Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 350 страниц)

– Да ты чего, сдурел? Вламываться среди ночи! – воскликнул безлюдь, едва Дарт показался на пороге.

– Есть разговор.

– Вечно тебе что-то от меня надо… Хоть бы раз спросил, как я поживаю, – заворчал безлюдь. Обычно он чувствовал себя прекрасно, а вспоминал о недомогании только если не хотел общаться.

– И как ты поживаешь?

– Болею. Меня мутит после микстур. И от постоянных дождей знобит. Кажется, у меня жар.

– Это от костра, я уже потушил его.

– Строить стену от огня, чтобы развести огонь внутри… Очень умно.

Всеми силами безлюдь изображал, что обижен и несчастен.

– Если тебе плохо, придется вызвать домолога и лечить тебя микстурами.

– Нет уж. Не настолько я хвор, чтобы снова эту гадость принимать.

– Зубы мне заговариваешь?

– Отнюдь.

Дарт вздохнул, теряя терпение.

– Знаешь ведь, зачем я пришел.

– Чтобы спросить о своей родословной?

В груди сжался тугой узел.

– Ты знал, кто я такой?

– Ну… не то чтобы знал, – трубно протянул безлюдь, – но чувствовал. А чувства что плесень. Их я стараюсь изводить вовсе или прятать подальше. Я был свидетелем страстей, хотя не ведал, что благодаря им на свет появился еще один Холфильд. Я был в отчаянии, когда последний мой хозяин покинул меня, но в тебе сразу увидел что-то близкое и родное. Откуда ж мне было знать, что ты и есть тот самый Холфильд, который не давал мне упасть?

– И все годы ты молчал. Хотел, чтобы это я служил тебе. Это ведь лучше, чем подчиняться самому?

– Может, и лучше, может, и хотел. Только я тебе не враг. И зла никогда не желал. Думаешь, я бы возражал, чтобы ты жил, любил и был счастлив в моих стенах? Я ж не дурак, противиться продолжению рода Холфильдов. Исчезнут они – не станет и меня. В прошлом, когда я был простым домом, хозяин часто говорил это. Меня взрастили в любви ко всем жителям, научили преданности, а потом вынудили подчиняться строгим правилам. Сказано: лютены должны быть одиноки, иначе – виселица. Вот я тебя и оберегал, как умел. Но признай, что я многое дозволял и прощал тебе. Сколько человек я приютил под своей крышей, сколько вытерпел… И вообще. Не я эту похлебку заварил. Уж отец твой, упокой Хранитель его душу, мог позаботиться о тебе получше. Как и твои родственнички. Да что теперь говорить?

Тираду прервал тяжелый выдох. Темнота, окутавшая стены, шевельнулась и снова замерла. Дарт подождал, что добавит безлюдь, но тот явно не собирался продолжать, полагая, что сказанного достаточно для оправданий.

– Помоги мне вернуть имя.

– А меня зачем вмешивать? Разве слова твоей матери ничего не значат?

– Это ставит под угрозу ее жизнь. Если она признается, что когда-то нарушила Протокол, ее могут осудить. Ты – единственный свидетель.

– Мое существование уже само по себе является доказательством. Я свою историю знаю получше тебя, дружище. Помню, с какими словами закладывали первый камень в мое основание. Помню, как часто мои стены слышали речи, что дом этот будет стоять, покуда жив хотя бы один Холфильд. И с тех пор, как ты стал моим лютеном, я ни разу не боялся исчезнуть, твердо зная, что ты будешь моим щитом и опорой. Как завещали предки твои. Как хотел бы твой дед и твой отец, которые радели обо мне больше других. Ты всегда был частью этой семьи, даже если не носил их фамилию. Ты сохранил не дом, а род, который был близок к забвению, когда, разбогатев вещами, обеднел духом и мыслями. Ты не знавал их жизни, а я видел ее во всех проявлениях. Стены все видят и все помнят. Ты сейчас гневишь судьбу за то, что лишила тебя семьи, но сам подумай: кем бы ты стал, попади на воспитание к ним. Загляни внутрь себя: кого ты видишь? Бездарного поэта, самовлюбленного повесу, бестолкового охотника, отстраненного от дел мирских изобретателя, разбалованного воришку, пьяницу, шута… Будь у тебя одна личность, один шанс – кем бы ты стал? Не отвечай. Я сам скажу. Ты бы стал одним из тех Холфильдов, которые были обречены на смерть. Знаешь, что делают со старым домом, готовым вот-вот развалиться? Глупцы окружают его подпорками, укрепляют фундамент и стены, в то время как сведущие люди не боятся снести его до основания и построить новый.

