок.

– Так, мать работает… Где?

– На почте, – ответил я, хотя понимал, что Еремин и так это уже узнал.

– Ясно… Ну я по соседям справки навел, живете вы тихо, неприметно. А сам, значит, котов с деревьев снимаешь?

Я не сразу понял, к чему это, а потом вспомнил.

– Да, было дело. А вы откуда…?

– А у нас, знаешь, в районе всё известно. Особенно когда скорая приезжает на ложный, так сказать, вызов. На каждую-то царапину не напасёшься. Ну что ж… Скажу честно: не люблю, когда мне на шею вешают срочные поручения. У меня этих аэроклубников —десятки в этом году. Все как с цепи сорвались. У всех – мечта, ёшкин кот. Только вот у кого характер есть, а кто просто в журнале прочитал и фотографию глянул, как Гагарин улыбается, да тоже захотел. Шли бы лучше в школу милиции, нам помогать, или на завод, а не вот это все, – Еремин осуждающе ткнул в потолок, будто там было то самое небо, из-за которого все сошли с ума.

– Вы товарищ лейтенант, как человек в погонах, наоборот, должны содействовать, чтобы страна получала стратегические важные кадры летчиков, – ковырнул я. – А не осуждать.

– Ладно, Громов. Я не со зла… Замотался просто. А тут ты со своей срочностью. Запишу, как есть: поведение удовлетворительное. Характеристика, со слов соседей, положительная. В нарушениях порядка в общественных местах и в быту не замечен. А там – посмотрим, – он щёлкнул планшеткой, застегивая.

– Спасибо.

– Поблагодаришь, когда поступишь, – буркнул он, вставая.

Участковый уже направился к двери, но остановился, как будто вспомнив что-то.

– Кстати… Раз уж ты такой сознательный. Не видел тут одного хулигана? Вчера вечером доску объявлений возле дома вашего кто-то повредил. Бабульки приметы сказали – высокий, в рубахе в полоску, башка квадратная, часто здесь у вас ошивается, и в пивной по соседству светился, но не живет в вашем дворе.

Я внутренне чуть напрягся. Узнал сразу, про кого идет речь. Тот самый здоровяк, который тогда к дяде Боре лез с «подколами», а потом едва не угодил под железяку на станции при разгрузке вагонов. Я тогда его вытащил. Не сказать чтоб был он тогда мне был благодарен, скорее – растерян.

– Не видел, – ответил я. – И не знаю, где искать.

– А где искать, я и не спрашивал, – хитро прищурился участковый. Ладно. Если вдруг появится – сообщи в отделение. По-мужски.

– Договорились.

Он поправил фуражку, щёлкнул каблуками и вышел, только на пороге снова остановился.

– Ты, Громов… если уж собрался в небо – лети. Только не забудь, что с земли виднее, кем ты станешь. Усёк?

– Хорошо, – улыбнулся я.

– Бывай…

Лейтенант вышел, а я закрыл за ним дверь и задумался. Кто же так напряг руководство участкового, что ему срочно пришлось выполнять поручение – проверку по месту жительства? Насколько я понимаю, такие бюрократические формальности не день в день делаются. Крутов подсуетился? Может быть.

А гопника я не выдал, сам не понял почему. Возможно, почувствовал, что не такой уж он пропащий? Посмотрим…

Глава 9

В животе заурчало. После утренней пробежки и особенно после визита милиции требовалось подкрепиться.

На кухне я достал из хлебницы половинку «кирпичика» – чёрного хлеба, который был куплен вчера. Отрезал хороший ломоть, сверху положил тонкий ломтик сливочного масла и кусок колбасы. Бутерброд получился справный.

Чайник поставил на газовую плиту и, пока вода закипала, достал с полки жестяную баночку с чаем. Заварка с шорохом посыпалась в фарфоровый чайничек с отбитой ручкой. Когда чайник на плите засвистел, залил кипятком заварку и накрыл сверху грелкой-бабой – махровым колпаком на вате.

С бутербродом и стаканом чая устроился за кухонным столом, пристраивая об эмалированный графин с кипячёной водой первую газету. Передо мной их лежала целая стопка, все, что я нашёл дома: «Правда», «Известия», «Вечерняя Москва».

Первой взял «Правду». На первой полосе прочёл:

«Трудящиеся Подмосковья досрочно выполнили план по сдаче государству картофеля и овощей»

Перелистнул страницу и наткнулся там на сообщение о визите Хрущёва в Египет.

«Интересно, – подумал я, – он вообще подозревает, что его скоро снимут? Хотя… это и к лучшему. С его-то кукурузной одержимостью…»

В «Вечерке» обнаружилась заметка об открытии в столице нового универсама на проспекте Мира. И фотография улыбающихся продавцов за прилавками, ломящимися от товаров, там тоже была.

