Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 200 (всего у книги 350 страниц)

Проходя мимо детской площадки, я обратил внимание на необычную деталь. На турнике висела самодельная табличка: «Соревнования на приз Юрия Гагарина. 1 сентября в 10:00». Кто-то из местных энтузиастов явно готовил спортивный праздник.

На скамейке рядом лежала забытая кем-то книжка – «Туманность Андромеды» Ефремова в уже несколько потрёпанном переплёте. Я машинально провёл пальцем по обложке, вспоминая, как в детстве зачитывался этим романом… в том, другом своём детстве.

Именно в этот момент раздались первые взволнованные возгласы:

– Спутник, спутник!

Повернув голову, я увидел, как из окна третьего этажа в нашем доме высунулась какая-то женщина. Память моего нового тела отказалась выдать мне её имя. Она махала руками и что-то кричала, показывая на небо.

– Ребята! Смотрите! Вон там, над водонапорной башней!

У детской площадки собралась небольшая толпа – человек двадцать, и все они смотрели на небо. Я тоже поднял голову и замер.

На фоне темнеющего неба медленно двигалась яркая точка, оставляя за собой слабый след.

– Спутник! – крикнул какой-то мальчишка в красном галстуке.

– Не может быть, слишком низко, – возразил пожилой мужчина в кепке.

– Да это же «Восход»! – воскликнула женщина с авоськой. – В газетах писали, что скоро новый запуск!

Я прищурился, пытаясь разглядеть объект. Вдруг точка резко изменила траекторию, описала дугу и… вспыхнула ярким огнём, рассыпаясь на несколько фрагментов.

После этого во дворе воцарилась странная тишина на несколько секунд. Даже дети замолчали, уставившись в небо. Я заметил, как у старика-шахматиста дрогнула рука, и он нечаянно опрокинул песочные часы. На газету «Правда», где как раз была опубликована статья о предстоящих космических достижениях. Ничто вернее не могло показать, что весь советский народ сейчас живет космосом. Каждый человек.

А затем толпа загомонила. Бабушки перекрестились. Я же стоял, словно парализованный, вспоминая историю советской космонавтики.

Что там было, в небе? В 1964 году действительно должен был состояться запуск «Восхода-1» с тремя космонавтами на борту. Правда, позже… Но что если что-то пошло не так?

Внезапно со стороны улицы раздался рёв мотоцикла. Через двор на полной скорости пронёсся «Урал» с коляской, в которой сидели двое военных. За ним промчалась «Волга» с мигалкой. Они резко свернули в сторону Тушинского аэродрома.

Возле третьего подъезда собралась группа молодёжи. Они горячо спорили об американском шпионаже. Один из них, в очках с толстыми стёклами, уверенно заявлял:

– Это точно не наш аппарат! У нас – все запуски успешные!

Его товарищ, перемазанный в машинном масле, видимо, только из гаража, возражал ему:

– Да ладно тебе, Вась, может, просто метеозонд!

Подходя к своему подъезду, я услышал, как из открытого окна кухни на первом этаже снова доносится знакомый голос диктора. Левитан.

«…сегодня в Советском Союзе произведён успешный запуск…»

И тут передачу резко выключили. Даже войдя в подъезд, я продолжал слышать обрывки разговоров через открытые двери квартир. На третьем этаже кто-то громко стучал кулаком по столу:

– Я тебе говорю, это были испытания новой техники!

– А космонавтов там не было?..

Я же думал о другом:

«Что это было на самом деле?»

Официально в октябре 1964 года все космические запуски прошли успешно. Но я-то знал, сколько аварий в советской космонавтике скрывали от народа…

На душе стало тревожно. Если это действительно был аварийный спускаемый аппарат, значит, история, после моего попадания сюда, уже начала меняться. И моё появление здесь – не просто случайность.

