Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 325 (всего у книги 350 страниц)

Глава тринадцатая
«Собачка»

Николай понимал, что он ни при чем, но от чувства вины это не избавляло. Он мысленно перебирал, что мог сделать, не находил решения, но все равно злился: несправедливо! Относительно молодая женщина, без тяжелых заболеваний – и такая участь. Николай знал, что у смерти свои планы на людей, но принять не мог. Ладно когда человек прожил долгую и плодотворную жизнь, но вот так? Почти на взлете?! Жаль, что подобные вещи нельзя исправить: они предопределены.

Николай верил в судьбу, как и в жизнь после смерти. Но по работе сталкивался с тем, что ушлые люди избавлялись от болезней при помощи перекладов, «милые» старушки специально крутились возле детей, чтобы украсть их энергию, а некоторые уступали очередность смерти, подсунув родственную жертву вместо себя.

Последнего Николай искренне не понимал. Ладно чужие люди, но когда гробили собственных детей, а затем внуков… Ради чего? Бессмертие все равно не наступит, ангел смерти придет за каждым, а как жить потом, после смерти? Как осознавать себя преступником и смотреть в глаза близким, которых погубил? Хотя у душ, наверное, глаз нет, как и тела. Но что-то там, в посмертии, точно есть, иначе бы умершие не являлись медиумам, не задерживались бы на кладбищах, становясь сущностями.

Пока отдел Николая не занимался делами, связанными с нарушением очередности смерти, потому что зацепок не имелось, но способы выявить махинации искали.

В среду Анастасия хлопотала на кухне, Николай был на подхвате: она обещала сделать пасту по-средиземноморски. В рецепт входили макароны, грибы, фарш, помидоры, сливки и прованские травы. Аромат от сковороды поднимался такой, что Николай не смог подавить порыв попробовать, пока Анастасия не видит. Он потянулся ложкой к фаршу, но в дверь позвонили. Анастасия повернулась, заметила его маневр и в шутку замахнулась полотенцем. Николай увернулся и отправился открывать.

Там стояла Ольга. Она держалась обеими руками за косяк, словно боясь, что ее унесет ветром.

– Пройду?

Николай не сдвинулся с места:

– Оля, мы вроде все решили.

– Что, и внутрь не пустишь? – Под ее глазами запали тени.

– Я не один, – честно ответил он.

Сзади подошла Анастасия.

– Вот к чему приводит, если брать работу на дом, – усмехнулась Ольга.

Николай промолчал.

– Я люблю его, – просто сказала Анастасия.

– Так и я, – с вызовом произнесла Ольга. – А он? – Она обратилась к Николаю: – Ты кого любишь? Если любишь?

– Если бы ты любила, не ставила бы условия, – отрезал Николай.

– Это не ответ. Если бы ты любил, ты бы согласился. Так кого ты любишь? – Она вплотную приблизилась к Николаю.

Сзади он ощущал присутствие Анастасии. Следовало что-то произнести, но Николая точно отключили, он не мог выдавить из себя ничего.

– Что и следовало доказать, – хмыкнула Ольга и пошла к лифту.

Николай развернулся, и в тот же миг Анастасия оттолкнула его и побежала вниз по лестнице.

Николай рванул было за ней, но взгляд Ольги – обиженный и больной – остановил его. Николай резко встал и вернулся к себе, громко хлопнув дверью. Весь оставшийся вечер он не находил себе места, затем все же позвонил Анастасии, но она не ответила.

Октябрь близился к концу. С ведьминым делом подвижек не намечалось: новых случаев в деревне не происходило, по старым ничего подозрительного раскопать не удалось. Роза ездила в офис к Руслановой, та разложила для нее карты Таро на личную жизнь. Карты, со слов Розы, были точны, но зацепиться за Русланову не вышло: никаких эманаций Роза так и не уловила. Николай договорился с Димой, что посетит деревню в начале ноября, чтобы еще раз проверить энергетические выплески и с чистым сердцем закрыть дело.

