Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Михаил Ежов
Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 293 (всего у книги 350 страниц)
Царство медное
Брусчатка из обожженной глины терракотового цвета. Она ведет к медным воротам. Те в вышину метра четыре – под стать забору, который тянется за край горизонта. Хлад перечисляет: «Сирин, Гамаюн, Алконост…» Это рельефные изображения на вратах. Лада ощупывает их, чтобы запомнить не только глазами. Металл нагрелся, и пальцам тепло.
– Жар-птица, – Лада натыкается пальцами на рисунок еще одной птицы. – Кентавр!
Надо же – совсем из другой мифологии.
– Это Полкан, получеловек-полуконь, – поправляет Хлад, его рука ложится поверх Ладиной, и от этого мурашки бегут по телу, а сердце ухает всполошенной совой. – Здесь очень красиво.
От его слов Лада приходит в себя. Хватит пялиться, надо толкнуть дверь и войти. Ее там ждут, там – основная цель путешествия. Но хочется задержаться. Лада проводит по волосам и достает цветок, протягивает его Хладу.
– Подснежник, – его голос дрожит, – союз зимы и весны.
Хлад отдает ей фенечку, сплетенную из зеленой и красной нити.
– Когда понадобится помощь, порви ее – не люблю ходить в должниках.
Он долго, очень долго всматривается в Ладу, а потом целует прямо в губы. Она чувствует вкус меда и кардамона, голова кружится, в глазах темнеет, а сердце замирает испуганной мышью. Это длится мгновение, а после Хлад уходит прочь. Лада и Катя остаются одни.
Лада толкнула ворота, они медленно сдвинулись со страшным скрипом – похоже, их давно не смазывали. И тут же обилие рыжего хлынуло на девушку, ошеломило и наполнило сердце страстью – кто хоть раз видел волшебные царства, всегда будет стремиться попасть туда хоть раз. Пламенеющие листья клена, огненные иглы сосен, трава цвета ржавчины. Будто взяли красный и немного желтого цвета, смешали, а потом разбрызгали повсюду. И ярко-синее небо. Она застонала: ну почему, почему у нее с собой нет фотоаппарата? А телефон разрядился. И почему она обделена талантом художника? Вот бы мама это увидела! Она смогла бы… Раньше. Рядом охнула Катя:
– Красиво!
Ее перебили.
– Да-а, будь бы здесь засада, вас бы перестреляли, как куропаток, – недовольно пробасил Яровит.
Лада перевела взгляд вниз и завизжала от радости: свои! Встретились! Она бросилась к ним и принялась обнимать. Ой, и Сенька здесь. А тот уже заметил Катю. Подошел к ней и так серьезно, по-мужски сказал:
– Не теряйся больше.
И протянул заколку. Катя сразу же разревелась и схватила брата. Посвист заметил:
– Надо что-то решать с детьми. С нами им оставаться незачем.
Лада застыла:
– Ничего нельзя сделать?
Яровит отрицательно покачал головой:
– Ничего.
– Хорошо, тогда я прощусь с ними.
Лада обняла Сеньку и Катю. Что сказать им, она не знала – все слова казались пошлыми и незначительными в этот момент. Что Лада рада, что они познакомились? Да фиг с этим, лучше бы дети остались живы. Что у них будет все хорошо? Еще глупее.
Яровит достал клубок бабы-яги и произнес:
– Сенька, слушай. Сейчас перед тобой появится дорога. Возьми сестренку за руку, и идите, никуда не сворачивая. Там увидите женщину, она добрая. Она отведет вас в Ирий, это чудесное место.
Бог воинов кинул клубок на землю. Перед путниками показалась узкая тропа. Она была серая, точно от пыли, все вокруг скрывалось в тумане.
– Понял? – уточнил Яровит.
Сенька кивнул. Он поцеловал Ладу в щеку, за руку простился с мужчинами и повел Катю по дорожке, вскоре дети скрылись из вида. Тропа тоже пропала. Лада всхлипнула, Лель ободряюще похлопал ее по спине:
– Им так будет лучше.
– Я бы хотела, чтобы они не умирали, – слезы не желали останавливаться.
