Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 290 (всего у книги 350 страниц)

Глава 10
Бой с ночницами

Земля встала дыбом. На мгновение Ладе показалось, что это она сама потеряла почву под ногами и грохнулась ничком. Послышался страшный грохот, будто рядом взлетел самолет, на мгновение Лада оглохла. Что-то кричал Лель, но Лада не могла различить ни слова. Она старательно всматривалась в его шевелящиеся губы, как это делают глухие, но не помогло. Появился Посвист, он схватил ее за руку и дернул в сторону. И от этого движения к Ладе вернулся слух, словно из ушей выскочили пробки.

– Не спи! – наконец различила она слова Леля. – Сейчас начнется!

Лада завертела головой: что начнется? Где? Кто-то обхватил ее за ноги. Лада опустила голову: какой-то мальчишка… Вроде кто-то знакомый. Точно, Сенька! Голова гудела, будто колокол. Как же тяжело. И надо сосредоточиться, ведь что-то должно произойти. Почему все плывет перед глазами? Необходимо взять себя в руки! Но ноги дрожали, и казалось, что Лада стоит лишь благодаря Сеньке, который ее не отпускает.

– Не вырубайся! – откуда-то выплыл чей-то голос.

Он накатил на Ладу как волна, и ее закачало. А потом кто-то встряхнул ее и еще раз. Взгляд у Лады прояснился, она увидела перед собой бога воинов и встревоженные лица братьев.

– Вроде пришла в себя, – сообщил Яровит, и Ладино сознание немного прояснилось.

Сверху раздалось тревожное карканье, Крун камнем упал на плечо Лады и сильно клюнул.

– Я в норме! – боль окончательно привела в чувство.

Она посмотрела по сторонам: Яровит приготовил боевой топор, Лель и Посвист сжимали мечи. Лада отбросила рюкзак в сторону – с ним много не навоюешь – и достала из колчана стрелу. Яровит велел Сеньке лезть под кусты.

Наступило затишье, точно перед бурей, по коже побежали мурашки – будь Лада зверем, у нее бы шерсть встала дыбом. Хотелось ощериться, совершить длинный прыжок и сомкнуть зубы на горле жертвы. В ушах застучало все громче и громче, будто барабаны выбивали дробь на марше. Адреналин в крови зашкаливал, заставив сильней сжать багряницу. И в этот момент на путников опустилась мгла, словно с неба пролились чернила. А потом все вспыхнуло, и на мгновение Лада ослепла. Послышалось рычание, и перед друзьями возникли десятки лже-гиен. Эти были намного крупнее первых.

Первая тварь рванулась к Ладе, безошибочно выбрав слабое звено в обороне. Девушка разглядела ее, точно в замедленной съемке: шерсть висит сальными сосульками, с кривых желтых клыков капает слюна, правое ухо разодрано. Лада взмахнула рукой, и багряница сорвалась в смертельный полет. Стрела загудела, предвкушая вкус крови, по ней побежали темно-красные искры. Багряница перехватила «гиену» в прыжке, и та камнем рухнула на землю. Лада достала вторую стрелу.

Меч Леля сиял, как солнечный луч, в то же время по нему скользили молнии – созданное из двух огней, оружие резало тварей, как нож масло. Одежда Леля пропиталась кровью убитых врагов. Бог любви сейчас походил на легендарного героя, несокрушимого и непобедимого. Лада лишь краем глаза могла видеть его перекаты, когда он нырял под брюхо атакующей зверюги, длинные выпады.

Меч Посвиста преобразился – в нем проснулась стихия воздуха. Казалось, от оружия исходило голубое сияние – холодное и завораживающее. Слышался треск, как от высоковольтных проводов, когда меч поражал очередную тварь. Оружие легко взлетало в воздух, будто было невесомым перышком, управляемое волей бога ветра. Клинок выделывал причудливые па, то поднимаясь, то резко падая вниз. Чудилось, что он ведет танец – страстный и пугающий одновременно. Танец прирожденного убийцы.

Лишь топор Яровита не преобразился. Он все так же был обычным: с деревянной рукояткой, обмотанной тканью, чтобы не скользила рука. Тусклый металл, длина лезвия немногим больше мужской ладони, только на рукоятке видны полустершиеся руны. И работал топором бог воинов тяжело, без показушности, точно рубил деревья в лесу, а не сражался с порождениями Морока.

