Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 350 страниц)

– Далеко отсюда до станции? – спросила она, прежде чем хозяйка оставила ее.

– Несколько часов езды. Утром сможешь попроситься к почтарю. Он возит письма в город. Только учти, он запросит много. Есть у тебя деньги?

На самом деле ее интересовало, сможет ли Флори заплатить за их услуги. Она сунула руку в карман и, доставая монеты, случайно выронила кусок хлеба.

– Вижу, к поездке ты подготовилась.

– Взяла самое ценное, – Флори нервно усмехнулась, стыдясь своей неловкости и грязного подола платья, выглядывающего из-под пальто. Наверняка такая опрятная женщина сразу заметила ее расхлябанный вид, потому и кривила губы.

Минута позора закончилась, и Флори осталась предоставлена самой себе. Внимание ее тут же привлекло маленькое зеркальце над умывальником. Она сбросила пальто, стянула рукава платья, оголив спину, которую нещадно жгло, и, извернувшись, заглянула через плечо. То, что она увидела, заставило ахнуть от ужаса. Ее кожа покрылась безобразными струпьями, ставшими сплошной коркой. Не верилось, что это изувеченное тело принадлежит ей. Она посмотрела на лицо, такое же незнакомое: бледное, с мутными потухшими глазами и треснутыми обескровленными губами. Волосы ее спутались и слиплись от пота. Флори застыла перед крохотным зеркальцем, пытаясь примириться со своим отражением. Неужели это она?

Из оцепенения ее вывели голоса. Тихие, сдавленные, но слышимые сквозь тонкую стену.

– Конечно, уверена! – шикнул женский голос. В ответ ей что‑то пробормотали, и она добавила: – Та женщина, что приходила за мазью на днях. Говорила, что ухаживает за сестрой. Мол, та не в себе, поэтому и пришлось увезти ее подальше. – Последовала еще одна едва слышимая реплика, так что могло показаться, будто хозяйка разговаривала сама с собой. – Ты бы ее видел: болезная, диковатая, грязная. – С этим Флори, заглянув в зеркало, поспорить не могла. – Много ли в нашей глуши умалишенных? Она это или нет, пусть разбираются сами. Наш долг о ней позаботиться. – На этот раз пауза была короткой, как и ответ. – Пригляди за ней. А я пока пошлю за той госпожой. Вдруг она ищет сестру.

Голоса стихли, хлопнула дверь.

Сердце гулко забилось в груди, когда Флори поняла, что попала в ловушку. Приняв ее за умалишенную, они будут держать ее, пока не появится Гаэль. И кому они поверят? Флори видела ответ в зеркале.

В комнате не было окна, и единственный путь к свободе проходил мимо врачевателя, которому наказали приглядеть за сумасшедшей, сбежавшей из-под опеки заботливой родственницы. Ее душило отвращение от одной мысли, что Гаэль назвалась ее сестрой.

Флори выждала немного, обдумывая, как поступить. Чтобы выбраться из дома, ей придется противостоять мужчине, а того, кто намного сильнее, лучше не подпускать к себе близко. Она взяла деревянный ковш и наполнила его кипятком из котла.

Перехватив рукоятку покрепче, Флори распахнула дверь и вышла. В коридоре, отделявшем ее от спасительного выхода, появился высокий крепкий мужчина – вылитый костоправ. Руки он держал за спиной, но запах усыпляющего дурмана было не утаить. Значит, вот как за ней собирались «приглядеть». Злость и отчаяние, завладевшее ею в этот момент, рассеяли последние сомнения.

– Отойдите. – Она хотела придать своему голосу твердости, но тот все равно предательски дрогнул, когда ей пришлось повторить свое требование: – Прочь!

Врачеватель сохранял спокойствие и даже попытался с ней заговорить, будто приготовленная для нее тряпица, пропитанная усыпляющим раствором, не изобличала его намерений.

– Не бойся меня. Я хочу помочь.

Флори шагнула навстречу, притворившись, что поверила его лживым словам. Ободренный удачным началом, он продолжил:

– Что с тобой? Тебе нужно какое‑нибудь лекарство или…

– У вас есть мазь от ожогов? – спросила она, сократив расстояние между ними еще наполовину. Теперь их разделяло всего несколько шагов.

