Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 350 страниц)

– Это и так понятно, – сказала Ира. – Я просто не хочу перегружать мозг орку Вячеславу, он не успевает за мыслью.

– Ой, вообще да, – согласилась Лиля. – И вот сегодня мы пришли на конвент…

– Не на сам конвент, а на репетицию. Конвент – завтра…

– Сама же требуешь без подробностей!

– В общем, – сказала Ира, – мы встретились с девчонками утром, обговорили всё, как и собирались, посидели в кафе, прошлись тут по магазинчикам…

– Девчонки уехали, – добавила Лиля, – а мы решили сходить ещё на пять-дэ…

– … но там сеанс дорогой, а мы всё уже потратили – только сейчас заметили, возле кассы. Представь, как было обидно?

– Орк Вячеслав сочувствует, – сказал я, – и предлагает прелестницам из франшизы сходить на пять-дэ совместно, если они не против.

Меня заверили, что прелестницы ценят щедрость орочьего народа, и потащили к кассе. Сеанс как раз начинался.

Фильм оказался коротким, всего пятнадцать минут, но был нашпигован спецэффектами под завязку. Это был даже скорее аттракцион, а не фильм. Сюжет там имелся лишь номинально – коп на другой планете гнался за грабителем банка. Они неслись на летающих мотоциклах по улицам, а затем выскакивали за город.

Объёмный звук окружал нас, и рёв моторов мы ощущали почти физически. Проносился горячий ветер, наполненный запахами нагретого под солнцем асфальта и цветущих кустов. Потом была цитрусовая роща, тоже пахучая. Когда мотоциклы приблизились к водопаду, я испугался, что нас окатит водой, но нет – лишь повеяло влажной свежестью.

Из экрана, благодаря стереоэффекту, всё время что-нибудь выпирало – то ветки, то какие-нибудь строительные конструкции. А когда мотоциклы закладывали вираж, под нами кренился пол, и девицы, вцепившись в меня с обеих сторон, вопили восторженно.

В финале полицейский догнал грабителя и метнул высокотехнологичную сеть, которая его спеленала.

После сеанса мы посидели в кофейне и пообщались. Я выяснил, что Ирина учится на журфаке, а Лиля работает на текстильной фабрике. Познакомились они на конвенте, где собирались поклонники сериала.

– Слушай, Вячеслав, – сказала Ирина, – но как ты всё-таки умудрился пропустить «Старшекурсниц»? Я понимаю, если бы сериал тебе не понравился. Но вообще ни разу о нём не слышать – это рекорд. О нём, по-моему, говорят из каждого утюга, он был самый рейтинговый в прошлом году…

– Ага, во всём мире, – кивнула Лиля. – У нас фан-клуб ведь международный, тем более что новые серии в разных странах снимают, потому что сюжет такой – стажёрки из колледжа путешествуют. Я вот, например, переписываюсь с девочкой из Японии, она изучает русский. А я японский хочу учить, но он очень трудный, там эти иероглифы…

– А в этот киноцентр, – спросил я, – вы часто ходите?

– Ой, да мы бы тут ночевали, наверное, – хихикнула Лиля. – Каждые выходные практически приезжаем, маршрутка прямо к двери подвозит, очень удобно… Не, ну понятно, не все такие же сумасшедшие, как мы с Иркой, но тут ведь классно! Как будто в волшебном мире. За каждой дверью – своя история…

– Да, – сказал я, – отлично вас понимаю.

Бросив взгляд на часы, я поинтересовался:

– А на какой фильм вы бы ещё сходили?

– На «Тёмную туманность», – сказала Ира. – Один раз уже смотрели, но фильм шикарный.

– Пройдёмте, дамы.

У кассы я попросил два билета и вручил их девицам.

– Погоди, Вячеслав, – не поняла Ирина, – а ты?

– Мне уже пора, меня ждут. Спасибо, девчонки, что пообщались с заезжим орком.

Я вышел на улицу, обогнул гипермаркет и налепил на стену фотографию-реверс.

Глава 19

Поднявшись к себе в квартиру, я позвонил Нэссе.

– Привет, я дома. Вернулся только что.

– Рада, – сказала Нэсса. – Трудности были?