Стрелы быстро кончились, и Лада запаниковала: что же теперь делать? Почему она так мало собрала багряниц в пятом измерении?! Хотя… Они тяжелые, много не утащишь. И что теперь делать? Лада не сможет призвать магию земли: растратила силы в ночной схватке, а потом в дневном забеге, максимум на что способна – попадать в цели без промаха, а сейчас стала беззащитной. Лель прокричал:

– Призови их!

Точно! Как же Лада не сообразила! Ведь наверняка существовал способ вернуть стрелы. Но какой?! Размышлять было некогда – очередная тварь метнулась к девушке. Лада совершила хватающее движение, и в руки легла багряница. Получилось!

Стрела вновь сорвалась в полет. Казалось, еще немного, и друзья смогут переломить битву в свою пользу, несмотря на большое количество врагов. Вокруг валялись горы трупов, пахло кровью и дерьмом.

Сеньки нигде не было видно, Лада надеялась, что мальчишка сидит под кустом, цел и невредим. Но лже-гиены сменили тактику: теперь твари окружали противника сразу с нескольких сторон. Лада бросилась к ближайшему дереву – лучше, чтобы спину прикрывал ствол, на затылке у нее глаз нет. Одно из чудовищ бросилось наперерез, Лада сжала стрелу и собралась пустить ее. В этот момент нога поскользнулась на жиже из внутренностей, багряница улетела в небо, а гиена прыгнула на девушку.

Время растянулось. Только что оно стремительно неслось куда-то вперед, точно бегун в спринтерском забеге, как вдруг перешло на черепаший шаг. Лада явственно видела все вокруг до мельчайших подробностей: серое небо в почеркушках белых облаков, словно кто-то долго расписывал ручку. Пахло смолой и первой травой, на листке волчьего лыка повисла капля росы. Все это было по-настоящему, как и смерть, которая зависла в прыжке. Лада смотрела на бледно-серое брюхо, на кривые когти, которые через мгновение вспорют ей живот, и ничего не могла поделать – руки отказались повиноваться.

Слабость навалилась мгновенно, найдя подходящий момент, чтобы отомстить: за ночные блуждания, за выплеск энергии, за бешеный бег. Лада зашарила за спиной: наконечники стрел упирались в позвоночник, но до них было не дотянуться. И никаких сил, чтобы вскочить на ноги или хотя бы откатиться, да и времени нет – оно ускользнуло последней песчинкой в часах. И в это время раздался яростный крик.

Лада не подозревала, что вороны способны издавать такой крик. Крун падал с небывалой скоростью, точно кто-то запустил его из пращи. В открытом клюве был виден темный язык, болтавшийся из стороны в сторону, словно язычок колокольчика. Ворон рухнул на башку лже-гиены, впился когтями в ее глаза и принялся долбить клювом по носу. Тварь взвыла, встала на задние лапы и начала передними отмахиваться от Круна, но тот не сдавался. Лада очнулась от паралича. Она поднялась и нащупала стрелу, а потом размахнулась и со всей злости кинула в сторону твари. Багряница вошла прямо в сердце «гиены».

Тварь грохнулась, но Крун не взлетел, а остался лежать безжизненной тряпочкой. Лада приблизилась к ворону на негнущихся ногах. Еще одну смерть она не выдержит. Нет, хватит уже! Она склонилась над вороном: когти лже-гиены пронзили его насквозь. Девушка осторожно освободила Круна. Бесполезно. Глаза подернулись пленкой, язык торчал из раскрытого клюва, крылья обвисли. Лада задохнулась от острого горя: погиб! Еще один друг умер по ее вине. Она чудовище, пожирающее близких, пусть и не по своей воле. Сколько уже жертв на ее счету? Родители, сестра, Крун. Лада потянулась за стрелой – остальных она не даст убить.

Багряницы разили чудовищ одним за другим. Лада успевала не подпускать тварей к себе. Неподалеку слышался свист, с которым топор рассекал воздух, – Яровит продолжал кровавую жатву. Рядом бились Лель и Посвист, пот заливал их лица, грудь ходила ходуном – точно кузнечные мехи. Ничего, бой близится к завершению, тварей осталось мало. Они уже не решались приближаться, старались напасть со спины и падали под ударами оружия.

