Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 350 страниц)

Глава 10
Потерянный дом

Флориана

От Лоурелла не было вестей вот уже несколько дней. Ризердайн не находил себе места, был задумчив и мрачен и надолго пропадал где-то, надеясь получить подтверждение, что второй его безлюдь достиг берегов Пьер-э-Металя и передан в заботливые руки местного домографа.

Флори предпочитала не мешать и проводила дни за изучением журналов с заметками Риза, коими тот любезно поделился. После того как она распрощалась с целой стопкой листов, где скрупулезно изложила все ответы для экзамена, оставался один вопрос, не дающий покоя.

За три недели, проведенные в Делмаре, она ничего толком не узнала о реформе. Риз всегда говорил об этом с неохотой и, рассеянно пожимая плечами, ограничивался парой размытых фраз, словно рассуждал о чем-то простом и безынтересном. Проявлять настойчивость Флори опасалась, не желая навлечь на себя лишние подозрения. В последние дни Риз сделался мнительным и тревожным. Поэтому она штудировала те немногие доступные материалы, пытаясь разобраться в них.

Ее занятие прервал звук дверного колокольчика. Вначале Флори не обратила на него внимания – просто отметила, что шум сбивает ее с мысли. Потом все-таки определила, что звонят в дверь: один раз, другой, третий… И лишь на четвертом звонке вспомнила, что мажордом уехал и встречать гостей некому. Спохватившись, она бросилась вниз, спустилась по лестнице и с удивлением обнаружила в холле Риза, который сам принял посылку. Две круглые коробки, перевязанные лентами, стояли у двери.

– Это для тебя, – кивнул он.

Флори смутилась и подошла коробкам, чтобы прочитать надпись на крышках. Слово оказалось витиеватым, но знакомым. Кажется, это было имя владелицы ателье. Богатой, очень богатой владелицы. Флори знала содержимое, но все равно поразилась, когда поочередно извлекла из них брюки, темно-зеленую юбку и жилет с жесткими ребрами, напоминающий корсет. Слева, по задумке Илайн, был кармашек с вышитым ключом, повторяющим оттиск на латунных пуговицах.

Внезапно ее уколола неприятная мысль, и она повернулась к Ризу.

– Я должна была оплатить остаток.

– Не волнуйся, я все уладил.

– Так не пойдет. – Флори нахмурилась. – Я верну деньги.

– Это подарок.

– Не вижу поводов для праздника. – Она демонстративно сложила жилет в коробку, а затем пнула ее, заставив скользить по гладкому полу. Коробка проделала короткий путь и остановилась четко перед Ризом, слегка ударившись о мысок его ботинка.

– Забрал бы вещи себе, но размер не мой. – Он театрально вздохнул, словно и впрямь опечалился, что одежда ему не подходит, и отправил коробку обратно к Флори тем же незатейливым способом.

– Я верну деньги.

– Это в счет зарплаты.

– Я здесь не работаю.

– Работаешь.

– Риз!

– Флори?

Она молча уставилась на него, сверля взглядом. Ее упрямый собеседник смотрел в ответ: его глаза светились простодушием и добротой.

– В Делмаре так не принято, – продолжал настаивать Риз. – Если тебе дарят что-то, нужно ответить «спасибо» и проявить интерес к подарку. А в Лиме какие традиции?

– Поцелуй каждой щеке в благодарность, – не задумываясь, ответила Флори и вдруг осеклась.

– Это нравится мне даже больше, – бодро заявил Риз и расправил плечи, точно готовясь испытать на себе традиции Лима.

Его выдала лукавая улыбка. Конечно, он заранее знал об обычае Лима и нарочно спросил, чтобы смутить ее. Вот насколько предсказуемой она была.

– Пойду примерю. Мы ведь все-таки в Делмаре.

Стараясь не придавать значения их разговору, Флори сгребла коробки с вещами и удалилась в спальню, где стояло огромное зеркало. Большое, обрамленное вычурной рамой, оно занимало половину стены и, отражая человека в полный рост, явно предназначалось для примерки нарядов. Офелии наверняка понравилось бы. Вспомнив о ней, Флори ощутила щемящую тоску. Глубоко в душе она понимала, что скучает не только по сестре, однако освободить чувства не посмела и заставила себя отвлечься.