– Все бы этого хотели, – отрезал Яровит. – Но без смерти нет места новой жизни – вечный бег колеса. Когда-нибудь их души вернутся в мир живых. А пока рассказывай, что там было.
Да, он был прав, но жаль, что некоторые вещи неподвластны даже богам.
– Давайте только сперва поедим, – попросила Лада. – Сутки во рту ничего не было.
– Я в тебе не сомневался! – расхохотался Лель. – Война войной, но обед по расписанию.
Посвист вручил Ладе ее рюкзак, оказывается, они его нашли после боя. Ночницы, как захватили девушку, сражаться перестали и быстро исчезли. Пообедав, Лада спросила про Круна. Яровит потемнел лицом:
– Закопали там же.
Он глубоко вздохнул:
– Хорошая смерть, в бою. Все лучше, чем от дряхлой старости. Только мы остались без острых глаз, а это плохо.
Лада поведала о своих злоключениях. Яровит особенно заинтересовался ее попутчиком.
– Странный у него дар, – произнес бог воинов, – создавать живое из снега. Никогда такое не видел. Хотя птица нас выручила, знали, где тебя ждать.
– Он сказал, что его мать из Берендеева царства.
– А как, ты сказала, его зовут? – уточнил Посвист.
– Я не говорила, – ответила Лада.
Почему-то она решила умолчать об этом и том, что они с Хладом пробирались через временные аномалии. Не так это важно. Главное – она дошла.
– В общем, у нас всего сутки, – подытожил Яровит. – Должны успеть, но времени на разговоры и отдых нет.
У Лады немного отлегло – бог воинов слова на ветер не бросает. Значит, все у них получится.
Идти по Медному царству – все равно что видеть сон. Сосны с рыжей хвоей в подтеках янтарной смолы соседствовали с красно-бурыми елями. По ним прыгали белки, исполняя акробатические трюки в воздухе. Оранжевыми гроздьями полыхала рябина. Пожухлая трава шелестела сухими голосами. Среди нее яркими пятнами цвели бархатцы и герберы. Ладе хотелось сорвать цветок, лист, травинку, чтобы набить красотой карманы, чтобы унести отсюда хоть капельку чуда. Если бы у нее было время, она легла бы на землю и долго-долго смотрела бы в небо на уходящие ввысь стволы деревьев. Потому что невозможно видеть это и оставаться равнодушным.
– Как-то легко идем, – Посвист, казалось, не замечал очарования Медного царства, его заботило другое.
– Тоже так думаю, – согласился с ним Яровит.
– Мы дошли до царства. Никто не имеет права воспрепятствовать нам, – буркнул Лель.
– Угу. Будет тебя Морок слушать, – Посвист отвесил шуточный подзатыльник младшему братцу.
Именно в тот момент все и случилось. Лада потом еще подумала, что лучше бы они молчали, потому что и у деревьев есть уши. Реальность поплыла. Перед путниками возник проржавевший шлагбаум с двумя табличками. На одной было написано: «Внимание! Здесь начинается тридцатикилометровая зона отчуждения». На второй – «Радиационная опасность. Вход и въезд запрещен». Лель витиевато выругался, Посвист ударил ногой по ограждению.
– Приехали! – со злостью сказал он.
Лада была в недоумении:
– Это нам кажется? Как тогда, в лесу?
– Черта с два! – взорвался Лель. – Этот придурок проделал дыру в мирах и соединил царство с закрытой территорией. Идеальная ловушка для лохов.
– Мы перемрем как мухи, если сунемся туда, – подтвердил Посвист.
– Нам придется, – в голосе Яровита прозвучала непреклонность. – Нет выбора.
Лель вновь выругался.
– А если мы сдохнем до того, как доберемся до источника с мертвой водой? Это не Правь, это Дивь, здесь мы смертные.
Лада поняла, что это все. Никто не пойдет с ней в Медное царство, никто не захочет рисковать своей жизнью, лучше уж ею пожертвовать. И от этого стало страшно и безнадежно, точно Ладу сейчас, заранее вычеркнули из списка тех, кто в строю, забросали землей и поставили на могилу огромный камень. Она не стала ничего говорить, лишь подняла шлагбаум и шагнула за него. Выбор сделан, Рубикон перейден. А остальные как хотят.
