Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 287 (всего у книги 350 страниц)

Глава 2
Закрытый переход

Так ничего не решив, все разбрелись по комнатам. Лада думала, что вырубится быстро, но сон не шел. Воспоминания о родителях нахлынули с новой силой. Лада достала волшебное зеркало и заглянула в него. Там отразилась встрепанная симпатичная девушка с царапиной на щеке: в обычном мире чудесные свойства зеркала исчезли. Тогда Лада достала из рюкзака мамин браслет и папину поделку – вещи хранили их тепло. Жаль, что она бессильна. Лада была готова отдать свою божественность, лишь бы родные остались живы.

Дверь приоткрылась, в комнату проник Лель, за ним Посвист.

– Ты как? – поинтересовались братья. – Пока дальше не отправились, говори, что надо. Утром купим.

– Вроде ничего, все есть из необходимого, только устала, – призналась Лада.

– Ну мы тогда пойдем, – Лель начал вставать со стула.

– Подождите! – Лада обратилась к Посвисту: – Так ты своего отца и не видал никогда?

Бог ветра кивнул:

– Ну да. Макошь не хотела меня рожать – я долго сидел в ее животе. Из-за этого Стрибог с ней поссорился, считал, что так нельзя: она всеми силами старалась удержать будущего сына возле себя.

– Э-э-э, – Ладе удалось выдавить из себя нечто нечленораздельное.

– Ага, – подтвердил Посвист, – так и было, хотя для человека звучит дико. Я тоже ее упрашивал, в животе не очень-то интересно.

Посвист немного помолчал и продолжил:

– В общем, после ссоры Стрибог вернулся в Пра-океан, а Макошь осталась беременной.

– А затем она вышла замуж за Перуна, – ввернул Лель. – И забеременела мной.

– Леля она тоже рожать не собиралась. Мама – редкая собственница, – улыбнулся Посвист. – Так что мы с братом познакомились задолго до появления на свет.

Лада хлопала глазами: сказать что-либо она была не в состоянии.

– Только Перун – тот еще хитрец, – усмехнулся Лель. – Он высушил все водоемы, а когда Макошь едва не умерла от жажды, дал ей стакан воды. Только там находилась часть багряницы. Она проникла внутрь богини и принялась щекотать ее. Первым появился Посвист, а через пять месяцев – я.

– Так долго рожала?! – не поверила Лада.

Лель развел руками:

– Да мне особо не хотелось появляться на свет. Тут слишком суетно. Как знал!

Братья ушли, а Лада долго переваривала услышанное. Но усталость взяла свое, и девушка задремала. Ночь прошла спокойно, а в восемь утра ее разбудил стук:

– Пора вставать, – сообщил Лель. – Приключения ждут!

В этот миг Ладе больше всего мечталось остаться в кровати. Выходной день, родной мир – ее бы устроило, если бы обошлись без нее. Лада ощущала себя Бильбо Бэггинсом, которого нехороший Гэндальф заставил выбраться из уютной норки.

После скорого завтрака они втроем – Яровит вновь стал белкой – отправились на вокзал. Электричка прибыла ровно по расписанию. Ехать предстояло пятнадцать минут. Вскоре ребята вышли на полустанке: ни города, ни деревни. Только указатель, что рядом находится дачный поселок, но Посвист свернул в противоположную сторону.

Здесь тоже был лес. Тронутый молодой листвой, с первой порослью травы и желтыми пятнами мать-и-мачехи. Но если обычно весенний лес напоминал Ладе зайца, одуревшего от весны и еще не сменившего зимнюю шубу на летнюю, то от этого исходила угроза, как от опасного хищника. По спине пробежали мурашки, в животе заныло. По своей воле девушка ни за что бы не отправилась сюда. В памяти сразу возникли истории о людях, ушедших за грибами и бесследно пропавших. Казалось, что сами деревья излучают опасность, а лес – маскировка огромного существа.

Приблизился Посвист:

– Совсем рядом проходит граница, поэтому будь настороже.

На немой вопрос он добавил:

– Это очень недобрый лес. Но не думаю, что он нападет, мы ему не по зубам. Просто не отставай. Тут недалеко.

Лада встала между братьев, они отправились след в след.

