Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 240 (всего у книги 350 страниц)

Он перевернул куклу, и та тоненьким, механическим голоском произнесла: «Ма-ма!»

– Слышал? – Торжествующе воскликнул Иван Семёнович. – Голос есть! Прелесть, а не кукла. Находка!

Я внимательно разглядывал куклу. Она и правда была прекрасна. Даже по меркам моей прошлой жизни, в которой можно было отыскать и более совершенные игрушки, эта кукла выгодно отличалась качеством. Лицо у неё было румяное, с тщательно прорисованными глазками в обрамлении пушистых ресничек и с алыми губками. Платьице нарядное, кружевное. Волосы и правда оказались мягкими и шелковистыми на ощупь.

– Согласен, Иван Семёнович, – сказал я с улыбкой. – Кукла замечательная. Сколько я вам должен?

Иван Семёнович слегка смутился, потоптался на месте.

– Ну, она, конечно, дороговата… Двадцать рублей. Но ты же понимаешь, Сергей, вещь-то импортная, дефицит…

Я кивнул. Цена была высокой, но я был готов к этому.

– Понимаю. – Я достал из кармана заранее приготовленные деньги и отсчитал двадцать рублей.

Иван Семёнович взял купюры, сунул их в карман и встал в сторонку, наблюдая, как я аккуратно упаковываю куклу обратно в коробку. Я уже собрался попрощаться и уйти, как он неожиданно остановил меня:

– Подожди, Сергей…

Я вопросительно посмотрел на него.

Он помялся на месте, пожевал губу, словно что-то обдумывая, а потом, будто приняв решение, снова направился к шкафу.

– У меня для тебя есть ещё кое-что, – бросил он через плечо. – Вернее, не для тебя, а для твоей невесты. Подарок от меня лично.

Я удивился. О таком мы с ним не договаривались.

Он достал из шкафа ещё одну коробку, побольше первой, старую, деревянную, с потёртой бархатной обивкой. Поставив её на стол рядом с первой, Иван Семёнович бережно, почти с нежностью погладил крышку коробки, глядя куда-то в пустоту. Его лицо стало серьёзным, задумчивым.

– В сорок пятом я тоже был в Берлине… – его голос стал глуше. – Там и нашёл я эту куклу. Подобрал её для младшей сестрёнки. Мы с ней на тот момент уже давно не виделись, и мне очень хотелось её порадовать. Но когда я вернулся домой… – Он замолчал и часто-часто заморгал. А затем перевёл свой затуманенный взгляд на меня. – В общем, кукла тогда не пригодилась. А сейчас, думаю, очень даже порадует твою невесту. Что ей пылиться здесь, верно?

Он открыл крышку коробки и жестом пригласил меня заглянуть внутрь. Я посмотрел и негромко присвистнул.

Кукла была бесподобна. Даже я профан в этом деле, понял, что вещь редкая и качественная. Я рассматривал фарфоровое личико с румяными щёчками и большими стеклянными глазами, которые казались живыми. Изысканное платье из тончайшего батиста, надетое на ней и отделанное кружевами ручной работы, с крошечными бусинками и атласными ленточками. Каждая деталь была проработана с ювелирной тщательностью: от изящных туфелек до миниатюрного кружевного зонтика. Мастерская работа!

Рядом в коробке лежало миниатюрное трюмо с настоящим зеркальцем и набором крохотных аксессуаров: расчёсочка, ридикюль, украшения. В общем, всё то, что могло быть у юной леди того времени. И всё тоже старинное, выполненное в том же стиле, что и кукла. Это была не просто игрушка, а настоящее произведение искусства.

– Кукла эта примерно 1910 года, – тихо произнёс Иван Семёнович, подтверждая мои предположения – Германия, фабрика «Хойбах Кёпельсдорф». Всё родное, в оригинальной одежде.

Он пододвинул коробку ко мне.

– Держи. Пусть порадует твою невесту.

Я смотрел на него, поражённый таким щедрым и неожиданным жестом.