Такое сравнение Дарту пришлось не по душе.

– Ты говоришь о целой семье. О людях.

– Все вымирает и перерождается, – без тени сочувствия ответил безлюдь. – Зато сейчас передо мной другой Холфильд. Верный и преданный, сильный духом, способный защитить свой дом и выживать без монеты в дырявом кармане. Я горжусь тобой, как не гордился никем другим, кто жил здесь и носил эту фамилию. И если уж не тебе зваться Холфильдом, то пропади пропадом я, их фамильный, гвоздь мне в стену, дом!

– Значит, ты согласен помочь?

– Обещаю, я повторю это каждому, кто посмеет считать тебя безродным зверьем в клетке. Ты мой законный хозяин. Холфильд. И уж если моим словам они не поверят, так пусть вскроют тебе вены и спросят у твоей крови.

– Старина, с кровью перебор, – остановил его Дарт.

Разговаривать с домом всегда было сложно. Он не знал меры: то отмалчивался и отказывался отвечать на вопросы, то пускался в долгие, утомляющие рассуждения. Безлюдям нравилось подчеркивать, что они разумны, их речь была одним из подтверждений этому. Не всякий человек мог изъясняться так, как безлюди. Иногда стремление показать свой интеллект доходило до абсурда, как сейчас. Доказывать свое родство с Холфильдами вскрытыми венами Дарт не собирался даже в том случае, если власти не станут слушать безлюдя или сочтут его показания пустыми словами.

– Можешь приводить кого угодно. Я скажу все как есть, – прогудел безлюдь. – И вот еще что. Это твое.

Треснула доска, а затем из темноты к Дарту выкатилось что-то мелкое и блестящее. Разглядев поближе, он узнал перстень с печатью Холфильдов, которую не раз встречал на документах с сургучным оттиском.

– Однажды безделушник стащил фамильный перстень у твоего отца да забыл, куда запрятал, – пояснил безлюдь. – Пришлось делать второй. Но этот остался. Будем считать, я хранил его для тебя.

Глава 32
Механический дом

Ризердайн

Сознание вернулось к Ризу вместе с ощущением, что кто-то сильно бьет его по щекам. Холодные пальцы, тяжелые перстни и хлесткие удары, от которых горели скулы, – вначале он подумал, что над ним издеваются, приняв за мешок, набитый соломой, а потом услышал сердитый шепот: «Да очнись ты!» Значит, его лупили по лицу с отчаянным желанием привести в чувство. В таком случае можно не притворяться мертвым и открыть глаза.

– Где мой брат? – выпалила Марта, нависнув над ним как лезвие гильотины. Острый взгляд и металлические нотки в голосе требовали немедленного ответа.

– А я где? – растерянно спросил Риз.

Враждебность Марты угасла, когда ей пришлось объяснять, что в Механический дом Риза притащили удильщики и бросили в подвал. Здесь, на промозглом полу, он и лежал, связанный по рукам и ногам. Медленно, как смутное воспоминание о ночном кошмаре, в его голове всплыли обрывки недавних событий: разговор с Лэрдом, внезапное появление Брадена, трое крепких типов с тяжелыми кулаками, удары в живот и по ребрам, а потом темнота. Круг воспоминаний замкнулся и возвратился к поще– чинам.

– Куда ты дел моего брата? – повторила Марта.

– Почему меня пытаешь ты, а не удильщики? – беспечно поинтересовался Риз, пытаясь склеить все происходящее воедино.

– Потому что им плевать на Нильсона, а мне – нет, – прошипела она, готовая вцепиться ему в глотку. – Ты украл его, чтобы шантажировать отца? Это подло.