Через минуту ее догнал Лель.
– Извини, не хотел тебя обидеть. У меня такое бывает: сначала говорю, потом думаю.
Слева подошел Посвист:
– Два дебила – это сила. Про нас с Лелем. Радиация же не убивает мгновенно, к тому же надо большую дозу словить.
Лада не выдержала и рассмеялась. Это была истерика, когда смех заменяет слезы, прячет страх. Она хохотала и хохотала, не в силах остановиться. Затем Посвист обнял ее и сказал на ухо:
– Все будет хорошо.
А Яровит добавил:
– Прорвемся.
Шагалось легко. Несмотря на предупреждающие таблички, ничего плохого Лада не ощущала. Лес как лес. Может, чуть более густой – просвета не видно, – но ничего странного не наблюдается. Никаких необычных деревьев с щупальцами вместо веток, ни диковинных растений. Она поделилась со спутниками своими мыслями.
– Так рано еще, – ответил Яровит, – это первый блокпост. Хотя прошло много времени с момента катастрофы, может, и дальше все нормально будет.
Лада уточнила:
– А почему ты решил, что давно было?
Яровит начал перечислять:
– Шлагбаум насквозь проржавел, дорога едва заметна, лес к ней вплотную подступил. Лет тридцать точно миновало.
– Может, не так все и страшно? – предположила Лада.
Но Яровит ее не поддержал:
– Я бы на это не надеялся. Стронций и цезий – вполне распались. А вот плутоний… Пройдут тысячи лет, когда эти места полностью очистятся.
На дорогу выпрыгнула рысь, Лада разглядела ее в подробностях: ростом примерно с добермана, короткий, точно обрубленный хвост, рыжая шерсть с черными пятнами, белая грудь и, конечно, уши с кисточками. Рысь с любопытством посмотрела на них, Яровит достал топор.
– Да брось, дядька, – со смехом сказал Лель, – рыси на людей не охотятся.
– Это ты так думаешь, – ответил бог воинов. – А меня одна едва не задрала, когда я к глухарю подбирался. А к нему крадусь, пока он токует и меня не слышит, а она за мной. Повезло, что краем глаза движение заметил. Успел отскочить.
– А дальше? – Лада с трудом сдержала удивление.
– Промахнулась она. А потом развернулась и вновь на меня, но я успел топор выхватить – уложил. Думал, может, гнездо у нее где поблизости, рысят защищает, но не нашел.
Зверь постоял мгновение, а затем неспешно скрылся в кустах.
– Рысь, наверное, людей никогда не видела, – задумчиво произнес Посвист. – Это мир без человека.
Глава 3Зона отчуждения
Мир без людей, первозданный Ирий – райский сад до того, как Род отравил его первыми людьми. Вот так все и будет, если победят темно-боги. Бушующая природа, зализавшая раны после тысячелетнего господства человека, звери, не помнящие двуногих, чистый воздух, не отравленный смогом больших городов. Кипящая жизнь, буйство красок, упоение тишиной и чистотой. Нет свалок, плавающего мусора в океанах, воздух обретет прежнюю прозрачность и свежесть. Мир без людей… Как же это заманчиво.
Показались строения – покосившиеся, с выцветшей краской. Лада заглянула в полуразвалившуюся бытовку: какие-то железяки, доски, детская коляска. Когда-то здесь была деревня. Теперь же дома стояли опустевшие. Крыши почернели и провалились. Заборы уцелели частями – они походили на потрепанный сражениями отряд, потерявший большую часть бойцов: побитый, но не сломленный. Где несколько воинов всеми силами поддерживает раненных, чтобы не рухнули.
Лада осторожно заходила в дома. Провалившиеся ступени крыльца, разрушенный порог, сгнивший пол. Потолок, стены в разводах плесени. Отколовшийся кусок печки, разбитые люстры, остов керосиновой лампы. Раскрытый чемодан, похожий на пасть крокодила, подавившегося рубашками и носками. Старая этажерка с пожелтевшими газетами, тут же статуэтка спаниеля с отбитой лапой. Пыльные половики, давно вышедшие из моды ковры с олимпийской символикой, эмалированные кастрюли. Лада смотрела и не могла наглядеться. Девушка выходила из одного дома и заходила в другой, будто совершая странный ритуал. Яровит попробовал поторопить ее, но Лада холодно ответила:
– Я сама решу, когда пора.
