Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 350 страниц)

Флори слушала, пытаясь соотнести слова Гаэль с собственными воспоминаниями. Разбитое окно, спуск по крыше, прыжок, сугроб и боль, – все так и было.

– Прости, что заперла тебя. – Гаэль горестно вздохнула, словно и вправду сожалела. – Я подумать не могла, что ты полезешь через окно. На крыше скользко, ты едва не расшиблась насмерть. Этого я бы себе не простила.

Гаэль все причитала и кляла себя, то вздыхая, то всхлипывая. Флори не слушала, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях и найти среди них ту занозу, что не давала ей покоя. Порыв ветра ударил в окно, стекла в раме задребезжали, и звук этот напомнил ей о паровом грузовичке, который она встретила на дороге.

– Сильвер Голден… – вслух проговорила она.

– Кто он? Твой возлюбленный?

– Нет.

– Просто ты звала его, когда бредила. – Гаэль пожала плечами.

– Он привез меня сюда.

– Ох, детка. Ты что‑то путаешь… Наверное, ударилась головой. – Она поднесла лампу ближе к лицу, так что щеки защипало от жара, и посветила в глаза. – А ну-ка взгляни, сколько пальцев я показываю?

– Два, – не задумываясь, ответила Флори и по реакции Гаэль поняла, что ее опасения подтвердились.

Холодная и тяжелая рука легла ей на лоб.

– У тебя жар. – Следующее прикосновение скользнуло по запястью. – И пульс учащенный.

«Потому что мне страшно», – едва не призналась Флори, но вовремя сообразила, что нельзя упускать такой шанс.

– Мне нужен врачеватель.

– Не волнуйся. Я не допущу, чтобы с тобой что‑нибудь случилось. – Гаэль погладила ее по руке. – Утром приведу врачевателя, а пока, – она решительно встала с кровати, – пойду и наберу снега для компресса.

Вместе с ней комнату покинул и единственный источник света. Снова оказавшись в темноте, Флори мысленно вернулась к событиям минувшего дня и задалась вопросом: неужели ее побег и впрямь был лихорадочным бредом, а встреча с Сильвером Голденом – лишь плодом воображения? Не найдя ответа в своих воспоминаниях, она обратилась к логике. Какова вероятность того, что в забытой всеми глуши ей попадется знакомый человек, да еще и готовый отвезти ее в Пьер-э-Металь? Чем дольше Флори думала об этом, тем больше утверждалась в мысли, что Сильвера Голдена здесь не было; что она видела морок – такой же, как и утром, когда ей явился образ матери. Это просто ловушка воображения, отчаянная попытка утешить себя.

Глава 11
Ворчливый дом

Дарт

Измотанного и разбитого после приюта, его привезли в дом Гленна и усадили в гостиной дожидаться новостей от следящих. Утопая в обволакивающей мягкости диванных подушек, Дарт чувствовал себя так, будто увяз в зыбучих песках: чем больше сопротивлялся сну и усталости, тем сильнее отяжелевшее тело проваливалось в жаккардовую обивку.

– Тебе нужно отдохнуть, милый, – заботливо проговорила госпожа Гленн. Она сидела рядом, опершись на подлокотник, и потягивала чай, от которого остальные отказались.

– Я в порядке, – ответил Дарт, не сумев скрыть раздражения. Его доконало, что все вокруг пытаются убаюкать его, как младенца.

В отличие от него, Дес не стал пренебрегать сном и отключился, едва добрался до дивана. Целительной настойки хватило на день, и когда ее действие прошло, слабость настигла его.

– Мне надо идти, – упрямо повторил Дарт.

На самом деле, он не знал, куда отправиться в столь ранний час, но не мог больше выносить гнетущую тишину и бездействие; из-за них беспокойные мысли затянули его разум, словно маслянистая пленка.

– Сиди, пока глупостей не натворил, – вступил господин Гленн. Места на диванах ему не досталось, и он расположился у столика с графинами, куда периодически возвращался, чтобы освежить напиток в стакане. – Без тебя разберутся.

В его голосе легко угадывались интонации Освальда Тодда, коему, несомненно, и принадлежала идея придержать Дарта, чтобы тот не путался под ногами следящих. Если бы он не согласился на это, командир приставил бы к нему настоящий конвой.