– Да, – зловеще подтвердил я. – Меня завлекали в сети аборигенки в сексапильных нарядах, но я смог вырваться.

– Судя по интонации, – усмехнулась она, – это была сама драматичная миссия из всех состоявшихся. Я хотела бы услышать подробности. Завтра утром тебе удобно? Сегодня вечером ко мне напросились мои сокурсницы, хотят рассказать про бал.

Мы встретились с ней на следующий день.

На улице было холодно, но тихо и ясно. Листья оттенка охры и красных вин всё ещё цеплялись за ветки, просвечиваясь на солнце. Густо синело небо. Золотилась река, возле которой мы припарковали машину, чтобы пройтись по набережной.

– Давай сначала про бал, – сказал я. – Было что-нибудь важное?

– Судя по отзывам, обошлось без скандалов, – сказала Нэсса. – Грегори и Кэмден отсутствовали, как и Вирчедвик. А моё общение с сокурсницами, которые мне всё это описывали, вчера получилось скомканным. Нет, мы не поссорились, ничего такого, но атмосфера была не та, что на первом курсе, к примеру. Мы как-то отдалились друг от друга, и это грустно.

Автомобили ехали мимо нас, их стёкла блестели. Катер, пофыркивая, полз по реке.

– Расскажи про вылазку, – попросила Нэсса.

Я рассказал. Она, помолчав, заметила:

– Тебе там понравилось, я права? И дело не только в длинноногих туземках.

– Понравилось, – сказал я. – Предыдущий мир был слишком серьёзный, а я хотел убедиться, что серебрянка совместима и с чем-то более легкомысленным. Ну, в разумных пределах, само собой…

– Да, ты объяснял концепцию, но мне было интересно, насколько мы угадали. И какие эмоции это у тебя вызовет.

Мы приостановились. Она, запрокинув голову, вгляделась в моё лицо, но больше ничего не спросила, лишь тихо произнесла:

– Надеюсь, не зря потратили время.

– И я надеюсь. Теперь понятнее, как работает серебрянка.

– С вылазками закончили?

– Да, – сказал я. – Спасибо тебе за картины-двери, они были офигенные.

Нэсса чуть улыбнулась. Мы долго стояли молча, глядя на искристые волны.

Занятия в понедельник прошли уныло. Выйдя из Академии, я купил столичный таблоид – там всё ещё обсуждали бал, но тоже без огонька.

А вечером мне позвонил Финиан.

– Снова пересматривал запись, – сказал он. – Пытался анализировать, насколько она меняет расклад. И на этом фоне мысленно вернулся к вопросу, который вы задавали мне прошлым летом.

– Насчёт чего?

– Возможно, мне стоит всё-таки обратиться к лорду-арбитру? Хотя я по-прежнему не вижу юридических вариантов, которые сыграли бы в нашу пользу. Даже если вдруг моё обращение не отправят в корзину, Вирчедвику не предъявят официальных претензий, поскольку отсутствуют прямые улики. Мы разве что создадим ему некоторые хлопоты, если его попросят дать пояснения…

– Хлопоты мы создадим себе, – сказал я. – Цветочную серебрянку у нас, конечно, не отберут, но начнётся шум, и Вирчедвик о ней узнает. Если бы были шансы, что за него возьмутся всерьёз, то стоило бы попробовать, но…

– Таких шансов я, повторюсь, не вижу, – ответил Финиан. – Ситуация уникальна – самый мощный пигмент находится за пределами правового поля. А лорд-арбитр, согласно действующим законам, лишь разрешает противоречия между кланами, но не осуществляет управление напрямую. Даже если мы сейчас просто отдадим ему серебрянку, он её не применит. Созовёт Совет кланов, и ею распорядятся старшие лорды.

– Да уж, – сказал я. – При этом старший лорд Лазурита – отец Вирчедвика. Глава Охры – папаня Грегори. И что-то мне подсказывает, что отпрыски, если надо, построят своих папашек на счёт «раз-два».

– У меня такие же опасения.

Трубку я положил, пребывая в мрачном расположении духа.

А тут ещё и погода опять испортилась, зарядили дожди со снегом. От золотой осени остались только воспоминания.

Хорошие новости приходили разве что от Илсы с Рунвейгой.