Треснувшее зеркало… Странно смотреть на свое отражение: точно Ладу перерубили пополам. А может, это ее суть проглядывает? След, оставленный навьей меткой? Осколки стекла, горшки с сухой землей – от цветов не осталось ничего, мумия мыши. Выдвинутые ящики комода, посеревшие кружевные салфетки, кукла с оторванной рукой, упавший самовар. Лада всматривалась в свидетельства пребывания в этом месте людей, брала в руки, нюхала. Она была больна и не хотела излечиваться. Долго вглядывалась в окна, видела в отблеске себя, спутников и не могла налюбоваться.
Во дворе дома росла огромная яблоня, ее ветви раскинулись метров на пять в разные стороны. Дерево покрылось серым лишайником, на молодых листьях проступили пятна ржавчины. К нижнему суку были привязаны самодельные качели. Лада села на дощечку и оттолкнулась, еще и еще. Если закрыть глаза, то кажется, что летишь. Нет земли, нет неба, лишь бесконечное пространство. Лада одна во Вселенной, нет ничего и никого. Секунда до взрыва, до момента, когда слово станет формой, идеальная пустота. И лишь от Лады зависит: появится ли мир и каким он будет. Совсем юный, с иголочки, наполненный ожиданиями и страхом за него. С трехногими людьми, которые живут в снах друг друга, а вечерами пьют чай среди звезд. С тихими разговорами знойными вечерами, ночной прохладой и запахом корицы. А Лада тянет и тянет, наслаждаясь мигом, только скрипит старая яблоня, да ветер ерошит волосы.
Девушка силой заставила себя остановиться – надо уходить. Спутники молча смотрели на нее: Яровит с непониманием и осуждением, Лель и Посвист с восхищением, точно Лада совершила запретное.
– Что на тебя нашло? – спросил Посвист.
Лада пожала плечами – откуда ей знать? Такое ощущение, что она была здесь испокон веков, корнями проросла тут, как старая яблоня, а теперь приходится срываться с любимого места.
Они дошли до конца деревни. Лада не выдержала и обернулась: янтарные полупрозрачные дома, крыши цвета имбирных пряников, аккуратные дорожки из терракотовой плитки. Все в окружении кустов шиповника, усыпанного оранжевыми плодами – точно локация из «Спящей красавицы». Другой слой реальности, проступивший напоследок. Не хватает принца на белом коне – Хлад бы органично тут смотрелся. Интересно, что с ним? Знал ли Хлад, какие сюрпризы подготовило Медное царство, или нет? И если знал, почему не предупредил?
Яровит устроил привал. Расстелил скатерть-самобранку, в этот раз она порадовала путников овощным рагу с курицей. Ели быстро – бог воинов хотел дойти до цели как можно скорее. Одна Лада никуда не торопилась, словно время теперь было не властно над ней – в девушке что-то изменилось, как будто она перестала быть только человеком, точно почувствовала в себе вечность, которая всегда будет на ее стороне.
После отдыха Лель отвел Ладу в сторону.
– Извини, что лезу не в свое дело, но сильно не увлекайся этим парнем.
Лада вспыхнула:
– Да я о нем даже не думаю!
Лель усмехнулся:
– Лада, не забывай, кто из нас бог любви. От тебя бьет чувствами, только что не наповал.
Девушка рассердилась: ну что Лель сочиняет? Она совсем Хлада не вспоминает, так, малость.
– Не злись, – продолжал Лель. – Ты о нем ничего не знаешь, даже имени. Может, он совсем неподходящая для тебя пара.
– Угу, – съязвила Лада, – человек, а не бог.
Лель упорствовал.
– Я не про это. Я не сомневаюсь, что он из героев, раз в Медное царство прорвался. Только ты не знаешь, на чьей он стороне. Лучше сейчас выбрось этого парня из головы.