Наконец-то пришли данные о вскрытии захоронения, где обитал неупокоенный покойник, привязавшийся к Анастасии. Рядом с зарегистрированной могилой обнаружили трое останков, незаконно закопанных на участке: мужчины лет сорока-пятидесяти, женщины, его ровесницы, и девочки лет двенадцати-четырнадцати. Характер повреждений подтверждал версию с автомобильной аварией. Полиция взяла образцы ДНК для поиска родственников и завела уголовное дело, больше для порядка – шансы обнаружить виновников были минимальные: прошло слишком много лет.

Из Риги тоже ответили: там не нашли оснований для эксгумации трупа. Шеф искал обходные пути, чтобы решить вопрос, но все попытки разбивались о твердолобость латвийской полиции. А может, сыграли роль неприязненные отношения между государствами.

Николай подавил порыв позвонить Анастасии, чтобы сообщить новости: ей и так наверняка все передали. Хотя больше всего ему хотелось услышать ее голос, обсудить все на свете, обнять так, чтобы чувствовать ее тело, как жарко дышит Анастасия ему в ухо. Но Николай и так обидел ее и не был уверен, что не углубит боль еще больше. Он не знал, почему так получается: не хотел причинить вред ни ей, ни Ольге, но сумел испортить жизнь обеим.

В один из дней уходящего в закат октября Николай получил разнарядку на проверку нефтеперерабатывающего завода. От каждого района отправили по «топтарю» и чистильщику: площадь проверки предстояла огромная. Зато и деньги завод заплатил родной организации Николая приличные, поэтому сотрудников охотно выделили, обещав поощрить их отгулом.

При взгляде на чистильщиков Николай в очередной раз утвердился в гипотезе, что их отбирают по мужским канонам красоты, как и австралийских пожарных: рослые, плечистые и без лишнего жира – полноценный источник комплексов для сотрудников ОБХСС мужского пола. Николаю совместно с Геннадием, чистильщиком из своего района, достался ЦРП – Центрально-распределительный пункт № 2, где располагались силовые кабели.

– Ничего не трогайте! – предупредил мастер, мужчина немногим старше Николая с недостатком роста и избытком веса. – А то придется вас в совок сметать.

– И были такие случаи? – тут же поинтересовался Геннадий.

– Были, – коротко ответил мастер, и Николай ему поверил.

Через пару часов дело закончили. С «таблеткой», которую взяли по настоянию «монстров», работал Геннадий – в руках Николая она выдавала заколдованные сто одиннадцать. Сам Николай обходил цех с микро-Уленькой, затем при помощи рамок проверил помещение на наличие переходников.

– Порядок? – уточнил мастер.

– Полный, – подтвердил Геннадий.

– И совсем-совсем ничего? – Что-то в голосе мастера заставило Николая насторожиться.

– Совсем. – Геннадий подобной чуткостью не отличался.

Чистильщик узнал, где можно курить, и слинял, Николай решил прозондировать обстановку:

– А что было-то?

Мастер без лишних слов продемонстрировал фотографию на телефоне. Николай едва не лишился дара речи:

– Ох… охренеть!

На фото был запечатлен молодой парень, сидящий на табурете. Над ним зависла полупрозрачная, но отчетливо видная тварь: черт, притворяющийся собакой. Длинная косматая шерсть свисала по всему телу, лапы заканчивались копытами, морда походила на маску в виде черепа.

– Не фотошоп? – на всякий случай спросил Николай.

– Какой, на хрен, фотошоп?! – Мастер дал волю эмоциям. – И не подтеки на стене. Сразу после ремонта.

– И что потом? – Николай напрягся.

– Ничего, – буркнул мастер и кивнул на фото: – Этот парень на инвалидность ушел. Фотограф от рака умер.

Николай снова с трудом удержался, чтобы не выдать непечатное.

– И давно так?

– Давно. Лет восемь назад до меня мастером другой был. Женька. Как-то надумал он с напарником щиток своровать. Ночью. Напряжение вырубили. Ведь все под огромным электричеством. Оно по промзоне распределяется. – Николай слушал с возрастающим интересом. – И вдруг щелчок! Женька обернулся и хвать рукой за провод на шесть тысяч! Можешь представить, что от него осталось. Напарничек его так и заикается с тех пор.