– Я не могу остаться. У меня работа.

– Контора без тебя не рухнет, – отрезал господин Гленн, а затем подал ему стакан. – Держи, успокой нервы.

Дарт опустошил его залпом и вместо вкуса ощутил огонь: вспыхнув на языке, он обжег горло, а после скрутил пустой желудок. Пара глотков, помноженная на усталость, подействовала не хуже сонной одури. Он не принимал ее с осени, но до сих пор помнил странное чувство, когда сознание размывалось, а потом проваливалось в черноту, где не было ни мыслей, ни снов. Это напоминало глубокую яму: быстрое падение и мучительно-долгий путь наверх.

Он не знал, как долго провел в беспамятстве, и очнулся от того, что услышал голоса. Радовало, что звучали они не внутри головы, а откуда‑то издалека. Разлепив глаза, Дарт поднялся и, шатаясь на нетвердых ногах, вышел в холл. Гленн, слегка измятый после ночных бдений, прервался на полуслове, а Тодд в качестве приветствия бросил хмурый взгляд исподлобья.

– Пойдем-ка прогуляемся, Холфильд, – пробасил командир. По его суровому лицу было неясно, какие новости он принес. – Не мешало бы тебе освежиться.

Не задавая лишних вопросов, Дарт подцепил с вешалки куртку и последовал за ним. Едва поспевая за его размашистым шагом, он спустился по лестнице, попутно сражаясь с рукавами. Тело, будто одеревеневшее после сна, плохо слушалось. Казалось, что он, скорее, сломает себе кости, чем совладает с одеждой.

– А сколько времени? – спросил Дарт, нагнав Тодда у каменной тропы, уводящей в глубь сада.

– Около полудня.

– Проклятие, – пробормотал он, сокрушаясь, что потерял несколько часов и до сих пор не появился в конторе. – Долго же вас не было…

– Мы ждали ответ из Марбра.

– И?

Тодд пропустил его вопрос, словно оглушенный внезапным порывом ветра, и решительно направился к живой изгороди из можжевельника. За редкие визиты Дарту не довелось исследовать территорию, поэтому он удивился, обнаружив, что за зеленой стеной скрывается прогулочная аллея с прудом.

Ледяная корка, припорошенная снегом, напоминала серебряный поднос с рассыпанным сахаром. Чувствуя, как озноб пробирается под одежду и липнет к коже, Дарт подумал о горячем чае. Живот схватило болезненным спазмом, но не от голода, а от тревоги, вызванной затянувшимся молчанием.

Он терпеливо ждал, пока Тодд шарил по карманам мундира в поисках портсигара и чиркал спичками. Наконец слабый огонек вспыхнул.

– У них в порту какая‑то возня. – Командир сделал затяжку и выпустил дым, добавив к висевшей в воздухе хмари еще немного. – Судно удильщиков арестовали. С детьми на борту. Наше дельце, в общем. Вот только одна неувязка. Твоей девчонки там нет. – Он метнул в Дарта острый взгляд, будто обвиняя в том, что его домыслы не подтвердились. – Четверо из приюта, как по бумагам, а больше никого.

Внутри него что‑то треснуло, будто лопнуло раскаленное стекло, и в груди запекло.

– По бумагам их должно быть пятеро, – напомнил ему Дарт. – Дуббс это подтвердил.

– Одна из них нашлась в приюте. Ее накачали сонной одурью, но не забрали. Ждем, когда она проснется и что‑нибудь нам расскажет.

– А что говорят арестованные удильщики?

– Да ничего. Они, гады, сразу глохнут и немеют, когда их ловишь. – Тодд с досадой сплюнул себе под ноги. – Скольких допрашивал, ни один не раскололся.

В смятении Дарт пожевал губу, пытаясь примириться с мыслью, что его надежды снова не оправдались.

– И что теперь?

– Потрясем Дуббса, перевернем приют вверх дном. Где‑то же она должна быть.

На лице командира явно читались безразличие и скука, а он даже не пытался скрывать их. Единственное, что по-настоящему занимало и волновало его – охота на удильщиков; все прочее было суетой, недостойной его внимания.