В таких ситуациях становилось понятно, что Посвист – старший из ребят. Именно он принимал решения, возглавлял дорогу. А если и уступал главенство Лелю, то приглядывал за младшим братцем. Вот и сейчас Посвист шагал первым, отклоняя ветви деревьев и проверяя направление. Рюкзак покачивался в такт пружинящей походки.

Почему-то в лесу было душно, будто Лада находилась в бане. От земли поднимались испарения, от них першило горло. Чем дольше ребята шли, тем гуще становились пары, словно путники переместились в джунгли. Вскоре Лада видела лишь пряжку рюкзака перед собой. И тут ее схватил Лель:

– Эй! Ты куда?

Лада стояла на краю глубокого оврага. Сквозь рассеивающуюся дымку на дне были видны почерневшие кости и трупы попавших туда и не сумевших выбраться животных. Воняло так, что девушка едва не задохнулась. Сердце зачастило от испуга: еще немного, и Лада бы загремела вниз. Она поспешила отойти.

– Ты почему за ней не следил? – Посвист разозлился.

– Да все нормально было, – оправдывался Лель. – Она шла передо мной. Если бы я голову не повернул… – он не закончил.

– Это Морок, – понял Посвист. – Мало нам навей было, так темно-бог подсиропил. Похоже, уже все в курсе, что мы нашли богиню с магией земли.

– Глупо бы было думать, что это не так, – Лель взял Ладу за руку. – Кощей наверняка знал, что у Живы родилась дочь. Это же произошло в его замке. Хотя… Даже мы сомневались, что у Лады прорежутся способности.

Он взял Ладу за руку, решив подстраховаться: доверять собственным глазам они не могли. Яровит принял человеческий облик и вызвал Круна:

– Веди нас к переходу.

– А вы сами что, заблудиться боитесь? – съязвил ворон.

– Здесь ночницы, слуги Морока. Лада едва не погибла.

– Оставить вас одних нельзя, – проворчал Крун и сел на плечо девушки. – Хорошо, на меня их чары не действуют.

Он нехотя поднялся в воздух. Яровит скомандовал:

– Бегом!

Лада задыхалась, в длительном забеге она была не сильна. Волосы лезли в глаза, а смахнуть их Лада не могла – Яровит задал быстрый темп. Если бы не Посвист, который тащил ее, точно буксир баржу, она бы отстала. Даже странно, что совсем недавно у нее это выходило лучше. Наверное, всему бывает предел – вот и ее возможностям тоже наступил. Крун предупреждающе каркал, и каждый раз воронье «кра» действовало, как стакан холодной воды в лицо – он приводил всех в чувство.

Но в промежутках реальность плыла. Ладе казалось, что сквозь деревья проступили серые стены. Древние камни обросли мхом, как человек бородой. Их поверхность была рассечена темными трещинами, образующими рисунок, похожий на паутину. Сеть проявлялась все сильнее, стал различим узор в виде лабиринта. Под порывами ветра паутина колыхалась, была заметна роса, повисшая на нитях, словно драгоценные бусины из ожерелья. Снизу замерла муха, укутанная в надежный кокон. А из камней проступали новые слои паутины, и Ладе мнилось, что, если она дотронется, то навсегда останется в этом сером одеяле.

Крун больно клюнул в ухо:

– Очнись!

Лада вынырнула из видения. Лель с силой тряс ее за плечи, позади маячили испуганные лица Яровита и Посвиста.

– Крепко ее зацепило, – произнес бог воинов. – Крун, далеко еще?

– Если поднажать, то минут десять, – ответил ворон.

– Выдержишь? – спросил Посвист.

Лада кивнула, хотя еле могла перевести дыхание.

Братья с двух сторон взяли ее за запястья, и девушка не побежала, а полетела над землей – касалась ее мысками сапог, настолько стремительно рванули Лель с Посвистом. Яровит прокладывал путь. Он легко перемахивал через поваленные деревья, Ладе удавалось это делать лишь с помощью братьев. От самой нее толку было мало, сознание раздваивалось: Лада знала, что бежит по лесу, и в то же время она неслась по коридорам серого лабиринта.