Когда с ними, казалось, было покончено, земля вновь поднялась, как огромная волна. Она с головой накрыла Ладу, Леля, Посвиста и Яровита. Забила глаза и нос, навалилась невыносимой тяжестью. И свет померк.

Глава 11
Коридор

На Милене было длинное платье, почти как у взрослой – ее любимое. Мама купила наряд к Восьмому марта – в садике проходил утренник, на котором сестренка выступала. Милена читала стихи и танцевала вместе с остальными. Больше всего сестра боялась, что у нее получится хуже, чем у других, и Лада пообещала, что обязательно явится на праздник. Только не получилось – в классе устроили административную контрольную по алгебре. Милена до последнего ждала, а мама не знала, как сказать, что Лада не сможет прийти. Весь вечер потом сестренка ходила надутая, как мышь на крупу, и отказывалась разговаривать. Пришлось в выходные идти с ней на мультик, чтобы заслужить прощение.

Лада смотрела, как сестренка, не замечая ничего, включила плеер и закружилась под только ей слышную музыку. Со стороны казалось, что Милена копирует кого-то более взрослого. Она крутилась перед зеркалом, внимательно рассматривала себя, хмурила брови, старалась вышагивать важно и степенно. Ладе стало смешно: похоже, сестренка повторяла именно за ней. Да-а, именно так Лада и выискивала на лбу прыщики. Она не выдержала и прыснула, а Милена застыла, пойманная врасплох.

– Ой, ты здесь? – удивилась одна.

– А где же еще? – Лада пощекотала сестренку подмышками.

Та громко засмеялась: Милена боялась щекотки.

– Ну как где, – сестренка едва отдышалась, поэтому говорила с паузами. – Ты же вроде еще не умерла.

Лада замерла:

– Ты разве… – слова давались с трудом, – умерла?

– Ну да, – кивнула Милена. – Ты, что, не помнишь? Какой-то дядька под нашу машину чуть не попал, а потом все завертелось, меня даже затошнило. А после что-то ударило в машину, и все вспыхнуло.

Воспоминание обрушилось на Ладу как холодный водопад. Да, все так и было. Только не какой-то дядька бросился под автомобиль, а навь. Видимо, думала, что там находится Лада. Охотились за ней, а пострадала семья.

Лада подбежала к Милене и крепко обняла ее.

– Я очень скучаю, – произнесла Лада.

– Я тоже, – кивнула сестрица.

Лада села на кровать и притянула Милену.

– Давай посидим, как раньше, – попросила она. – Хочешь, косички заплету?

– Колоском, – согласилась сестрица.

Лада расчесала ее волосы и стала собирать тонкие пряди в косу, приговаривая мамины слова:

 
– Расти, коса, до пояса,
Не вырони ни волоса.
Расти, косонька, до пят,
Все волосоньки в ряд.
 

Почему-то почудилось, что они находятся здесь много веков.

Милена резко вырвалась и оттолкнула Ладу:

– Уходи!

– Почему?!

– Не понимаешь, что ли?! Тебе нельзя здесь быть! Это место для мертвых.

Лада с трудом поднялась. Мысль уйти казалась невыносимой.

– Мне жаль, – перед глазами все расплывалось. – Я бы хотела забрать тебя с собой.

– Нельзя, – ответила Милена. – А так я бы походила еще в садик, а потом в школу. Да и посмотрела бы, как ты замуж выходишь. Красивое у тебя будет платье или не очень.

Лада погладила сестренку по голове: та вечно донимала вопросами замужества: Милене нравились платья, похожие на наряды принцесс. Будь воля сестренки, она бы не дала Ладе доучиться, а погнала бы замуж, чтобы быть подружкой невесты на свадьбе и заодно самой покрасоваться. Милена порывисто обняла еще раз, а затем подтолкнула к возникшей в углу комнаты двери:

– Иди быстрее, а не то передумаю.

Лада поцеловала ее на прощание и побежала к выходу, боясь, что останется сама.