Новый жилет сел на нее как влитой, подчеркнув фигуру, что Флори посчитала недостатком. Она пожалела, что не выбрала просторный балахон, дабы скрыть хрупкое телосложение, превращавшее ее в вечную девочку-подростка, которой недоставало степенности и строгости. Пустующий карман, предназначенный для утерянного жетона, лишь усугублял ощущение потерянности. Флори аккуратно сложила жилет в чемодан, а сама облачилась в зеленый костюм. Широкие брюки скрывали тощие ноги, а летящая рубашка, перетянутая кожаными подтяжками, сглаживала изгибы тела. От смены одежды домографом она не стала, но почувствовала себя увереннее.

В таком виде Флори спустилась в гостиную, чтобы поблагодарить дарителя за щедрость. Риз просиял, но лишь на пару мгновений, потом он вспомнил о предстоящих делах и вновь нацепил на лицо мрачное выражение, сообщив, что отправляется на почту. По его подсчетам, Лоурелл уже три дня назад должен был причалить к берегам Пьер-э-Металя. Ни письма от домографа, принявшего безлюдя, ни визита ценовщика, доставившего ценный груз, Риз так и не дождался. Баржа также не вернулась в порт. Нельзя было и дальше сидеть сложа руки.

Риз предложил составить ему компанию, и Флори охотно согласилась. Так они оказались в здании городской почты вдвоем.

Более странного сооружения Флори еще не встречала. Оно было вмуровано в подножие скалы, словно бы проклевывалось сквозь скорлупу, и тянуло стеклянные трубы к вершине. Как выяснилось позже, так работала пневмопочта Делмара. По другую сторону каменной гряды располагался маленький городок Охо, который вырос из наблюдательного пункта. Лучшие картографы, информаторы и навигаторы поселились там, став глазами и ушами столицы. Никто не знал больше, никто не видел дальше и не слышал острее. Неудивительно, что услуги Охо стоили немалых денег. Ризердайна это не остановило. У его отчаяния была высокая цена.

Внутри здание почты напоминало улей: множество маленьких ячеек, непрекращающийся гул и суета. Повсюду сновали люди, громыхали тележки, гудели пневмотрубы.

Риз привел ее к стеклянной будке, где, точно в аквариуме, сидела служащая, назвал замысловатую комбинацию цифр (вероятно, код именной ячейки) и принялся ждать, нервно постукивая пальцами по стеклу. Ждать пришлось долго. За это время можно было не то что найти письмо, но даже написать его. Наконец служащая вернулась с пестрой охапкой отправлений. Среди них Флори заметила зеленый конверт из Пьер-э-Металя, красный из Лима, коричневый из Фористале, а три других – белый, желтый и бирюзовый – остались неопознанными. Но по тому, что Риз первым делом потянулся к бирюзовому письму, Флори определила, что именно оно прибыло из Охо. Не отходя от кабинки, Риз разорвал конверт с изображением маяка, увенчанного глазом.

– Опустошать ячейки принято раз в декаду, – проворчала служащая, исподлобья взирая на нарушителя правил. – В следующий раз выпишу штраф.

– Спасибо, – отозвался Риз, не отвлекаясь от послания, развернулся и невидяще побрел прочь. Поглощенный текстом, он вряд ли вообще разобрал, что ему сказали.

Флори сгребла оставшиеся конверты и нагнала его у дверей.

– Ну, что там? – спросила она нетерпеливо, хотя ответ читался на лице Ризердайна. Письмо сообщало нечто плохое.

– Баржа стоит в порту Марбра.

– Значит, она никуда не делась. Просто какая-то накладка, – попыталась подбодрить его Флори. Аргумент вышел слабым и прозвучал, скорее, глупо, нежели утешающе.

– Все идет не по плану.