Илса поговорила с Нэссой, показала ей комикс. Как у них там конкретно проходил разговор, они мне не рассказали, но Нэсса согласилась-таки проиллюстрировать книжку про вакуумных стрекоз. Рукопись романа я дал ей ещё в субботу.

А Рунвейга во вторник сообщила мне:

– Нашла помещение для издательства.

– Давай глянем, – сказал я.

Дом мне понравился – двухэтажный особнячок из бурого кирпича, без архитектурных излишеств. Никаких башенок и надстроек, никакой колоннады, только аккуратный навес над входом.

Нас сопровождал посредник из агентства недвижимости – впустил внутрь, показал все комнаты и дал пояснения. Как выяснилось, особнячок лет двадцать назад построил галантерейщик – чтобы на первом этаже торговать, а на втором жить. Но магазин недавно закрылся, владелец съехал, а дом ждал своего покупателя.

Снова выйдя на улицу, мы с Рунвейгой пообещали посреднику, что скоро перезвоним, а сами сели в машину.

– Что у нас с документами? – спросил я.

– Издательство «Оттенки фантастики» зарегистрировано, – сказала Рунвейга, – можем работать. С авторами контракты подписаны. Три романа – у нас, редакторы уже приступили. Иллюстраторы тоже есть – двоих я нашла, твоя Нэсса – третья. Это, конечно, потрясающая удача, что у нас художник такого уровня…

– А по комиксам что?

– Один из этих трёх романистов пишет похуже, чем остальные. Стилистически хуже, я имею в виду, корявее. Но он самый активный, сразу же показал мне ещё три повести. Я их глянула – одну с ходу забраковала, а две других предложила превратить в комикс. Сюжеты и диалоги так динамичные, как раз подойдут. А вот описания – ну, не очень, мягко говоря. Автор даже сам это понимает, поэтому согласился. Так он вроде вменяемый, с ним можно работать. Я бы его хоть завтра засадила за стол с рисовальщиками, вот прямо в этом доме. Ты же сам видел – там перестраивать ничего не придётся. Если, конечно, ты согласен купить…

Дождевые капли размазывались по лобовому стеклу. Рунвейга ждала ответа. Я повернулся к ней:

– Покупаем. Работай.

Мы снова помолчали, и она спросила негромко:

– Может, я помогу тебе ещё чем-нибудь? Ведь явно же назревает что-то малопонятное, и это как-то связано с лордами, которым ты мог перейти дорогу…

– Ты уже помогаешь, не сомневайся. Рули издательством, это важно. И постарайся, чтобы атмосфера была такая же, как на старте, когда вы с Илсой сели за комикс. То есть, конечно, проект коммерческий, деньги играют роль, но в приоритете – рассказывать увлекательные истории.

– Я так и хочу, Вячеслав.

– Ну, значит, вперёд.

И мы с ней поехали оформлять покупку особняка.

В среду неожиданно навёл шороху «Столичный бюллетень». В своём фирменном душно-официозном стиле он взял интервью у лорда-арбитра по поводу серебрянки. В частности, задавался осторожный вопрос, не следует ли созвать внеочередной Совет кланов.

Лорд-арбитр ответил: «Мы отслеживаем ситуацию с предельным вниманием, учёные непрерывно снабжают нас информацией. Я также работаю в постоянном контакте с лордами высших кланов, и если назреет необходимость, Совет будет созван без промедления. Сейчас наша главная задача – понять, является ли так называемая серебристая прель феноменом исторического характера или же она проявит себя в практическом плане. Мы, повторюсь, следим за развитием событий».

Мне позвонил гостиничный магнат Тэлвиг – тоже хотел что-нибудь узнать о новом пигменте. Я подтвердил существование серебрянки и её силу, но попросил пока не распространяться о ней публично. Насчёт же клановых заморочек честно ответил – совершенно не в курсе, что надумают лорды.

В пятницу Тэлвиг открыл-таки свой отель для богатеньких.

На мероприятие я приехал, как договаривались, пожал Тэлвигу руку в присутствии репортёров и сказал пару фраз в том духе, что наше деловое партнёрство – круть, а клан Вереска любит новаторские затеи.