Сжав в кармане блокнот со списком документов для аэроклуба, я перепрыгнул через две ступеньки. Теперь мне было яснее некуда – времени на подготовку почти нет. Космическая программа СССР – это всегда гонка, всегда борьба. И я должен быть готов в неё вступить как можно скорее. И кто знает, может быть, именно мне предстоит исправить то, что сломалось сегодня вечером…

«Главное – действовать по плану, – мысленно сказал я сам себе. – Завтра – первый день моей новой жизни. Сергея Громова. Будущего космонавта, покорителя космоса.»

Глава 4

Резкий металлический звон разорвал тишину комнаты. Я вздрогнул и с трудом открыл глаза. Приподнявшись на локтях, повернул голову на звук. На столе дёргался и звенел механический будильник «Слава» с двумя колокольчиками сверху. Шесть утра.

«Чёрт… Эти советские будильники…» – мысленно выругался я и, всё ещё щурясь, встал с кровати.

Они разбудят даже мёртвого. Я подошёл к столу и с каким-то внутренним злорадством переключил рычажок отбоя. В моем времени я бы просто отключил мелодию на смартфоне, но здесь приходилось иметь дело с настоящим механическим монстром. С одной мелодией. Даже не мелодией – адским звоном, который поменять, конечно, не на что. Но ничего, привыкну.

Потянувшись к «Спидоле», я повернул тумблер. Из динамиков сразу полилась бодрая музыка, а затем, жизнерадостный голос диктора живо проговорил:

«Говорит Москва! Начинаем утреннюю гимнастику. Исходное положение – ноги на ширине плеч, руки на поясе… Р-раз, два!»

Вот, это гораздо лучше. Я встал посреди комнаты, чувствуя, что суставы не гнутся, спят ещё. Тело молодое, но не тренированное.

– Ну что, Сергей Громов, начинаем новую жизнь, – буркнул я себе под нос, глядя на отражение в зеркале. Худощавый паренёк с торчащими рёбрами смотрел на меня с немым укором.

«Раз, два, три-четыре!» – продолжал командовать радиодиктор.

«Первое упражнение – наклоны головы! Наклон вперёд – выдох, назад – вдох!» – вещал транзистор.

Я начал выполнять упражнение и даже сделал махи как надо, но уже на третьем упражнении почувствовал непривычную скованность в шее.

«Да уж, не то что на МКС, где каждый день была обязательная физподготовка по полной», – подумал я.

«Второе упражнение – круговые движения руками! Раз, два, три, четыре!»

Раз, два…. и всё. Да-а-а, моя физическая форма не подходит для моих далеко идущих планов. Наклоны давались с некоторым трудом, при поворотах туловища вообще в боку закололо.

«А теперь отжимания!»

Я опустился на старый коврик с оленями. Первые пять отжиманий прошли нормально, на шестом руки дрогнули, а к десятому затряслись. Потом я потерял счет, потому что с трудом отжимался, чувствуя, как деревенеют мышцы.

«Ну и дела…» Но с другой стороны, это хорошо – значит, хотя бы есть чему деревенеть.

Заглянув под кровать, я обнаружил там пару литых чугунных гантелей килограмм по пять каждая, причём показательно покрытых толстым слоем пыли. Видимо, предыдущий хозяин ими не пользовался.

Рядом валялся ржавый экспандер «Садко» – две рукоятки, соединённые жёсткими пружинами. Попробовал развести руки, но пружины едва поддались, заскрипев.

«Три-четыре! Энергичнее!» – подбадривал радиодиктор.

Я продолжил зарядку, но уже через минуту выдохся. Руки дрожали, лоб покрылся испариной.

«Отлично, товарищи! Теперь упражнения с гантелями!»

Чугунные гантели оказались неожиданно тяжёлыми, будто на них поставили не тот вес. Когда я попытался сделать десятый жим вверх, мышцы уже просто-напросто горели огнём.

«Как же ты, Серёжа, собирался в космонавты с такой физухой?» – мысленно ругал я своего предшественника.

«И последнее – упражнения с эспандером!»