В последний момент ей померещилась стена, возникшая перед ней. Она попыталась свернуть, но Крун камнем пронесся сквозь препятствие, и наваждение сгинуло. Лада и остальные оказались в центре елани. Их окружали мрачные ели, похожие на угрюмых людей. Казалось, что они с неодобрением взирают на пришельцев. Посреди лесной поляны стоял дверной проем, выложенный из камней. Привратницы не было.

– Охренеть, – Лель обшарил окрестности, постучал по камням. – Куда она провалилась?

– До следующего перехода пятьсот километров, – Посвист сверился с картой. – Это плохо. Нави могут вернуться в любой момент.

Лада со стоном опустилась. Возвращаться не хотелось – до сих пор казалось, что она не выбралась из видения, насланного Мороком. Если бы не друзья, бродила бы по коридорам воображаемого лабиринта, пока бы не померла с голода. Или не сломала бы шею, загремев в овраг.

– Нельзя возвращаться, – подтвердил Лель. – Время потеряем. Дядька! – позвал он. – А мы ничего придумать не можем?

Яровит почесал подборок:

– Если только магия крови сработает, – и посмотрел на Ладу.

– Я не… – она затрясла головой.

– Магии крови здесь будет недостаточно, – возразил Посвист. – Необходимо находиться между мирами, как привратницы.

– Пока на ней навья метка, – ответил Яровит, – может сработать. Лада и так одной ногой на том свете.

Девушка не понимала: что от нее хотят? Она же не настоящая внучка Берендея и не владеет нужным волшебством.

– Соберись, – Яровит приблизился вплотную. – Любава тебя удочерила, значит, род принял.

Он достал чашу и первым полоснул себя по руке, закапала кровь. Ладу кинуло в жар, затем на лбу выступил холодный пот, в глазах потемнело. Она глубоко вдохнула, не хватало еще в обморок грохнуться. Примеру Яровита последовали Лель и Посвист. Потом бог воинов протянул нож девушке.

Руки ходили ходуном. От одной мысли порезать себя становилось дурно. Лада надавила ножом, но на коже лишь остался легкий след. Она закусила губу и с силой провела ножом по тыльной стороне ладони. Получилось. В ушах зазвенело, но Лада держалась: она не опозорится перед остальными. Яровит протянул чашу, и Лада глядела, как ее кровь смешивается с чужой. Темные капли смотрелись как ягоды брусники, рассыпавшиеся по мху.

Лада осязала неприятный аромат крови, перед глазами поплыло, воздух завибрировал. Она пыталась подобрать слова, но ничего не выходило.

– Не могу! – девушка отпихнула чашу от себя.

– Можешь! – рявкнул Яровит. – Или ты сделаешь это, или погибнешь. Времени у нас нет!

Ладу словно кто-то поднял над землей и встряхнул. Щеки обожгло жаром, от стыда хотелось бросить все и убежать подальше. Но она не слабачка! Яровит верно говорит: это ей, Ладе, в первую очередь надо.

Она встала в проеме и подняла чашу над головой, затем опрокинула ее на себя. Кровь водопадом обрушилась на голову, стекла по телу, насытила почву под ногами. Лада хотела удивиться: откуда ее так много? И тут из ниоткуда взялись слова:

– Кровь-руда по жилам бежит, дорогу к сердцу отыскивает. Отпирает замки ржавые, открывает засовы скрипучие. Долго шли мы сквозь туманы белые, пробирались мимо зверя злого. Укажи нам дорогу нужную, не дай сбиться с пути верного.

Чаша завибрировала, и от нее начал подниматься алый дым, Лада еле удерживала ее. Кровь испарилась с тела девушки, не оставив и следа на одежде. Раздалось гудение. Проем озарился ярким светом. Последние слова Лада выкрикнула:

– Магией крови, четырьмя стихиями заклинаю! Дай нам пройти!

Она плеснула остатками из чаши на камни, те впитали кровь, как губка. Все вспыхнуло так, что Лада на секунду прикрыла глаза. А когда открыла, путники уже находились на ничейных землях.

Глава 3
Пятое измерение

Яровит рывком отправил Ладу за спину.

– Посвист, Лель, защищайтесь.

Братья заняли круговую оборону. Лель одним движением выхватил меч из мешка и крутанул им несколько раз.

«Позер», – прошептал Посвист.