Мастер сплюнул.

– Так ведь они отключили напряжение, – не понял Николай.

– Они-то да. А вот оно, – мастер опять указал на снимок, – включило. Не любит воровство. До Женьки отец с сыном погибли. Еще вроде кто-то. Пара несчастных случаев была. Двери скрипели, звуки разные, что-то срабатывало постоянно.

Николай почувствовал раздражение: вместо того чтобы вызвать ОБХСС, руководство завода списывало все на несчастные случаи.

– И как закончилось? – спросил он.

– Жене моей бабка приснилась. Сказалась, что этому скучно. И что он так играет. Жена и сделала куколку без лица. Я в угол кинул и сказал: «Вот тебе игрушка».

– Сработало?

– Угу. И куколка пропала, и этот затих, – подтвердил мастер.

– Повезло. – Николай наконец-то расслабился. – Но если что снова начнется – вызывайте.

– Заметано. – Мастер протянул Николаю руку.

С Николаем связался Дима и сообщил, что Клавдия Захарова переехала в Тулу: купила там двухкомнатную квартиру. Николай, недолго думая, созвонился с ней и отправился в субботу в Тулу на междугороднем автобусе. Народа было немного: дачный сезон закончился, а по делам с утра пораньше в выходной день никто не спешил. Николай сперва пялился в окно на опустевшие поля, затем повернулся на бок и проспал так почти до самого города.

Там он вызвал такси и отправился в активно застраиваемый район. Клавдия встретила неприветливо: она и по телефону дала понять, что встрече будет не рада. Но Николай поздравил ее с покупкой, так что вскоре она повела его по квартире, хвастаясь приобретением, но как только он заводил речь о деревне, сворачивала разговор.

– Вы же уехали! – не выдержал Николай. – Чего тогда боитесь?!

– Не боюсь я, – попыталась уйти Клавдия от ответа.

– Если надо, все останется между нами. Даже начальство не узнает, – пообещал Николай, глядя ей в глаза.

Клавдия выдохнула и включила чайник:

– Давайте чай сначала выпьем.

Она достала коробку ассорти с местными шоколадными конфетами и упаковку чая. Николай выбрал пакетик с бергамотом: с ароматными добавками он пил изредка, но сейчас захотелось. За спиной Клавдии возле окна стоял знакомый стеллаж с фиалками: всю коллекцию она перевезла с собой.

– Так была там ведьма или нет? Кроме вас? – спросил Николай, откусывая конфету: местный шоколад оказался вполне приличным.

Клавдия подлила кипяток в обе чашки и долго рылась в коробке, выискивая конфету с начинкой из черники со сливками. Затем откусила от нее и отпила из кружки.

– Была, – произнесла Клавдия, когда Николай уже не ожидал, что она ответит.

Глава четырнадцатая
Ведьма

Клавдия почувствовала ведьму, когда произошел первый случай в деревне: курица у одной из соседок закричала петухом. Ощущения были не из приятных, словно рядом разлилась лужа мазута: черная, масляная, в которой легко увязнуть. Лужа растекалась, пытаясь подобраться к Клавдии, забиться в уши, ноздри, проникнуть в рот, утопить в себе. А потом – раз! – и все исчезло.

– Реально, будто и не было ничего. – Клавдия вертела в руках чашку, на дне которой болтался использованный чайный пакетик.

Затем случаев стало все больше, соседи заволновались и начали нехорошо поглядывать на Клавдию.

– А что я могу? – пожала она плечами. – Так, по мелочи. Вот бабка моя разное умела.

– Она вас не учила? – поинтересовался Николай.

– Не принято было. – Клавдия поставила чашку на блюдце. – Сейчас жалею об этом.

– А оно не само приходит? Умение? – Николаю почему-то было важно знать ответ.

– Что-то приходит, что-то нет. Я травами лечить не могу, потому что их не знаю. – Клавдия пожала плечами. – А бабка умела. Зато головную боль снимать могу.