Девушка попала в коридор, тот тянулся в обе стороны до бесконечности. Он больше походил на туннель: с закругленным потолком, без окон и с тусклым освещением. Лада обернулась: двери позади не было. Она ощупала стену: шероховатая, без намека на проем, точно и не было комнаты с Миленой. Лада побежала вдоль стены, коридор никак не кончался. Все так же едва горели рожковые лампы, ни намека на выход.

Лада ускорилась. Она неслась по коридору, свет выхватывал пятна старого линолеума в желтых разводах, обвалившуюся штукатурку на стенах, потрескавшийся потолок. Туннель не кончался, словно кто-то закольцевал его. Лада хотела повернуть назад, но неожиданно слева возникла дверь. Только что ее не было, как она появилась из ниоткуда. Простая деревянная дверь, покрытая толстым слоем белой краски. Лада толкнула ее и вошла.

Незнакомка была в старинном одеянии: темно-синий кафтан, расшитый золотой нитью, на шее массивное украшение из золотых пластин с разноцветными камнями. Волосы собраны в косу и завязаны алой лентой. Незнакомка внимательно разглядывала отштукатуренную стену, поэтому на Ладу не обращала внимание. Лада присмотрелась: похоже, она попала в чей-то дом. Какой-то странный, с узкими окнами, невысокими потолками, древняя мебель: широкие лавки с накинутыми на них половиками, дубовый стол, резной сундук. Незнакомка что-то решила для себя и развернулась, Лада с удивлением узнала в ней Любаву, только младше лет на двадцать.

– Мама?.. – протянула она.

Незнакомка только тогда заметила ее и с любопытством уставилась.

– Ты кто будешь? – поинтересовалась молодая Любава.

– Лада, – ответила та, не зная, как реагировать. – А ты же Любава, да?

Незнакомка кивнула:

– Лада – красивое имя, давно нравится. Если будет у меня дочка, обязательно назову. А ты меня откуда знаешь? Вроде не видела тебя во дворце.

Ладу охватило смятение: что сказать? Да и поверит ли Любава? Не примет ли за обманщицу? Похоже, Любаве сейчас столько же лет, как и ей самой. Значит, живет она во дворце Берендея, замуж пока не собирается, и никакой приемной дочери у нее нет.

– Ты стену собираешься раскрашивать? – догадалась Лада.

– Да, – подтвердила Любава. – Откуда узнала?

– Видела твои работы, – ответила Лада. – Мне очень нравится.

Любава смутилась.

– Спасибо на добром слове, для сердца приятно.

– А можно я посмотрю, как ты рисуешь? – попросила Лада.

– Смотри, коли не спешишь.

Любава взяла уголь и стала схематично набрасывать рисунок: яблоню, на ней птицу с длинным хвостом, как у павлина – жар-птицу. Получалось у нее это быстро и уверенно. Любава на самом деле была мастерицей, пока не отказалась от дара при переходе в Явь. Неожиданно Любава остановилась.

– Подожди, – обратилась она к Ладе в замешательстве. – А откуда у тебя этот браслет? Такой же, как у меня?

У обеих на запястье висела серебряная змейка с изумрудными глазами. И тогда Лада решила: была – не была!

– Это мне от мамы досталось, – ответила она.

Любава сморщила лоб:

– Интересно как. И Ладой тебя зовут, и браслет мой. Что же это?

Она схватилась за сердце и тяжело опустилась на скамью. Вокруг зарябило, словно голограмма начала разрушаться.

Прямо на глазах Любава повзрослела, будто с нее стерли тщательно нанесенный грим. На ней оказалась привычная одежда – джинсы, клетчатая рубашка и пиджак. Изменилась и обстановка – они очутились в родительской спальне.

– Это же ты, дочка, – Любава напряженно вглядывалась в Ладино лицо. – Как ты без нас?

– Плохо! – Лада прижалась к маме и, всхлипывая, начала рассказывать: – Мне все время кажется, что это дурной сон. Что я проснусь, и все будет, как раньше.

Мама крепко обняла ее и принялась гладить по голове:

– Ничего, Ладушка, у тебя все получится. Ты у меня всегда была сильная, умная. От своего не отступишься.

– Но я хочу, чтобы ничего этого не было! Я хочу к вам. Мне плохо!

Слезы катились и катились, Лада никак не могла успокоиться, а мама продолжала гладить и шептать:

– Все будет хорошо у тебя. Все будет.