Крун кружил высоко в небе, выкрикивая отрывистое «кра». Лада пыталась разглядеть, что там, но кроме деревьев и кустов, обступивших поляну, она ничего не видела. А потом раздался шорох. Словно огромная змея ползла по лесу. Шелестели деревья, шуршала трава, беспокоился в небе Крун. Лада мысленно сжалась. А затем на поляну выбралось несколько тварей.

Они походили на помесь гиены и осьминога. Высокие, с гривой на холке, с темными полосами на впалых боках. Изо рта тварей торчали шевелящиеся щупальца. В просветах между спинами попутчиков Лада насчитала четверых чудовищ. Те неспешно приближались, словно играли в кошки-мышки.

– Лада, не вздумай высовываться, – предупредил Яровит.

Лада мысленно выругалась: хоть бы какой камень под рукой! Чтобы треснуть тварь по черепушке, если надумает напасть. Ну не чашей же отбиваться! Если чудовища прорвут оборону, она окажется беззащитной. Эх, и куда запрятал Перун свои чудо-стрелы?!

Лада не заметила, когда прыгнула первая тварь. Та взметнулась высоко в воздух, и девушка разглядела ее грязно-серый живот. Яровит повел топором – Лада с трудом проследила за движением – и бок чудовища окрасился алым. Но тварь не отступила, она хлестнула себя несколько раз тонким лысым хвостом, похожим на крысиный, и взметнулась вверх вновь. В этот раз Яровит опоздал с выпадом и едва увернулся. Челюсти твари щелкнули совсем рядом. И тут же одновременно напали еще две.

Спутники были заняты схваткой. Лель тяжело дышал, парируя атаку страшного зверя. Рядом вертелся Посвист – чудовище все время меняло направление. Сзади слышался свист рассекаемого воздуха – Яровит отбивался от первой твари. А к Ладе подбиралась последняя. Тварь распахнула пасть, щупальца зашевелились, будто предвкушая, что скоро вцепятся в добычу. Чудовище коротко хохотнуло, и Ладу передернуло от брезгливости. Черт, ни палки, ни камня!

Тварь подобралась совсем близком. Никто из друзей помочь не мог. На руке Посвиста виднелась рваная рана, рукав пропитался кровью. Лель едва удерживался на влажной земле: ноги разъезжались в разные стороны. И тут бог любви потерял равновесие, поскользнулся и упал. Чудовище метнулось к его горлу. В тот же момент последняя тварь взлетела в воздух, нацелившись на Ладу. И время точно замерло.

Лада видит все до малейших подробностей, будто стала вездесущей и всезнающей, как в последней стадии бога, до которой ей пока далеко – она новичок среди богов. Вот Яровит подныривает под тварь и топором распарывает той живот. Заметны вывалившиеся кишки. Но тварь никак не желает сдохнуть и из последних сил ползет к богу воинов.

Посвист теряет кровь, но у него нет времени, чтобы унять ее. Бог ветра лишается сил, а напавшая на него тварь слишком хитра и не подходит близко, выжидая, когда противник ослабнет. Она выискивает слабые места и кружит вокруг Посвиста.

Лель даже в схватке рисуется, словно за ним наблюдают тысячи глаз. И если напрячь воображение, то можно уловить восторженный рев трибун. Он делает рискованные выпады, и лишь быстрая реакция позволяет богу любви не остаться без конечности. Лель совершает перекаты, и даже в миг, когда теряет равновесие, острие его меча направлено вверх, чтобы не подпустить чудовище.

В тот же момент Лада замечает своего противника. Самая крупная «гиена» нацелилась ей в лицо длинными отростками. Девушка невольно отшатывается и падает в грязь вслед за Лелем. Она шарит по земле, пытаясь найти хоть что-нибудь для защиты, но безрезультатно. И тут она чувствует невероятный подъем, словно стала былинным богатырем, который черпает силы от матери – сырой земли. Лада делает отталкивающее движение руками, и напавшая тварь застывает в последнем прыжке. Замирают и остальные чудовища. Вокруг каждой Лада обнаруживает тонкие полупрозрачные нити, которые тянутся от одной твари к другой. Лада пальцами «рвет» нити, и «гиены» медленно испаряются, как будто были не живыми существами, а насланным мороком. Девушка падает обратно на спину и проваливается в забытье.