– А куда перекладываете? – решил узнать Николай.

Клавдия кивнула на окно:

– Так на деревья. Можно на одно, но оно засохнет, если на него все время сбрасывать. А можно на разные: поболеют, но отойдут.

– А если не головная боль, а что серьезнее? – Николай подался вперед.

– Тогда точно засохнет, а скорее всего, и не одно понадобится.

– Значит, целителю лучше жить в лесу, – подытожил Николай.

– Или возле леса, – согласилась Клавдия. – Но я слабая, мало что сниму.

Понемногу начала выстраиваться теория с переданным родовым бесом: многое зависело не от сущности, а от человека, к которому он переходил.

– Ведьму постоянно чувствовали?

– Нет, – Клавдия покачала головой, – только перед случаями. Потом как отрезало.

Интересно… Наверное, и правда заезжий гастролер.

– А на вас она выйти не пыталась?

– Зачем? – искренне удивилась Клавдия.

– Ну, может, опытом обменяться. Поговорить. – Николай и сам понимал, как глупо это звучит со стороны.

– Вы думаете, она добрая?! – Клавдия откинулась на спинку стула и рассмеялась. – Она… она как мазут: если дотянется – утопит. Нет среди нас добрых. Есть те, кто держит это под контролем.

Она крутанула чашку, и та начала вращаться по блюдцу. Николай смотрел на кружку минуты три, а после надоело, и он ушел.

Николай решил заглянуть в Тульский кремль, раз уж выдалось свободное время. Посещать достопримечательность в холодную погоду никто особо не рвался, но народ на сборную экскурсию наскрести удалось, и экскурсовод повела Николая и остальных по стенам кремля. Сам бы он обошелся без гида, но вход на стены был перекрыт для свободного доступа.

Экскурсовод рассказывала в микрофон историю создания кремля, про его уникальный красно-белый цвет, про легенды, связанные с кремлем, и истину, более страшную, чем вымысел. Про тайный ход из Тайницкой башни, про пытки в Никитской, про птицу Гамаюн, изображенную на флаге третьей башни, на тень которой (птицы, а не башни) нужно встать и загадать желание. Только тень эта появляется ранним утром и падает на фасад банка, расположенного рядом с кремлем.

Николай в это время смотрел на стены и не мог отделаться от впечатления, что это декорации в стиле знаменитого тульского пряника. Кремль и выглядел гигантским пряничным замком, не хватало лишь ведьмы и мальчика с девочкой, которые пошли по дорожке из хлебных крошек. Хотя одна ведьма в Туле точно имеется, да и детишек – Николай поглядел на туристов – можно набрать. Похоже, реставраторы перестарались, и теперь кремль больше походил на новодел, чем на крепость с историей в пять веков.

После окончания экскурсии Николай зашел в торговые ряды при кремле и купил несколько пряников, коробку местных конфет, распробованных у Клавдии, и пастилу. Рядом с выходом из кремля располагался музей самовара. Николай посмотрел на часы: время до электрички еще есть, полчаса можно потратить. Больше и не понадобилось. Николай не настолько увлекался самоварами, чтобы внимательно изучать историю каждого. А вот просто поглазеть, поудивляться их формам и человеческой фантазии – самое то.

…В полседьмого вечера Николай был на «Братиславской». Но вместо того чтобы идти домой, он направился к дому-башне. Дождался, когда кто-то из жителей выйдет из подъезда, чтобы попасть внутрь, и поднялся на одиннадцатый этаж. Немного постоял на площадке в окружении дверей, а затем утопил кнопку звонка. Анастасия открыла сразу, будто ждала.

– Звонок отпусти, – посоветовала она: Николай так и жал на кнопку.

Он мялся, не зная, что сказать, а потом решился:

– Там была ведьма, – и протянул пакет со сладостями.

Она вздохнула и приняла угощение:

– Ладно, проходи.