– Иван Семёнович… Я не знаю, что сказать… Это слишком щедро. Я не могу…

– Можешь, Сергей, – мягко перебил он меня, и в его голосе прозвучала лёгкая грусть. – Я это делаю не для тебя. Эта вещь была предназначена для того, чтобы подарить радость. К тому же – он помолчал, – Верочке сегодня исполнилось бы двадцать пять лет. Возьми, пожалуйста, порадуй старика. У меня своих детей нет, сестры тоже нет, а продавать я не хочу. Душа не лежит, понимаешь? Пусть хоть твоя невеста насладится этой прелестной вещицей.

Я посмотрел на Ивана Семёновича и увидел в его глазах не только грусть, но и искреннее желание сделать доброе дело. Спорить было бы неуместно.

– Спасибо вам, – сказал я негромко, но очень искренне. – Огромное спасибо. Катя будет в восторге.

Он лишь грустно улыбнулся в ответ:

– На здоровье, Сергей. Передавай привет невесте.

Я аккуратно упаковал обе коробки, бережно поместив их в большую сумку, которую захватил с собой. Попрощавшись с Иваном Семёновичем, я вышел со склада.

Обратная дорога домой прошла в приятных размышлениях. Теперь мне оставалось только красиво упаковать подарки и позвонить Кате, чтобы уточнить время встречи. А потом можно будет спать лечь. Необходимо хорошенько выспаться перед завтрашним днём.

С этими мыслями я и доехал до дома, предвкушая завтрашний день.

* * *

Утро началось, как обычно. Я проснулся от первого луча солнца, пробивавшегося сквозь щель в шторах, потянулся, сладко зевнул и поднялся с кровати. Первым делом я умылся прохладной водой, которая окончательно смыла остатки сна.

Потом последовала короткая, но интенсивная зарядка у открытого окна: несколько подходов отжиманий, приседаний, упражнений на пресс. Тело, привыкшее к режиму училища, с благодарностью откликалось на знакомую нагрузку.

Закончив, я выглянул в окно. На улице была отличная погода. Я решил не терять времени зря. Быстро переоделся в спортивный костюм и вышел на пробежку. Маршрут я решил не менять, поэтому сразу взял курс на школьный стадион.

Воздух был свежим, лёгкие работали во всю мощь, а мышцы приятно напрягались в такт бегу. За эти полгода в училище я ещё больше привык к физическим нагрузкам, и теперь пробежка давалась легко, почти медитативно.

Я завершил пробежку и вернулся домой. Позавтракав и прибрав за собой, я принялся готовиться. Тщательно погладил свой костюм, приготовил свежую рубашку и подобрал галстук. Закончил с упаковкой подарков и уложил их в сумку.

Время до выхода я заполнил мелкими хлопотами: перечитал пару глав из учебника, прибрался в комнате, вздремнул. Наконец, посмотрев на часы, я понял, что пора. Встав с кровати, я подошёл к шкафу и принялся одеваться. Посмотрев на себя в зеркало, я остался доволен. На меня смотрел строгий, подтянутый, настоящий советский курсант, а не мальчишка.

Причесавшись перед зеркалом в коридоре, я вышел из квартиры.

Катя жила недалеко от ВДНХ, в одном из тех тихих зелёных районов, что казались островком спокойствия в шумной Москве. По пути я зашёл в цветочный магазин и купил два букета: один пышный и яркий для Кати, другой, более сдержанный, но не менее красивый, для её мамы. Знакомство с ней было важным шагом, и я хотел произвести хорошее впечатление.

Подходя к нужному адресу, я ещё издалека заметил Катю. Она выглядела потрясающе в своём лёгком летнем платье в мелкий горошек и с распущенными волосами. На несколько мгновений я откровенно залюбовался ею.

Увидев меня, она радостно всплеснула руками и побежала навстречу, её лицо озарилось такой яркой, счастливой улыбкой, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

– Серёжа! – крикнула она, ещё не добежав, и бросилась мне в объятия.

Я поймал её, прижал к себе, ощущая тонкий запах её духов. Она подняла на меня сияющие глаза, и я, не сдерживаясь, поцеловал её: быстро, нежно, но с таким чувством, что у меня самого закружилась голова.

– С днём рождения, Катюша, – прошептал я, отстраняясь и протягивая ей букет.

Катя взяла цветы, прижала их к груди, понюхала, а потом снова обняла меня, чмокнув в щеку.

– Спасибо! Я так рада тебя видеть!