«Ну, не такая там картина маслом», – усмехнулся я про себя, перелистывая страницу, – «но всё-таки идёт дело».

Дальше шли международные новости:

«В США продолжаются расовые волнения»

«The Beatles дали концерт в Далласе»

Заметка сопровождалась ворчливым комментарием о «буржуазной поп-культуре».

«Зато какие песни!», – подумал я, с трудом сдерживая улыбку.

Самая же важная информация для меня отыскалась в разделе «Наука и техника»:

«В Калуге открыта новая экспозиция в музее К. Э. Циолковского»

– О! А вот это нам надо. Надо будет съездить, – негромко проговорил я сам себе.

Может, удастся узнать что-то о текущем состоянии космической программы. Хотя вряд ли там будет что-то по-настоящему ценное – секретное…

Допивая уже остывший чай, я наткнулся на крошечное объявление:

«Двадцатого сентября в Политехническом музее пройдёт лекция профессора А. А. Штернфельда 'Перспективы космических исследований»

Вот это повезло! Штернфельд – один из признанных теоретиков космонавтики. Надо обязательно сходить. Может, удастся с ним поговорить… Хотя вряд ли он станет обсуждать с первым встречным проекты из-под грифа, но любая беседа с таким человеком будет полезна.

Последний глоток чая оказался горьким – гуща просочилась через ситечко. Я отставил стакан и задумался. Газеты, конечно, пестрят сообщениями об успехах, но за этим фасадом скрывается множество проблем. И где-то за закрытыми дверями разворачивается настоящая гонка за космос, о которой простым смертным знать не положено.

Радиоприемник перестал вещать симфонию и заговорил голосом диктора.

«Говорит Москва! Сегодня в столице открывается выставка достижений машиностроения…»

Я вздохнул и потянулся за следующей газетой. Надо было изучить всё до мелочей. Вдруг я отыщу подсказку, как переиграть развитие событий? И тогда смогу изменить будущее…

Закончив с газетами, я отложил их в сторону и оглядел нашу небольшую кухню.

«Ремонт бы не помешал, » – пронеслось у меня в голове.

Встал и прошёлся по квартире. Двухкомнатная «хрущёвка» – стандартное жильё для советских семей. По нынешним меркам – даже и шикарное, ведь много людей сейчас ютятся не только в коммуналках, а и вообще в бараках без удобств, даже в самой Москве. Последствия войны и ускоренной индустриализации так быстро никуда не денешь.

В прихожей теснились вешалка и этажерка для обуви, в крохотной кухне едва хватало места для стола на двоих. Метраж я, конечно, не поменяю, но кое-что сделать можно.

«Надо бы покрасить стены, » – отметил я, осматривая потрескавшуюся побелку. «И дверь в ванную скрипит – смазать бы петли.» Достал блокнот, который носил с собой всегда в последние дни, повернул его другой стороной и записал туда, что необходимо сделать по дому.

Перешёл в свою комнату. На столе поправил стопку книг и тетрадей. Подумал, что до экзаменов в аэроклубе оставались считанные дни, а первым делом надо ускорить физподготовку.

«Бег на 3 км, подтягивания, упражнения на пресс, » – мысленно перечислял я требования. «С бегом проблем нет, каждое утро тренируюсь. А вот с подтягиваниями надо работать. Необходимый минимум – двенадцать раз».

Теоретический экзамен будет тоже непростым. Там и аэродинамика, и устройство самолётов, и навигация. В 2025 году я знал всё это назубок, но сейчас программы другие, техника совсем не та. Нужно сходить в районную библиотеку, там должны быть пособия для авиационных училищ – откалиброваться.

Потому что для меня главное – не перегнуть палку, знания должны соответствовать уровню советского абитуриента шестидесятых, а не опытного пилота из двадцать первого века. Я и так на собеседовании чуть не выдал лишнего, а это может привлечь ненужное внимание со стороны «бдящих» структур. Собственно, они же тоже не просто так бдят.

Продумывая всё это, я не сидел без дела – вынес во двор ковёр, старый, с выцветшим узором, развесил на специальной перекладине и начал выбивать, поднимая тучи пыли. Солнце припекало, хотя сентябрь уже в самом разгаре.

– Серёга! На смену вечером пойдёшь? – раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулся. Передо мной стоял дядя Боря. Только не тот вечно поддатый сосед, которого я знал, не с помятой физиономией, не в засаленной тельняшке, а будто другой человек. Выбрит до синевы, рубашка выглажена, волосы аккуратно зачёсаны назад, и от него ощутимо пахло… нет, не перегаром, а именно одеколоном, может, «Шипром» или «Тройным».