После он пил чай уже у нее, рассказывая о поездке в Тулу. Про Клавдию он не упомянул, заменив ее безымянным жителем деревни. Затем они долго перебирали с Анастасией варианты: как вычислить гастролера? Тем более ведьма могла и не приезжать к кому-то конкретно, а просто ехать мимо. Хотя чужая машина в глаза бы бросилась.

Затем речь перешла ко вскрытому захоронению.

– Рада, что их нашли, – сказала Анастасия. – А если и родственники узнают, еще лучше будет.

– Не уверен. – Николай покачал головой. – Может, родные надеются, что они живы.

– Живы и за столько лет весточку не передали? – не согласилась она.

– Ну мало ли… – Николаю не хотелось признаваться в неправоте. – Может, большие деньги замешаны. И чьи-то интересы.

– Я этому сказала, – она упомянула неупокоенного мертвеца, – он обрадовался.

– Хоть кто-то рад в этой ситуации.

– Все равно, – она поднялась и посмотрела в окно, – ждать тяжело. Нельзя оставлять людей в неведении.

Николай встал рядом:

– Настя, я не знаю, люблю ли я тебя. Если не знаю, наверное, это не любовь. Но я все время думаю о тебе, разговариваю с тобой. Мысленно. Ты мне нужна. Я знаю это точно.

Анастасия развернулась к нему:

– Дурак ты, Коля. Мог бы и соврать.

Он обнял ее, притянул к себе и застыл, не в силах шевельнуться. Вдох замер в нем на полпути, в ушах зашумело, а перед глазами поплыло. Николай уткнулся в ее макушку и попросил:

– Только не прогоняй.

В понедельник отдел Николая разрабатывал версии с ведьмой. Николай связался с Димой, но у того новостей не было: в деревне тихо.

– Нам бы камеру на въезде, – посоветовал Николай, – чтобы отследить машины.

– Ну так и автобусы туда ходят, и на мотоциклах приезжают. – Идея с камерой восторга у Димы не вызвала.

– Но записи посмотреть можно?

– Поздно спохватились. Кто их столько времени хранить будет?

– Поэтому если что еще произойдет, записи должны быть у меня, – предупредил Николай.

– Кстати, что там с роликом? – спросил шеф, когда он закончил разговор с Димой.

– Каким? – удивился Николай.

– Который ты в соседний отдел на изучение отдал, – нахмурился шеф: он не любил, когда сотрудники выпускали что-либо из вида.

– Точно! – Николай хлопнул себя по лбу. – Спасибо, Виктор Иванович.

Он метнулся к «головастикам». Те выложили перед Николаем ряд фотографий. Изображение было смазано, но сквозь вихрь проглядывал странный знак.

– Что это? – Николай ткнул в него пальцем.

– Трикветр, – пояснил один из «головастиков», парень лет на десять моложе Николая, но уже обзаведшийся залысинами в области лба.

– И что такое трикветр? – продолжил расспросы Николай.

– А в интернете по-разному пишут, – ответил парень, – можешь поинтересоваться на досуге. Но этот символ мог использоваться при заклинании.

Николай схватил снимки: вещественное доказательство!

– А что так поздно? – поинтересовался парень. – Все готово неделю назад было.

Николай мысленно застонал: голова дырявая! Совсем упустил из вида, и если бы не шеф, так и не вспомнил бы про видео. И коллеги хороши: даже не напомнили!

Николай залез в рабочий компьютер и забил в поисковик незнакомое слово. Вылезла куча ссылок, Николай залез в самую верхнюю на странице. Трикветр представлял собой пересечение трех условных кругов, больше похожих на листья. Знак имел два значения: христианский как символ Святой Троицы и языческий. В бронзовом веке он олицетворял собой движение солнца, а в неоязычестве приписывался некой богине.

– Интересный знак. – Роза поджала губы: она тоже забыла про ролик. – Обычно с рунами работают, а про этот я не слышала.

– Мы много про что не слышали. – Шеф начал отстукивать костяшками пальцев какой-то марш. – Это они, – он кивнул в сторону снимков, – впереди планеты всей, а мы догоняем. А еще некоторые сотрудники амнезией страдают, – подколол он.