Я видел, как её глаза с любопытством скользнули по сумке с подарками, которую я держал в другой руке. Я усмехнулся:

– Что? Уже хочешь посмотреть, что там?

Она кивнула, сияя.

– Конечно, хочу!

– Ну тогда пошли к той лавочке, – предложил я, указывая на скамейку в тени старой раскидистой липы.

По пути Катя то и дело прижимала букет к лицу, вдыхала аромат цветов и блаженно щурилась.

Когда мы сели на лавочку, Катя, с видом ребёнка, получившего долгожданный подарок, осторожно, стараясь не порвать бумагу, начала распаковывать первую коробку. Когда она открыла крышку и увидела куклу, её глаза стали огромными, как два блюдца. Она ахнула, прижала куклу к себе, а потом посмотрела на меня с нескрываемым изумлением и восторгом. Чертовски приятно.

– Сеерёёжаа… – протянула она, глядя то на меня, то на куклу. – Это же та самая… из ГДР… Ты как⁈

Она аккуратно положила куклу на колени и снова крепко обняла меня, уткнув лицо мне в шею.

– Спасибо, – пробормотала она приглушённо, и я почувствовал, как она прижалась ещё ближе. – Огромное спасибо.

– Ещё один достойный экземпляр в твою коллекцию, – сказал я, обнимая её в ответ. – Я рад, что тебе понравилось.

Когда она отстранилась, её взгляд упал на вторую коробку.

– А это что? – Спросила она с новым интересом.

– Это тоже кукла, – заговорщицки подмигнул я. – Подарок тебе от моего знакомого. Я как-нибудь обязательно вас познакомлю.

Катя кивнула и с не меньшим энтузиазмом принялась распаковывать второй подарок. Увидев антикварную куклу, она замерла, рассматривая её с благоговейным трепетом.

– Боже… Какая красота… – прошептала она, проводя пальцем по кружевному платьицу. – Это же старинная… Сергей, это слишком ценный подарок…

– Он очень хотел, чтобы ты её получила, – мягко сказал я и поведал историю куклы.

Катя выслушала очень внимательно, а в конце покачала головой и грустно вздохнула.

– Передай ему мою благодарность, когда вы встретитесь, – прошептала Катя, разглядывая куклу. – Она замечательная, и я буду хранить её и память о сестре Ивана Семёновича. Но эта Гретточка… – Она взяла мой подарок и нежно провела рукой по длинным тёмным волосам, а потом с лукавой улыбкой приложила лицо куклы к своему и спросила, хитро прищурившись: – Похожи?

Я рассмеялся и кивнул.

– Одно лицо, Катя. Но ты красивее.

Катя довольно хихикнула и принялась аккуратно укладывать кукол в коробки. Закончив с этим, она предложила подняться домой.

– Все уже собрались, – сказала она, взяв меня под руку. – Несколько моих подружек, Ольга с Анечкой, папа, мама и ещё пара папиных друзей.

Я кивнул, слушая её рассказ о гостях. Мы вошли в подъезд, поднялись на третий этаж, и Катя, взявшись за ручку, открыла дверь.

В коридоре нас встретила женщина. Высокая, стройная, с удивительно живым и молодым лицом, несмотря на лёгкую седину в тёмных волосах, убранных в аккуратную причёску. Теперь я понял, в кого Катя такая красивая – передо мной была её точная копия, только в более зрелом возрасте.

– Мам, а вот и Сергей! – Весело объявила Катя.

Женщина повернулась ко мне, и её лицо озарилось приветственной улыбкой. Глаза, такие же яркие и умные, как у Кати, с интересом принялись изучать меня.

– Сергей, это моя мама, Нина Павловна. Мама, это Сергей, о котором я тебе рассказывала.

– Очень приятно познакомиться, Нина Павловна, – сказал я, слегка кивая и протягивая ей букет. – С днём рождения вашей дочери. Это вам.

– Ой, спасибо, какая любезность! – Она взяла цветы, и её улыбка на несколько градусов потеплела. – Катюша только и говорит, что о тебе, – тут же «сдала» она дочь. – Наконец-то я лично могу увидеть того, кто смог завоевать сердце моей дочки. Проходите, проходите, не стойте в коридоре.

