Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 317 (всего у книги 350 страниц)

Глава четырнадцатая
«По плодам узнаете их»

Август Николай не любил. Август был как приговор лету – последний его месяц. Пусть еще ярко светит солнце, пусть небо радует синевой, но словно кто невидимый запустил обратный отсчет времени, и теперь дни наперечет и тратить их жалко. Николай трясся над августовскими днями, точно скупой над заначкой на черный день. Да, он давно не школьник, да и отпуска не дождешься, но лето – будто привет из детства, когда ждешь его с нестерпимой жаждой, затем транжиришь почем зря, а после с тоской наблюдаешь, как облетают первые листья.

Очередная детоксикация далась с трудом. Давление шарахнуло под сто семьдесят, так что Ольгиной подруге пришлось делать срочный укол.

– Домой? – спросила Ольга, когда давление снизилось на двадцать единиц.

– Пошли прогуляемся, – пригласил Николай, – если не спешишь.

Чувствовал он себя хреново, но терять время не хотелось – его осталось не так уж много. В детоксикации смысла не было, но сказать об этом Ольге Николай не решался. Раз она цепляется за эту надежду, ему несложно раз в неделю ездить на процедуру. Они добрались до набережной вдоль Москвы-реки, Николай взял Ольгу за руку и повел.

– Недавно тут был по делам, – признался он. – Здесь где-то памятник счастливому пятаку есть. Надо на него встать и загадать желание, но обязательно связанное с прохождением какого-то испытания.

– Надо обязательно! – согласилась она и улыбнулась.

Ольга не была хрупкой и беззащитной, но Николаю почему-то в этот миг захотелось обнять ее и пообещать, что он не даст никому ее обидеть. Чувства нахлынули с такой силой, что Николай ощутил себя семнадцатилетним парнем, впервые влюбившимся в звезду из параллельного класса, с которой ему никогда и ничего не светило. Николай не знал, нужно ли что-то говорить в такие моменты, да и не умел говорить красивые слова, на ум лезли одни банальности типа «у тебя красивые глаза», да и не о глазах он думал. Николай думал о том, какая Ольга ладная, как у нее красиво очерчены губы и что грудь такая, какая нужно: к ней так и тянет прикоснуться. И изгиб между талией и бедрами манит желанием положить туда руку и притянуть Ольгу к себе. Но Николай лишь сильнее сжал ее ладонь: не стоит спешить.

По пути попадались киоски с едой.

– Чай, кофе, мороженое? – спросил Николай.

– Кофе с мороженым, – решила Ольга.

Николай купил ей капучино и пломбир, себе взял рожок с крем-брюле. Ольга шла, отпивая кофе и закусывая его пломбиром.

– Давай отдохнем немного. – У Николая закружилась голова.

Наверное, надо было ехать домой, но после визита существа каждый день был как выигрышная лотерея – подарок судьбы.

– Пойдем к памятнику. – Ольга потянула его за собой.

Они сели на скамейку возле скульптуры великого сказочника. Пышно цвели розы, постепенно подтягивался народ.

– Ты как?

– Сейчас отойду. – Николай сделал несколько глубоких вдохов.

– Надо было тебя домой отвезти, – озвучила Ольга его мысли.

– Ничего, дома я еще належусь, – пошутил он, но получилось не очень.

Николай все же нашел в себе силы дойти до счастливого пятака. Он встал на изображение монеты и загадал: «Пусть у меня получится сдать этот экзамен». Николай не уточнял, что именно за экзамен, для него и так было ясно: бороться до конца, победного или жизненного.

– Теперь я, – его сменила Ольга.

Она закрыла глаза и о чем-то задумалась, сжав кулаки на удачу. Затем сошла с пятака и с убеждением в голосе сказала:

– Должно сбыться.

– Обязательно, – подтвердил Николай.

Ольга проводила его до квартиры, потом взяла за руку, поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку.

– Спасибо за прогулку, – поблагодарила она и уехала на лифте.

Николай лег на кровать и с силой потер лицо: навалилась усталость. Да-а, переоценил он собственные силы, глупо вышло. На ногах еле держится, а туда же: позвал симпатичную женщину прогуляться, воспользовался ее жалостью. Хотя… Когда еще делать глупости? Потом может быть поздно.

После легкого перекуса он позвонил Розе: номер ее телефона сохранился с прошлой встречи. Она ответила не сразу.

– Алло. – Судя по голосу, Николай ее разбудил.

Он представился и спросил:

– Роза, у меня к вам разговор, который я бы хотел сохранить между нами. Когда можно вам позвонить?

– Да сейчас говори, если недолго, – ответила Роза.