Очнулась она ближе к ночи, обнаружив, что спутники перетащили ее подальше от места схватки.

– Ну ты крутая, – протянул Лель. – Я думал, что завоюю сердце прекрасной принцессы, выйдя из битвы победителем, но тут девушка спасла рыцаря от злого дракона. Так нечестно!

Ладе захотелось отвесить ему подзатыльник, шутливый, конечно. Она и рукой пошевелить не может, а у Леля язык без костей – никогда не устает.

– А еще, – добавил он, – теперь нам и привратницы не нужны. Вчетвером мы и сами способны открывать проходы.

Рядом валялись остальные. У Посвиста было перевязано предплечье, на повязке проступила кровь.

– Дядька, расстилай скатерть, – попросил он. – В животе уж очень грустная мелодия звучит.

Лада была согласна с Посвистом: подкрепиться необходимо. Она чувствовала себя так, точно по ней несколько раз проехал асфальтоукладчик – болела каждая косточка.

– Кто это был? – поинтересовалась она.

– Ночницы, слуги Морока. Они вообще могут принять разное обличье. Нам еще повезло – этих было мало и не самые мощные. Видимо, основная засада находилась у другого перехода, – Яровит огляделся: – Задерживаться нельзя – место плохое и дальше будет только хуже. Надо решать, что будем делать, раз Лада пришла в себя, и уходить.

– Так мы не разгадали, где находятся багряницы, – ответил Посвист.

Лада зачерпнула ложкой мясной гуляш и задумалась. Они знают, что стрелы-молнии спрятаны в пятом измерении. Но это же не обязательно Правь. Тогда где это? Да может, и не нужны они? Обойдется Лада как-нибудь без оружия. Сегодня очень даже получилось. Она поведала свои мысли остальным.

– Голыми руками ты с темно-богами не справишься, сама смотри: после выплеска сил упала без сознания, – покачал головой бог воинов. – Лель, – обратился он к тому, – Перун никакой подсказки не оставил?

– Он мне даже прощальной записки не оставил, – дернул плечом Лель. – Скажешь тоже.

– Никакой зацепки? – Посвист подтолкнул брата плечом. – Ты же говорил, что он что-то подарил тебе на день рождения.

– Я тебя умоляю! – Лель закатил глаза. – Книгу сказок. Прикинь? Книга сказок для бога. Как будто я все еще ребенок.

Они произнесли втроем:

– Где она?!

Лель недоуменно переводил взгляд с Посвиста на Ладу, затем на Яровита.

– Вы думаете?..

От волнения он не сразу развязал мешок, а потом достал оттуда книгу. Небольшую, ее можно было запихнуть в задний карман джинсов.

– Ты даже не смотрел? – в голосе Яровита послышался упрек.

– Ну я как бы рассчитывал на другой подарок от любящего отца, – от обиды Лель походил на раздувшуюся лягушку. – Волшебного коня, например. Или меч из молний, отец мог бы выковать такой. Что-то по-настоящему стоящее, а не эту насмешку. Скажи спасибо, что я ее вообще не выбросил. Оставил, чтобы помнить, как он ко мне относится.

Яровит раскрыл книжку. Это на самом деле оказался сборник сказок. Каждая буква как произведение искусства – вырисована с особой тщательностью. А начало абзаца отмечено красной буквой, видимо, поэтому и говорится – писать с красной строки. Страницы пожелтели от времени. Лада провела по ним – шершавые. Если бы Ладе кто подарил подобную книжку, она бы была на седьмом небе от счастья! Эх, до чего же они с Лелем разные. Она перелистнула страницу. На следующей находилась картинка: огромная птица, похожая на курицу с железным гребнем и стальными шпорами, рассматривает золотой шар.

– Это сказка о создании мира, – пояснил Посвист. – Курица снесла золотое яйцо, да уронила нечаянно. Оно раскололось пополам. Из нижней части получилась земля, из верхней – небо.

Лада открыла следующую страницу. На той было изображен океан. Вдали на небольшом острове горел маяк.

– А это про что? – Лада ткнула пальцем в картинку.

– Да кто его знает? – Лель пожал плечами. – Я такой сказки не припомню.