Мы разулись, я прошёл в квартиру. Воздух был наполнен дразнящими запахами жареного мяса, выпечки и незнакомых мне пряностей. Катя повела меня в гостиную, откуда доносились голоса гостей.

– Пап, смотри, кто пришёл! – крикнула она, переступая порог гостиной.

Я вошёл следом за ней и на мгновение застыл на месте как вкопанный, чувствуя, как мои брови ползут на лоб от удивления. Мой мозг отказывался верить в то, что я вижу.

За столом, рядом с её отцом, находился… мой отец. Василий Громов. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и о чём-то оживлённо беседовал с соседом. Услышав голос Кати, он обернулся, и его взгляд встретился с моим. На его лице не было ни капли удивления, лишь лёгкая, едва заметная улыбка тронула уголки его губ.

– Привет, сын, – услышал я спокойный голос отца. – С приездом. Рад тебя видеть.

Я машинально кивнул в ответ.

– Привет, пап, – произнёс я и не узнал собственный голос. Он прозвучал сейчас слегка хрипло. Я прокашлялся и добавил, возвращая себе привычное самообладание: – Не ожидал тебя здесь увидеть.

Но отец не единственный, чьё присутствие меня удивило. Всё моё внимание было приковано к другому человеку, сидевшему рядом с отцом. К человеку, которого я никак не ожидал здесь увидеть. К человеку, встреча с которым в этой квартире показалась бы мне невозможной. И тем не менее он здесь.

В голове промелькнула мысль о том, что узор судеб и правда сплетается весьма причудливым образом.

Предстоящий вечер обещал быть крайне интересным.

От автора: Я безмерно благодарен всем, кто продолжает читать эту историю, невзирая на мои косяки с выкладкой. Ваша поддержка бесценна! Буду откровенен, жанр мне даётся непросто, но я стараюсь сделать так, чтобы вам было интересно вместе со мной, чтобы вы ощутили атмосферу тех лет. Что-то получается, что-то нет. Это не оправдания. Это констатация факта, которой я решил откровенно поделиться с вами.

Но в одном я уверен наверняка: вы самая потрясающая публика на АТ! Без преувеличений. Низкий поклон вам всем за ваше ожидание глав.

На этой главе включается подписка. По правилам сайта тянуть больше нельзя. Но вот вам моё извините: я включаю 50% скидку на третий том на сутки (хотел включить прямо сейчас, но сайт даёт только с 30-го). За это время основная масса тех, кому интересно будет продолжение истории, успеет приобрести книгу.

Ещё раз спасибо вам. Люблю, обнимаю, мужчинам жму руки.

Глава 15

Когда Катя небрежно и между делом упоминала «друзей отца», я и представить себе не мог, что один из них – это мой отец, а второй – сам Сергей Павлович Королёв. Главный конструктор СССР. Отец всей советской космонавтики.

Каков был шанс встретиться с ним вот так, запросто, в обычной московской квартире, на дне рождения девушки? Отвечу. Этот шанс стремился к значению ноль.

Катя обернулась ко мне и подмигнула.

– Сюрприз удался? – Она улыбнулась. – С папой моим ты знаком. Со своим тоже. Остались дядя Серёжа и мои подруги. Пойдём.

Да уж, сюрприз и правда удался. Я незаметно для окружающих выдохнул, собрался с мыслями и пошёл вслед за Катей, которая уже тащила меня к столу.

– Дядя Серёжа, – звонко обратилась она к Королёву. – Знакомьтесь, это Сергей. Он сейчас в Качинском учится. – Она сделала театральную паузу и с гордостью в голосе закончила: – Перед вами будущий блестящий лётчик и будущий космонавт!

Мне в этот момент очень захотелось смеяться от абсурдности ситуации и от её невероятности. Но я сдержался, лишь слегка смущённо улыбнулся, делая вид, что мне немного неловко от таких громких представлений.

Королёв вскинул брови с искренним, как мне показалось, удивлением.

– Вот как? – Произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая, доброжелательная ирония. – Что ж, буду внимательно читать газеты и ждать в них появления вашего имени, Сергей.

Он привстал со стула и протянул мне руку.

– Королёв, Сергей Павлович. Очень приятно.