– Ты не можешь предусмотреть все! – воскликнула она, а потом резко перешла на шепот, чтобы окружающие не услышали ее слов: – Главное, два твоих безлюдя далеко от столицы.

Чуть помедлив, Риз кивнул. На его лице по-прежнему читалась растерянность. Очевидно, не такой ответ он рассчитывал получить. Чтобы отвлечь его от мрачных размышлений, Флори вручила веер разноцветных конвертов.

– Прочту по пути, – заявил Ризердайн, пряча их во внутренний карман пиджака.

Но время в дороге прошло за обсуждением плана. Если вначале к перевозке готовились шесть домов, то теперь обстоятельства вынуждали ограничиться четырьмя. Дело шло слишком медленно, а одна баржа, курсирующая по одному маршруту, уже могла вызвать подозрения. Риз ждал новостей от Лоурелла, после чего намеревался отправить безлюдя в сопровождении Флорианы. Со своим подопечным она и приехала знакомиться на окраину города.

Дом, уже опоясанный канатами для переправы, располагался на каменистом берегу в тени громадного утеса и представлял собой небольшое сооружение с единственным окном – круглым, с темно-фиолетовым стеклом. Так были созданы идеальные условия для роста плесени, скапливающейся на стенах безлюдя. Ризердайн рассказал, что местные врачеватели нашли ей применение в создании лекарства. На поставках сырья он почти не заработал, поскольку речь шла не о промышленных масштабах, а о малых закупках для снадобий. Тем не менее Риз знал многих людей, кому лечение помогло, в их числе была его мать, у которой в период зимовки на побережье развилось воспаление легких. После болезни она перебралась в центр города, подальше от пронизывающих ветров и холода.

Знакомясь с историями строительства делмарских безлюдей, Флори убеждалась, что их краеугольным камнем была вовсе не жажда наживы. Появление каждого живого дома объяснялось стремлением Риза кому-то помочь. Это был ответ на беды, трогавшие его сердце. В самый голодный год он построил фермы, чтобы обеспечить город продовольствием. После эпидемии малярии открыл лазарет и нашел способ производства плесени, используемой для лекарств. Узнав о пожаре в приюте, возвел новый корпус и спроектировал фабричного безлюдя, где в будущем смогли бы работать воспитанники. Флори собирала факты по крупицам: о чем-то спрашивала сама, что-то упоминали Саймон и Илайн, о чем-то мог обмолвиться сам Риз, хотя он всегда скромничал и принижал собственные заслуги. Теперь она понимала, кто такой господин Уолтон, и чем больше истины о нем открывалось, тем сильнее хотелось ему помочь.

Четвертым безлюдем, который готовили к переезду, стал Пернатый дом. Летать на нем все еще было опасно, и Риз не мог доверить это кому-то другому. Не надеясь, что молодой безлюдь выдержит неблизкий путь от Делмара до Пьер-э-Металя, он собирался перегнать его к западному побережью и приземлить прямо на баржу. Дерзкий маневр позволил бы обойти досмотр в порту и ускользнуть из города незамеченным. Риз выказал опасения, что из Делмара его могут не выпустить, а потому рассчитывал спасти и безлюдя, и заодно себя.

Поддерживать упаднический настрой Флори не стала, попытавшись занять его непрочитанными посланиями. Кажется, он забыл о них, тогда как она сгорала от любопытства, то и дело возвращаясь мыслями к письмам, спрятанным в кармане.

Риз управлял автомобилем сам (мера предосторожности, вызванная недоверием ко всем сотрудникам) и не мог отвлечься, поэтому вручил стопку конвертов Флори, сопроводив жест снисходительным словом «читайте». За этим безразличием скрывалось нечто другое, похожее на обиду, как будто он уже знал содержимое писем и предпочел бы избавиться от них поскорее.