Риз возразил, сказав, что Нил уж точно не чувствовал себя пленником, в отличие от того времени, когда отец, ничего толком не объяснив, заточил его в Хоттоне.

– Не заточил, а спрятал, – исправила Марта, защищая заботливого родителя.

– А тебя, значит, спрятал здесь?

Она отпрянула от него, словно обожглась.

– Я в такой же ловушке, как и ты.

– Что-то не вижу на тебе веревок, – подметил Риз. Если Марта хотела прикинуться безмятежным облаком, случайно попавшим на грозовой фронт, то маскировка не удалась.

– Лишь потому, что я не сопротивляюсь. – Она резко помрачнела, словно вспомнила что-то неприятное. – Пока я здесь, мою семью не тронут.

– Серьезно? Да твой отец – градоначальник! Влиятельный человек и…

– Он разорен, – перебила Марта, – и в должниках у самого Брадена. Не представляю, что может быть ужаснее… Отец пытался выбраться из унизительного положения, но его накоплений не хватило. Браден предложил жениться на мне, мол, долг внутри семьи – не строгие обязательства, а добровольная поддержка. На самом же деле его интересовала не я, а власть над городом. Отец не мог ни согласиться с этим, ни отказать. Он честно поговорил со мной, и мы решили, что замужество и впрямь способно спасти нас от разорения, как спасало множество других семей. Только Браден вовсе не подходил на роль благодетеля – ни по меркам отца, ни по моим представлениям.

– А я, значит, подошел?

Марта кивнула.

– Знаю, я поступила глупо и напугала тебя своей прямотой. Но у меня не было времени, чтобы играть вдолгую. Отец посчитал, что ты понимаешь только язык дельцов. Попытался убедить тебя, но ты отверг и его предложение. – Она гневно сверкнула глазами, будто винила Риза во всех бедах, обрушившихся на ее семью. – Отцу начали угрожать, и он отправил нас с братом в школу-пансион, которой владел его давний знакомый. Я не выдержала там и пары недель, а когда вернулась, застала разоренный дом и запуганного отца. Мы оба угодили в ловушку Брадена. На том благотворительном вечере, когда нас представили друг другу, я была в ужасе и отчаянии, вот и обратилась к тебе. Наш разговор слышали и донесли. Браден пришел в ярость, узнав, что я просила помощи у тебя. Ты ему как кость в горле встал.

– Почему вы сразу не рассказали мне правду?

– Кому нужна нищая невеста и семья с долгами?

– Понятно, – оборвал Риз, не желая больше слушать ее трагичную историю о том, как обедневшие богатеи готовы на все, чтобы сохранить свое положение. Она говорила об этом с таким надрывом, словно до них не существовало разорившихся людей.

– Хочешь сказать, твой отец святоша и ни в чем не виноват?

– Я не оправдываю его, но и очернять не позволю, – твердо сказала Марта. – Ты не был в нашем положении и не можешь осуждать. Нам не хватало денег даже на жалованье садовнику.

Риз презрительно фыркнул. Если бедственное положение семьи измерялось невозможностью содержать служащий персонал, то ситуация и впрямь обретала трагический смысл. Он хотел добавить язвительное замечание, однако заметил ее слезы и чуть не поперхнулся словами.

– Мама так любила наш сад, но, боюсь, от него мало что сохранилось, – проронила Марта.

Риз вспомнил заброшенный пирс, участок, выжженный солнцем и заросший травой, увядающие клумбы и гнетущее запустение, окружавшее дом Лэрда. За неделю такому не случиться. Если она не видела, во что превратился их сад, то и вправду не появлялась там долгое время.

– Мы выберемся вместе, если поможешь.

Лицо Марты озарилось надеждой, которая в следующий миг сменилась испугом. Риз услышал тяжелую поступь, а затем увидел Брадена. Он застыл в дверях, деловито спрятав руки в карманы брюк, всем своим видом давая понять, что слышал разговор, включая последние слова о побеге.

– Спасибо, что избавила меня от объяснений. – Он одобряюще улыбнулся Марте и тут же нахмурился, заставив ее вновь встревожиться. – Ты, кажется, утомилась, столько-то болтать без умолку. Иди к себе и сиди в комнате.