– Конечно.

– Это хорошо. Потому что она вам понадобится.

Прежде чем врачеватель успел сообразить, Флори плеснула на него воду, которая не ошпарила, а отпугнула его. Уклоняясь, он отскочил в сторону, ошарашенный ее выпадом, а Флори, воспользовавшись шансом, рванула к двери. Он попытался ее догнать и схватить, за что получил по голове пустым ковшом, треснувшим от удара.

Отбившись, Флори выскочила из дома и бросилась прочь. Бессвязные крики, раздавшиеся вслед, она вначале приняла за ругань и проклятия, а потом, оглянувшись, увидела прыгающий во тьме фонарь. Ее преследовали. Кажется, их было трое. Значит, сердобольная женщина успела привести подмогу.

Флори удалось немного оторваться, но деревенские знали местность намного лучше. Спасаясь от погони, она продралась через заросли терновника, чтобы срезать путь, и неожиданно выскочила к реке. В лунном свете она, широкая и прямая, выглядела как стальной настил, но его крепость была обманчивой, коварно заманивающий на тонкий лед. Флори пробежала вдоль берега, надеясь отыскать мост, и заметила вдалеке темный силуэт водяной мельницы. Там, подумалось ей, должна быть переправа.

Вскоре она добралась до крохотной пристани, разбитой и наполовину утопшей.

Спрятаться было негде. Голый берег полумесяцем очерчивал русло замерзшей реки и лежал как на ладони.

Чувствуя, что сил почти не осталось, Флори свернула к мельнице, где могла укрыться и переждать, пока преследователи, возомнившие себя спасителями заблудшей души, не устанут. Главное, набраться терпения и сидеть тихо, чтобы не выдать себя.

Разбухшие лопасти и каменный желоб, по которому прежде текла вода, обросли острыми сосульками. Нырнув под них, Флори оказалась в темном пространстве, где замерзшие механизмы дремали без работы, и прильнула к стене.

Сердце тяжелым кулаком стучало в груди, горло горело, будто обожженное. Не шевелясь и едва дыша, Флори слышала, как преследовали остановились совсем рядом, чтобы перевести дух и осмотреться. Они направлялись прямиком к мельнице, освещая путь фонарем. Сбежать незамеченной Флори уже не могла. Оставался один путь – к жерновам. К ним вела шаткая лестница, проходящая между механизмов для помола зерна. Флори начала подниматься, цепляясь за перекладины. Разбухшее дерево было покрыто ледяным панцирем, пальто, набравшееся влагой, мертвым грузом висело на плечах. Все играло против нее, а она отчаянно карабкалась наверх. Флори почти добралась до площадки, когда ее нога соскользнула с перекладины, и тело, лишенное опоры, сорвалось вниз.

Глава 23
Дом заблудших душ

Илайн

Во всем необъятном доме Уолтонов был только один кабинет, что сужало поиски до комнаты в конце коридора. Илайн могла пройти все его изгибы и повороты с закрытыми глазами, по памяти, и тем более не нуждалась в лампе.

Ночной мрак лился из стрельчатых окон над лестничным маршем и слабел у двери, очерченной тусклым светом. С первого дня переезда Риз объявил этот дальний угол своим кабинетом, и, если пропадал надолго где‑то в пространстве дома, искать его следовало там.

По своему обыкновению, он сидел за столом, опершись на него локтями и положа подбородок на сцепленные пальцы. Риз не слышал, как отворилась дверь и в комнату проскользнула Илайн. Все, что его увлекало и беспокоило, находилось в его голове. Он заметил ее, только когда она присела на край стола – тень, нависшая над ним.

– Пришла сказать, что уже ночь на дворе. Если ты вдруг не заметил.

Риз бросил рассеянный взгляд на окно, словно проверяя, что его не обманывают, и изобразил удивление. В его мыслях не существовало времени, а потому он никогда за ним не следил. И на этот раз у него было оправдание:

– Флинн прислал письмо.