– Конечно, пойду, – кивнул я, продолжая выбивать ковёр. – Ты чего такой… – замялся, подбирая слова, – праздничный? Жениться собрался? Ха!

– А? – дядя Боря почесал в затылке, заметно смутившись. – Да-а это самое… Я пить бросил.

– Ого! Серьёзно, дядь Борь?

– Сам ещё не понял, как, – продолжил он, перейдя почти на шепот. – Просто… Понимаешь, ну стыдно вдруг стало. Ты ж стремишься, движешься, вон, куда рвёшься… хотя и мальчишка ещё. А я всё по течению, как щепка. Вроде бы, взрослый, а глянул на тебя – будто себя молодого увидел. Только вот ты не сворачиваешь, а я… ну, ты понял. И что-то внутри вот так р-раз – щелкнуло. Вот и решил, что хватит. Сегодня третий день как не пью, представляешь? Даже сны другие стали. Хм…

Я присвистнул. Сосед и впрямь изменился. Даже взгляд стал его другим, без усталости и красных прожилок в глазах.

– Молодец, дядя Боря. Это здорово! Так держать! – сказал я, подняв большой палец. Потом на секунду задумался – а был ли в это время уже этот жест? Да и ладно, он всё равно меня понял.

– Постараюсь, – пожал он плечами. – Кстати, насчёт вечера… Говорили, вагон с запчастями привезут. Работа непыльная. Да и платить должны хорошо.

– Тогда тем более пойду, – улыбнулся я.

Дядя Боря кивнул и отправился по своим делам, а я снова взялся за ковёр. Мысли вертелись вокруг предстоящих экзаменов. После уборки обязательно загляну в библиотеку – нужно проверить, какие учебники сейчас актуальны по теории полётов, да и не только.

«И заодно нужно узнать расписание лекций в Политехническом, » – вспомнил я объявление в газете. – «Штернфельд может дать полезные советы, а вдруг там и ещё что интересное есть?»

Ковёр, наконец, перестал пылить. Я свернул его и понёс на плече обратно в квартиру. Впереди был насыщенный день: уборка, библиотека, вечерняя смена. А между делом – упорная подготовка к экзаменам.

После уборки я переоделся в чистую рубашку и вышел из дома, направляясь в районную библиотеку имени Крупской. Это было старое двухэтажное здание с высокими окнами, простое и какое-то доброе. На фасаде – вывеска с золотыми буквами, чуть потускневшими от времени.

Стоило войти в помещение, как в нос ударил характерный запах – смесь книжной пыли, дерева стеллажей и типографской краски. На стене у входа я увидел плакат: «Книга – источник знаний!», с которого всем входящим улыбались пионеры.

Я отыскал взглядом библиотекаря – пожилую женщину в очках с цепочкой, которая сидела за массивным деревянным столом с картотекой – и направился к ней. Женщина подняла на меня внимательный взгляд:

– Здравствуйте. Вам что-то нужно, молодой человек?

– Здравствуйте. Учебники по авиации, пожалуйста. Для подготовки в аэроклуб, – ответил я, стараясь говорить тише, так как в читальном зале за соседними столами сидело несколько человек.

Библиотекарь кивнула и достала из ящика деревянный каталожный ящик:

– Вот вам раздел «Техника. Авиация». Ищите по алфавиту.

Листая пожелтевшие карточки, я нашел несколько подходящих изданий:

«Основы авиации» Г. А. Тюменева (1962 г.)

«Теория полета самолетов» Н. С. Аржанникова (1961 г.)

«Аэродинамика для начинающих» П. М. Степаненко (1963 г.)

«Устройство самолета Як-18» (пособие для аэроклубов, 1960 г.)

Заполнив требования, я передал их библиотекарю. Пока она искала книги, мой взгляд упал на стенд с новинками. Там красовался свежий номер журнала «Крылья Родины» с фотографией нового Ан-24 на обложке – совсем недавно такие начали поступать в Аэрофлот.

– Вот ваши книги, – женщина поставила передо мной стопку и предупредила: – На дом выдаем на две недели. Читальный зал работает до закрытия.

Благодарно кивнув, я прошёл в читальный зал и выбрал место у окна. Столы здесь были массивные, деревянные, с желобками для карандашей. На каждом стояли лампы с зелеными абажурами и чернильницы-непроливайки. В углу виднелся бюст Ленина, а на стене висела большая карта СССР. Несколько читателей – в основном, студенты и пенсионеры – сидели за столами, склонившись над книгами.

Первым делом я открыл «Устройство самолета Як-18». Именно на таких учебных машинах предстояло летать в аэроклубе. Чертежи и схемы полностью соответствовали тому, что я помнил из будущего: двигатель М-11ФР, деревянный винт, простейшие приборы.