Меня спросили и об издательстве.

– Могу подтвердить, – сказал я, – что издательство «Оттенки фантастики» под эгидой Вереска приступило к работе и скоро презентует новинки.

– Новинки какого рода? – выкрикнул кто-то из радиорепортёров. – И почему вы вкладываетесь именно в этот бизнес?

– Давайте не будем углубляться в детали. Сейчас мы собрались здесь по другому поводу, у нас вообще-то гостиница открывается.

На фуршете ко мне вежливо обратился обозреватель «Делового курьера», похожий на клерка средней руки:

– Уважаемый лорд-наследник, – сказал он, – я понимаю ваше нежелание комментировать слухи об издательстве именно сегодня. Однако бизнес-сообщество заинтересовано в том, чтобы из первых рук получить информацию о вашем новом проекте. В связи с этим я хотел бы обратиться к вам с просьбой об интервью.

Подумав, я ответил:

– «Деловой курьер» уважаю, можете так и написать. Но я предпочёл бы пресс-конференцию. Можно у вас в редакции, в понедельник, если вам это интересно.

– Что ж, – несколько разочарованно сказал он, – если вы не рассматриваете другие возможности, мы организуем встречу в таком формате.

– Бизнес у нас планируется нескучный, – сказал я, – упомяните это в анонсе. А на пресс-конференции расскажу подробности.

На выходных Нэсса уехала в родительский особняк, а я заглянул на Вересковую Гряду. Осень добралась уже и туда, над склонами висел промозглый туман. Финиан сидел в своём кресле, откинувшись на высокую спинку и отрешённо вглядываясь в заоконную муть. Мы с ним перебросились парой слов, но в долгие разговоры вступать не стали – главное уже было сказано.

А когда я вернулся в столицу, мне вдруг позвонил Бруммер, мой бывший сосед с гирей. Он прогудел с некоторой запинкой:

– Слышь, Вячеслав, ты это… Подскочил бы в общагу…

– Что-то случилось?

– Не, я не в этом смысле. Дело, короче, есть, обсудить бы надо…

– По телефону никак нельзя?

– Тут такая тема… Чисто с глазу на глаз…

О чём он хочет поговорить, я догадывался, поэтому сразу обозначил акценты:

– Если у тебя ко мне дело, то подъезжай. Мой адрес ты знаешь.

Бруммер, посопев, буркнул:

– Ладно, подъеду.

Через полчаса он был у меня. Мы сели на кухне, и он, помаявшись, заговорил наконец:

– Ну, короче, я так прикинул… После Академии, если по специальности, серьёзный контракт без клана ни хрена не надыбаешь. Был бы я следопыт, ну или универсал хотя бы, мог бы на министерство батрачить, через двери ходить, там платят более или менее… Но краску перерабатывать – это с кланами только, она ведь, если природная, вся у них… Те кланы, которые с кучей залежей, иногда отдают заказы на сторону, но порода в этих партиях так себе. Хреновенькая порода, почти пустая, крошки приходится выковыривать… А на серьёзные прииски только своих берут…

Бруммер замолчал, уставившись на меня. Я ждал продолжения.

– А тут ещё Уна… – пробурчал он. – Мы же с ней свадьбу хотим, как только доучимся. Ну, и надо прикидывать, что там дальше. А в твоём клане она в последние месяцы деньгу зашибает нехило так, я смотрю…

– Уна выполняет работу, на которую имеется спрос, – сказал я. – И да, девчонка она толковая, хорошо освоила специальность.

– Ну, так-то да… И я тут подумал – у тебя в клане урожай пошёл жирный, вереска много, люди нужны, чтобы с ним работать…

– И? – подбодрил я.

– И, в общем, вот. Хочу к тебе в клан.

Сказав это, он взглянул исподлобья. Я спокойно кивнул:

– Хорошая новость. Но я должен кое-что уточнить, чтобы потом не возникло недопонимание. Расширение клана началось довольно спонтанно, у каждого новичка были свои особые обстоятельства. И всё-таки есть тенденция – ко мне присоединяются профи, готовые работать без понуканий, причём не только для себя, но и для клана тоже. Оптимальную схему я себе представляю так – люди занимаются делом, в котором они лучше других, выдают на-гора что-то интересное, зарабатывают на этом, а я смотрю одобрительно и получаю процент. Но иногда, к сожалению, возникают моменты, когда я должен вмешаться и дать прямое распоряжение. И если это произойдёт, я хочу быть уверен, что распоряжение будет выполнено. Или что я, на худой конец, получу конкретный и убедительный для меня ответ, почему оно неприемлемо. Ты к этому готов?