Ржавые пружины скрипели и сопротивлялись, будто не желая расставаться с многолетним покоем. После нескольких растяжек спина вся взмокла, а пальцы предательски дрожали.

«На этом наша утренняя зарядка окончена! Будьте здоровы!»

Я плюхнулся на кровать, чувствуя, как колотится сердце.

– Ну и форма… – проговорил я, глядя на свои худые руки. – Надо срочно исправляться.

Ничего… Москва не сразу строилась. Хотя мне надо побыстрее. И я знаю, как набрать форму за короткий срок. Проходили… Да, проходили, но в иных условиях! Это возможно лишь на спецпрепаратах, которые в обиходе запрещены, но для особых случаев государство снабжало. Но сейчас их мне не достать, да и не надо. У меня свой препарат – молодой организм с повышенным метаболизмом. Ускоренный обмен веществ и регенерация молодого тела – лучшие союзники в наборе спортивной формы. Из кухни донёсся запах яичницы. Мать, видимо, уже встала.

«Сначала легкий завтрак, потом небольшой отдых, а потом на пробежку», – решил я, с трудом поднимаясь с кровати.

В зеркале меня встретило красное, вспотевшее лицо. Держись, Громов, атаманом будешь. Но атаман – не космонавт.

«До космонавта как до Луны… в прямом смысле», – усмехнулся я себе.

Но я не унывал. Руки-ноги есть, остальное приложится. Я знал, что через месяц регулярных занятий смогу привести своё тело в надлежащую форму. Я это чувствовал на опыте многолетних тренировок – не такой Сережа пропащий, как выглядит. Задатки есть, и бицепсы, хоть и не массивные, но тугие, что те чугуняки под кроватью.

«Главное – начать», – сказал я вслух, вытирая лицо полотенцем. Сегодня – три километра бега. Завтра на круг больше, послезавтра…

Додумать не дали, из кухни донёсся голос матери:

– Серёжа! Завтрак на столе!

Я быстро позавтракал яичницей с хлебом, запивая её крепким чаем из фаянсовой кружки. Мать с удивлением наблюдала, как я торопливо проглатываю еду.

– Что это ты так спешишь? – спросила она, поправляя фартук.

– На пробежку, – ответил я, уже направляясь в комнату. – После еды нужно часок-второй чтобы прошел – значит, поесть надо оперативно.

– На… пробежку? – её голос прозвучал удивлённо. – Да ты в жизни не бегал… во всяком случае, сам, добровольно!

Я пожал плечами и ушел к себе в комнату. Там полистал журналы, что остались от старого хозяина, и освежил в голове политическую обстановку, хотя статьи, конечно, и были наполнены пропагандой. Но мне было приятно их читать, ведь хотелось верить во все то, что пишут. В эти времена газеты и журналы для советского человека были непререкаемым источником информации. Если в газете написали, значит, это правда. А как по-другому?

После того, как завтрак утрясся, я порылся в шкафу и нашёл чёрные шорты и белую майку. Примерил и оглядел себя в зеркало. Хм… ни дать ни взять физкультурник советский. Только флага и мяча не хватает, и можно на плакат. Вышел в коридор, а мать еще больше удивилась. Думала, видимо, что я шучу насчет бега, а тут вдруг я стал натягивать кеды.

– И правда собрался… бегать?

– Ну да… надо когда-то начинать, – проговорил я. – Вернусь через часок.

Выскочив из подъезда, я сразу побежал в сторону школьного стадиона, который заприметил ещё вчера, когда мы с дядей Борей возвращались домой. Утро было свежим, солнце только поднималось над крышами пятиэтажек.

На углу улицы я увидел пивной ларёк – деревянную будку с открытым окошком-прилавком, а перед ней высокие столы-грибки, за которыми галдели мужики, вожделенно держа в руках массивные гранёные пивные кружки-нольпятки с янтарным. Даже утром у пивнушки уже толпился разношерстный люд. Но, в основном, это были работяги в невзрачных спецовках и с мозолистыми пальцами. Посетители, как водится, разговаривали «за жизнь» и меня не заметили.