Я крепко пожал его руку, всем своим видом демонстрируя уверенность. А о бушующей внутри меня бури эмоций никому знать не следует. Незачем. Рукопожатие Сергея Павловича тоже было твёрдым, а ладонь оказалась шероховатой.

– Рад знакомству, – ответил без тени смущения или робости, глядя ему прямо в глаза. – Обязательно увидите моё имя в рядах космонавтов.

Я сказал это с улыбкой, но смотрел при этом на Королёва абсолютно серьёзно, вкладывая в интонацию всю уверенность в своих знаниях и навыках, какие только у меня имелись. Раз уж судьба предоставила такой шанс, нужно было выжимать из ситуации максимум. Хотя бы просто поговорить и заявить о себе.

Разжимая руку, Королёв обернулся к моему отцу:

– Вася, а ты не рассказывал, что у тебя такой серьёзный парень.

Отец, сидевший рядом, лишь пожал плечами, и на его лице мелькнула та самая, едва заметная улыбка, которую я сегодня уже видел.

– Сам порой забываю, что он такой… взрослый.

Следом я протянул руку отцу Кати, Георгию Петровичу, которого видел однажды, когда сдавал экзамены в аэроклубе.

– Здравствуйте, Георгий Петрович. Рад вас снова видеть.

Он улыбнулся, пожал мою руку, чуть более сдержано, чем Королёв.

– И я рад, Сергей. Очень рад.

Но затем он буквально развёл нас с Катей по разные стороны стола, жестом пригласив её сесть рядом с собой. Я едва сдержал усмешку.

Отцы и дочки. Для каждого отца сложно осознать, что их маленькая принцесса выросла. Я знал это не понаслышке. В моей прошлой жизни у меня тоже была дочь, и я каждого её ухажёра изначально воспринимал в штыки. Ну ничего. Я знаю, как с этим работать. На собственном опыте испытал.

Все расселись за столом. Зазвучали тосты в честь именинницы, посыпались тёплые пожелания. Стол ломился от угощений, тарелки постепенно пустели. Беседа текла неспешно и мирно.

Через некоторое время Георгий Петрович и мой отец с упоением углубились в обсуждение рыбалки: где лучшие места, какая наживка предпочтительнее и прочее.

Королёв же, большую часть времени молчал. Он сидел, слегка откинувшись на спинку стула, а его внимательный, проницательный взгляд скользил по лицам собравшихся. Иногда он что-то тихо говорил моему отцу или хозяину дома, но в общую беседу почти не вмешивалось.

В этом для меня не было ничего удивительного. Из того, что я знал о нём, у него было одно главное увлечение – космос. Да, в юности он увлекался авиацией и авиамоделированием, но сейчас все его мысли, вся его энергия были отданы ракетной технике и космосу.

Пока все беседовали, я сидел и незаметно наблюдал за ним. Он был невысокого роста, плотного телосложения, с крупными, выразительными чертами лица. Всё, как на снимках, которые я видел в прошлой жизни.

Лицо умное, немного уставшее, с глубокими морщинами у глаз и у рта. Лицо человека, который, не жалея себя, много работает и много думает. Но в этих глазах, внимательных и острых, жил какой-то особый, неугасимый огонь. Огонь одержимости своей идеей.

Если он и говорил, то непременно тихо, спокойно, но весомо. Поэтому, когда он начинал что-то рассказывать, его все внимательно слушали. В его манерах не было и тени заносчивости, лишь необъятная внутренняя сила. Он выглядел как человек, который точно знает чего хочет, и твёрдо идёт к своей цели.

Я подумал о странности этой ситуации. Вот люди сидят за столом, едят, пьют, обсуждают бытовые вопросы, рыбалку, погоду, и почти никто из них не подозревает, что рядом с ними сидит практически легенда. Главный конструктор, о котором пишут в газетах, не называя имени.

Ну, разве что мой отец и Георгий Петрович знают. Я посмотрел на них. Да, однозначно знают. Их отношение к нему, несмотря на всю внешнюю непринуждённость, было пронизано глубоким уважением.

В этот момент отец перехватил мой взгляд. В глубине его глаз мелькнуло что-то быстрое, почти неуловимое. Подозрение? Лёгкая растерянность? Он словно пытался понять, почему я так внимательно смотрю на его друга.