Николай промолчал: упрек был справедлив. И ведь сам зацепился при первом просмотре, что в вихре что-то есть, а потом благополучно выбросил из памяти.

Среда началась жарко: кто-то на небесах услышал жалобы коллег Николая на плохое отопление и добавил тепла в трубы, и даже избыточно, так что пришлось открывать окна. А еще в кабинет влетела женщина и водрузила вазу с крышкой на стол шефа.

– Сделайте что-нибудь! – потребовала она.

– Что это? – Шеф откатил кресло от стола, чтобы быть подальше.

– Урна с прахом, – заявила женщина.

– И чья она? – Шеф наклонил голову сперва вправо, затем влево, разглядывая вазу.

– Моя. Ну в смысле, там прах моей матери.

– Ваш прах, вы и хороните, – отрезал шеф. – Мы тут при чем?

Николай разглядывал пришедшую: в районе пятидесяти лет, высокая, сухощавая, с вытянутым лицом. Волосы затянуты в хвост, одежда простая: куртка, джинсы, на ногах ботинки без каких-либо отличительных признаков.

– Тетка не дает, – объяснила женщина. – Участок на нее оформлен, а она ехать на кладбище не желает.

– Это ваши семейные дела. – Шеф подвинул урну к женщине.

– Нет, – женщина подтолкнула урну обратно, – по вашей части.

Некоторое время они сверлили друг друга взглядом. Наконец шеф сдался:

– Рассказывайте.

Светлана Вениаминовна поведала, что у матери при жизни стоял диагноз: шизофрения.

– Ну вы знаете, как у нас: все проблемы на плечах родственников. И хорошо, если родные осознают болезнь, а не как моя тетка.

– То есть ваша мать жила не с вами? – догадался шеф.

– Да, – подтвердила Светлана Вениаминовна, – опекуном была тетка назначена. За долю в квартире бабки и деда. Я хотела мать в больницу отправить, но тетка не дала. Нет так нет, я умыла руки. – Мать Светланы Вениаминовны примерным поведением в лечении не отличалась и устраивала родственникам бурную жизнь. – Голоса ей слышались. Тетка все ножи попрятала, даже вилки. А толку-то? Когда у матери приступ начинался, несколько человек справиться не могли. А там же и дети были.

– У родственников в такой ситуации происходит деформация личности, – компетентно заявила Женечка.

– Я в курсе, – отмахнулась Светлана Вениаминовна. – Сколько раз говорила тетке: сдайте мать в больницу. Пусть подлечат. А сами в санаторий съездите, отдохните. Как о стенку горох!

С ее слов выходило, что лечение матери назначалось чуть ли не хитростью при постоянном сопротивлении больной и попустительстве тетки.

– Ну а потом мать инсульт долбанул. Она недолго протянула, – закончила Светлана Вениаминовна.

– Мои соболезнования, – произнес шеф с облегчением: он явно надеялся, что странный визит близится к концу.

– Вы мне скажите, что с урной делать, если я ее похоронить не могу? Тетка до весны на кладбище не желает ехать.

– Ну развейте прах над рекой, – предложил Денис, начитавшийся романтических книг.

Светлана Вениаминовна взглянула на него так, что лично у Николая надолго бы пропало желание на дурацкие инициативы.

– Колумбарий оплатите, – пожала плечами Женечка.

– У меня лишних денег нет. И так потратилась на лечение матери. Больше на нее ни копейки не дам! – отрезала Светлана Вениаминовна.

– Ну похороните тайно, прикопайте в могилу. – Николай тоже не остался в стороне. – Потом на памятнике надпись добавите.

– Жаль, Розы нет, – не выдержал шеф, – а то и она что-нибудь посоветовала бы.

– Я буду действовать по закону! – заявила тетка.

– Светлана Вениаминовна, ну мы-то чем можем вам помочь? – Шеф схватился за сердце. – Похороны не в нашей юрисдикции.

Она опустилась на стул:

– Похороны нет, а бесы – в вашей.