И Лада не выдержала:
– Да не влюбилась я! Сколько можно говорить! Отвали уже! И что-то тебе самому не нравилось, когда Перун запрещал встречаться с Мореной.
Лель замер с открытым ртом. На его лице возникло странное выражение, будто Лада со всего маху ударила его. А она, не обращая внимания на удивленные лица Яровита и Посвиста, зашагала дальше.
Лада кипела: ну что Лель лезет не в свое дело? Ну какая ему разница: вспоминает она Хлада или нет? Ей можно хотя бы немного отвлечься?! Смерть родных, странные события, угроза ее жизни… А тут как подарок судьбы – первый поцелуй симпатичного парня. Ну что-то же может быть у нее хорошее, а не только плохое! И вовсе не из-за Хлада она восторгается Медным царством. Это место само по себе вызывает настолько сильные чувства, что невозможно остаться равнодушным. Мерещится, что когда-то давным-давно ты жил здесь, сажал яблоню, строил дом. И Хлад тут абсолютно ни при чем!
Лель подвалил минут через двадцать.
– Извини.
Лада нарочито отвернулась: пусть помучается! Нечего лезть без спроса.
– Ладно, – буркнула она, – прощаю. Но если еще раз начнешь, получишь в лоб.
– Понял, не дурак. «Не то по шее получу и подвиг свой не совершу», – Лель сделал вид, что прикрывается от возможного удара.
Лада улыбнулась: злиться на братца невозможно. Чучело он, одним словом.
– Не бойся, я себя контролирую и пока не страдаю размягчением мозга, – сообщила она.
– Знаю. А тут я – сапогами по нежному цветку. Но я хочу защитить тебя. Мир? – предложил он.
– Мир, – ответила Лада.
Сначала они увидели свалку, огромную свалку автомобилей. Возникло ощущение, что машины сгреб в кучу огромный экскаватор. Лада не могла понять, как образовалась эта хаотичная пирамида. Казалось, что автомобили в ужасе убегали от чего-то, карабкались наверх в панике и давили друг друга. Путники молча прошли мимо.
Обычный город: панельные девятиэтажки, дома пониже. Выбитые стекла, рамы хлопают, приветствуя случайных прохожих. Перевернутые скамейки, опрокинутые урны, точно кто-то играл ими в городки. Школа в четыре этажа, Лада заглянула в окно – на подоконнике сидел игрушечный медвежонок в противогазе, Лада подтянулась и проникла внутрь. Кабинет географии – на стене карта мира, глобус опрокинут набок. Парты беспорядочно расставлены – будто они рванули в момент тревоги к выходу, но не успели, а затем навсегда застыли, застигнутые врасплох. На полу валяются сотни противогазов. Яровит подбирает один. Растягивает маску в разные стороны, проверяет цельность шланга. Отбрасывает в сторону – неисправен.
– Срок использования давно вышел, – сообщает бог воинов. – А так бы сгодились: в закрытых территориях заражение идет через легкие.
Они покидают школу.
Пустые дома, Дворец Культуры с колоннами в стиле ампир, заброшенные детские сады. Магазины с вывесками «Продукты» и «Спортивные товары». Памятник. Мимо проносится косуля, она громко всхрапывает, лиловый глаз косится назад. Светло-коричневая, с небольшими рожками – разглядеть почти не удается. Через мгновение появляются волки, они мчатся следом за косулей. Лишь один останавливается и смотрит на людей, но и он вскоре присоединяется к погоне. Ощущение нереальности.
Путники идут дальше. Городской сквер. Ржавые карусели, обрушенный забор и огромное колесо обозрения с оранжевыми кабинками, одна валяется на земле. Ветер раскачивает колесо, и оно издает протяжный скрипучий звук. Аттракцион, на котором никогда не будут кататься дети. Лада подходит и залезает внутрь. Посвист и Лель садятся рядом, Яровит махает рукой – мол, без него. Тогда Посвист слегка дует, и колесо приходит в движение. Кабины плывут над городом, над его плоскими крышами, над буйной зеленью, отвоевавшей место у асфальта.