И тут внезапно ко мне обратился сам Королёв.

– А вы, Сергей, – произнёс он, и его тихий, немного хриплый голос заставил меня встрепенуться, – раз уж метите в космонавты, наверное, интересуетесь и американской программой? Я вот иногда в газетах просматриваю, что они там затевают. Но, признаться, мало что понимаю в этих ихних «Меркуриях» и «Джеминаях». Мне, как человеку далёкому от техники, многое непонятно. А вы как думаете? Слышали что-нибудь интересное про их космические дела?

Внутренне я усмехнулся. Ну да, конечно. Мало что он понимает. Но внешне я лишь с готовностью кивнул, откладывая вилку в сторону. Это был шанс, и я должен был им воспользоваться, оставаясь в рамках возможного для обычного курсанта.

– Ну, как же, Сергей Павлович, – начал я, стараясь говорить как можно более естественно, как рассуждал бы любой интересующийся темой человек. – В газетах пишут, конечно. Не так много, как хотелось бы, но кое-что просачивается. Их программа «Джемини», насколько я понимаю, – это отработка тех вещей, которые нужны для полёта к Луне. Выходы в открытый космос, стыковки на орбите…

Я сделал небольшую паузу, как бы собираясь с мыслями.

– Вот недавно, в июне, их астронавт Уайт вышел в открытый космос. У нас, напомню, Леонов был в марте. Так что они догоняют, но мы впереди. – Я пожал плечами. – Хотя их скафандр, я слышал, устроен по-другому, не как наш «Беркут». У них там своя система… какая-то другая.

Королёв заинтересованно покивал и даже головой покачал, как бы безмолвно говоря: «Во дела!».

Я специально сделал вид, что не совсем помню детали.

– А насчёт Луны… – я продолжил, – нужна громадная и очень мощная ракета. А у них такой нет, хотя где-то, уж не помню где, слышал, что работы ведутся. Врут, наверное. Но… – я многозначительно понизил голос и подался вперёд, – если хотите знать моё мнение, то у меня есть большие сомнения, что у них всё получится в ближайшее время.

Королёв слушал меня внимательно, не перебивая, его лицо оставалось невозмутимым, лишь в уголках глаз собрались лучики мелких морщинок. То ли от улыбки, то ли от напряжения.

– Сомнения? – переспросил он с лёгким интересом. – А на чём они основаны? У них же вроде технологии неплохие. Денег не жалеют.

– Технологии технологиями, – я напустил на себя важный вид, какой только бывает у молодых людей с юношеским максимализмом. – Но Луна – это вам не околоземная орбита. Там всё гораздо сложнее. Надо и траекторию рассчитать правильно, и системы навигации создать сверхточные, и с посадкой на Луну разобраться, а потом ещё и взлететь с неё. Это же колоссальные технические задачи… Настоящий вызов.

Я со значением и гордостью добавил:

– Наши, кстати, тоже не стоят на месте. И даже опережают. Думаю, вполне понятно, кто будет первым.

Я понимал, что рискую, но не мог удержаться. Мне хотелось посмотреть на реакцию Сергея Павловича.

Королёв внимательно посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на одобрение.

– Оптимистичные прогнозы, – произнёс он нейтрально. – Вы, я смотрю, глубоко в тему погружаетесь. Это похвально для будущего лётчика. А что вы насчёт ихних аварий слышали? Говорят, у них не всё гладко идёт.

– Слухи ходят разные, – осторожно ответил я, небрежно пожав плечами так, будто тема меня не интересует. – Где-то что-то взрывается, где-то что-то не срабатывает. Но что правда, а что вымысел – сложно сказать.

Я развёл руками.

– Это же мои предположения, скорей всего ошибочные. Я просто логически рассуждаю, исходя из того, что известно. Физику никто не отменял. Чтобы к Луне лететь, нужны совсем другие технологии, чем для полёта вокруг Земли.

Королёв кивнул, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

– Логика – дело хорошее. И физика – тоже. – Он отхлебнул из своего стакана и снова посмотрел на меня. – Ну что ж, поживём – увидим. Может, и вправду наши первыми будут.