– Мы оба знаем, что Дуббс здесь бесполезен. От его показаний ничего не изменится.

– Как и от твоего нытья, – презрительно бросил Тодд.

Цепляясь за остатки самообладания, Дарт глубоко вздохнул, словно надеялся, что холодный воздух, попав в его легкие, остудит гнев, что раскаленным сгустком ощущался где‑то между ребер.

– Почему вы до сих пор не поговорили с градоначальником? Разве не он все это начал?

– С чего ты взял, что я с ним не говорил? – Рот командира искривился в глумливой ухмылке. – Я доложил ему о вскрывшихся махинациях в приюте.

– Наверняка это стало для него сюрпризом, – съязвил Дарт. Это все, что ему оставалось делать от бессилия и злости.

– Куда больше его удивило, что я заговорил с ним о сестрах Гордер. Так что уймись. Он к этому не причастен.

– Так найдите причастных, командир!

Тодд не дрогнул, будто все призывы и увещевания были для него пустым звуком. Увлеченный созерцанием пруда, он долго хранил молчание, то ли раздумывая над ответом, то ли выжидая, когда Дарт угомонится.

– Пора нам кое-что прояснить. – Тодд отбросил сигарету и повернулся к нему. Его истинные чувства выдавали только играющие на скулах желваки. – Я тебе не приятель и не мальчик на побегушках, чтобы исполнять капризы. А вожусь с тобой лишь по дружеской просьбе Джеффа, иначе бы давно обошелся с тобой так же, как мои мундиры. – Его взгляд мазнул по лицу, с которого еще не сошли синяки.

– Можете ударить, командир, – выпалил Дарт, борясь с безрассудным желанием хмельного дать волю кулакам. – Это же намного проще, чем выполнять обязанности.

Тодд не шелохнулся.

– Если захочу вмазать тебе по роже, то не стану спрашивать разрешения. – Его острые слова будто разрезали туго натянутый воздух, и образовавшиеся прорехи заполнились тишиной, пронизанной лишь завыванием ветра.

Напряжение в теле, готовом к удару, постепенно ушло. Бессильно опустив плечи, Дарт внезапно осознал, каким жалким и беспомощным выглядит, и голос его сделался глухим, словно осип от холода:

– Это все новости?

– Пока да.

– Тогда не смею вас задерживать.

Командир едва заметно кивнул и отвернулся к пруду, позволяя Дарту уйти первым.

Работа в конторе требовала дисциплины и постоянства: свежая накрахмаленная рубашка, отглаженный костюм и начищенная до блеска обувь должны были появляться в назначенный час и заниматься привычной рутиной, пока не истечет отведенное время. Став домографом, Дарт соблюдал эти правила, но сегодня нарушил их все.

Миновав холл, лестницы и коридоры, он удивился, что не привлек внимание других служащих. Вероятно, здесь его узнавали лишь по костюму, а в нынешнем непритязательном облике принимали за рассеянного ключника, потерявшего дорогу к мастерской.

В архиве было тепло и тихо. Ларри сидел за столом и в задумчивости грыз карандаш, изучая бумаги. Отвлекшись, он поднял взлохмаченную голову с торчащими перьями и вместо приветствия выдал:

– О, тебя ждут.

Дарт покосился на дверь кабинета.

– Кто?

– Важное лицо. – Ларри скорчил гримасу. – Я ему даже чаю предложил.

Стремясь поскорее узнать, кто же удостоился такой чести, Дарт метнулся в кабинет. Вначале он никого не увидел, затем окинул взглядом все пространство и в самом углу, где располагался постамент с картой города, обнаружил Ризердайна. Он разглядывал доску с миниатюрами улиц и переставлял деревянные фигурки-здания, будто его положение в столице давало ему право хозяйничать и здесь.

– Здравствуй, – рассеянно сказал Дарт.

– Рад тебя видеть, – с лицом спокойным и непроницаемым, как замерзший пруд, Ризердайн меньше всего походил на человека, испытывающего радость от встречи. И следующие слова объясняли почему: – Особенно после пары часов ожидания.

– Ты не предупредил о визите.

– Это чтобы ты не успел собрать банкет.