– Мне уже и по дому передвигаться нельзя?

– Нет, что ты, – с притворной лаской ответил Браден. – Просто берегу твою хрупкую натуру. Мы здесь будем разговаривать о серьезных вещах. Не думаю, что грубая брань и мучительные крики предназначены для твоих нежных ушей.

Марта побелела, метнула взгляд на Риза, словно прося прощения, и попятилась к выходу. Браден ждал, пока она уберется прочь, придирчиво разглядывая свои ногти, а потом как будто случайно обронил:

– Я двадцать лет произвожу лекарства и привык, что поставщики сырья содействуют мне, а не пытаются отобрать ресурсы у тысяч больных, которые ждут помощи. Но вам хватило наглости. Нехорошо, ой как нехорошо. – Он осуждающе покачал головой.

– О чем вообще речь?

– Не притворяйтесь паинькой, Уолтон. Лучше скажи, почему Эверрайн отказался продать мне Ящерный дом. Ты предложил цену выше? У тебя право первого выкупа? Или вдвоем решили развести меня на деньги?

– Я ничего не знаю, – честно ответил Риз.

– Разве? А вот ценовщик Лоурелл уверяет, что не так давно ездил к Эверрайну по твоему поручению и исследовал того самого безлюдя.

Риз нервно сглотнул, поняв, что факты играют против него. Он действительно обращался к Лоуреллу, вот только не вникал в дело и не получал отчета о том, как прошел визит в Пьер-э-Металь. Увы, эти оправдания были слишком слабы, чтобы пошатнуть крепкую убежденность Брадена.

– И когда он успел все рассказать? Пока травил мои фермы? – с вызовом спросил Риз, на секунду забыв о своей беспомощности, но ботинок, вдавивший его в пол, послужил красноречивым напоминанием. Браден грозно навис над ним, уперев ладонь в колено.

– Каждый, кто становится на моем пути, потом жалеет об этом. – Он надавил на грудь сильнее, вытесняя остатки воздуха и вынуждая Риза судорожно хлопать ртом, точно рыба на разделочной доске. – Я вас, спекулянтов, насквозь вижу. Всегда действуете одними методами: подешевле купить, повыгоднее продать. Думал, я не узнаю, что вы перевозите и прячете дома как вещи?

Его глаза, полные холодной ярости и ненависти, выдавали в нем человека опасного, жестокого, способного без колебаний прервать чью-то жизнь. Встретившись с ним лицом к лицу, Риз внезапно осознал масштабы противостояния, вышедшего далеко за пределы Делмара. Катастрофа на Почтовом канале была не случайна, а тщательно спланирована: она совпала с приездом удильщиков, разрушила нескольких безлюдей и школу-пансион, где прятали Нила, а самое главное – прервала водное сообщение, отрезав Пьер-э-Металь от других городов. Все, кого Браден объявил врагами, получили серьезное предупреждение.

– Вы обманываете не меня, а тысячи несчастных, кто бьется в агонии и умирает, пока вы, молокососы, играете в крупных дельцов, – выпалил он, теряя самообладание. – Я лишь борюсь за их право на нормальную жизнь.

– А что с правами тех, кого вы убили или собираетесь убить?

– Не истери, Уолтон. У тебя есть шанс спастись. Ящерному дому нужен смотритель.

– Такие предложения решаются за столом переговоров.

Браден глухо засмеялся.

– Не в том ты положении, дружок, чтобы диктовать правила. Так что либо ручной домограф, либо труп. Выбирай, кем будешь.

– Как вы успели заметить, господин Браден, у меня есть принципы. И один из первых: не работать с преступниками.

Браден поджал нижнюю губу, точно слова Риза и впрямь его озадачили. Это было простым позерством, поскольку, предвидев отказ, он припас иной способ убеждения.

– Подумай еще раз, получше. Я для этого привел кое-кого из твоих друзей.

Риза прошиб холодный пот. За несколько мгновений между услышанным и увиденным в голове промелькнули такие жуткие образы, что в сравнении с ними появление удильщиков было удачным исходом. Наверное, они приняли его за сумасшедшего, когда он встретил их радостной усмешкой.