Он произнёс это так просто, так буднично, что никто, кроме меня, пожалуй, не мог оценить весь скрытый смысл этих слов. Для всех остальных это была просто беседа двух людей, интересующихся космосом. Но для меня это был разговор с человеком, который уже знал для себя ответ на этот вопрос и вкладывал в него всю свою жизнь.

Беседа постепенно перетекла на другие темы, но я ещё долго сидел, переваривая произошедшее. Это одна из самых сюрреалистичных встреч в моей жизни: и в этой, и в прошлой. Сидеть за одним столом с Сергеем Павловичем Королёвым и обсуждать с ним американскую лунную программу, делая вид, что не знаешь, кто он… Это было что-то невероятное.

Я поймал на себе взгляд отца. Он смотрел на меня задумчиво и, как мне показалось, с лёгким беспокойством. Но я лишь невинно улыбнулся ему и взялся за свой стакан.

Остаток вечера прошёл в лёгкой, непринуждённой атмосфере. Значимых разговоров о космосе больше не было, да я и не стремился их инициировать – переигрывать было бы глупо. Пару раз у нас с Королёвым всё же вспыхивали разговоры о самолётах. Я рассказывал о своих полётах в училище, о характеристиках самолётов и о тонкостях пилотирования.

Сергей Павлович вежливо слушал, кивал, задавал простые, будто бы дилетантские вопросы, делая вид, что мало что понимает в авиации. Он мастерски изображал человека, далёкого от техники, и только лёгкая искорка в его глазах выдавала истинное положение вещей.

Мама Кати, Нина Павловна, пару раз пошутила, обращаясь к мужу и моему отцу:

– Гриша, Вася, кажется, у вашей любимой рыбалки появился достойный соперник в лице авиации и космоса. Смотрите, как Серёж затянуло!

Все дружно рассмеялись, споры о рыбалке вспыхнули с новой силой. Атмосфера была по-настоящему домашней и тёплой.

Постепенно наша компания начала редеть. Первыми ушли подруги Кати, оживлённо обсуждая что-то своё, девичье. Вскоре поднялся и Сергей Павлович.

– Мне пора, – сказал он, глядя на часы. – Рано вставать. Спасибо за гостеприимство, Нина Павловна, Георгий Петрович. Катюша, с днём рождения ещё раз.

Он стал прощаться со всеми. Когда подошла моя очередь, он снова крепко пожал мне руку, задержал её на секунду дольше, чем того требовала простая вежливость, и посмотрел мне прямо в глаза.

– Я буду следить за вашими успехами, Сергей, – сказал он с намёком.

Все вокруг снова рассмеялись.

– Вот как нужно человека приобщать к чтению газет! – Поддразнил его мой отец.

Но я уловил в словах Сергея Павловича совсем другой посыл и внутренне довольно сощурился, как кот, объевшийся сметаны. Я достиг сегодня того, к чему стремился весь вечер – привлёк внимание этого человека.

Пусть пока лишь в качестве любопытного, многообещающего курсанта. Далее нужно будет постепенно, но неуклонно усиливать этот интерес, мелькать на его горизонте почаще, демонстрировать и знания, и целеустремлённость.

Я прекрасно понимал, что попасть в отряд космонавтов – дело невероятно сложное. Для человека моего возраста и опыта так вообще на грани фантастики. Но если не рисковать и не использовать любую, даже самую призрачную возможность, то все мои планы точно пойдут прахом. А отступать я не собирался.

Мы с отцом вышли одними из последних. Ночь была тёплой, московский воздух за день пропитался запахами лета. Мы шли молча к автобусной остановке. Я размышлял о прошедшем вечере, о невероятной встрече, и в голове уже строились новые планы.

– Хорошо посидели, – наконец нарушил я тишину, как бы невзначай. – Интересные знакомства.

Отец хмыкнул, достал пачку папирос и прикурил.

– Да, – выдохнул он кольца дыма. – Рад был повидать старых друзей. С некоторыми из них очень давно не виделся.

Я засунул руки в карманы брюк и продолжил идти, глядя под ноги. Вдалеке проехала машина скорой помощи. Я поднял голову, посмотрел на её удаляющийся красный крест, а затем перевёл взгляд на отца.

– А Сергей… он чем-то болеет? – спросил я с преувеличенной небрежностью в голосе. Я хотел прощупать почву, узнать, в курсе ли отец, что Королёв болен.