От этого становилось горше: потому что как хотелось, не получится никогда. Без родных ей не нужно даже самое счастливое будущее. Словно из Лады вырвали кусок сердца, и можно делать вид, что оставшийся ничуть не хуже, чем целое сердце, но это не так.

Наконец Лада успокоилась. Наверное, ей надо было выплакаться вволю на плече у родного человека, который пожалеет. Только не было возможности. Любава все так же обнимала ее, потом отпустила.

– Тебе пора, – она указала на дверь. – Сюда не торопись, живи и будь счастлива. А я всегда любила тебя как родную и ни о чем не жалею. Когда тебя привезли к Берендею, и я услышала твое имя, сразу поняла, что это знак – ты станешь моей названной дочерью. И я ни о чем не жалею.

Лада вытерла слезы и поднялась.

– Я тоже всегда буду помнить и любить тебя, – ответила она.

Она решительно зашагала к двери, но на полпути вернулась, сильно обняла и поцеловала маму.

…Снова бесконечный серый коридор. Тянется, как жевательная резинка – конца и края нет. Лада потеряла счет времени. Когда-нибудь потомки отыщут ее скелет и придумают легенду о потерявшейся в туннеле девушке, умершей от голода и жажды. Хотя пить и есть не хотелось, как ни странно. Вообще это место вело себя непонятно, точно Лада проходила в нем какое-то испытание, и пока не выполнит, выйти не сможет. Только в чем оно состоит, понять бы.

Постепенно лампы начали меркнуть, тени в коридоре сгустились, Ладе послышались шепотки в отдалении. Словно что-то приближалось. Что-то, от чего даже слабый свет старался спрятаться. Она прибавила шаг, но шепот не отставал, он нарастал, становился разборчивее. Вскоре Лада сорвалась на бег, она неслась по туннелю вслепую, выставив вперед руки, чтобы не врезаться в стену. А что-то неумолимо нагоняло, голоса наполнили пространство вокруг, и Лада услышала: «Нашшша девочка, нашшша. Зачем убегаешшшь? На тебе нашшш знак». Лада вертела головой на ходу, стараясь вытряхнуть чужие звуки. В конце концов она заткнула уши руками. Это помогло ненадолго, голоса все равно пробрались внутрь, и в груди похолодело, словно метка уже дотянулась до сердца. Лада начала выкрикивать песни, стараясь перекричать шипение. А потом пол под ногами кончился, и Лада полетела вниз.

Глава 12
Плен

Звук нарастал откуда-то изнутри. Лада не сразу поняла, что кричит она сама. А после падение резко прекратилось, девушка больно упала на что-то, покрытое ворсом, и тогда вернулся свет. Лада очутилась в небольшой комнате. Узкая кровать, верстак возле окна, на полу ковер. Уже темнело, но лампы были выключены. Папа сидел лицом к стене, уставившись в одну точку. Лада позвала, отец повернулся всем корпусом и уставился куда-то мимо нее.

– Лада, это ты?

Девушка щелкнула выключателем, в комнате стало светло, и тогда-то она смогла рассмотреть отца. Его волосы были точно припорошены мукой, лоб прорезали глубокие морщины, кожа на шее обвисла – перед Ладой сидел глубокий старик.

– Говорят, мертвые приходят к живым, когда тем вышел срок, – продолжал отец.

Он по-прежнему смотрел куда-то вбок, будто не видел Ладу. Девушка помахала – никакой реакции, отец ослеп.

– Я не умерла, – ответила Лада.

Она подошла поближе, села на пол и взяла отца за рук у.

– Это моя вина, – папа словно не слышал ее. – Поспешил сменить резину на летнюю, а весна поздняя оказалась. Машину повело по гололедице, мы влетели в столб. Ты сидела за мной. Вроде самое безопасное место при авариях… Мгновенная смерть.

Лада сжала его ладонь:

– Я не умерла, – повторила она. – Меня не было с вами в тот день.

– Любава попала в больницу, – речь отца становилась все более невнятной, – будущего ребенка спасти не удалось. Да и потом все пошло наперекосяк.

Лада слушала, не перебивая.

– Через год развелись. Любава и Милена так и не простили меня, что ты погибла. Да я и сам себя не простил. А потом стал слепнуть.