– Подожди! – Ладу обожгла догадка: – Здесь есть вода – океан, воздух – небо, маяк – огонь, остров – земля. Четыре стихии!

– Так в загадке же их не должно быть, – не понял Лель.

– Так и на иллюстрации они нарисованы. По настоящему-то их нет.

– Эта картинка и есть пятое измерение, – наконец сообразил и Посвист. – Вот куда Перун свои стрелы спрятал.

– И как мы туда попадем? – спросила Лада.

– Мы же обсуждали это, – Посвист довольно улыбнулся. – С помощью волшебных коней.

Глава 4
Багряницы Перуна

Посвист пронзительно свистнул, а затем все одновременно заорали:

– Сивка-бурка, вещая каурка! Встань передо мной, как лист перед травой!

Раздался оглушительный грохот, затряслась земля, ветер согнул деревья чуть не до земли. Лада вздрогнула – такого эффекта она не ожидала. На небе появились четыре темные точки, которые стремительно росли. От шума, производимого крыльями, закладывало в ушах. Вскоре возле путников стояли волшебные кони. Лада погладила Мглу по крупу, та ткнула ее головой в плечо – похоже, соскучилась. А может, принюхивалась – съедобная Лада или нет?

Яровит помог Посвисту забраться на Пепла – левая рука у бога ветра плохо слушалась. Сам вскочил на Пожара.

– Разделимся, – сообщил Яровит. – Мы с Посвистом к бабе-яге, там будем ждать вас. А вы с Лелем в пятое измерение, добывать багряницы. Оттуда сразу к нам.

Он больше не проронил ни слова, лишь пришпорил Пожара. Вскоре они с Посвистом растаяли в темнеющем небе.

– А почему они не с нами? – спросила Лада.

– У Посвиста рана плохая, – неохотно ответил Лель. – Ночницы ядовитые, заразы. А у дядьки под рукой ничего не оказалось, так что нам придется вдвоем молнии ловить. Но не боись, справимся.

Он ловко запрыгнул на Призрака, Лада позавидовала – у нее так ловко не получается. Хорошо, что Мгла опустилась, иначе бы все враги померли от смеха, наблюдая за тем, как Лада карабкается на лошадь. Крун спланировал ей на плечо.

Лель проследил, чтобы девушка хорошо закрепилась в седле, и вновь крикнул:

– В пятое измерение!

И на Ладу обрушилось все: воздух, свет, земля. Она была везде. Ее размазало по пространству, точно масло по бесконечной булке. Лада заполнила собой все. Это был новый уровень вездесущности – в прямом смысле, и Ладе он не понравился. Она плыла над бескрайним лабиринтом и находилась в каждом его отсеке: сверху и внутри. Не было времени, все происходило здесь и сейчас. Остались лишь длина, ширина, высота и глубина. Больше всего девушка боялась, что не соберется обратно в свое тело, а так и будет пребывать в киселеобразном состоянии. Но тут ее кто-то больно ущипнул.

«Крун!» – догадалась Лада, и эта мысль помогла ей вспомнить, кто она и где она.

– Возвращайся! – скомандовал ворон и вновь клюнул.

Легко было сказать! Лада пыталась вернуться в основную точку, но не могла: тело не слушалось. Мимо проплывали розовые полосы. Они то сжимались, то растягивались, от них пахло ванилью и розами. Где-то вдали громыхало, словно там шла гроза. От воспоминаний Ладе стало неспокойно: ей и Лелю нужно собирать багряницы, а она не в состоянии рукой пошевелить, так как рук у нее нет. Хотелось плакать, потому что Лада не представляла, как жить без овеществления. Если это похоже по ощущениям на Пра-океан, а их тела лишь скафандры, то в Пра-океан девушка совсем не стремилась. Ей и в человеческом обличье хорошо жилось. Вновь послышались раскат грома, тревожное «кра» и голос Леля:

– Лада, приди в себя!

Не получалось! Лада мысленно металась во все стороны, пытаясь отыскать дорогу к себе.

«Мама, мамочка, мне так плохо! Помоги!» – взмолилась она, и левое запястье обожгло огнем.