Я почти уже пробежал мимо, но через пару метров резко замедлился. Впереди, у забора, кучковалась шпана. Трое парней в закатанных рубахах, подпоясанных ремнями с медными пряжками. Двое курили «Беломор», третий что-то агрессивно втирал оппоненту.

Я пригляделся. Ба! Перед ними стоял… дядя Боря собственной персоной.

– Ну чё, Борька, – говорил самый крупный из них, здоровый детина с квадратной челюстью и глазами-бусинками, – ты ж вчера обещал рупь вернуть. Где деньги, земеля?

– Да отстаньте, пацаны, – бормотал дядя Боря, отступая к забору. – Я ж вам сказал, в пятницу аванс, тогда и отдам.

– Ага, верим, верим, – он повернулся к своим. – Да, пацаны?

– У-у… Ага-а… – раздался нестройный хор бандерлогов.

– А пока налей пивка, а? – хмыкнул главарь. – Ну и куревом угости.

Я почти уже остановился, оценивая ситуацию. Тело у меня не боевое, но в прошлой жизни я проходил рукопашную подготовку. Да и мозги работают.

– Эй, пацаны, – окликнул я, подходя ближе. – В чём дело?

Дядя Боря метнул на меня взгляд:

– Серёга, не лезь, сам разберусь, – буркнул он и тут же опустил глаза.

Но шпана уже переключилась на меня.

– О, Сержик, что ль? Голос прорезался? Сколько тебя видели, но ни разу не слышали… Оторвался от мамки? – крупный детина демонстративно поплевал на ладони, будто собирался рубить дрова.

Я молча осмотрел стоящий неподалёку стол. На краю пустая пивная кружка. Та самая, полугранёная, советская, крепкая. Такие не бились даже при сильных ударах и спокойненько доживали до моих времен. Помнится, такой кружкой я на кухне отбивные делал. За неимением кухонного молотка, кружки – самое то!..

– Я просто спросил, – сказал я спокойно.

– А мы просто разговариваем, – передразнил меня здоровяк. – Тоже хочешь пивка? Или рубль дашь? Гони рупь, тут все по билетам. Хе-хе…

Всё произошло очень быстро. Я схватил кружку. Раз – и со всего маху врезал первому в лоб.

БАМ!

Кружка и правда не разбилась, это очень крепкая советская тара. Крепче кирпича, наверное… Лоб тоже не треснул. Я знал, что лоб – самая толстая кость головы человека. Да и не только человека. На это и был мой расчет. Ударь я по затылку, виску или еще куда-то – ЧМТ не избежать.

А тут лоб – широкий, наглый и буквально манящий. Парень отшатнулся, схватился за голову и завыл:

– Ты чё, больной⁈

Второй рванул ко мне, но я резко отпрыгнул назад, держа кружку наготове.

– Ну давай, кто следующий звезды смотреть? – прошипел я. —

– Ты псих! – бормотал здоровяк, отступая.

– Брось кружку…

– Да мы тебя…

– Чего «мы»? – я сделал шаг вперёд. – Только на алкашей да на стариков горазды.

Они переглянулись. Крупный всё ещё держался за лоб.

– Ладно, пошли, – буркнул он. – С дураком связываться… Потом выловим.

Бросив на нас злобный взгляд, шпана быстро смылась. Дядя Боря смотрел на меня, как на пришельца.

– Ты… Ты чё, Серёга? Это чё сделал щас? А?.. Ну-у, маруськин корень… Ну-у, ты даёшь, Гаврош!

– Не люблю, когда трое на одного, – пожал я одним плечом.

– Да-а… я сам разобрался бы… я момент просто ждал, понимаешь? Тактика такая, выжидательная. Это тебе не хухры-мухры, это опыт… блин горелый.