– Мне и без того есть чем заняться, – хмуро ответил Дарт.

– Знаю. Твой архивариус поделился новостями.

– Сомневаюсь, что ему известно все.

– Ну так я слушаю!

Ризердайн бесцеремонно шлепнулся на стул и придвинул чашку, обозначая, что намерен задержаться. И пока он пил чай, из вежливости делая вид, что замешенная бурда сносна на вкус, Дарт рассказал о случившемся, впервые осознав, что Флори пропала три дня назад. После того злополучного разговора с ней он утратил чувство времени и приобрел с десяток лишних голосов, что мешали ему воспринимать действительность. Даже сейчас они не оставляли его, выкрикивая подсказки, о чем нужно упомянуть. Несколько раз Дарт сбивался с мысли и прерывался, чтобы унять навязчивых личностей, из-за чего речь выходила сумбурной и невнятной. Ризердайн был терпеливым и внимательным слушателем: участливо кивал, задавал уточняющие вопросы и заполнял паузы меткими замечаниями. Он согласился, что следящие действуют с оглядкой на интересы властей, однако не увидел в том ничего предосудительного. Следящая гвардия служила городу и подчинялась Хранителю Железного ключа. Для обвинений градоначальника требовались весомые доказательства, а не те жалкие упреки, что предъявлял Дарт лишь потому, что единственная нить подозрений вела к нему.

– Значит, Квитт Шелмот, – уныло подытожил Ризердайн.

Он назвал его по имени, опуская все регалии и статусы, коими удостаивались важные персоны. Было это простой экономией букв или намеренным отсутствием уважения, Дарт так и не понял. Одно стало очевидным: Риза не прельщала грядущая встреча с градоначальником. Приняв ее неотвратимость, он попросил сопроводить его в управу, хотя мог бы добраться сам, шагая напрямик.

Пьер-э-Металь был небольшим провинциальным городом с дурным характером. Склочным, угрюмым, но бесхитростным. Потеряться здесь невозможно, особенно если два часа кряду изучать карту и переставлять деревянные фигурки. Среди них выделялось здание управы с угловатыми эркерами и остроконечной башней. Оно же, только в полную величину, возвышалось над главной площадью и выходило окнами на фонтан. Зимой он не работал, и его пустые чаши, потрескавшиеся и заиндевелые, напоминали протянутые ладони просящих милостыню.

Пройдя мимо, они пересекли вымощенную брусчаткой дорогу и оказались перед широкой каменной лестницей. Ее масштабы подчеркивали власть тех, кто находился наверху, а число ступеней заставляло трижды подумать, стоит ли цель таких усилий.

Дарт остался дожидаться Ризердайна в холле, оббивая порог и размышляя о собственной ничтожности. В прошлый раз его выгнали отсюда, как бродячего пса, но Хранителю Делмарского ключа полагался иной прием, как ровне и почетному лицу, которому Квитт Шелмот не посмел бы отказать.

Дарт видел градоначальника дважды: когда претендовал на должность домографа и когда получал из его рук служебный жетон. Но и этих коротких встреч хватило, чтобы составить мнение о нем, как о скользком, насквозь фальшивом типе, скрытом под личиной степенного, участливого человека, умудренного первыми сединами. Правдоподобнее всего ему удавалось изображать интерес и сочувствие, словно в каждом обращении он слышал мольбу о помощи.

Все то время, пока Дарт мялся у дверей, за ним наблюдали со стороны. Его расхлябанный вид не внушал доверия, но охранник не прогонял его, поскольку видел, с кем он пришел. Власть Хранителя Делмарского ключа распространялась как дорогой парфюм: незримым шлейфом она тянулась за ним и оставалась в воздухе после, как напоминание о его присутствии.

Казалось, минул целый час, прежде чем Ризердайн вернулся.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Дарт.

– Не здесь, – сквозь зубы процедил он, шагая к выходу.

Они вышли из здания и заметили у подножия лестницы стайку беспокойных, суетливых людей. Дарт не сразу признал в них газетчиков, но стоило им броситься к Ризердайну и загалдеть наперебой, как их сущность проявилась во всей своей полноте.