«Хорошо, что базовые вещи мало изменились, – подумал я, делая выписки в свою тетрадь. – Тут главное – не путаться, запомнить терминологию шестидесятых, потому что в 2025 году мы говорили иначе о многих вещах.»

Потом я тщательно прочёл раздел о действиях в аварийных ситуациях. Насколько я помню, это всегда было важно на экзаменах.

В «Основах авиации» нашел любопытную главу о перспективах развития реактивной техники. Конечно, ничего секретного – только общие рассуждения о преимуществах турбореактивных двигателей. Ни слова о готовящемся к испытаниям МиГ-25 или Ту-144. Так и запомним.

Когда я углубился в изучение «Аэродинамики», ко мне подошел пожилой мужчина в очках:

– Молодой человек, вы, случайно, не в аэроклуб собираетесь? – спросил он, указывая на мои книги.

– Да, – ответил я и насторожился.

Чем я ему так интересен?

– Я там раньше преподавал, – мужчина улыбнулся. – Разрешите? – он указал на свободный стул за моим столом.

– Присаживайтесь.

– Сейчас я, знаете, на пенсии. Иногда захожу сюда, по старой памяти. Дух книг помогает думать, так сказать. А тут гляжу, вы с аэродинамикой воюете, хе-хе… Захотелось подсказать. Я в своё время ребят учил, а теперь всё больше, по привычке, разговариваю с газетой. Но ведь если человек тянется – грех не помочь.

Собеседника звали Николаем Петровичем и был он бывшим летчиком-инструктором. Мы проговорили больше часа, и за это время он успел объяснить мне тонкости расчета взлетной дистанции и несколько практических приемов пилотирования, о которых не писали в учебниках. Когда время подошло к закрытию библиотеки, мы договорились с ним встретиться здесь же завтра, после полудня.

Пока мы с Николаем Петровичем беседовали, за соседним столом я заметил двух девушек-студенток, которые тоже шепотом что-то обсуждали, наверное, свои конспекты, и время от времени бросали на нас любопытные взгляды.

Покидая читальный зал с книгами под мышкой, я отыскал взглядом большой дощатый стенд у выхода, увешанный разноцветными афишами. Среди объявлений о спектаклях и выставках нашлась скромная синяя листовка: «Политехнический музей приглашает на цикл лекций „Космическая эра“. Двадцатое сентября в 18:30 – лекция профессора А. А. Штернфельда „Перспективы космических исследований“. Вход свободный.»

Я аккуратно отогнул уголок афиши, под которым обнаружил более подробное описание: «В лекции будут рассмотрены вопросы орбитальной механики и перспективы межпланетных перелётов. Особое внимание уделено работам К. Э. Циолковского.» Запомнив дату и время, я мысленно отметил – нужно будет сообщить сегодня соседу, что завтра я пропущу вечернюю подработку. Лекция интересная, а такая возможность могла больше не представиться.

Когда библиотекарь объявила о закрытии, я сдал часть книг, а «Устройство Як-18» и «Основы авиации» взял на дом. На выходе у меня строго проверили записи в моем читательском билете – книжечке с печатью – и ещё раз предупредили о сроках сдачи книг. Ну что ж – я и сам люблю, когда порядок.

Перед уходом я еще раз просмотрел каталог и нашел свежий номер сборника «Вопросы авиации» за 1964 год. В нем обнаружилась интересная статья о подготовке космонавтов. Конечно, там не было конкретных имен и деталей, но зато излагались общие принципы тренировок.

Возвращаясь домой с книгами под мышкой, я всё думал о завтрашней лекциию. Голову наполняли формулы, схемы, определения, но внутри почему-то было спокойно – впервые за то время, как тут очутился, я чувствовал себя на своём месте.

В подъезде столкнулся с тётей Шурой, соседкой с третьего этажа, вечно с авоськой и одетой в халат с цветочками. Увидев меня с книгами, она одобрительно кивнула:

– Молодец, Серёжа. Учиться, учиться и ещё раз учиться, – с некотрым пафосом процитировала она Владимира Ильича, а потом усмехнулась невесело. – Ленка, небось, гордится тобой. Эх… Не то что мой лоботряс – спит до обеда и ни в зуб ногой, – вздохнула она и, покачивая головой, стала неспешно спускаться вниз.

Я усмехнулся в ответ, но про себя подумал: забавно, как жизнь поворачивается. Кто бы мог подумать, что однажды во дворе я стану примером для чужих детей. Ха!

Дома уже пахло домашней едой – мать вернулась с почты раньше обычного. Она стояла у плиты в синем халате, помешивая что-то на сковороде.