Трое удильщиков – все как на подбор здоровые и крепкие мордовороты – обступили его полукругом.

– Проголодался, приятель? Тут все твое, – сказал один из них, покачивая в воздухе мелким мешком размером с кулак. Металлический лязг выдал его содержимое прежде, чем на пол посыпались ключи. Ключи от его разрушенных безлюдей.

Другой удильщик с кривой улыбкой «взвесил» на ладони горсть ржавых гвоздей.

– Угадай по вкусу гвоздя, какой из твоих домов мы разобрали до основания.

Третий молча перехватил дубинку с шипами, завершая демонстрацию того, что ждет Риза. Сам он сомневался, что дотянет хотя бы до гвоздей.

– Как видишь, Уолтон, выбор у тебя невелик, – Браден развел руками, оглядываясь на удильщиков.

Их силуэты, возвышающиеся над ним, были похожи на скалы. Ему казалось, будто он падает в пропасть, и если не расшибется сразу, то умрет под камнями. Ребра еще помнили, с какой силой бьют кулаки удильщиков. Медлить он больше не мог.

Едва узнав, что находится в Механическом доме, Риз попытался воспроизвести в голове старые чертежи: расположение комнат, тайные ходы и передвижные стены. В безлюде было несколько подвалов: от винных погребов до технических комнат с громоздкими механизмами. Но, ощутив запахи жареного мяса с розмарином, Риз понял, что над ним располагается кухня, и с этого момента в его воображении будто бы развернулась огромная схема с планом этажей. Он не торопился действовать, пытаясь продумать все на несколько шагов, и его затянувшееся молчание привело Брадена к закономерному решению.

– Он ваш.

Приговор прозвучал уверенно, но с едва уловимым разочарованием. Живой домограф, заключенный в безлюде, ценился больше, нежели мертвый и нафаршированный гвоздями.

Прежде чем трое бешеных псов среагировали на команду, над их головами раздался жуткий грохот. Браден испуганно пригнулся, превратившись в неповоротливого пентюха, который, пошатнувшись, едва не снес собой удильщика. Следом дом сотрясся от новой волны – оглушительной смеси из лязга металла, звона разбитого стекла и треска дерева. Риз представил перекореженных автоматонов, столкнувшихся на пересечении рельс, зубчатые шестерни, прорвавшие плоть стен, и деформированные рамы на окнах с лопнувшими стеклами. Все это сделал он, когда убедился, что безлюдь по-прежнему его слушает.

– Проверьте, что там, – приказал Браден, и двое удильщиков поспешили наверх.

План сработал лишь наполовину. Риз рассчитывал, что все четверо бросятся прочь, а теперь судорожно соображал, как избавиться от Брадена и удильщика, вооруженного дубинкой. Очередной пугающий грохот не выкурил бы их из подвала, а скорее укрепил в мысли, что нужно отсидеться здесь.

Риз не успел придумать ничего толкового, когда где-то поблизости услышал отчаянный крик Марты. Она звала на помощь, и первым, кто ринулся к ней, был Браден, чье благочестивое сердце дрогнуло и откликнулось на зов. Не ожидая такого же порыва от удильщика, с ним Риз действовал по-другому, воспользовавшись тем, что он переместился ко входу, чтобы держать ситуацию под контролем.

Металлическая дверь рванула по рельсам и впечатала удильщика в дверную раму, а цилиндрические ригели впились ему в грудь. На сей раз все сработало так, как должно. Удильщик попал в западню и, выронив дубинку в коридор, взвыл от боли. В мыслях Риз пробежал по первому этажу, пересчитывая двери, и приказал Механическому дому закрыть их на замки. Одна за другой ловушки захлопнулись, отрезав бандитов от входа в подвал и части коридоров, которые он собирался использовать для отступления. Дело оставалось за малым – освободиться.