Серые линии дорог, высотные линии электропередачи, заводские трубы. Деревья почти поглотили здания, те выглядят призраками – жалкими и пугающими одновременно. Тополя растут на крышах, в самих домах, потеснив бетон и железо. Стадион пока еще держится, но и он скоро падет перед натиском зеленой поросли. Волки все же догнали косулю и теперь с жадностью пожирают останки. Лада видит впереди лес, к которому ведет мост через узкую реку. Лес рядом – рукой подать. Именно туда им и надо.
Путники покидают город, еще одно место без людей. Торжество пост-апокалипсиса, стертые следы человечества. Больные дома, погибшие автомобили, территория запустения и разрухи. Разбитое пианино, на котором лишь ветер и дождь перебирают уцелевшие клавиши. Мертвые куклы в детских кроватках. Мир без людей… Как же это страшно.
Глава 4Ржавый лес
Лисица решила проводить их из города. Она держалась в отдалении – тощая, грязно-рыжего цвета, некрасивая. Лель бросил ей кусок мяса, и лиса схватила его на лету.
– Не прикармливай, – посоветовал Посвист.
– Начинается, – Лель притворно закатил глаза. – А то я ее приручу, и придется всю жизнь заботиться. Не боись, я не Маленький принц.
Он кинул еще один кусок, лисица поймала его и потрусила обратно.
Лада не оглядывалась, потом она вернется сюда и пробудет тут долго-предолго, совершенно одна. А пока им надо идти дальше – впереди ночь да утро, должны успеть. Склон спускался к реке, бетонная дорога, ведущая к мосту, была полностью разрушена. Лада несколько раз споткнулась об арматуру, торчащую из земли. Не хватало еще грохнуться и разодрать штаны. И так бы им стирка не помешала – изгваздались в дороге. Да и ей самой. Залезть бы в ванну, включить теплую, почти горячую воду и полежать часок, а может, и дольше. Чтобы зеркало запотело, раскраснелась кожа и стало так легко, чтобы потом спать без задних ног до позднего утра. Лада вновь зацепилась ногой за железку и полетела вниз, проваливаясь в сон.
Лада спешила: она шла через бесконечную анфиладу комнат. Она толкнула дверь и оказалась в помещении с бассейном: квадратной формы, с белыми бортиками из плитки. Вода в бассейне была мутная, на ее поверхности плавал мусор. Лада начала обходить бассейн. Неожиданно перед ней очутилась женщина в белом хитоне, ее рыжие волосы были убраны наверх. Женщина резко толкнула Ладу, и та упала в бассейн. Оттолкнулась ото дна и подплыла к противоположному бортику. Но выбраться не смогла – там ее ждала другая женщина, с черными волосами. Она нажала на голову и притопила Ладу. Вскоре к двум подоспела третья, ее волосы были светлы.
Лада пробовала выкарабкаться, но не получалось, ее каждый раз спихивали в воду. И тут подоспела собака. Она с рычанием стала отгонять женщин от бортиков. Ладе с трудом удалось вылезти из бассейна. Больше всего ей хотелось прибить этих троих, гнев переполнял девушку, но ее ждали снаружи.
«В следующий раз вам не поздоровится, – сквозь зубы процедила Лада. – Никто не смеет стоять на моем пути».
На грудь давили, было больно дышать. Лада открыла глаза и увидела Яровита, тот делал массаж сердца.
– Яровит, она очнулась! – крикнул Лель.
Он и Посвист смотрели на нее испуганно, Лада не понимала почему.
– Я потеряла сознание? – спросила она.
– Хуже, – ответил Яровит. – Сердце остановилось, дышать перестала. Думали, что ты умерла.
Лада потрогала ребра: вроде целы, но как же болит тело – дядька перестарался.
– Мне привиделся сон, – сказала она.
– Какой? – насторожился бог воинов.
По мере пересказа он все больше хмурился.
– Я поняла, что грязная вода – это болезнь, в соннике как-то читала, и я должна умереть, но меня спасет друг. Только с женщинами не разобралась, – размышляла девушка вслух.
– Это мойры, – вставил Посвист, – богини судьбы. Твоя судьба – умереть от болезни.