– И что там, за Перевалом? – спросила Илайн, обратив внимание на бумаги, разложенные на столе. Риз сгреб пару листов и придвинул к ней поближе, чтобы она прочитала сама.

В письме Флинн сообщал, что нашел трех пострадавших безлюдей. Дом над пропастью обрушился вскоре после гибели хартрума. Шаткая конструкция, балансирующая на краю скалы, лишилась поддерживающей силы и обвалилась. Поэтому Флинн мог полагаться лишь на заключение домографа: согласно официальным бумагам, хартрум располагался в гостиной. Сердцем дома служил старинный камин с изразцами, расписанными вручную. Когда они пропали, вину возложили на лютена. Тот не смог объяснить, куда исчезло главное сокровище, без которого безлюдь погиб.

Из этих скудных данных Илайн сделала бы тот же вывод. Лютен не мог попросту «не заметить», что творилось с его безлюдем во время разрушений. Все равно что не почувствовать, как тебе выдирают зуб. Однако заметка Флинна, сделанная позже и втиснутая между строчек, все объясняла. Он выявил странное совпадение: оба лютена находились в своих домах и ничего не слышали, а наутро жаловались на головную боль, тошноту и слабость. Флинн предполагал, что на них воздействовали усыпляющим эфиром.

– Какой изобретательный гад… – присвистнула Илайн. – Возможно, и Ржавый дом ограбили тем же способом?

– Похоже на то, – мрачно ответил Риз. Любое упоминание этого безлюдя возвращало его к мыслям о проваленной сделке.

Илайн прикусила язык и вернулась к записям. Следом за этим Флинн рассказывал о том, как исследовал Дом с портретом. Безлюдь имел богатую историю и необычную силу, подпитывающую портрет давно умершего человека. Редчайшее, но безвозвратно утраченное явление. В разрушенном хартруме Флинн застал голую окровавленную стену и выцветший холст, где едва угадывались линии человеческого лица.

В ходе разбирательств вскрылся еще один случай за Перевалом. Прежде чем отправиться в болотную глушь, где стоял дикий безлюдь, Флинн написал письмо, чтобы поделился результатами изысканий и предположениями, что свой путь разрушитель начал за Перевалом, а уже позже переметнулся на другие земли.

– И с кем мы имеем дело? – спросила Илайн, смахнув с лица волосы. – Человек интересуется безлюдями, знаком с медициной и преследует какую‑то важную цель. Есть идеи?

– Точно могу сказать одно: никакого бунта лютенов или чего‑то вроде того, о чем мы предполагали, здесь нет.

– И? Это как‑то поможет в поисках Фло?

Риз устало потер глаза, взяв паузу, а потом честно признался:

– Не знаю. Но надеюсь, что мы на правильном пути.

Собранная информация едва ли проливала свет на исчезновение Флори. Они могли долго изображать из себя пытливых исследователей, увлеченных загадкой о разрушенных безлюдях, и топтаться на месте. А нужно ли?

Илайн раздраженно вздохнула. Ей не нравилось бездействовать, но еще больше не нравилось делать что‑то бесполезное, попусту сотрясая воздух.

– Злишься на меня? – Голос Риза вытащил ее из раздумий.

– Я злюсь на обстоятельства. – Она постаралась придать своему голосу мягкость, но засомневалась, что ей удалось.

Риза устроил и такой ответ. Убедившись, что не попадает под ее гнев, он вернулся к письму, планируя разобрать его по деталям, как сложный механизм. Его решительный настрой стал очевиден, когда он вытащил из-за уха карандаш. Если Ризу было что начертить или записать, значит, в его голове успела сформироваться мысль, которую он счел достойной.

В нынешнем деле Илайн могла посодействовать ему разве что своим отсутствием. Она соскользнула со стола, клюнула Риза в висок и ушла.