Вначале Риз подумал о гвоздях в деревянном полу, но у него не было столько времени, чтобы ковырять веревку на запястьях. Затем обшарил взглядом вокруг, надеясь отыскать подходящий инструмент, и, конечно, не нашел, потому что глупо было бы держать пленника в комнате, где есть что-нибудь, что пригодится ему для побега. Силясь избавиться от пут, стянувших его, он стал цепляться за них онемевшими пальцами, с трудом удерживая раздвоившееся внимание. Мысленно Риз блуждал по коридорам, закрывая замки, а телом все еще находился в подвале, неспособный справиться с веревками, будь они прокляты. Его отвлек дикий, почти звериный вопль удильщика и последовавший за ним удар по двери. Подняв голову, Риз увидел безвольно обмякшую тушу, зажатую между металлическими пластинами. С той стороны донеслись вначале щелчки тумблеров, управляющих замочным механизмом, а затем раздраженный голос Марты:

– Да как ее открыть?!

Никак, если ты не домограф, построивший этого безлюдя. Все механизмы в доме отныне подчинялись Ризу – и одним мысленным приказом он заставил дверь отъехать назад. Грузное тело повалилось на пол, и Марта с дубинкой наперевес перешагнула через него, явно гордясь, что смогла вырубить удильщика его же оружием.

– У меня ножницы, – бойко выпалила она, доставая из-за пояса два скрещенных лезвия с изящными ручками; такими разве что ногти подрезать. Заметив его удивление, Марта фыркнула: – Взяла, что было.

Риз был не в том положении, чтобы возражать или сомневаться. Ему повезло, что Марта вообще оказалась рядом и пришла на помощь. Лезвия оказались тонкими, но острыми и за считаные минуты разобрались с путами на руках. Дальше дело пошло еще быстрее, и Риз освободился прежде, чем удильщик очнулся. От шипастой дубинки на его руке остались четыре кровоточащих следа, похожих на укус. Ссадина на виске, куда пришелся второй удар, выглядела почти безобидно, хотя именно он и сразил бандита. Риз разглядел раны, толкая недвижимое тело подальше от двери, чтобы запереть подвал.

– Что с Браденом? – спросил он у Марты, которая, стиснув зубы и пыхтя от усилий, тянула удильщика за руку.

– Подкараулила на лестнице и спихнула. – Она небрежно пожала плечами, словно подобные выходки составляли часть ее обыденной жизни. – Я подслушивала вас, думала, что ты выдашь, где прячешь Нила.

Риз нервно усмехнулся. Его представление о ней как о благочестивой спасительнице быстро растаяло. Марта была истинной дочерью своего отца. Ею управляли не чувства, а холодный расчет, с которым она решилась бросить вызов Брадену и помочь Ризу.

Не зная, какие еще демоны прячутся в этом тихом омуте по имени Марта, он умыкнул дубинку, уравняв силы на случай непримиримых разногласий с девушкой, вооруженной ножницами. Вместе они поспешили прочь, и дверь закрылась за ними с лязгом послушных механизмов.

Подвальные помещения соединял узкий коридор, заканчивающийся лестницей наверх. Брадена там уже не было. Занервничав, Риз распорядился запереть все двери и повернул в другую сторону.

– Ты знаешь, сколько в доме удильщиков? – спросил он, ведя ее по узкому ходу, где ему пришлось согнуться едва ли не пополам.

– Я видела шестерых, но их может быть больше.

Риз двинулся дальше. Технический коридор был предусмотрен для механиков и упирался в шахту, огороженную решеткой. Внутри цилиндрической клетки, пронизывающей все этажи, скрывалась подъемная кабина. При виде громыхающей будки, поднявшейся из провала и зависшей перед ними на металлических тросах, Марта обомлела.

– Мы точно не упадем?

Риз заверил, что конструкция надежна и выдержит их. Однако ее смелость после победы над удильщиком окончательно угасла, когда под весом пассажиров кабина качнулась, а лебедки натужно заскрипели. Марта облегченно выдохнула, лишь вновь почувствовав надежную твердь под ногами.

Они оказались в узкой башне, построенной специально для подъемного механизма, и, миновав переход, выбрались на крышу. После душного подвала и замкнутого пространства кабины свежий морской воздух обжег легкие. Солнце уже прошло зенит и сползало к горизонту. Риз прикинул, что с тех пор, как он отправился к Лэрду, минуло около трех часов. Это значило, что настало время для запасного плана. Прищурившись, он посмотрел вдаль, но небо по всей видимой протяженности было чистым.