– Конечно, конечно, дядь Борь, – я поставил кружку на стол. – Извини, что вмешался, не дал тактике созреть, но зато теперь разобрались быстрее.

Он покачал головой, но в глазах читалась благодарность. Сосед не выдержал и выдохнул:

– Ну ты и даёшь…

– А ты вместо того, чтобы тут пиво глыкать, лучше бы со мной на стадион сходил. Пробежаться.

– На стадион? – дядя Боря фыркнул. – Да я на работе так набегаюсь! Ни один марафонец не догонит. Ага…

– Это не то. Пошли, разомнешься хоть. Зеленого змия выгонишь из крови.

Дядя Боря покачал головой. Конечно, он никуда не собирался, но в его глазах мелькнуло что-то вроде затаенного интереса.

– Ладно, спортсмен, беги себе… – буркнул он, поправляя помятую рубаху и шелуша воблу на растеленную на круглом одноногом столике газету. – А я здесь покараулю. Вдруг те хмыри вернутся.

– Не вернутся. По крайней мере, сегодня, – заверил я. – Ну как хошь, я ушел, но если что – кричи. Я тут рядом, на школьном стадионе.

Я кивнул и снова пустился бегом, оставляя соседа стоять у пивного ларька. Отбежав на несколько метров, я оглянулся и увидел, что дядя Боря провожает меня задумчивым взглядом. К пивной кружке он пока что не притронулся.

Школьный стадион встретил меня шлаковой беговой дорожкой и железными футбольными воротами без сетки. Трое мальчишек гоняли мяч, на трибунах сидели две девочки, что-то оживлённо обсуждая, и иногда косились на пацанов.

Я начал с легкого бега, но уже через пару кругов понял, что моё новое тело не готово даже к такому темпу. Ноги наливались свинцом, дыхалка сбилась.

«Три километра? Сейчас и одного не выдержу…» – с горечью подумал я, сбавляя скорость.

Но не сдался. Перешёл на шаг, отдышался и снова побежал. Медленно, через силу, но бежал.

После десятого круга (выходит, пару километров) я рухнул на траву, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Но через пару минут встал и продолжил. Бег, а потом снова перешел на шаг, прошел половину круга – и снова бег. И так тихим сапом осилил-таки три километра. Чуть не сдох, но добежал.

Отдышавшись, перешёл к упражнениям. Три жалких подтягивания на ржавом турнике, пять отжиманий на брусьях, после которых руки дрожали как осиновые листья. Пресс давался чуть легче. Два подхода по двадцать раз, но и этого хватило, чтобы живот загорелся огнём.

Ладно. На первый раз нормально… Организм молодой, обмен веществ повышен и восстановлюсь быстро.

Обратную дорогу я преодолевал уже медленнее, но с чувством выполненного долга. У пивного ларька было почти свободно – только один рабочий в серой спецовке допивал свою кружку. Дяди Бори и след простыл. Наверное, отправился на работу, ведь сегодня будний день.

Дома меня ждала тишина. Мать уже ушла на работу, оставив на плите прикрытую тарелкой картошку. Я с наслаждением ополоснулся под ледяной водой в ванной, смывая пот и усталость первой тренировки. Переодевшись в чистую рубашку и брюки, я разложил на письменном столе все документы, которые удалось найти.

Свидетельство о рождении, аттестат и фотографии 3×4 – это всё было. Но предстояло ещё получить медицинскую справку по новой форме, характеристику из школы, разобраться со справкой из военкомата и сочинить автобиографию. Взяв потрёпанный блокнот, я составил план: сегодня – поликлиника и школа, завтра – военкомат.

Я прикинул, что в поликлинике народу всё равно будет много, поэтому постарался не тратить время и выйти сразу.

Поликлиника, оправдывая ожидания, встретила меня длинной очередью сразу, у регистратуры. Я прислонился к прохладной стене, доставая из кармана список врачей, которых нужно было пройти. В коридоре несло лекарствами, йодом и хлоркой.