Она миновала лестничный пролет и свернула в ответвление коридора, ведущее в восточное крыло. Половину его занимала их спальня, а остальное пространство отводилось под две гостевые – одна из них пустовала, в другой разместили Офелию. Проходя мимо ее двери, Илайн на миг задумалась о том, чтобы заглянуть и проверить все ли в порядке. Она не знала, как объяснить внезапный укол тревоги, побудивший ее к такой мысли, но спустя несколько шагов поняла, что ее так насторожило. Шум с улицы. Глухой и едва различимый, похожий на скрежет или шарканье. Он раздался снова – уже отчетливее и не из спальни Офелии, как показалось вначале, а из-за соседней двери.

Илайн вспомнила, что оставляла окно приоткрытым, чтобы проветрить комнату перед сном. И если кто‑то хотел проникнуть в дом, то это был самый простой путь. Вместо того чтобы позвать на помощь или обратиться к караулу следящих, она решила разобраться со всем сама. Толкнула дверь и застыла на пороге, тут же растеряв всю свою смелость.

Слабое пламя в камине почти не давало света и отбрасывало длинные дрожащие тени. Одна из них, казалось, отделилась от стены и обрела плоть. В полумраке проступили черты Нейта. Конечно, это был он. Отпечаток ее прошлого. Разрушительная сила, стремившаяся уничтожить то, что ей дорого. Он пришел, чтобы поглумиться, увидеть, как она разбита ожиданием скандала, что разразится после выхода статьи в «Делмар-Информере». Но голос, позвавший ее по имени, принадлежал вовсе не Нейту.

Дрожащей рукой нащупав тумблер, Илайн зажгла свет.

– Дарт?! Твою ж мать! – сгоряча воскликнула она, одновременно испытывая облегчение и ярость. – А дверью тебя пользоваться не учили?

– Там следящие, – с виноватым видом ответил он.

– И работают они отвратительно, раз ты здесь. Мог бы воспользоваться главным входом, никто бы не заметил.

Нервным жестом он взъерошил волосы, и беспорядка в его облике добавилось.

– Решил не рисковать. Следящие вокруг дома – тревожный знак, знаешь ли. Подумал, для начала лучше оценить ситуацию. Мало ли что… У вас все в порядке? Почему дом под охраной?

– В целях безопасности, – коротко ответила Илайн и, чтобы разрядить обстановку, добавила: – С тех пор как здесь появилось сокровище по имени Офелия, мы следим за этим.

– Да неужели, – хмыкнул Дарт, недовольный тем, что вместо объяснений ему подсунули неуместную шутку.

Илайн признала свою несостоятельность в качестве шута и, посерьезнев, спросила:

– Есть новости?

– Я облажался.

Она устало вздохнула:

– Да мы здесь этим и занимаемся.

– И каковы успехи?

В рассказчицы Илайн тоже не метила, а потому не стала даже пытаться объяснять, что заставило ее говорить так. Зато она знала, кому доверить это, и повела Дарта за собой.

В темном коридоре он снова стал тенью, но теперь не пугающей своим сходством с Нейтом. На самом деле они были совершенно разными, спутать их мог разве что слепой или тот, кто слишком много думал о Нейте, из-за чего он мерещился повсюду. Поразмыслив над этим, Илайн пообещала себе, что никогда больше не подумает о брате.

– Прости, что напугал, – вдруг решил извиниться Дарт, выбрав не лучший момент. Призрачный голос за спиной заставил Илайн вздрогнуть. – И еще вазу на окне разбил.

– Плевать. Она мне все равно не нравилась. Надеюсь, ты расколотил ее на тысячу мелких осколков.

– Крупные лучше, – пробормотал он.

– Чего?

– Забудь.

Илайн пожала плечами. Она не так часто общалась с Дартом, чтобы привыкнуть к его странностям. К ее облегчению, неловкий разговор продолжать не пришлось. Они уже миновали коридор и оказались у кабинета.

Не стучась, Илайн толкнула дверь и объявила:

– Ри, у нас гости.

Он поднял голову от стола и уставился на Дарта: не столько с удивлением, сколько с надеждой. Но ему хватило пары мгновений, чтобы прочитать на его мрачном лице ответ на свой немой вопрос.

– Мог бы предупредить, мы бы тебя встретили, – сказал Риз, протягивая ему руку в знак приветствия.

– Все получилось… спонтанно. – По лицу Дарта скользнуло странное выражение, скорее напоминавшее сожаление, но с оттенком нервозности.