Флори нетерпеливо вскрыла первый конверт – ярко-красный, как черепица на крышах Лима. За ним последовали остальные. Она читала вслух, стараясь не обращать внимания на то, как лицо Ризердайна делается все более хмурым. Послания были короткими и многословными, формальными и приятельскими, состоящими из полунамеков и наглых предложений, но все имели одну цель – заполучить безлюдей. Кому-то хватало такта проявить сострадание или прикрыть меркантильный интерес заботой, другие же пытались сыграть на чувствах и осмеливались на резкие высказывания, подчеркивая его незавидное положение.

«Наслышан о ваших проблемах, – писал господин Баррет из Лима, – и готов оказать финансовую поддержку. Меня интересуют автоматизированные безлюди. Если такие экземпляры есть, я предлагаю за них высокую цену. Если нет, то готов выкупить подробные чертежи Механического дома, который вы строили для господина Брадена. Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество».

«Мне известно, что ваши дела терпят крах, – с этого начал господин Иржи из Ридо. – Я заинтересован в приобретении овощных ферм. Рассчитываю на серьезную денежную уступку, поскольку дома, как мне известно, находятся в плачевном состоянии и требуют твердой управленческой руки. Жду положительного ответа». От этих слов отдавало мерзостью и цинизмом. Флори подумала, что, будь Иржи единственным человеком, способным прийти на помощь, Ризердайн предпочел бы сдаться, нежели обратиться к нему.

В зеленом конверте из Пьер-э-Металя скрывалось письмо от господина Гленна. После стольких бед он не оставлял идею обзавестись личным безлюдем. Кажется, все увещевания Деса оказались пустым звуком для упрямца-отца. Гленн был готов приехать в столицу, чтобы заключить сделку и выбрать подходящий дом, считая это чем-то вроде примерки наряда. Флори презрительно фыркнула и перешла к белому конверту из Марбра. Резким движением разломив сургучную печать, она принялась вслух зачитывать письмо от господина Армеля.

– Как я и ожидал, ваша дерзость привела к бедственному положению. Мне вас ничуть не жаль, но моя дочь выказала беспокойство о вашей судьбе, и я, заботясь исключительно о ее чувствах, готов финансово посодействовать вам. Мое предложение таково: весь комплекс мельничных безлюдей, включая лютенов. – У Флори перехватило дыхание от такого заявления. Для господина Армеля лютены по-прежнему были рабами, что он подтверждал далее: – Подчеркиваю, мне важны не просто здания, а отлаженная система с рабочей силой, чтобы…

– Хватит, – не выдержав, выпалил Риз. – Выброси их! Все до единого!

– Прямо в окно? – пораженно переспросила Флори. – А если их кто-то прочитает?

– То узнают имена стервятников.

Спорить она не стала и, открыв окно, вышвырнула ворох бумаги. Поток ветра подхватил листы и унес их прочь. Вслед за ними та же участь постигла разноцветные конверты. Флори безжалостно избавилась от последнего запечатанного письма, сама не желая знать, какая мерзость скрывается в нем.

После прочитанного осталось неприятное послевкусие, чем-то напомнившее желе из водорослей. Она сникла и отвернулась к окну, хотя горный пейзаж не мог отвлечь от дурных мыслей.

Когда автомобиль, набрав скорость, нырнул в тоннель, Флори вдруг осознала, что дорога ей незнакома. Если вначале они и впрямь направлялись к дому Ризердайна, то теперь планы изменились. И всему виной проклятые письма. Слова принадлежали другим, но, озвученные голосом Флори, будто делали ее пособницей, отчего она чувствовала себя виноватой.

За тоннелем начинался крутой виток дороги, нисходящий к побережью. Дома здесь встречались редко, разбросанные среди густой листвы и травы, отвоевавших кусок суши. Вначале была видна лишь узкая полоска песка между кромкой воды и зарослями, но после спуска по склону все вокруг стало зеленым. Затененная улица под сенью громадных деревьев тянулась вдоль живых изгородей и каменных заборов. У одного из таких автомобиль остановился.

– Зачем мы здесь? – спросила Флори.

– Хочу показать тебе кое-что.

За оградой из ракушечника скрывался уютный дом. Риз по-хозяйски открыл его ключом, спрятанным под садовым камнем, и поманил Флори за собой.