– Господин Уолтон! Вы прибыли в Пьер-э-Металь на летающем доме? В чем секрет технологии? Она безопасна? Что вы думаете о неудачных попытках других изобретателей покорить небо? Не планируете ли обеспечить наш город таким средством передвижения? – Сыпалось отовсюду. Газетчики толкались, пытались перекричать друг друга и в беспорядочной суматохе напоминали птиц, слетевшихся на хлебные крошки. Казалось, стоит остановиться, и они остервенело накинутся на них, заклюют вопросами.

– Мы обсуждали такую перспективу с господином Шелмотом, – прорываясь сквозь толпу, ответил Ризердайн. – Надеюсь, сотрудничество будет плодотворным… – Тут он сделал вынужденную паузу, чтобы перевести дыхание, сбившееся от случайного тычка. В толкотне было не разобрать, чей локоть настолько осмелел, что вонзился ему в бок. Дарт успел заметить лишь резкое движение, лишившее Ризердайна всякого желания общаться с газетчиками. – Извините, нам пора.

Он сделал шаг вперед, и толпа расступилась. Пользуясь всеобщим замешательством, Дарт поспешил следом, опустив голову и надеясь, что никто не увидит его разукрашенное синяками лицо. Голоса не смолкали, и по выкрикам он понял, что вопросы задают уже ему, признав в нем «господина домографа». Истеричный визг, звавший его, принадлежал миниатюрной блондинке, которая не смогла прорваться в первые ряды, а потому забралась на парапет, ограждавший территорию управы. Заняв выгодную позицию, она не только привлекла к себе внимание, но умудрилась преследовать Дарта. Ее каблуки цокали рядом с его ухом, и в какой‑то момент он подумал, что газетчица собирается прыгнуть на него.

– Господин домограф! – воскликнула она снова. – Как вы оцениваете перспективу, что безлюдей возьмут на службу городу? Не противоречит ли это законам? Вы, как само противоречие принятому порядку, что думаете?

– Думаю, вам пора слезть с высоты.

Он вильнул вправо, за угол, где парапет обрывался, и нагнал Ризердайна. После шумных газетчиков пустая улица казалась мертвенно тихой.

– Что это было? – не сдержался Дарт. – Ты должен прижать градоначальника к стенке, а не приписывать ему заслуги.

– Это называется политикой, – небрежно ответил Риз, не оборачиваясь.

– Не разговаривай со мной, как с ребенком.

– А ты не мешай самоутверждаться за твой счет. Меня недавно знатно нагнули, и теперь я страдаю от ущемленного эго. Мог бы подыграть.

– С удовольствием, если это как‑то поможет делу.

Ризердайн остановился и, когда они поравнялись, спросил:

– Это разве не то, что вам надо? Чтобы о безлюдях заговорили с уважением?

– Я думал, ты здесь по другой причине.

Ризердайн раздраженно вздохнул и покачал головой, словно отказываясь продолжать бесполезный спор.

– Вряд ли ты интересовался моей персоной, поэтому позволь кое-что прояснить. Для работы пригодится. – Он двинулся дальше, и в его нервной походке явно читалось, что он не знает, куда идет, подгоняемый лишь стремлением скрыться от газетчиков. Дарт не стал препятствовать ему, чтобы не перебивать. – Моими первыми безлюдями были мельничные дома. У вас зерно ничего не стоит, потому что вы его выращиваете, а не клянчите у других городов. Налаженное производство в Делмаре позволило сотрудничать с фермерами напрямую и закупать сырье гораздо дешевле. Это отчасти решило проблему продовольствия, и тогда о безлюдях заговорили по-другому. – Ризердайн замолчал, дожидаясь, пока мимо пройдет невесть откуда взявшийся торгаш с тележкой, а затем продолжил: – Люди не дураки, чтобы отказываться от благ. И раз газетчики спрашивают о летающих домах, значит, местные об этом говорят. Так почему бы не подогреть интерес?

«Надменный ты ублюдок», – дослушав, заключил хмельной, и Дарт едва удержался, чтобы не повторить то же самое вслух. Перед уродливым лицом событий, происходящих вокруг, чванливые рассуждения Ризердайна теряли всякий смысл.