– Он залез через окно. Обошел охрану, – как бы между прочим сказала Илайн, сама не зная, чему поражена больше: неуловимости Дарта или скверной работе следящих.

– Со стороны заброшенного сада? – уточнил Риз.

– Да, ночью там тьма кромешная. Легко подобраться.

Риз невозмутимо кивнул, будто знал об этой бреши и был готов, что кто‑то воспользуется ею.

Они предоставили Дарту возможность первым поделиться новостями. Он говорил о своем путешествии в Терес и таинственной женщине, обманувшей местную лютину; о Греце и Доме с дурным характером; о Лиме и лютене, который не слышал, как разрушают хартрум. Следить за его рассказом было непросто. Он часто прерывался, замолкал, поправлял сам себя, нервно ерзал на стуле, не мог спокойно высидеть и минуты, будто весь на шарнирах. Периодически его голос начинал напряженно звенеть, и тогда он делал паузу: шумно выдыхал, приглаживал волосы, тер глаза до воспаленной красноты и, собравшись с мыслями, продолжал.

Риз слушал внимательно, не перебивая, и только его пример заставлял Илайн не вмешиваться и не задавать Дарту вопросов. Например, почему он разгуливает зимой без верхней одежды и почему добирался до Делмара так долго. Чем больше она наблюдала за ним, тем больше странных деталей подмечала.

В одну из затянувшихся пауз, пока Дарт собирался с мыслями, нервно сплетая и расплетая пальцы, Илайн отлучилась за успокаивающей микстурой. Самой слабой из тех, что применяли для безлюдей, и совершенно безопасной для человека. Хватило пару капель, растворенных в воде.

Когда она вернулась, слово уже взял Риз. Не прерывая его, Дарт молча принял стакан из ее рук и опустошил залпом, даже не поморщившись от травяной горечи. Илайн была рада, что ей не пришлось объяснять, что она принесла и почему его расшатанным нервам нужна поддержка.

Сведения, добытые Дартом, помогли собрать общую картину событий. Все началось за Перевалом, где пострадали трое безлюдей. Затем путь разрушений сместился к северу, в город Терес, а после долгого перерыва переметнулся на юг, в Лим. Затем, сделав крюк, пришел на западные земли: в Грец и Марбр. Им было известно о семи пострадавших, но это не значило, что злоумышленник остановился на этом.

Последовательно отмечая точки карте, Илайн пыталась уловить логику его сумбурных перемещений. В замешательстве она подняла взгляд на Риза и с удивлением обнаружила, что география совершенно не занимала его мыслей. Он изучал собственные заметки, сделанные по ходу разговора. В них он пытался найти ответ и, кажется, нашел. Илайн ни с чем не могла спутать его выражение лица, когда к Ризу приходило решение сложной задачи. За этим последовало привычное движение: он потянулся за карандашом и придвинул к себе лист, собираясь что‑то записать. Можно было не вчитываться в слова, поскольку Риз повторял их, бормоча:

– Стена, окно, дверь, стена, стена, пол, потолок. – Он говорил для самого себя, рассуждая и выстраивая в голове четкую схему, с которыми обычно работал. Он замолк, размышляя и постукивая карандашом по столу, а потом заявил: – Стены не хватает. Должен быть восьмой.

– Хочешь сказать, кто‑то строит хартрум? – подхватила Илайн.

Растерянный, Дарт перевел взгляд с нее на Риза, нуждаясь в объяснениях.

– Разве такое возможно? Вы такое делали?

Риз покачала головой.

– Мы – нет. Но я встречал теорию. Над ней последние годы работал Морган Порсо. Мой наставник, – уточнил он для Дарта. – Он считал, что, объединяя силы нескольких хартрумов, можно строить более сильных и сложных безлюдей. Насколько мне известно, до практических опытов дело не дошло, хотя… кажется, я слышал об этом от Моргана, когда навещал его в пансионате.

– Называй вещи своими именами, – вмешалась Илайн. – Это лечебница для душевнобольных.

Риз метнул в нее холодный взгляд-предупреждение.