Начал с терапевта. Врач, пожилая женщина с добрыми глазами за очками в металлической оправе, долго слушала моё дыхание через холодный фонендоскоп.

– Мальчик, у тебя небольшой шумок в сердце, – нахмурилась она, записывая что-то в потрёпанную карточку. Когда я признался, что только начал заниматься бегом, её лицо просветлело: – А, ну тогда понятно, это, наверное, функциональное, – сказала она и посоветовала для перестраховки зайти к кардиологу.

Но я пошел к хирургу.

Хирург – сурового вида мужик с орденской планкой на пиджаке, под халатом, заставил раздеться до пояса. Его мозолистые пальцы профессионально прощупали рёбра, ключицы, проверили суставы.

– С позвоночником порядок, – пробурчал он, – а вот мышечный корсет – слабоват. Если в аэроклуб собрался, тогда тренируйся лучше, – выдал он, но, несмотря на строгий тон, справку подписал.

Переходя из кабинета в кабинет, я отмечал детали, которые казались мне необычными после будущего: деревянные ящики-картотеки с бумажными карточками, чернильные печати, которые врачи смачно прижимали к документам, стеклянные шприцы в металлических лотках.

Конечно, это было ещё не всё. Я продолжил обход врачей. Невропатолог – молодая женщина с усталыми глазами – обнаружила у меня небольшой сколиоз.

– Тебе бы плаванием заняться, – посоветовала она, всё же ставя заветную печать.

Особенно запомнился окулист – весёлый мужик с толстыми линзами в очках. Когда я с трудом разбирал буквы на нижней строке таблицы, он неожиданно надел мне на нос странную металлическую оправу с меняющимися линзами.

– Так… А теперь? – спрашивал он, поворачивая колёсико. Когда буквы вдруг стали чёткими, я не сдержал радостного возгласа. Оказалось, у меня спазм аккомодации от переутомления. Не берег себя Серега. Ну ничего, я за него… то есть, за себя возьмусь.

– Капай эти капли на ночь и делай гимнастику для глаз, – напутствовал врач, выписывая справку.

ЛОР, сухонький старичок, то тыкал в мои уши холодными металлическими инструментами, то шептал фразы с другого конца кабинета.

– Носовая перегородка чуть искривлена, но дышишь нормально. Для лётчиков сойдёт, – заключил он, ставя последнюю печать перед психиатром.

– Ничего не искривлена, – возразил я. – Уж я-то знаю…

– Откуда?

Я отшутился. Я точно знал, что нос у моего предшественника в порядке. Врачам-то что, лишь бы болячку найти.

Психиатрическое освидетельствование оказалось самым необычным. Молодой врач с пронзительным взглядом задавал странные вопросы, например: «А если скажут, что не возьмут? Что сделаешь?», «Часто ли тебе снятся кошмары?». Когда он спросил, зачем мне в небо, я задумался – не мог же я признаться, что в прошлой жизни был космонавтом? Хоть и очень хотелось.

– Мечтаю, как Гагарин, – ответил я с улыбкой и после получаса допроса получил заветное «годен».

Заключительный визит был – к терапевту. Пожилая женщина внимательно изучила все записи и покачала головой:

– Вроде, всё в порядке, но… Ты точно готов? В аэроклубе нагрузки серьёзные.

Убедив её в своей решимости, я, наконец, получил на руки бланк справки формы 286. Перьевая ручка скрипела по плотной бумаге, когда она выводила: «Годен к лётному обучению».

Выйдя из поликлиники, я подставил лицо солнцу. Где-то в небе с характерным гулом пролетал АН-2 – «кукурузник». Я проводил его взглядом, чувствуя, как сердце забилось чаще. В кармане лежала справка. Теперь оставалось получить характеристику и написать автобиографию.

«Скоро и я буду там», – пообещал я себе, зашагав к школе, где предстояло уговорить классного руководителя написать нужную и правильную характеристику. По дороге я невольно улыбался – несмотря на все сложности. Эта «ретро-медицина» оказалась куда человечнее, чем стерильные клиники будущего.