– Когда? – спросила Лада. – Сейчас или раньше? Или это будущее?
Посвист развел руками:
– Главное, что ты победила их. Значит, судьбу тоже можно изменить.
Лель помог подняться. Кружилась голова, перед глазами летали черные мошки. Яровит протянул флягу с травами, немного отлегло.
– Ты как? – забеспокоился Посвист.
– Идти смогу.
Посвист вел ее под локоть, чтобы она вновь не навернулась. Но Лада скоро освободилась – силы почти вернулись к ней. Только мешок забирать у Леля не стала, пусть тащит.
Путники вышли к мосту через речку. Когда-то он надежно соединял два берега – асфальт на две полосы, бетонные ограждения. Теперь же мост обветшал: асфальт покрылся вмятинами и трещинами, балки обветрились. И при жизни мост не был украшением этого места, после смерти вовсе стал уродцем. В то же время поверх возникло изображение: тонкий легкий мосток с ажурными перилами, с выточенными из янтаря поперечными плитами завис над рекой, медленно несущей огненные воды. Языки пламени взлетают ярко-оранжевыми искрами, жадно лижут берег, оставляя на нем следы цвета переспелой хурмы.
Яровит подошел к мосту и топнул по нему ногой. Ничего не произошло.
– Должен выдержать, – сообщил бог воинов. – Но перебираться будем по одному. Первым я, затем Лель. Посвист замыкает.
– Главное, в воду не свалиться, – добавил Лель, – а то хватанешь заразу.
– Уверен? – спросила она.
Лучше в радиационную воду свалиться, чем в огонь. Нашел чем пугать.
– Сама знаешь, – ответил Яровит и шагнул на мост.
Бог воинов шел не спеша, проверяя поверхность моста, прежде чем шагнуть.
– Все нормально! – крикнул он, перейдя на другую сторону. За ним последовал Лель. Наступила очередь Лады.
Да, мост был вполне прочный. Ну, асфальт покоробился, арматура в бетоне обнажилась – но вполне можно пройти и даже проехать безо всякого риска. Яровит перестраховался, как всегда. Лада спокойно шла – главное, не споткнуться как в прошлый раз, хватит с нее кошмаров. Речка длинная и извилистая – похожа на змею, которая ползет посреди деревьев. Берега в дырах – наверное, норы какого-нибудь зверька. Ласки или хорька. Впереди берег, позади тоже, а мост словно перемычка между ними – межа, которая лежит между двумя мирами, живых и мертвых, а Лада на границе: одной ногой здесь, второй – там. Еще шаг, и будет поздно, но Лада собирается сделать его.
Все меняется. Просыпается огненная река, языки пламени взметаются ввысь и нагревают мост. Медная пластина позади падает в огонь, янтарь крошится. Куда: назад или вперед? Все заволокло дымом, нечем дышать. Глаза слезятся, легкие едва не выворачиваются в попытке откашляться. Лада хватается за перила, точно за точку опоры, но они летят вниз. Девушка едва не следует за ними. Пламя подбирается все ближе, Лада чувствует нестерпимый жар. Кто-то зовет ее. Лель? Посвист? Надо решаться. И так сложно принять решение – она балансирует на границе. Так назад или вперед? Лада сжимает кулаки и делает шаг.
Яровит был недоволен:
– Почему на мосту остановилась? А если бы обрушился?
– Он и рушился, – отрезала Лада. – А потом раз – и все в порядке.
Подоспел Посвист:
– Двигаем дальше?
– Подожди, – остановил его Яровит. – Ты сказала, мост развалился?
Лада разозлилась: а они не видели?! Тоже ведь по нему проходили!
– Да. Река загорелась, мост стал плавиться. Я не знала, куда бежать, а когда мост стал падать, я прыгнула. Вперед.
– Сделала выбор, значит, – сообразил Яровит. – Только мы ничего не углядели. Похоже, ты своими мыслями делаешь это место сильней, словно тебя с ним что-то связывает. Прекращай.
Лада вскинулась:
– Почему ты так решил?!
– Мы все прошли спокойно. Без видений. Значит, проблема в тебе.