– Это не делает его сумасшедшим, – твердо заявил он. – Его просто сломила смерть жены. Он стал видеть галлюцинации, и после срыва его определили в лечебницу. Я навещал его и не верил, что такой светлый ум может погаснуть. Морган часто говорил со мной о смерти и жалел, что не успел завершить работу над своим последним безлюдем. Он называл его «источником жизни» и хотел передать мне все материалы, чтобы я продолжил его дело.

Илайн ахнула:

– Ты спрашивал его, что это значит? Какую силу он искал в безлюде?

– Тогда я не придал значения его словам. Но взгляните на этот рецепт. – Риз придвинул к ним лист со своими заметками. – Повсюду смерть, трагедии, кровь, тлен…

– Больше похоже на склеп, – заметила она.

– Склеп, где мертвое может стать живым.

– И как это возможно?

– Не знаю. Я не видел его записей. Морган собирался отдать их мне, но не нашел свой рабочий журнал и очень встревожился. Я успокоил его, что вернусь за ними в следующий раз, но… это была наша последняя встреча. Через пару дней он скончался.

– То есть его записи пропали? – спросила Илайн.

Риз пожал плечами:

– Насколько мне известно, с вещами умерших пациентов там не церемонятся и сжигают в топках.

– Но журнал исчез раньше, – вмешался Дарт. Кажется, успокоительное подействовало и вернуло ему способность мыслить ясно. Он повернулся к Ризу и с неожиданной горячностью обратился к нему: – Если твой наставник был в здравом уме и при памяти, он не мог просто потерять ценные наработки. Кто еще знал о них? Кто навещал его, кроме тебя?

– Не буду притворяться, что у меня на все есть ответ. Но я точно знаю, откуда начать поиски.

Место, в котором закончил свои дни Морган Порсо, с виду напоминало особняк благонадежного семейства.

Октагон, увитый плющом, венчался купольной крышей с громоотводом. Перед зданием простиралась широкая лужайка, покрытая бурой травой и окаймленная аккуратно постриженными кустами можжевельника. Даже высокий забор по периметру поддерживал общий добропорядочный образ заведения. Некоторые богачи возводили целые крепости, защищаясь от грабителей и любопытных глаз. Однако эта ограда существовала не для того, чтобы остановить угрозу извне, а, скорее, чтобы не выпустить ее наружу.

Прежде чем попасть на закрытую территорию, им пришлось иметь дело с привратником. Он выписал пропуск на посещение и объяснил, как найти управляющего. Его кабинет располагался сразу у главного входа в корпус для благоразумных и тех, кто не утратил доброй воли, как гласила табличка. Там их встретил беспокойный мужчина с проседью на висках и глазами, полными удивления, которое он тут же поспешил оправдать:

– Нас редко посещают такой компанией. – Он обвел пришедших внимательным, пытливым взглядом, словно вычислял, кто из них троих будущий пациент, а кто лишь сопровождающий. – Вы газетчики? Если кто‑то из родственников пожаловался на нашу работу, то смею заверить, что вы находитесь в образцовом заведении. Лучшем, что есть на юге.

Риз поспешил вмешаться, пока управляющий не довел себя до сердечного приступа, переживая за репутацию пансионата, и объяснил, что они пришли задать пару вопросов о бывшем пациенте. Морган Порсо был заметной фигурой, поэтому управляющий сразу понял, о ком речь, и пригласил сиделку, работавшую в свободном корпусе и посвященную в жизнь пациентов больше, чем кто бы то ни был.

– А я вас помню. – Пожилая женщина в чепце улыбнулась Ризу. – Вы приходили навещать Мор… то есть господина Порсо.

– А кто‑нибудь еще к нему приходил? – спросил он.

– Нет, не припомню. Господин Порсо говорил, что у него никого не осталось. И всегда ждал только вас.

– Значит, он больше ни с кем не общался?

Сиделка задумалась ненадолго, ища ответ в пыльных ящиках своей памяти. Ее отсутствующий взгляд устремился в прошлое, а потом вернулся к Ризу.