От резкой боли Ладу встряхнуло, и она очнулась верхом на Мгле. Браслет в виде серебряной змейки уже остывал, но именно он помог ей вернуться в тело.

«Спасибо, мамочка», – прошептала Лада, словно та могла услышать.

Лель направил Призрака к ней:

– Ну ты даешь! Не думал, что тебя вырубит.

Рядом на вороньем выругался Крун.

– Сама не ожидала, – извинилась Лада.

Лель похлопал ее по плечу:

– Это потому, что ты среди людей росла. Тебе божественное трудно дается. Но ничего, научишься. Но в Правь тебе, похоже, еще рано.

Он указал вперед:

– Нам туда.

Туда Ладе совсем не хотелось. Там их ожидал грозовой фронт: всполохи огня расчерчивали небо яркими полосами, стена дождя отрезала местный Армагеддон от остального мира. Бушующее море то вздымалось до неба, смешиваясь с дождем, то отступало, обнажая дно. Земля поднималась над водой островами, а затем море жадно слизывало их, точно оголодавший кот сметану. И где-то вдали горел слабый свет – огонь в маяке.

– Помни, – Лель с трудом удерживал Призрака, рвущегося в столкновение стихий, – это все ненастоящее. На самом деле ничего этого нет.

И он умчался, мгновенно скрывшись за пеленой дождя.

В плечо впились когти.

– Я рядом, – поведал Крун, будто Лада могла его не заметить.

Девушка кивнула и похлопала Мглу по крупу, лошадь послушно направилась следом за богом любви. На них сразу же обрушились тонны воды, Лада потеряла направление: где тут верх и низ? Везде была вода, она лилась, она поднималась. Ветер сбивал дыхание, под его порывами было тяжело удержаться верхом. Послышался неприятный треск, Лада разглядела короткую белую вспышку. Ни грохота, ни ослепительного света – ничего. А смерть пронеслась совсем рядом. И вот это ловить голыми руками?

Ветер швырнул в лицо морскую воду вперемешку с песком, Лада закашлялась. Что посоветовал Лель? Помнить, что это всего лишь рисунок из книги сказок? Но не выходило. Слишком настоящим оказалось пятое измерение, видимо, у Перуна был настоящий талант. И все же надо постараться. Лада закрыла глаза: это все не на самом деле. Но очередной порыв едва не сдул ее. Мгла беспомощно замахала крыльями, стараясь удержаться. Лада закашлялась. Нет, так нельзя! Как было на картинке?

Вот косые черточки дождя. Беснующиеся волны показаны мазками темно-серого, синего и зеленого. Вспышки молний – смешение фиолетового и белого. А впереди остров с маяком, и лишь они настоящие. И огонь горит приветливо, точно свет из родного окна, будто якорь, удерживающий на одном месте.

Лада настолько погрузилась в себя, что перестала слышать и видеть, словно впала в анабиоз. А когда открыла глаза, то поняла, что находится посреди картинки – единственная объемная в двухмерном мире. Ой, даже Крун стал наброском. Лада протянула руку и оторвала ворона от нарисованного неба. Крун возмущенно каркнул. Наверное, посчитал ее совершенной идиоткой: ничего не умеет. Зато с Мглой все в порядке и с маяком тоже. Он выпукло проступал посреди захлестывающих его волн, благо те ничего с ним сделать не могли – они были плодом воображения художника. Лада направила туда Мглу.

Они вроде бы оставались на месте, но маяк приближался, словно Лада и лошадь впадали в глубину рисунка. Крун устремился вперед, пытаясь ускорить движение, но смысла в этом не было – время по-прежнему отсутствовало. Лада подумала: «Интересно, если здесь нет времени, то есть ли оно снаружи? Идет ли отсчет часов там, или мы с Лелем вернемся обратно в тот же момент, как отправились сюда?» Ответа на эти вопросы пока не существовало.

Маяк уже был совсем близко. Лада разглядела обветренные стены, снизу потемневшие под натиском волн. Местами кладку покрывал мох. Лада провела рукой по шершавым камням: под натиском ветра и воды они начали крошиться. Лада спешилась и направилась к деревянной двери, ведущей внутрь маяка. Железные засовы оказались сбиты, дверь разбухла и плохо прикрывала вход. Лада потянула ее и вошла.