– Попробуешь определить: безлюдь это или нет?

Она обошла каждый угол и с уверенностью заявила, что это не безлюдь. В ответ Риз неоднозначно хмыкнул, что могло в равной степени обозначать и подтверждение ее слов, и насмешку над глупой ошибкой.

– Почему ты так решила? – спросил он, не торопясь раскрывать все карты.

– Дом молчит. Здесь никто не живет, хотя иногда ночует. Пахнет мятой, шалфеем и вереском. Ими обычно набивают подушки. – Она кивнула на круглые льняные «плюшки», небрежно брошенные на диване в гостиной. – Дом стоит на побережье и защищен деревьями лишь с одной стороны. Летом здесь приятная прохлада, но зимой наверняка дуют холодные ветра. – Она медленно прошла к окну и, отодвинув соломенные занавески, выглянула на улицу. Широкая веранда срослась с пирсом, уходящим в море. – Думаю, это жилище твоей матушки.

– Бываю здесь иногда, чтобы отвлечься от работы.

Ризердайн довольно улыбнулся и распахнул стеклянные двери. Вместе с потоком ветра внутрь ворвался мягкий рокот волн. До чего капризны столичные жители, подумала Флори, раз дом у моря может им претить. Поживи они на улице Опаленных с видом на трущобы, научились бы ценить то, что им щедро предлагает Делмар.

Она молча последовала за Ризом, который не остался в прохладной тени деревьев, а направился по дощатому настилу прямо под палящее солнце. Чем дальше они уходили, тем громче становился голос моря.

Свежий бриз трепал просторные рукава ее рубашки. Раздуваясь и опадая, они напоминали паруса. Распущенные волосы Флори пришлось подвязать лентой, чтобы не падали на лицо. Пока она воевала с ветром, Риз остановился у края пирса и оперся на деревянные перила.

– Море меня успокаивает, – сказал он.

– А меня – тревожит, – призналась Флори, рассеянно ковыряя ногтем трещины на выцветшей краске. Бледно-голубые чешуйки, падая в воду, навевали мысли о девах с серебряными хвостами, утянувших на дно Озерный дом. Она хотела спросить, знает ли Риз эту легенду, но передумала. Домографы не читают сказки о безлюдях.

– Правда? – искренне поразился Риз, словно услышал что-то невероятное.

– До недавнего времени я знала о море лишь по рассказам мамы, – слова слетели с губ сами собой, и Флори поразилась, услышав свой печальный голос. Теперь, чувствуя немой вопрос Риза, она была вынуждена довести мысль до конца: – Папа был слишком занят и вечно откладывал поездки. Шутил, что Лим рухнет, если он уедет.

Она замолчала и подняла голову, не позволив внезапно подступившим слезам упасть. Линия горизонта, где ультрамариновая гладь моря превращалась в небесную лазурь, дрожала от марева. Если бы пришлось объяснять, почему она плачет, слепящее солнце сошло бы за оправдание, но ей это не понадобилось. Риз на нее уже не смотрел.

– Надо же… – пробормотал он. – Мой отец говорил нечто похожее про дом: – «Да куда я уйду, на мне весь дом держится», – голос его зазвучал совсем по-другому, ворчливо, низко и, наверное, похоже на оригинал, поскольку Риз усмехнулся, а затем как бы невзначай бросил: – Мой отец был лютеном.

Пораженная внезапным откровением, Флори повернулась к Ризердайну. Отстраненный и задумчивый, он смотрел на воду как сквозь тонкое стекло, будто надеялся встретить там прошлое, о котором рассказывал. Наверное, сама память и была такой прозрачной и хрупкой, позволяя увидеть минувшее, но не дающее к нему прикоснуться. Со временем стекло мутнело, четкость воспоминаний пропадала, детали искажались, а что-то и вовсе бесследно исчезало, растворяясь и уносясь течением времени.