– Что ты узнал от Шелмота?

– Оставь его. Он здесь не замешан.

– Вот так просто?! Он сказал, а ты поверил?

Прежде чем Дарт успел подавить вспышку гнева, кто‑то другой, управляющий его телом, толкнул Риза в плечо. Не случайно, как сделал один из газетчиков, а с намерением задеть и показать, что есть сила помимо той, что заставляет людей пресмыкаться перед градоначальниками.

– Будь у меня охрана, это приняли бы за покушение, – резонно подметил Ризердайн, и на его лице застыло странное выражение, смесь удивления и разочарования.

Он устало привалился к стене здания, словно неожиданный удар лишил его последних сил. Каменная кладка придавала его коже такой же сероватый оттенок, а паровые трубы, что змеились вокруг, образовывали некое подобие рамы. Высокий, худощавый, весь какой‑то угловатый и нескладный, Ризердайн напоминал богомола, прибитого к стенду.

С минуту оба молчали, не зная, как продолжать разговор.

– В его положении врать опасно. Шелмот понимает, что будет, если его привлекут по делу удильщиков.

– То есть ты мог бы придать ситуацию огласке?

– Да. Но я этого не сделаю.

– Почему?

– Согласно договоренностям.

– Ты с ним еще и соглашения заключаешь?!

– В обмен на вашу безопасность и помощь следящих. Городская гвардия подчиняется Шелмоту. Одно его слово – и они перестанут искать Флори. Разве этого недостаточно, чтобы держать язык за зубами?

Он не ответил, охваченный внезапным предчувствием, и потянулся к Ризердайну; тот остановил его жестом.

– Еще раз меня тронешь – врежу.

Невзирая на предупреждение, Дарт схватил его за рукав и рванул на себя. В следующее мгновение из вентиля над головой Риза с шипением вырвался горячий пар. Секунда промедления – и его ошпарило бы. Заговорившись, они совсем забыли о том, почему на задворках так безлюдно. Трубы, пролегавшие по тыльной стороне домов, периодически выпускали в воздух струи горячего пара. Зимой в Пьер-э-Метале от ожогов страдали чаще, чем от обморожения, и делмарский гость едва не оказался жертвой.

– А это сойдет за покушение?

– Вполне. – Ризердайн одернул рукава куртки, словно больше переживал за них, чем за свою голову, едва не попавшую под раздачу.

Происшествие осадило их обоих, заставив придержать взаимные упреки.

– Почему ты уверен, что Шелмот тебя не обманывает? – спросил Дарт уже без попытки уличить или обвинить его в пособничестве градоначальнику.

Ризердайн смерил его таким взглядом, будто прикидывал, куда ударить, но когда заговорил, его тон оказался на удивление спокойным и назидательным, как у терпеливого учителя.

– На него самого давят влиятельные люди. Учитывая возможности безлюдей, вы – потенциальная угроза для многих дельцов. Вот о чем я предупреждал вас с самого начала. Кстати, ты что‑нибудь знаешь про Торнхайера Прилса? – Получив утвердительный ответ, Ризердайн продолжил: – Шелмот называет его зачинщиком. Как я понял, он претендовал на земли под безлюдями, а теперь за счет скандала собирается урвать кусок.

– Боюсь, дело не в этом. – Дарт покачал головой, чувствуя внутри настойчивый голос детектива. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы соединить разорванную нить узелками логики. – Думаю, он узнал, кто помог его семье сбежать.

С тех пор, как госпожа Прилс с детьми покинула Пьер-э-Металь, ее супруг разъяренным зверем метался по городу. Обратился к следящим, назначил награду за любую информацию о пропавших, заполонил все уличные доски и газетные страницы объявлениями о розыске. Перед общественностью он предстал как любящий и безутешный в своем горе глава семейства, стыдливо скрывая, что вынудило его жену бежать прочь из города, прочь от него. И если он так жаждал добраться до нее, то наверняка отыскал бывшую экономку, исчезнувшую той же ночью. Тайну своей госпожи Долорес не выдала бы; но ее верность и забота не распространялись на Флори.