Каменная лестница была шириной с маяк, она спирально поднималась до самой крыши. Часть булыжников шаталась. Под Ладиным весом один не выдержал и с грохотом скатился вниз, из-за чего девушка едва не навернулась следом. Пришлось идти осторожно, проверяя каждую ступеньку. Лестница не освещалась, лишь сверху пробивался слабый свет. Стены сочились: вода проникла даже внутрь. Ладу обдувал слабый ветер, похоже, стекло в башне было разбито. Лада брела и брела, казалось, подъем никогда не закончится, словно девушка попала не в обычный маяк, а в бесконечную иглу, пронизывающую все миры. Наконец, лестница кончилась.

Лада открывает дверь, тоже деревянную, и попадает в комнату смотрителя. Это небольшое помещение, обитое вагонкой, на которой проступила смола. Сверху торчит железный крюк, но лампы на нем нет – кто-то снял ее. Низкая кровать из массива дерева, сделанная на века, сверху брошено покрывало из овечьих шкур. На крепком, грубо отесанном столе лежит нож в черных ножнах и колчан для стрел. Колчан темно-коричневый, из мягкой телячьей кожи, расшит оранжевым узором. По бокам два удобных ремешка, чтобы закидывать за спину. Лада берет колчан, нож и покрывало и направляется к винтовой лестнице в углу комнаты. В потолке виднеется люк.

Девушка поднимается и толкает люк. Здесь, в смотровой башне, пусто. Лишь на каменном полу стоит полукруглый фонарь. Сквозь толстое стекло пробивается огонь, озаряя окрестности на многие мили. Лада берет фонарь за стальное кольцо и оглядывается. В башне четыре окна, в три из которых вставлены витражи. На одном изображено солнце, на другом – месяц, на третьем – звезды и Млечный путь. И лишь четвертое пусто, сквозь него проникает вода и ветер. И если смотреть из него вдаль, то ощущаешь всю бескрайность мира, словно маяк расположен в центре Вселенной, в холодном космосе. И именно он является отправной точкой всего.

Лада подошла к открытому проему и позвала Мглу. А потом совершила то, чего сама от себя не ожидала: разбежалась и прыгнула. Ветер подхватил ее, раздувая волосы, теребя одежду. Лада падала-парила, и восторг переполнял ее. Мгла подхватила девушку, и они облетели башню. Лада срывала нарисованные молнии и совала их в колчан. Десять совершенных похрустывающих багряниц легли огненными стрелами, колчан заметно потяжелел. А затем Лада заметила дерево, под ним кузнецкий горн и Леля рядом. Она опустилась около него.

– Пытаюсь разжечь, – пояснил Лель, – хочу перековать меч, добавив в него отцовских стрел, но не получается.

Лада протянула фонарь:

– Мне кажется, это подойдет для горна.

Лель не стал спрашивать, где она добыла огонь, а Лада посмотрела назад: маяка не было. Видимо, то место было лишь для нее, как дуб – для Леля.

– Не буду мешать, – Лада чувствовала, что она здесь лишняя.

Она направилась с Мглой в небо, наслаждаясь полетом, и лишь издали наблюдала, как раздувается горн. Он то занимался ровным оранжевым цветом, то тлел едва заметно, а потом послышались удары молота: Лель выковывал меч для себя. А затем он позвал:

– Получилось!

И вскоре оказался рядом с ней. Призрак нетерпеливо перебирал копытами, точно стремясь убраться отсюда подальше. Лель передал фонарь:

– Думаю, будет лучше, если ты вернешь его назад.

Лада согласилась: наверное, пятое измерение не только для них. Кто знает, кто придет сюда еще? Она вернула Лелю нож и покрывало.

– Это отцовские вещи, – лицо бога любви прояснилось.

– Думаю, он оставил их для тебя.

Лель сложил покрывало, оно стало размером с носовой платок, а затем убрал в мешок, нож сунул за голенище сапога. Его меч сиял, точно в него попал кусок солнца, и Лада решила, что так оно и есть: похоже, Лель добавил в железо не только багряницы, но и свет фонаря, который вполне мог оказаться звездой чьей-то планетной системы. Затем она вернула фонарь в башню, и они с Лелем отправились в дом к бабе-яге.