Бруммер насупился:

– А чё ты меня сразу прогибаешь?

– Просто поясняю расклад. Ко мне люди приходят по доброй воле, я никого силком не тащу. Но те, кто пришли, согласны играть по правилам. Я хочу это заранее акцентировать, чтобы ты мог всё взвесить. Решение полностью за тобой. Повторюсь – работа должна строиться так, чтобы польза была и лично тебе, и клану. Ну, а вообще, конечно, я буду рад, если ты к нам присоединишься.

– Подумаю, – сказал он угрюмо и вылез из-за стола.

Выходные кончились, снова начались будни.

«Деловой курьер» в понедельник опубликовал на первой полосе редакционный комментарий по поводу серебрянки.

Там говорилось: «Так называемая серебристая прель, судя по всему, выходит на первый план в публичных дискуссиях. Центральный вопрос для нас – способна ли она непосредственно повлиять на ситуацию в экономике? Но это зависит, во-первых, от её свойств, а во-вторых, от политических обстоятельств. Нам неизвестно, имеется ли она в распоряжении кланов и готовы ли те ввести её в рыночный оборот. А без знания этих факторов полноценная аналитика невозможна. Мы не хотим и не будем опираться на домыслы. Поэтому до тех пор, пока не появятся конкретные сведения, мы воздержимся от прогнозов на эту тему – будем публиковать лишь сухие факты. В данной ситуации это, на наш взгляд, единственная возможность соблюсти наше кредо – информативность в связке с практичностью».

Ещё, к моему удивлению, в газете обнаружился материал о моих телодвижениях в бизнесе. Автор констатировал, что Вереск сейчас – самый эксцентричный, но и наиболее интересный из всех кланов второго эшелона. К материалу были ловко подвёрстаны мои фразы насчёт того, что я уважаю «Деловой курьер» и готовлю нескучные заявления на сегодняшней встрече с прессой, которую «Курьер» же организует.

На пресс-конференцию я приехал с Рунвейгой.

– Дамы и господа, – сказал я собравшимся журналистам, – позвольте представить мою коллегу, директора издательства «Оттенки фантастики». Она же в данный момент выполняет функции главного редактора и лучше меня расскажет о запланированных изданиях.

Рунвейга перечислила книги, которые мы готовим к печати, и продемонстрировала первую эскизную иллюстрацию Нэссы – ту самую стрекозу, летающую по космосу. После чего подтвердила, что комикс про блондинистую шпионку в ближайшее время выйдет уже значительным тиражом и будет доступен в нашем фирменном магазине. Сам комикс она показала тоже – на случай, если кто-то ещё не видел.

Затем журналисты начали задавать вопросы.

– Лорд-наследник, – заговорил тучный господин из «Художественного вестника», – живопись и графика занимают важное место в нашем социокультурном пространстве. Простите за прямоту, но на этом фоне ваша так называемая графическая новелла выглядит несколько легковесно…

– Вы совершенно правы, – подтвердил я, – она не имеет отношения ни к академическому искусству, ни к прикладной пейзажистике. Мы работаем в другой нише. Книжка – для развлечения, не надо искать в ней двойное дно. Мы просто хотели сделать что-то необычное и забавное. И мы не собираемся зацикливаться на графических новеллах. Сам я, к примеру, предпочитаю текст. Вы же видели – у нас в планах и романы, нам важен их литературный уровень. А иллюстрации к «Стрекозам подпространства» будут великолепны по любым художественным критериям, это я гарантирую. Нам хотелось бы добавить качества в развлекательный жанр.

– Вы не опасаетесь, лорд-наследник – спросил бойкий паренёк из таблоида, – что ваш проект не понравится другим лордам?

– Каждый читатель имеет право на своё мнение.

Пресс-конференция продолжалась. Проект с издательством превращался в настоящую новость.