– В детстве я почти не знал его. Мы виделись редко. Маме приходилось скрывать меня вначале от отца, чтобы нас не увидели вместе, а затем и от окружающих. Взрослея, я все больше становился похожим на него, и мама боялась, что недоброжелатели могут донести домографу о нарушении. Отец привил мне любовь к безлюдям, а мама – ненависть к Протоколам, превращающим лютенов в рабов. С детства я мечтал лишь о том, чтобы он получил свободу. И как только у меня появились силы что-либо изменить, я сделал это.

– Ты прошел огромный путь.

– Да, – сказал Риз, вцепившись в перила. – Поэтому мне невыносима сама мысль, что безлюдей по-прежнему считают монстрами, а лютенов – рабами, которых можно купить, как товар.

Флори протяжно вздохнула, не найдя подходящих слов.

– Саймон как-то сказал мне, что изменить можно лишь то, что готово меняться. Мы не в силах управлять разумом других людей.

– Он и мне говорил это. Думает, что звучит утешающе, – невесело усмехнулся Риз, убрал руки с перил и, обнаружив на ладонях прилипшие чешуйки краски, принялся скрупулезно отколупывать их. – Саймон тот еще скептик. От затеи перевезти безлюдей он тоже меня отговаривал. Но я не послушал. Хочу, чтобы после меня что-то осталось.

– Куда это ты собрался? – нахмурилась она. Его слова звучали тревожно.

– Флори, я отлично понимаю, к чему все идет. С Лэрдом воюют только дураки и самоубийцы. Я и то и другое.

– Не говори так.

Их взгляды встретились – впервые за время, проведенное на пирсе. Его глаза были обманчивы, как морская вода: их манящая глубина могла пробирать до мурашек, а могла быть теплой, согретой солнцем. Не узнаешь, пока не нырнешь.

– Извини. Не должен я… – сконфуженно пробормотал Риз.

– Ты справишься, – твердо заявила она, прервав его оправдания. – Потому что ты сильный человек. Кто-то думает, что, отобрав твои деньги, статус и окружение, сделает тебя слабым. Но это не так. Потому что ты – больше, чем все это. Твоя сила вот здесь. – Она прижала ладонь к груди Риза, и его сердце под ее пальцами забилось чаще. – И этого им ни за что не отнять.

– Флори, – тяжело выдохнул он и, больше не сумев сказать ни слова, подался вперед. Его пальцы скользнули по ее щеке, дотронулись до волос.

Она напряглась от одной мысли, что может последовать за этим, и вспыхнула, когда осознала, что потянулась к нему в ответ. Но прежде чем их губы соприкоснулись, Флори отпрянула от Риза, и неловкость заполнила пространство между ними, как морская вода заполняет трещины в камне.

– Ох, прости, я тороплю события, – выдохнул он, нервно улыбнувшись.

– Нет-нет, все нормально, – пробормотала Флори, хотя понимала, что говорит полную глупость. Ничего больше не было «нормально».

– Всегда, если я становлюсь откровенен, выходит какая-то глупость.

Он отвел взгляд, стыдясь смотреть на нее. На острых скулах проступили пунцовые пятна.

– Риз, – с трудом произнесла Флори. Его имя будто бы превратилось в осколок и, сказанное вслух, оцарапало язык. – Я должна кое в чем признаться.

Растерянность на его лице сменилась откровенным страхом.

– Только не говори, что работаешь на Лэрда…

– О нет, я твой друг.

Он выдохнул и устало опустил веки, будто ощутил на себе весь груз несправедливых подозрений.

– Это хорошо, потому что я доверил тебе то, что не говорил никому. А тебе проболтался. Как мальчишка, который хочет впечатлить.

– И ты впечатляешь, правда. Дело во мне, – начала Флори и прервалась, чтобы подобрать слова. – Я приехала в Делмар не только за практикой домографа. Мне интересен твой опыт реформатора.

Он помолчал, медленно осознавая смысл услышанного, а потом спросил:

– Очевидно, у тебя есть серьезные причины озаботиться положением лютенов?

Под взглядом Риза – острым и пронзительным – ей стало не по себе. Она кивнула.

– А он в курсе, что ты собираешься его спасать?