Отец резко повернулся ко мне, черты его лица окаменели, а взгляд стал настороженным. Ага, значит, я попал в точку. Что-то он знает, и его это беспокоит.

– С чего ты это взял? – спросил он, и в его голосе лязгнул металл.

Я пожал плечами, изображая лёгкое смущение.

– Да так… Мне показалось. Вид у него какой-то… болезненный. Почти ничего не ел. Ему бы провериться у хороших специалистов.

Мне показалось, отец слегка расслабился, даже как будто облегчённо выдохнул. Плечи его опустились.

– Много ты понимаешь в медицине, – бросил он уже более спокойно, почти снисходительно.

Я тут же, с нарочито утрированным юношеским жаром, возразил:

– Вообще-то, понимаю! Я в книгах читал! Про симптомы разные!

Отец расхохотался, закашлялся от дыма и смеха, потом потрепал меня по плечу.

– Книги он читал! – Сквозь смех произнёс он. – Ты у нас и правда много читаешь. Я и не заметил, как ты вырос.

Я, поддерживая образ молодого и немного обидчивого максималиста, буркнул:

– Да куда тебе заметить такое. Ты вечно на работе.

Отец посмотрел на меня, и его смех тут же стих. В глазах мелькнула вина.

– Работа такая, сын, – затушив папиросу, сказал он и повторил: – Работа такая.

Дальше мы шли молча. Я внутренне анализировал этот короткий диалог. Вроде бы получилось слегка разрядить атмосферу и отвести от себя возможные подозрения. Интуиция у отца, конечно, острейшая. Он нутром чует, что что-то не так, что я знаю больше, чем должен. Но, кажется, моя игра в наивного, но начитанного юношу сработала. По крайней мере, сейчас.

Вскоре подошёл наш автобус. Мы зашли, сели на соседние сиденья. Отец почти сразу же откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза, быстро погрузившись в лёгкую дремоту. Я не стал его будить. Он тоже выглядел уставшим. Лишь когда мы подъехали к нашей остановке, я тихо тронул его за плечо.

– Приехали, пап.

Он вздрогнул, открыл глаза, мгновение смотрел непонимающе, а потом спохватился.

– Ага… Спасибо.

Мы вышли из автобуса и пошли по знакомой улице к дому. Я решил задать вопрос, который крутился на уме весь вечер:

– А почему ты домой не заехал? Мать ждала.

Отец вздохнул, поправил сумку, которую нёс в руке.

– Да я с корабля на бал, сын. Времени не было заскочить. Вот, – он показал на сумку, – с вещами таскаюсь.

Больше мы не разговаривали, пока не дошли до самого подъезда. Тут отец неожиданно остановился, снова достал пачку папирос, прикурил и, запрокинув голову, посмотрел на звёздное небо.

Я остановился рядом и последовал его примеру – посмотрел на небо. Оно было ясным, усыпанным бесчисленными искорками звёзд. Где-то там, высоко-высоко, был космос. Моя цель.

– Знаешь что, сын? – Вдруг произнёс отец, не отрывая взгляда от неба.

– М? – Откликнулся я.

– А давай махнём на выходные за город. Всей семьёй. На речку. Можешь друзей своих позвать. Катерину. Что скажешь?

Я посмотрел на него с нескрываемым удивлением. Это было совершенно непохоже на него. Я вздёрнул бровь.

– Серьёзно?

Он, наконец, оторвался от созерцания звёзд и посмотрел на меня.

– Абсолютно, – ответил он. – Что, не нравится идея?

– Нравится, – заверил его я. – Просто… неожиданно. Не помню, когда ты такое предлагал.

Отец снова отвернулся, сделал последнюю затяжку и бросил окурок, раздавив его каблуком.

– Устал я, – просто сказал он. – На речку хочу. Лето же. Отдохнуть надо.

Я пожал плечами, соглашаясь и с этими его словами.

– Идея здравая, – отозвался я. – Шашлыки, рыбалка, костёр, уха, песни под гитару… Это ли не счастье?

Отец хрипло рассмеялся, и в этом смехе впервые за вечер я не услышал и капли напряжения.

– Именно оно, сынок. Именно оно. Пойдём, а то мать уже, наверное, заждалась.