Словно продолжая его мысль, Ризердайн сказал:

– Пусть следящие проверят его. Хотя для такого говнюка, как Прилс, действия слишком радикальны. Его уровень – бить женщин и строить козни исподтишка. Здесь что‑то другое.

– Возможно, ты прав. Командир следящих уверен, что Флори нет в городе. Иначе бы ее уже нашли.

Ризердайн помолчал, почесал висок:

– Хочешь сказать, ее увезли из Пьер-э-Металя? Кому это нужно?

Детектив оживился, довольствуясь тем, что у него есть готовый ответ. Он и раньше пытался связать воедино различные события, едва ли похожие на совпадения, но всякий раз мысль, отвергнутая сомнениями, ускользала от него.

– Слышал про разрушенные хартрумы?

– Мне известно о паре случаев за Перевалом.

– На западных землях пострадало еще два и один – на юге. Их может быть больше, но это все, о чем доложили домографы. Примечательно, что разрушают не дома, а только хартрумы. Не похоже на хулиганов или фанатиков. Тут кто‑то знающий. Например, лютены из городов, где до сих пор действует Протокол. Из местных газет они могли узнать о реформе в Пьер-э-Метале и самой Флори. Газетчики называют ее «освободительницей лютенов», «отчаянной защитницей»…

– …И «матерью свободных безлюдей», – добавил Ризердайн, позволив себе слабую ухмылку и удержавшись от замечания, что «отцом свободных безлюдей» называли его.

Дарт встречал в архивах эти газетные вырезки, но предпочел бы стереть их из памяти вместе с самодовольной гримасой «прародителя нового поколения разумных домов, свободных от гнета Протокола».

– Любая реформа – это волна, – продолжил Ризердайн. – Вслед за одним изменением тянется другое. Логично предположить, что, вдохновившись опытом Пьер-э-Металя, другие лютены захотят того же.

– И это объясняет, почему никто не видел похитителей. Способность перевоплощаться позволяет им оставаться незамеченными и запутывать следы. А безлюдь – лучшее укрытие, никто посторонний туда не сунется.

– Проверь эту версию. На правах домографа посети безлюдей, которые стали жертвами, поговори с местными лютенами.

При одной мысли о путешествиях в другие города у Дарта затряслись колени. В нем все еще жили детские страхи, взращенные приютскими байками о том, что бывает, если покинуть привычное место и забрести на незнакомые территории.

– Я не могу разорваться, Риз. Вначале пропала Флори, теперь Офелия. Что если это дело рук удильщиков?

– Тогда бы они уже объявились с требованием выкупа. Но ведь никаких обращений не было?

Дарт подтвердил, что ничего не получал, хотя и допускал, что это лишь дело времени. Ризердайн нервно почесал шрам у виска, силясь скрыть беспокойство, вызванное упоминанием удильщиков. Он взял паузу на раздумья, а потом заговорил:

– Давай начнем с последних событий. Так будет проще зацепиться. Офелия исчезла из приюта ночью вместе с несколькими воспитанницами. Их привезли в Марбр на судне, принадлежащем удильщикам. Столько лет действовали по отлаженной схеме, а тут вдруг попались. Хм…

Ризердайн нахмурился и замолчал, оставив часть своих умозаключений неразглашенными.

– К чему ты клонишь?

– Попробуем обратиться к одному знакомому инспектору из Марбра. – Он обшарил карманы, достал карточку и протянул Дарту: – Мне нужно вот сюда.

Указанная улица была неприметной прослойкой между Хмельным и Рабочим кварталами. Она тянулась вдоль домов с закопченными стенами, вела к узким дворам-колодцам и петляла среди сугробов, наросших по обе стороны от тротуара.

– Что это за место? – удивленно спросил Дарт, оглядываясь. Он никогда не бывал здесь и понятия не имел, что могло привести сюда Ризердайна.

– Табачная лавка, – ответил он и, встретив непонимание во взгляде, тихо добавил: – И надежный способ вести тайную переписку.