– И? Что теперь? – нетерпеливо выпалила Марта, обхватив себя руками. Прохладный ветер трепал ее легкое домашнее платье – алое, похожее на сигнальный флаг.

– Будем ждать и надеяться, что твоему отцу хватит благоразумия помочь нам.

– С чего ты решил, что он вообще появится здесь?

– Он знает, где я, и наверняка захочет узнать, где его сын.

– Кстати… – Марта нахмурилась. – Я по-прежнему считаю твой поступок отвратительным.

Риз ответил кривой ухмылкой. Быть коварным мстителем ему нравилось куда больше, чем пленником.

Их прервали голоса снизу. Сложно было различить, сколько человек переговаривалось; явно больше, чем трое. Возможно, он просчитался, заперев кого-то в комнате с окнами, позволив им выбраться, или удильщики заполонили весь дом Брадена. Задумавшись, он упустил момент, когда Марта бросилась к парапету, чем выдала их.

– Ой, кажется, они ищут лестницу.

– Будешь отбиваться ножницами? – едко спросил Риз, попутно соображая, что предпринять теперь, когда их обнаружили.

Чтобы сосредоточиться, он закрыл глаза и прижал пальцы к векам. В мыслях снова замелькали чертежи, и вскоре подходящее решение нашлось. По всему периметру карниз Механического дома украшали мраморные фигуры; их обрушение могло если не остановить, то хотя бы на время задержать удильщиков.

Прикинув траекторию, Риз попытался предугадать, когда лучше отдать команду, и в этот момент случилось непредвиденное. Дом сотрясся, будто от мощного взрыва, и резкий толчок, выбивший опору из-под ног, едва не сбросил Риза и Марту с крыши. Их спас парапет, в который они, потеряв равновесие, врезались. Следом раздался звериный рев, полный боли и страха. Риз попытался связаться с безлюдем, проверить двери и запереть любой из замков, чтобы убедиться в защите, однако ничего не вышло.

– Они разрушили хартрум, – с ужасом осознал он.

Все затворы и преграды были открыты, а удильщикам, знающим, что беглецы прячутся на крыше, хватило бы несколько минут, чтобы подняться к ним. Уничтожив хартрум, бандиты остановили все действующие механизмы, поэтому взбираться наверх им предстояло по лестнице, что лишь ненадолго отсрочило неизбежное.

В подвале, валяясь на полу связанным, Риз не боялся умереть и почти смирился с этим, но сейчас, обретя надежду, оказался не готов. Он подставил Марту, пожертвовал безлюдем – и все ради того, чтобы снова оказаться перед выбором: стать трупом или ручным домографом. Осознание произошедшего и грядущего открыло в нем неизведанную прежде глубину отчаяния, но дрожащий голос Марты подхватил его у самого дна и вытолкнул на поверхность.

– Риз, смотри! – воскликнула она, тыча пальцем в небо, где появилось темное пятно.

Попутный ветер подгонял Пернатый дом, и тот стремительно приближался. Это казалось сном, невероятным поворотом судьбы, снова подарившей шанс на спасение. Риз бросился к парапету, размахивая руками, точно моряк терпящего бедствие судна, но минутная радость померкла, когда он заметил лестницу, по которой стремительно взбирался удильщик. В ножнах на его поясе предупреждающе позвякивали лезвия метательных ножей. Всего пара метких бросков могла прикончить беглецов раньше, чем Пернатый дом подоспеет на помощь.

Риз подхватил дубинку, отвоеванную в подвале, и вернулся к краю крыши, что служил опорой для деревянной лестницы. Он собирался встретить противника крепким ударом, но тот оказался слишком быстр и ловок, взлетев на парапет. Марта испуганно заверещала и отскочила назад, прячась за спину Риза. Это ему польстило и придало решительности. Не дожидаясь, пока в него полетит нож, Риз атаковал первым, швырнув шипастую дубинку. На меткость и силу он не рассчитывал, надеясь застать удильщика врасплох и, если повезет, скинуть его вниз. Увы, не повезло. Снаряд описал нисходящую дугу и с грохотом врезался в парапет. Противник даже не дернулся, сохранив равновесие, и достал из ножен пару метательных ножей: по одному на каждого беглеца. Его ответный бросок вышел куда точнее, и лезвие вонзилось в крышу, словно молния, в опасной близости от Риза. Не среагируй он вовремя, мог бы уже похвастаться сталью в ноге. Второй нож, пущенный второпях, просвистел мимо, едва не задев плечо.