– Пожалуй, да. Разве что дружил с одной пациенткой. Они гуляли после завтрака в саду, проводили вместе много времени. Видите ли, она попала сюда по той же причине, что и он. – Сиделка вспоминала о них с теплотой и светлой печалью. – Они помогали друг другу пережить утрату близкого человека. Один потерял жену, а другая – дочь. Им было о чем поговорить.

Дарт и Илайн переглянулись, подумав об одном и том же.

– Можно с ней пообщаться? – спросил Риз, поддерживая их подозрения.

Сиделка покачала головой:

– Ее здесь нет. Она излечилась и покинула пансионат около года назад.

– А ее имя, адрес? Как ее можно найти? – не сдержался Дарт.

Управляющий поспешил вмешаться, пока сиделка не сболтнула лишнего.

– Нам запрещено разглашать информацию о пациентах.

Казалось, его ответ должен был захлопнуть перед ними дверь, но Риз использовал запрещенный прием, к которому прибегал в исключительных случаях.

– О, простите, я забыл представиться. – Он виновато улыбнулся. – Ризердайн Уолтон.

Его имя подействовало на управляющего как удар. Он ахнул, осознав, кому только что отказал в помощи, и поспешил исправить свою оплошность.

– Конечно, это меняет дело! Хранителю Делмарского ключа открыты все двери. И уж тем более дверь нашего скромного архива. Пройдемте.

Преисполненный внезапно пробудившейся учтивостью, управляющий повел Риза за собой, через широкий коридор.

Илайн и Дарт за ними не последовали, но и в кабинете оставаться не пожелали. От приглашения выпить в столовой чаю они тоже отказались и, простившись с сиделкой, расположились у окна, выходящего на внутренний двор. В утренний час там гуляли пациенты. В открывавшейся картине Илайн не видела ничего интересного – просто шатающиеся люди-призраки. Несколько человек сидели на скамьях, занятые игрой или своими мыслями, другие, собравшись в круг, лениво перекатывали мяч, пиная его друг другу. Но Дарта они чем‑то увлекли.

– Эй, ты как? – спросила она. – Выглядишь… напуганным, как только мы вошли сюда.

– Кажется, я к ним скоро присоединюсь. – Он кивнул в сторону пациентов, погруженных в свои бесхитростные дела. И по его тону Илайн поняла, что он не шутит, а всерьез делится тем, что его беспокоит.

– Ты не свихнулся. Просто переживаешь непростые дни. – Она ободряюще коснулась его плеча, чтобы отвлечь. – Во время шторма море не думает, будто с ним что‑то не так.

Дарт покачал головой и болезненно потер виски. Он явно был не в порядке, и пара капель успокоительной микстуры проблемы не решила бы.

– Что заставило тебя так думать?

Он последовательно выдал одну версию за другой:

– Терес. Грец. Лим. Не знаю. – По тому, как менялся его тон, можно было заметить, как быстро переключаются его личности, и каждая имела свое мнение.

Илайн это не поразило, а расположило к нему.

– Я тоже чувствую себя разбитой на несколько частей, – внезапно призналась она, решив, что нельзя придумать более подходящего момента, чтобы поговорить об этом. Здесь, в Доме заблудших душ, они могли быть честны и откровенны. – Есть прежняя Илайн, моя защита и опора. Есть госпожа Уолтон – и она такая, какой положено быть супруге столичного градоначальника. А есть слабая и беззащитная Ила из прошлого. Иногда одна из них делает то, что другая не одобрила бы. Например, Илайн терпеть не может платья, которые вынуждена носить госпожа Уолтон, и презирает слабость маленькой Илы. Приходится держать себя в руках, чтобы не рассыпаться.

– Я понимаю, – сказал Дарт, и она знала, что это было не пустыми словами. Он действительно ее понимал.

Она благодарно улыбнулась ему, чувствуя странную легкость на сердце.

– Нам всем есть, что чинить в себе.

– Да, пожалуй.

Дарт нервно взъерошил волосы и снова устремил взгляд на пациентов, гуляющих во дворе, но теперь как будто с осознанием, что находится по другую сторону от них.

Несколько минут они провели в молчании – и оно тоже было частью разговора, который помог им обоим и которому предстояло остаться в этих стенах.