Глава 20

Бруммер подошёл ко мне на перемене во вторник.

– Ну, я, короче, согласен, – сообщил он в своей манере, набычившись. – Если вдруг чё, распоряжение выполню. Главное, чтоб оно не совсем тупое…

– Если тупое, ты должен будешь аргументировать.

– Да понял я, не дурак!

После занятий мы с ним сразу заехали к нотариусу, оформили соответствующую бумагу. С нами ездила Уна – хотела проконтролировать, видимо, чтобы Бруммер не передумал и не сбежал в последний момент.

Браслет Бруммер заказал заранее, осталось только добавить краску в стекляшку. Необходимое количество вереска я отдал ювелиру, и тот сказал, что через полчаса всё будет готово. Бруммер и Уна остались ждать, а я поехал домой.

Дождь со снегом не прекращался, температура болталась где-то возле нуля, на асфальте блестела влага. Тучи нависли низким серовато-белёсым пологом.

Я сделал небольшой крюк, чтобы не застрять на проспекте с плотным потоком автомобилей, и поехал мимо Академии, где я знал каждый закоулок. Взглянул мельком на учебный корпус – и, повинуясь наитью, затормозил.

Припарковавшись напротив главного входа, я вылез на тротуар.

Ещё не сгустились сумерки, но день шёл к концу и здание полностью опустело. Даже библиотека уже закрылась, в окнах не было света. Никто не бродил по вымощенным дорожкам перед фасадом, не стоял на крыльце.

Короче говоря, Академия выглядела как следопытская фотография – пейзаж без людей. Сравнение не блистало оригинальностью, но почему-то застряло у меня в голове и не отцеплялось.

Я глядел на фасад, и теперь мне чудилось, что «за кадром» имеется нечто скрытое и неуловимое. Может быть, я уже слегка загонялся, но…

Форсировав зрение, я всмотрелся.

Осенний мокрый пейзаж, и без того неяркий, окончательно выцвел и стал контрастным. По существу, однако, всё осталось по-прежнему. Ничего необычного.

И всё-таки ощущение неправильности не исчезало.

Поколебавшись, я достал пузырёк с серебряной краской. Собрался отвинтить крышку, но, нахмурившись, замер. Сунул его обратно в карман и вернулся в автомобиль.

Добравшись домой, я покопался в шкафу. Нашёл снимок учебного корпуса – немного с другого ракурса, но в целом похожий, тоже осенний. Я затолкал его в тубус, снял трубку телефона и набрал номер Нэссы.

– Привет, есть дело, – сказал я. – Через десять минут подъеду, если не возражаешь.

– Жду, – сказала она спокойно.

Положив трубку, я вновь задумался, затем прошёл к сейфу, достал оттуда ещё один пузырёк с серебрянкой. После чего вышел из квартиры и, сев за руль, вновь направился в сторону Академии. Хлопья снега всё чаще проскакивали сквозь дождь, но таяли на асфальте.

Машину я поставил напротив главного входа. Ещё раз осмотрел учебный корпус с дистанции, затем обогнул его, прошёл через кампус к общежитию лордов и постучался к Нэссе в апартаменты.

– Заходи, Вячеслав.

На ней было платье-свитер с высоким воротом, белое и обтягивающее, чуть ниже попы. Вроде бы простенько, но если бы она в таком виде вышла на подиум, конкурентки разбрелись бы в унынии.

– Ты приехал мной любоваться? – спросила Нэсса.

– Да, – сказал я, – и ещё зачем-то, но я забыл.

– Это уважительная причина, но я и так догадалась. Что у тебя за снимки?

Развинчивая тубус, я спросил:

– Помнишь, я говорил, что больше не будет вылазок?

– Помню.

– Я тебя обманул, – сказал я с интонацией Шварценеггера.

Она засмеялась:

– Ладно, переживу. Показывай.

Я вытащил фотографию Академии и ещё один пейзаж – незатейливый, предназначенный для транзитного перехода.

– На этот раз – не в альтернативу, – уточнил я.

– Вижу, – удивлённо кивнула Нэсса. – Но зачем тебе дверь к учебному корпусу, если ты за минуту дойдёшь отсюда пешком?