Когда пришел в школу классная руководительница Анна Петровна удивлённо подняла брови, когда я попросил характеристику для поступления в аэроклуб.

– Сергей Громов, средний балл 3.8, по физике – тройка… – она перебирала страницы журнала, – И вдруг в лётное училище? Ты уверен?

– Я готов подтянуть физику. И математику. И всё что угодно, – твёрдо ответил я.

Она посмотрела на меня внимательно, будто впервые видела, затем медленно улыбнулась:

– Ну что ж… Если решил – значит, будет по-твоему.

Перо её скрипело по бумаге, выводя аккуратные строки. Анна Петровна лишь только ещё раз вскинула на меня серьёзный оценивающий взгляд, а потом уж не отрываясь писала: «Дисциплинирован, целеустремлён, обладает сильным характером.»

Я едва сдержал улыбку. Вчерашний Серёжа вряд ли заслужил бы такие слова.

Выскочив из школы с заветной характеристикой в руках, я быстро зашагал по знакомым улицам. Летнее солнце пекло немилосердно, и я пожалел, что не взял кепку. На остановке толпился народ. Когда подошёл старенький жёлтый вагон трамвая № 7, все ринулись внутрь, толкаясь локтями. Я втиснулся в проход, ухватившись за потёртый ремень-держатель. Трамвай со скрипом тронулся, громыхая на стыках рельсов. Через открытые окна врывался горячий ветер, смешанный с запахом раскалённого асфальта.

На третьей остановке я выскочил у сквера с памятником Ленину, где местные бабушки уже расселись на лавочках с вязанием. Пересекая площадь, заметил группу мальчишек, запускающих в небо самодельного змея из газеты и тонких реек.

Раз всё пошло так ладно, почему бы не сделать и это дело сегодня? Военкомат ждёт…

Последний участок пути пришлось идти пешком по пыльной улице с одноэтажными домами. Где-то за заборами лаяли собаки. Я ускорил шаг, поправляя папку с документами под мышкой. Вот и оно – угрюмое кирпичное здание с выцветшей табличкой «Районный военный комиссариат». У входа курили несколько парней призывного возраста. Один из них, щуплый, с патлами нервно затягивался «Беломором», и его пальцы заметно дрожали. Я глубоко вдохнул и толкнул тяжёлую дверь.

На скамейках в коридоре сидели парни примерно моего возраста. Я занял очередь, но не успел даже присесть, когда в дверях появился высокий белобрысый парень в модном, по меркам этого времени, костюме-"дудочке'.

– Эй, паря, подвинься, – бросил он, презрительно оглядев меня.

Я ответил, что очередь сзади. И чтобы шел туда. Он фыркнул, заметил мои документы и ехидно спросил:

– Аэроклуб? Ха! А что не в космос?

– А ты куда? В землекопы? Стройбат?

– Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Деревенщина…

Нас прервал седой майор, вызвавший меня в кабинет.

Майор долго изучал мои документы.

– Шум в сердце… Сколиоз… Но врачи допустили, – пробурчал он.

На его вопрос, почему я хочу в лётное, просто ответил:

– Мечтаю летать.

Он хмыкнул, с силой шлёпнул печать на мою карточку и вынес вердикт:

– Годен. Следующая комиссия через полгода. Не подведи, – сурово добавил он.

Когда я вышел из кабинета, то вдруг услышал обрывки разговора из полуоткрытой двери напротив:

– Этого хватит?

– Вполне.

Я заглянул и увидел, как белобрысый передает конвертик сотруднику военкомата. Денежки? Интересно, за что? В этот момент дверь распахнулась, и оттуда вышел мажорчик в «дудочке». Увидев меня, он чуть изменился в лице:

– Ты… Ты что? Подслушивал?

Я лишь загадочно улыбнулся:

– Может и так, – и направился к выходу, чувствуя его колющий взгляд в спину.