К моменту, когда Риз вернулся, их уже не волновало ничего, кроме поисков Флори.

– Нам нужно в Нейвл!

– Уверен, что это она? – осторожно спросила Илайн, боясь поколебать его решимость.

– У нее есть мотив. Она была здесь с Морганом, и он мог рассказывать ей об этом. И вышла из лечебницы год назад, вскоре после его смерти. Если у него и были рабочие записи, то ей не составляло труда украсть их и увезти с собой.

– Думаешь, Флори нужна ей, чтобы построить безлюдя? – В голосе Дарта звучало не сомнение, а слабая надежда, что на этот раз они на правильном пути.

– Вот и проверим.

Перед Хранителем Делмарского ключа и впрямь открывались все двери. Спустя пару часов после поручения его советник Бейли собрал целое досье на женщину, которую они искали. Ее звали Гаэль Санталь – судя по длине ее имени, она родилась в обычной семье и не могла похвастаться ни происхождением, ни капиталом. Однако ее супруг, успешный делец, сколотивший состояние на кожевенном производстве, обеспечил ей безбедную, но не сказать что счастливую жизнь. Госпожа Санталь трижды становилась пациенткой психиатрической лечебницы в Нейвле, а после трагических событий, унесших жизнь ее шестилетней дочери, попала в Делмарский пансионат. В гибели ребенка обвинили отца, и в тюрьме он, не дождавшись приговора, повесился, чем признал свою вину. Об этой истории охотно писали газетчики, и в досье нашлось несколько вырезок, касающихся «Дела о сахарной девочке».

У них было время подготовиться и понять, с кем им предстояло иметь дело: с безутешной матерью, несчастной женщиной или просто сумасшедшей, поверившей в столь же безумную идею Моргана Порсо.

Небольшой городок Нейвл располагался за Перевалом, в долине, у дельты реки. Самым быстрым способом добраться туда был Пернатый дом, и пока бедняга Бейли мотался, собирая сведения, они готовили безлюдя к полету прямо во дворе дома, под любопытные взгляды охранников, наивно полагающих, что надвинутые на брови козырьки фуражек скроют их заинтересованность.

Офелия тоже принимала участие: раскладывала микстуры, протирала стекла, подавала инструменты и всячески демонстрировала, что разбирается в устройстве безлюдя не хуже остальных. Она была встревожена и долго выжидала подходящей минуты, а потом, скользнув в дом вслед за Илайн, осмелилась завести разговор.

– Я должна лететь с вами. – В ее голосе не звучало ни вопроса, ни просьбы. Лишь твердое намерение и убежденность, что она должна отправиться за Флори вместе с остальными.

– Там может быть опасно, – сказала Илайн.

– Не опаснее, чем на барже удильщиков.

– Честно говоря, мы не знаем, что там найдем.

– Тем более я вам нужна! – воскликнула Офелия. – На всякий случай. Я займу места меньше, чем твой саквояж. – Она указала на сумку, куда Илайн только что положила моток крепкой веревки. Поняв, что выбрала не самый убедительный аргумент, Офелия продолжила: – Вы уверены, что Флори там? Будь я похитительницей, то не стала бы держать заложницу в доме посреди города. И не строила бы там безлюдя. Шум наверняка привлек бы внимание соседей. Возможно, ее держат в другом месте. И если Флори уже построила безлюдя, я смогу его найти.

В ее дерзости и бесстрашии Илайн узнала саму себя. Когда ей было семнадцать, она с таким же напором убеждала докеров, что годится для работы в порту. И добилась своего, пусть для этого ей пришлось притвориться парнем и терпеть издевки трудяг, прозвавших ее Дохляком, – не потому, что она не справлялась с нагрузкой, а из-за того, что была тощей и бледной. Испытав действие предрассудков на себе, Илайн старалась не допускать их в отношении других, а потому поддержала стремления Офелии.

– Ладно, будешь отвечать за микстуры. И слушаться меня.

Офелия, не задумываясь, согласилась. Она приняла любые условия, лишь бы получить билет на Пернатый дом.