– Сейчас важен не сам переход, важна серебрянка. Мы с тобой знаем, что она – многофункциональная и годится для разных штук. Но как ею управлять? Интуитивно у меня это получается, если я что-то делаю по своей специальности. Короче, сейчас я хочу использовать фотку-дверь с серебрянкой, чтобы увидеть Академию новым взглядом.

Нэсса нахмурилась:

– То есть ты полагаешь…

– Да, – сказал я, – есть сильное подозрение, что момент подходящий. Вирчедвик, по-моему, как раз приступил к чему-то – знать бы ещё, к чему. И он, как мне кажется, мутит всё это именно в Академии. Вот и гляну. Без краски ничего не увидел, теперь попробую с ней.

Я вытащил обе склянки.

– Так много? – спросила Нэсса с сомнением. – Раньше мы наносили на картины гораздо меньше, в несколько раз…

– Взял бы сейчас и больше, но боюсь не справиться с управлением.

Нэсса кивнула хмуро и растолкла кристаллики в плошке. Я закрепил на раме фотографию с Академией.

– Хоть я и не технолог, – сказала Нэсса, – у меня чувство, что краска вызрела полностью. В этом смысле ты прав…

Взяв кисть, она стала наносить серебрянку на фотографию – жирными, но выверенными мазками. Краска мгновенно впитывалась, придавая снимку объём.

– Готово, – сказала Нэсса.

Изображение теперь сочно мерцало, как на фольге. Взблёскивали лужи возле крыльца учебного корпуса и оконные стёкла.

– Класс, – сказал я. – Можно убирать?

– Да, она сохнет моментально, ты же сам видишь.

Я снял с рамы фотографию – войти в неё сразу я ведь не мог, мне требовалась транзитная остановка в нейтральном мире.

Снимок-транзит был, как и обычно, максимально уныл – окраина промзоны с чахлыми деревцами. Я закрепил его, посмотрел на Нэссу.

Она хотела что-то сказать, но только вздохнула. Я подошёл к ней, легонько провёл ладонью по её медным волосам. Кивнул на фотографию-дверь:

– Хочу поскорей закончить с этой фигнёй. А потом у нас с тобой найдутся дела поинтереснее, правда ведь?

Уголок её рта чуть заметно дёрнулся – намёк на улыбку. Я подмигнул ей и повернулся к снимку. Тот через секунду протаял, и я шагнул в него.

Оказавшись в транзитном мире, я быстро прилепил на ближайшую стену реверс с изображением Академии и с густым слоем серебрянки. Снова сосредоточился, и переход открылся. Я сделал шаг.

Это было нетривиально.

Я как будто раздвинул лёгкую серебристую занавеску, которая обдала меня холодком. Затем ощущение мороза на коже стало сильнее, но локализовалось на кисти правой руки, где был мой фамильный перстень. Серебрянка, насколько я мог судить, притянулась к металлу – и осталась на нём, когда дверь развеялась у меня за спиной, а я оказался на тротуаре перед учебным корпусом, недалеко от своей машины.

Сняв перстень, я поднёс его к глазам, рассмотрел. Теперь он блестел сильнее, это было заметно даже обычным взглядом. И заключённый в стекляшку вереск, бледно-лиловый, тоже замерцал ярче, с отчётливым серебристым оттенком.

А следопытским зрением я увидел нечто феноменальное.

Пространство вокруг перстня проявило свою структуру. Раньше я не замечал её, но теперь она стала видимой в отблеске серебрянки.

Это напоминало большой кусок прозрачного хрусталя с серебряными прожилками. Он не ощущался тактильно и не мешал движениям – восприятие было исключительно визуальным. Прожилки эти ветвились, пересекались, изламывались причудливо и тускнели по мере отдаления, пропадали из вида.

Перстень не был их центром, он лишь подсвечивал для меня ближайший участок этой сети. Однако я чувствовал – к ней можно подключиться, если есть навык и запас серебряной краски. Сеть заполняла всё пространство вокруг, невидимая при обычных условиях.

Я надел перстень на указательный палец, чтобы было удобнее.

Вероятно, понять работу сети можно было бы и без перстня, если хорошо постараться, но он служил концентратором, помогал мне. Всё-таки я был фотографом-следопытом, привык к картинкам, а не к абстракциям.