Услышав об этом, Дарт невольно вспомнил о Лине из Пурпурной. Злачное место «Платья на пол!», где она танцевала, располагалось неподалеку, в десяти минутах ходьбы, а если идти дворами – и того меньше. Вероятно, сюда и собиралась Лина в ту роковую ночь, когда ее нашли удильщики. Свое последнее сообщение, адресованное другу, она передать не успела. В мыслях всплыл образ, который Дарт никогда не видел, но живо представлял со слов следящего: безжизненное тело, покрытое коркой воска, натекшего от свечей у кровати…

Он услышал, что его зовут, и тряхнул головой, избавляясь от наваждения.

– Эй, ты чего? – обеспокоенно спросил Риз. – О чем задумался?

Объясняться Дарту не пришлось, поскольку они уже добрались до места. Табачная лавка стояла на углу, металлическая вывеска заунывно скрипела, раскачиваясь на сквозняке.

Внутри было темно и пахло как в табакерке. Небольшое пространство освещалось керосиновыми лампами, стоящими вдоль прилавка, за которым умостился хилый седовласый тип с крысиным хвостом и опухшими веками, словно ему беспрерывно пускали в глаза клубы едкого дыма. Простая табачная лавка, если не приглядываться к деталям: заколоченному окну, закрывающему обзор с улицы, и темному провалу в стене, откуда начинался узкий коридор, незнамо куда ведущий. Болезненно-желтый свет делал все вокруг искаженным, как в ночном кошмаре. Дарту стало не по себе, на глубине сознания беспокойно заворочался Тринадцатый – тот не любил темные замкнутые пространства, напоминавшие ему нутро шкафа.

Табачник слез с высокого стула и стал еще меньше, почти сравнявшись с прилавком.

– Чем могу быть полезен, господа? – спросил он. Выглядело все так, будто лежащая на деревянной столешнице голова вдруг заговорила, что было вдвойне жутко. – Табак? Портсигар? Шкатулка?

– Последнее, – не раздумывая, выбрал Ризердайн, и голова над прилавком понимающе кивнула.

Табачник метнулся к доске с торчащими гвоздями, где висели ключи, и, подцепив один, положил на прилавок.

– Третья дверь справа. Все необходимое на столе. Деньги оставите там же.

К выданному ключу добавилась бумажка с суммой, и, взглянув на нее, Дарт понял, почему Табачник постеснялся произносить ее вслух. Это было непозволительно много для отправки одного письма. Покосившись на Ризердайна, спокойно принявшего условия сделки, он не осмелился выразить свое удивление. Все, что имело отношение к деньгам, до сих пор оставалось для него незнакомым и непонятным.

Его размышления нарушил дневной свет, пущенный с улицы. Дарт, обернулся, чтобы взглянуть на нового посетителя, задаваясь вопросом, как много в городе тех, кто готов расстаться с горстью монет за одно тайное письмо. Вначале пришедший выглядел как черное пятно в слепящей окантовке; затем дверь захлопнулась, и в лавке воцарился привычный полумрак. Бесстыдно пялясь, Дарт привлек внимание человека, который несколько секунд смотрел на него в ответ, а после спросил:

– Ты что здесь забыл?

Знакомый тон – ровный и деловой, будто они встретились на заседании горсовета, позволил совершить невероятное открытие, но поверить в него Дарт никак не мог. Настоящий Эверрайн носил дорогие костюмы и аккуратную, точно под линейку выбритую бороду, а этот самозванец в невзрачной одежде и с заросшим лицом рушил все представления о нем. Не может быть, что время, проведенное в Марбре, так изменило его, что превратило в другого человека.

Дарт был так поражен, что онемел. Зато Риз нашел красноречивый способ выразить их общую мысль:

– Какого хрена ты тут делаешь?!

– То же самое хотел спросить у тебя.

– Господа, – прервал их Табачник, – у нас принято вести разговоры в курительных комнатах. Будьте так любезны…

– Простите, – пробормотал Риз, возвращая на прилавок ключ.

А затем их компания, воссоединившаяся при странном стечении обстоятельств, покинула табачную лавку.

Эверрайн оставил автомобиль за углом, и вскоре, укрывшись от посторонних глаз и ушей, они дали волю словам. Дарту сказать было нечего, и он помалкивал, слушая претензии одного и оправдания другого. Пьер-э-Металь вдруг стал слишком маленьким для них двоих и по неизвестной причине они не могли находиться здесь одновременно.