Флори оцепенела. Получив подтверждение своих догадок, он шагнул назад, возвращая расстояние между ними.

– Ты влюблена в него?

– Будет странно, если ты узнаешь об этом раньше, чем он.

– Понимаю. Можешь не отвечать.

Они замолчали, каждый замкнувшись в своем чувстве. Несколько минут, показавшихся бесконечными, тишину заполнял лишь плеск волн. Флори ощущала этот звук внутри себя, словно волны бились о ребра, пытаясь вытолкнуть наружу страх и разочарование. Внезапно этот мерный шум нарушил голос Риза:

– Я могу рассказать о своем опыте, но вряд ли это поможет.

– Тогда приезжай в Пьер-э-Металь, когда все наладится, – тут же подхватила Флори, понимая, что нельзя упускать ни малейшего шанса. – Неужели тебя не волнует положение лютенов в других городах?

– Я не могу объять все. Сама видишь, – он развел руками, – даже в одном городе я не могу гарантировать безлюдям спокойное существование.

– Я не прошу изменить мир. Я прошу помочь уничтожить этот треклятый Протокол в Пьер-э-Метале!

– Флори, остановись. – Риз взял ее за плечи, словно она рассыпалась на куски, а он пытался предотвратить неизбежное. – Не будь такой наивной. Спустя пять лет борьбы безлюдей по-прежнему считают опасными. Лютенов готовы покупать, как вещи. Такой опыт реформатора тебе нужен?

– Но мы должны хотя бы попытаться! – упрямо продолжила Флори, уже не стараясь сохранять спокойствие. Ее колотила нервная дрожь, которую Риз не мог не заметить.

– А ты спросила у него, хочет ли он этого?

Вопрос прозвучал как пощечина, заставив ее признаться самой себе, что она не знает истинных желаний Дарта. Она ведь даже не сказала ему, зачем на самом деле поехала в Делмар. И если прежде это решение казалось верным, пусть и отчаянным, то одна реплика Ризердайна вдребезги разбила наивную иллюзию. Пока Флори пораженно молчала, он продолжал говорить.

– Знаешь, что сказал мой отец, узнав о начале реформы? – Его губы искривились в печальной усмешке. – Что я наивный дурак, раз пытаюсь насильно сделать всех счастливыми. Он жил в привычном мире, который я, под видом благодетеля, пришел рушить. Свобода была ему не нужна. Он не знал, что с ней делать, и предпочел сохранить своего безлюдя. Так и остался с ним до самой смерти. – Ризердайн прервался, чтобы перевести дыхание, а затем довершил рассказ: – Только спустя годы я понял, что делал это ради себя. Я хотел настоящую семью и чтобы грязные слухи о моем рождении прекратились. Мне даже в голову не пришло, что отец хочет совершенно иного: покоя, тишины, затворничества. Того, к чему привык за долгие годы.

– Все лютены разные. Кто-то мечтает о свободе, – заявила Флори.

– Тогда почему здесь ты, а не «кто-то»? Почему он по-прежнему сидит в ненавистном безлюде и прилежно исполняет Протокол?

– Потому что он предан службе!

– Но не тебе, – холодно произнес Ризердайн.

Не в силах больше выдержать его пронзительный взгляд, Флори бросилась прочь. Ее торопливые шаги не поспевали за ритмом бешеного сердца. Оно металось в груди, как пойманная рыба, и ничто не могло его успокоить.

Чемодан лежал собранный. Достаточно было щелкнуть замками и схватиться за металлическую ручку, чтобы бесследно исчезнуть из временной обители, но что-то останавливало ее, не давая покинуть дом Ризердайна с той же решимостью, с какой ей удавалось прощаться с другими. Пусть он отказал ей в помощи, свои обещания она собиралась исполнить. Когда грузовая баржа вернется, Флори перевезет безлюдя в Пьер-э-Металь, как и было запланировано.