Снова сосредоточившись, я перевёл взгляд на Академию.

Теперь я понимал, что искать, и сумел настроить зрение нужным образом.

Вдоль фасада мерцал серебристый узор прожилок. При этом напротив одной из аудиторий он искажался, резко подёргивался и смазывался ежесекундно.

Смотреть на серебристое мельтешение было утомительно, головокружение подступало, и я вернулся к обычному восприятию.

Прожилки исчезли. Асфальт уныло блестел, но сумерки подступали. Скоро должны были включить фонари на улицах. Холодало, дождь превращался в снег.

Я быстро дошагал до телефонной будки на перекрёстке.

Нэсса ответила после первого же гудка.

– Началось, – сказал я. – Звони деканам. Можешь и отцу заодно. Да хоть лорду-арбитру, хотя толку от них не будет.

– А ты?

– Иду в здание. Вряд ли кто-то, кроме меня, туда сейчас попадёт.

Я двинулся по дорожке к крыльцу.

Мне снова вспомнилось, как я шёл здесь больше двух лет назад, чтобы сдать вступительные экзамены. Это были интересные годы. Теперь история должна была получить развязку.

На подходе к крыльцу восприятие засбоило. Возникло чувство, что я вижу вход не воочию, а на испорченном следопытском снимке. Или на неисправном телеэкране, который забит помехами. И это была не просто иллюзия. Пространство здесь и впрямь искажалось, не давая пройти.

Я сосредоточился и форсировал зрение. Ступеньки крыльца и входная дверь проступили резче, их кромки серебристо блеснули. Помехи больше не отвлекали. Всё-таки я не зря тренировался использовать серебрянку для переходов.

Открыв массивную дверь, я сделал шаг в вестибюль. Привратник за столиком у входа отсутствовал – впервые на моей памяти, кажется.

В тишине, пропитанной сумерками, я дошагал до лестницы. Осторожно поднялся по ступенькам и, вслушавшись, перешёл на второй этаж, в пустующий коридор. Свет там не горел, все аудитории были заперты.

Все, кроме одной, точнее.

Дверь в помещение, где у следопытов проходили практические занятия и принимались экзамены, была распахнута настежь. На её створке и на полу у порога мерцал серебристый иней.

До неё было метров тридцать, и я направился к ней.

Примерно на полпути воздух вдруг сгустился, передо мной замелькали тени. Как и у входа в здание, это напоминало мутный телеэкран.

Интуиция подсказала – барьер едва ли установили здесь специально. Он представлял собой побочный эффект того, что происходило в аудитории. И чтобы миновать его, требовался опять-таки следопытский навык.

Кадры на «экране» сменялись с калейдоскопической быстротой. На каждом из них был всё тот же коридор, но с мелкими вариациями – как фотографии, сделанные в разное время суток. На них менялось то освещение, то количество открытых дверей. И все эти снимки были объёмными, но войти в них было нельзя, они лишь сбивали с толку.

Я сконцентрировался, стараясь смотреть не прямо на них, а сквозь, и через полминуты сумел отфильтровать мельтешение. Ложные кадры, потускнев, растаяли в воздухе, и остался только реально существующий коридор.

Переведя дыхание, я пошёл дальше.

В открытой аудитории сейчас явно работали с серебрянкой, а отблески я наблюдал в коридоре – серебряные прожилки прорисовались в воздухе, в радиусе нескольких метров от дверного проёма.

Голова закружилась, я приостановился.

Сеть из прожилок передо мной мерцала, неосязаемая. Я уже не мог абстрагироваться от неё визуально. Было понятно, что она простирается и за пределы здания, просто моему восприятию был доступен лишь небольшой участок.

Я поднёс перстень к одному из её узлов, и она впитала лиловый блик.

Может, мне только показалось, но на миг я почувствовал через сеть всех остальных представителей клана Вереска, как бы далеко те ни находились.

Финиан, Флендрик, Вита и Бинна, Уна и Бруммер, Даррен, Рунвейга, Тэлвиг…

И Нэссу я вдруг почувствовал тоже, хотя её перстень был совершенно другого цвета…