Ладе возразила:

– Я не умерла! Наоборот, это вы погибли! Из-за меня.

Но отец бубнил:

– Это страшно – ничего не видеть. Раньше я был лучшим мастером в царстве. Потом потерял дар, а затем…

Лада поднялась и крепко обняла его:

– Я люблю тебя, папа. Ты ни в чем не виноват. Не бери на себя больше, чем можешь унести.

– Я тоже люблю тебя, дочка, – отец погладил ее по плечу. – Ты тоже не вини себя ни в чем.

Лада кивнула, и в тот же момент видение пропало.

…Она находилась в тесном мешке, точно гусеница в коконе, которой предстояло стать бабочкой. Лада ощупала оболочку: та была жесткой и походила на пергаментную бумагу. Под пальцами прояснилось, словно девушка протерла запотевшее стекло. Лада прильнула к образовавшемуся оконцу. Она была в пещере, стены которой фосфоресцировали бледно-зеленым светом. Кокон оказался подвешенным к своду и при каждом шевелении начинал раскачиваться. Напротив висел еще один. Неожиданно его бок вспучился, изнутри появилось лезвие, вспоровшее оболочку. Вскоре оттуда выпрыгнул парень. Высокий, примерно как Лель, сухощавый, одетый в темно-серые кожаные штаны и куртку. Парень направился куда-то в глубь пещеры, и Лада заволновалась: вдруг он поможет ей? Она закричала, но оболочка кокона заглушала звуки, тогда девушка начала стучать изо всех сил. Парень остановился и стал прислушиваться. Наконец он разглядел дергающийся кокон и вернулся.

– Эй, ты кто? – спросил парень.

– Помоги мне! – голос сорвался.

– С чего вдруг? – парень пожал плечами.

Похоже, он вновь собрался уйти, поэтому Лада выпалила:

– Мне надо в Медное царство!

Парень насторожился:

– Зачем?

– Если не попаду, умру, – скрывать правду не имело смысла.

Тот хмыкнул:

– Мы все умрем.

– Я хочу отомстить, – Лада произнесла это вслух и поняла: так и есть.

Желание жить было важным, но желание расквитаться перевешивало. Что толку умереть, когда гибель родных останется неотомщенной?

Парень задумался на мгновение, а потом вспорол оболочку ее кокона. Лада свалилась как мешок, сверху посыпались стрелы.

– Могла бы и сама выбраться, – заметил он.

Лада молча выругалась: даже в голову не пришло проверить, что находится при ней! Выставила себя дурой. С другой стороны, времени не хватило – так бы она подумала, что делать, а тут просто увидела человека и решила попросить помощи. И правильно – ведь получилось же.

– Тут больше никого нет? – спросила девушка.

– Понятия не имею, – ответил парень. – А ты что, не одна была?

Лада не знала: соврать или нет? Но решила сказать правду:

– Нас четверо. Ой, нет, пятеро. Еще Сенька был.

– Ну давай поищем, – согласился парень. – Только быстро. Надо смотаться отсюда, пока ночницы не вернулись.

Пещера была с несколькими ответвлениями. В одном их них стояла клетка, в ней сидела девочка. По описаниям она походила на Катю. Девочка спала. Лада подергала дверцу, та была заперта и на усилия девушки не поддавалась.

– Зачем она тебе? – удивился парень. – Разве не видишь, что она «пограничник»? Застряла между мирами.

– Я ее брату обещала, что найду ее, – отрезала Ладу.

Она оглядела пещеру: нет ли подходящего камня?

– Поздно уже, она начала превращаться в ночницу, – парень указал на черные когти девочки. – Пошли быстрее, пока она не проснулась.

– Я обещала, – сквозь зубы повторила девушка.

– Как хочешь, – парень пожал плечами, – но возиться с ней не стану. Сама.

Он взмахнул мечом и легким движением перерубил прутья клетки.

Лада шагнула внутрь. Она потрясла девочку за плечо, та открыла глаза, в них плескался мрак, как когда-то у Лады. Она невольно отшатнулась: значит, именно так она сама и выглядит в моменты ярости?

– Ты Катя? – спросила она, стараясь не выдать испуг.

Девочка кивнула.

– Тебя ищет твой брат, Сенька.