Вместо того чтобы захлопнуть чемодан, она нырнула рукой в боковой кармашек, пришитый к клетчатой подкладке. Холодный металл, зажатый кончиками пальцев, оказался маленьким ключом – безделушкой из Голодного дома. Она стащила его давно, накануне отъезда в Лим. Когда-то ключ отпирал почтовый ящик – ни тот ни другой уже давно не исполняли своих обязанностей. Голодный дом, точно ворчливый старик, беспощадно уничтожал все приходящие письма и газеты и наверняка был не прочь расправиться с почтарем. Вряд ли Дарт мог обнаружить пропажу столь бесполезной вещицы или страдать от ее утраты, в то время как для Флори она стала памятным талисманом. Чувствовалось в этой затее влияние безделушника – самой забавной личности Дарта, тяготевшей к собирательству мелочей. Флори всегда с интересом разглядывала на его шее переплетение цепочек и шнурков с пуговицами, монетками, бусинами и прочими побрякушками. В отличие от безделушника она носила трофей в чемодане. Ее успокаивала сама мысль, что частица, связывающая с Дартом, находится рядом, но сейчас этого было недостаточно.

Флори рассеянно крутила ключ, пока не придумала, что с ним делать. Ради идеи она отрезала кусочек корсетной ленты – совсем немного, чтобы длины хватило завязать ее на шее. Так ключик, нанизанный на атласную полоску, превратился в подвеску. Флори посмотрела в зеркало. Нежно-розовый атлас почти сливался с цветом кожи, отчего казалось, будто ключ держится сам по себе, найдя место в ямочке меж ключиц. Она расправила ленту, раздумывая о том, что бы Дарт сказал, увидев ее той, кем она стала.

Беспечные мысли прервал звон дверных колокольчиков. Флори не хотела покидать комнату и уж тем более ради того, чтобы открывать гостям, но заставила себя сделать и то и другое. Вряд ли Ризердайн после минувшего разговора будет расположен к общению. Он и в хорошие времена не особо жаловал приемы. Саймон любил напоминать об этом, поскольку далее главным героем рассказа становился он сам – прекрасный мажордом, всегда проявляющий радушие. Его и вправду не хватало. Казалось, безлюдь тоже тоскует по нему.

Пока она преодолевала длинный путь из спальни в холл, дверные колокольчики не умолкали. Если бы не замки, визитер уже ворвался бы в дом и поделился важными новостями. А они, несомненно, были важными. Иначе зачем так трезвонить?

За дверью скрывался Флинн, и, хотя в прошлые встречи он показался Флори спокойным и даже застенчивым, сейчас он напоминал огненный смерч.

– Где Риз? – вместо приветствия бросил он.

– Я ему не нянька, чтобы всегда находиться рядом, – проворчала она, запирая за ним дверь.

– Можешь его позвать? Разговор срочный.

– Ты и сам отлично справишься, – Флори махнула рукой, приглашая Флинна лично отправиться на поиски. Она не желала объяснять, почему избегает Ризердайна.

Флинн не захотел тратить время на препирательства, а сразу устремился к лестнице, надеясь обнаружить Риза в одном из кабинетов, но встретились они гораздо раньше. Очевидно, хозяин дома соизволил отреагировать на дверной звонок, хоть и с запозданием. В гостиной, освещенной лишь отблесками света из холла, они собрались втроем.

– Нам удалось вычислить предателя, – выпалил Флинн. Его истеричная речь создавала иллюзию, будто он весь искрится, а рыжие волосы усиливали это сходство. – Мы знаем, кто отравил фермы и Дом с эвкалиптом. Среди соседей нашлись те, кто видел подозрительного человека, а потом один лавочник подтвердил, что продавал ему несколько химикатов. И оба совпали с образцами…

– Кто это? – холодно спросил Риз. Его не интересовал долгий путь к ответу, только сам ответ.

– Лоурелл.

Даже в полумраке было видно, как лицо Риза побелело от ужаса.

Флинн еще не догадывался, что опоздал с разоблачением. Безлюдь уже отправился на барже в сопровождении предателя. И теперь можно было с уверенностью сказать, что Золотой дом не причалит к берегам Пьер-э-Металя.