Риз попятился, увлекая Марту за собой. Он чувствовал приближение своего безлюдя, слышал тихий клекот его механизмов и видел наползающую на крышу тень. Удильщик, впервые встретивший летающий дом, на мгновение оторопел, но веревочная лестница, сброшенная из окна, ответила на его немой вопрос, и он устремился вперед.

Риз подсадил Марту, едва ли не подбросив ее вверх, чтобы она могла ухватиться покрепче. Ее алое платье реяло на ветру как знамя и мешало, пока она карабкалась наверх, двигаясь намного медленнее, чем удильщик. За несколько размашистых скачков он добрался до Риза и напал со спины, впечатав его в парапет.

От удара руку прошила дикая боль и кости хрустнули так забористо, будто раскрошились в труху. Думать об этом дольше секунды Риз не мог и двинул локтем то ли в живот, то ли в лицо. Противник был невысоким и достаточно щуплым, выигрывая в маневренности, но не в рукопашной стычке. Риз стряхнул его с себя, вмазав еще и ногой, потянулся к лестнице – его пальцы скользнули по деревянной перекладине и тут же провалились в пустоту. Тогда он сильнее подался вперед, но от неожиданного толчка в спину перевалился через парапет, головой вниз. Риз даже не понял, что падает. Его будто вышибло из тела, как воздух из легких.

Тем не менее, когда он плашмя рухнул на что-то твердое, слегка отпружинив, каждая косточка отозвалась в нем, почти закричала о своем присутствии. Поверхность, прервавшая его падение, была округлой и подвижной. Не глядя, он судорожно схватился за скользящую под ним опору и внезапно осознал, что сжимает в кулаке перья. Пернатый дом, на который он приземлился, среагировал на его грубость и резко рванул вперед. Прижимаясь к пернатой крыше всем телом, Риз боялся пошевелиться, пока безлюдь не сбавил скорость, а высунувшийся из окна Флинн не окликнул его. С помощью друга и страховочной веревки Риз медленно скатился вниз и, держась здоровой рукой за выступ на крыше, нырнул в окно.

Он растянулся на полу, не в силах пошевелиться. От напряжения все тело трясло, как у больного лихорадкой. Он не мог ни дышать, ни говорить. Казалось, что стоит открыть рот, и сердце выпрыгнет через горло. А уж когда безлюдь заложил крутой вираж, набирая высоту, Риза чуть не вывернуло наизнанку.

Он пришел в себя лишь после того, как услышал голоса, и, не веря своим ушам, решил убедиться, что не поймал галлюцинацию. На борту Пернатого дома оказался еще один пассажир, к которому прильнула рыдающая Марта.

– Почему он связан? – спросил Риз, не зная, что его поразило больше: само присутствие Лэрда или его нынешнее положение.

– Илайн собралась скидывать его в море, если с тобой что-то случится, – ответил Флинн, похлопав его по плечу. Это была та самая рука, пострадавшая от удара. Риз поморщился от боли, и друг тут же принялся по-врачевательски ощупывать ее, проверяя, нет ли перелома.

– Видишь, Ри, мои методы работают лучше, – с самодовольной ухмылкой сказала Илайн, щелкнув тумблером. Безлюдь выровнялся, и она позволила себе ненадолго оставить панель управления без присмотра, чтобы обнять Риза и шепнуть ему на ухо: – Я так боялась опоздать…

Раньше она никогда не признавалась, что чего-то боится, и потому ее внезапное откровение было особенно ценно.

– Я в порядке, – выдавил он, смутившись такому вниманию от обоих. Флинн подтвердил, что кости целы и дело обошлось только вывихом плеча.