Ладу точно булыжником прибило. Как? Значит, это только ей угораздило вляпаться в глюк? Снова!
Яровит объявил привал: надумал обсудить план действий.
– Мы все еще в буферной зоне, хотя по времени должны были уже пройти ее.
– Так прошли бы, если бы не некоторые, – Лель красноречиво посмотрел в Ладину сторону.
Она сделала вид, что не заметила. Лада с наслаждением поедала пироги с красной рыбой, запивая чаем. Какое все же счастье – не думать о еде. Захотел – поел.
– Центр заражения проходим быстро. Без остановок. – Яровит уставился на Ладу, намекая, что эти слова – исключительно для нее.
Девушка кивнула – ответить не могла, рот был занят.
– По моим прикидкам, выйдем ко дворцу. Возможно, придется вступить в бой с Мороком. Это я беру на себя. Ясно?
Все невнятно промычали, ужинала не одна Лада, Лель и Посвист тоже прониклись пирогами – идти предстояло ночью. Яровит скептически посмотрел на них и также потянулся к скатерти.
Прошли путники немного – дорогу пересекала колючая проволока, на ней висел знак кирпича и радиационной опасности. Тут же красовалась табличка с надписью: «Внимание! Здесь начинается десятикилометровая зона отчуждения». Яровит рукой остановил всех, достал из рюкзака холщовую ткань и порвал на полосы.
– На нижнюю часть лица повяжите. Не ахти, конечно, защита, но все же. Чтобы легкими заразу не хватанули. И рубахи переоденьте, на этих уже есть радиация.
Лада достала рубаху, взятую во дворце Берендея. Светло-бежевая, с цветочным орнаментом на подоле. Лада натянула ее на себя и подпоясалась.
Лель повязал повязку и сделал несколько взмахов руками и ногами: «Йа! Йа!»
– Смотрите! Впервые в цирке – русский ниндзя, – прокомментировал Посвист.
Бог любви сложил руки и глубоко поклонился, Посвист не преминул воспользоваться моментом и понарошку отвесил братцу пинок. Тот не остался в долгу и совершил захват. Посвист не стал упорствовать и попросил пощады. А потом Яровит рубанул по проволоке, и они проникли внутрь зараженной территории.
Такой же лес, даже неясно, чем он отличается от того, что позади. Ели, березы, осины, орешник… Птицы уже смолкли, ну так вечер. Яровит сделал факел из подобранной ветви – все-таки огненный бог, ему такое под силу. Немного не по себе, когда идешь в темноте, а вокруг тени. Кажется, кто-то выскочит из кустов и набросится на тебя. Хотя об этом лучше не думать, а то снова что-нибудь померещится. Хватит уже!
Они прошли с полчаса, когда лес начал меняться. Появились обычные сосны. Сперва по одной, затем они вытеснили остальные деревья. Необычно длинные иглы, ветви разной длины. Если бы не ночное зрение, Лада бы этого не увидела – свет факела не позволял разглядеть подробности. А потом вспыхнули первые звезды, и следом за ними прямо перед путниками заполыхал лес.
Сосны были медного цвета, будто кто-то осыпал их кирпичной пылью. Только чудо это было не сказочное, когда-то деревья поверглись радиации и стали красно-бурыми. К тому же фосфоресцировали. Лада затаив дыхание наблюдала за свечением – будто некто зажег бенгальские огни в ожидании Нового года, да забыл потушить. Сияние перемещалось вдоль ствола, и чудилось, что оно живое. Казалось, кто-то сыпанул на сосны светлячков, и теперь те исполняли причудливый танец. У Лады побежали мурашки: до чего же захватывающе! Сюда бы туристов водить за большие деньги – в защитных костюмах и противогазах. Убийственная красота.
Когда-то Лада прочитала эти стихи, сейчас они были к месту:
Осень-лисица… грязная и больная…
если укусит – сорок уколов ставь…
кто-то на веслах… раненые вот вплавь…
что же до лирик… можем… но не желаем…
Яровит погасил факел за ненадобностью.
– Ржавый лес, прибыли, – сообщил он. – Осталось только выбраться.