Катя продолжала молчать.

– Он просил найти тебя. Пойдешь со мной?

Катя протянула руку, Лада взяла ее и почувствовала, как когти впиваются в ладонь. Девушка отдернула руку – яд ночниц опасен.

– Лучше я тебя за запястье держать буду, – произнесла она.

Парень стоял возле клетки и скептически смотрел на нее.

– Не передумала? – мотнул он головой в сторону Кати.

– Нет!

Хотя Лада понимала, что зря ввязалась – Катя будет серьезной обузой, к тому же неизвестно, что от нее ждать. От маленькой девочки осталась лишь видимость.

– Об обратных превращениях я не слышал, – предупредил он.

Лада ничего не ответила.

Парень вывел их из пещеры, под конец пришлось ползти – выход сузился до небольшого отверстия. Лада подталкивала Катю, чтобы девочка смогла выбраться.

– Ну в общем, приятно было познакомиться, – сказал парень, – но наступило печальное время расставания.

Он уже зашагал, как Лада опомнилась:

– Подожди! Ты что, не поможешь мне?

Парень развернулся, на его лице отразилось изумление:

– Слушай, ты меня ни с кем не перепутала? Или у меня где написано большими буквами, что я спасаю принцесс из драконьего плена?

– Нет, – растерялась девушка. – Но я не знаю, как найти остальных, и вообще…

Мысли путались. Сколько дней провела она в плену, сколько у нее осталась отмеренной жизни?

Парень с досадой уставился на нее:

– Так и знал! Ни один добрый поступок не останется безнаказанным! А до этого ты чем пользовалась, чтобы связаться с друзьями?

– Ничем, – Лада пожала плечами, – мы все время были вместе.

Парень осмотрел ее:

– Даже вещей с собой никаких, все ясно.

– У меня был мешок, – запротестовала девушка, – он остался на поле боя.

– «А еще у меня была голова, но сегодня я забыла ее надеть», – поддел парень. – Вы зачем с ночницами сражались?

Лада разозлилась: если он помог ей, это не значит, что можно теперь издеваться.

– Тебя не спросили! Нам надо в Медное царство, а они не пропускали.

– Ну и что? – парень развел руки. – Ночницы глупые и исполнительные. У них приказ Морока – никого в царство не пропускать. Они бы вас сюда притащили, а сбежать – пара пустяков, сама видела.

– А мы откуда знали?!

Парень вновь взглянул на нее:

– А-а-а, так вы из светлых… Теперь понятно.

Он повернулся и быстро зашагал. Лада схватила Катю и побежала за ним.

– Ну подожди ты. Что тебе не так?

– Все, – отрезал он. – Связываться со светлыми не хочу, от вас одни проблемы.

– Так не связывайся. Просто скажи, в какую сторону идти. И я от тебя отстану. У нас был ворон, Крун, но он погиб – защищал меня.

В это время Катя затряслась мелкой дрожью, ее глаза быстро завращались. Парень посмотрел на девочку и нахмурился:

– Черт! Ночницы возвращаются! Прячемся.

Он подхватил Катю и бросился к ближайшим кустам, Лада за ним.

– Лежи тихо. Сейчас что-нибудь придумаю, – велел парень.

Он залез в карман и достал кисет, достал оттуда траву и осыпал ею себя, Ладу и Катю.

– По запаху они нас не учуют. Главное, чтобы она нас не выдала, – он ткнул в девочку пальцем.

Катя начала ворочаться, ее тело изогнулось, а потом девочка издала резкий звук, от которого у Лады похолодело между лопатками. Она крепко прижала девочку к себе и зашептала:

– Тихо, тихо, все хорошо.

Лада стала укачивать Катю, напевая мамину колыбельную:

 
«Лелюшки-люли,
Прилетели голуби.
Стали гули ворковать -
Стала дочка крепко спать».
 

Катя затихла. Лада посмотрела на нее – девочка уснула.

– Ты откуда знаешь эту песню? – напряженным голосом спросил парень.

– Мама пела, – призналась Лада.

– Моя тоже, – парень вздохнул. – Она родом из Берендеева царства.

– И моя.

Парень помолчал мгновение, а потом протянул руку:

– Давай знакомиться. Меня Хлад зовут.