– Недолго, – пообещал Николай. – У вас есть знакомые, которые снимают порчу?

Роза ответила не сразу:

– А зачем вам?

– Чтобы снять порчу, – терпеливо объяснил Николай.

Судя по звуку, Роза зевнула.

– А чего не через детоксикацию? – спросила она. – У вас же есть специальный аппарат.

– Есть, – согласился Николай, – но, похоже, это не помогает.

Роза сообразила сразу:

– Поздно спохватились?

– Да. Процесс далеко зашел.

– Ладно, – пообещала она, – поспрашиваю на форуме.

– И еще, – добавил Николай. – Если можно, узнайте об ангелах смерти.

Он отключился, но смартфон сразу же затрезвонил. Николай почему-то решил, что это Роза, но вместо нее оказался курьер – через полчаса Николаю привезли микроволновую печь. Он открыл коробку и осмотрел кухню: ставить было некуда, если только прикрепить полку к стене. Но для начала нужно купить полку.

Николай поместил микроволновку на стол – пусть пока стоит здесь, а завтра он сходит в ближайший магазин за полкой, если не передумает. Снова зазвонил телефон.

– Николай, здравствуйте, это Анастасия. – Он не сразу узнал ее: беременная с крадущей из зеркала. – Я в роддоме при пятнадцатой больнице. Вы не могли бы приехать? Мне нужно поговорить.

Договорились на завтра, так что приобретение полки откладывалось на вечер.

В роддом Николай подъехал к одиннадцати утра, Анастасия спустилась к нему. В холле стояли диваны, обтянутые дерматином, киоск с напитками и чипсами, тут же располагалась гардеробная. За столом из ДСП скучал охранник.

– Что случилось? – спросил Николай. – Все в порядке?

– Почти. – Ее большой палец на правой руке жил своей жизнью: подергивался. – Я позавчера дочь родила.

– Все нормально? – с нажимом переспросил Николай.

– Не все. – Анастасия сделала несколько глубоких вдохов. – Левая рука повреждена – не двигается. Врачи говорят, обследоваться надо.

– Э-э. Родовая травма?

– Нет. Это все старуха – та, про которую я рассказывала. Она меня под мышкой щекотала, а у дочери рука теперь… – Анастасия громко выдохнула. – А ваши ничего не заметили! – добавила она со злостью. – Ведь это не совпадение! – Николай ничего не ответил. Что ж, Анастасия сама себя наказала, но почему-то приступа злорадства он не ощутил, было жаль ее. – Лучше бы старуха Зинаиду Ефимовну забрала, – закончила Анастасия. – Все равно та лежачая.

Николай понял, что речь идет о бабушке мужа. Он с усилием промолчал.

– Думаете, я злая? – Анастасия посмотрела на него. – А если бы с вашим ребенком такое случилось?! Да у вас, наверное, ни жены, ни детей.

– Да, вы абсолютно правы, – бесцветным голосом ответил он, и Анастасия вдруг съежилась, ее плечи безвольно поникли, и она начала рыдать.

Николай постоял немного, а потом ушел.

Он не успел доехать до дома, как позвонил шеф.

– Дергунов, руки в ноги. Бросай все и срочно в офис, – велел тот.

Николай похолодел: что случилось? Всю дорогу до офиса его потряхивало, ему казалось, что поезд метро еле плетется, а маршрутка стоит на всех светофорах как вкопанная. Когда он добрался до работы, собрались все, кроме Сэма.

– Все здесь? – Шеф оглядел сотрудников и сообщил: – Симеон под машину попал.

Подкатила тошнота, Николай сглотнул несколько раз, а потом набрал воды из кулера и выпил.

– Как это?! – не выдержала Женечка. – На переходе?

– Нет, я бы вас тогда вызывать не стал. Он шагнул под машину.

– Сам?! – снова удивилась Женечка. – Семья довела?!

– Нет, – ответил шеф. – В том-то и дело, что не сам. Есть запись с видеорегистратора.

Он развернул монитор компьютера и включил воспроизведение. На кадрах мелькали дорога, автомобили, фонарные столбы, здания. Машина, с видеорегистратора которой велась запись, свернула с Новомарьинской улицы на Мячковский бульвар, мимо парка, мимо Ледового дворца. Затем впереди показалась знакомая фигура: по тротуару шел Сэм, его движения были скованны, точно ему срочно приспичило в туалет. А затем он будто по команде развернулся и ступил прямо на дорогу.

– Повезло, что водитель успел среагировать и вывернул руль влево – на встречке машин не оказалось. Сэм сейчас в больнице, но жить будет.

– Что с ним случилось? – спросил Михаил.

Николай по-прежнему не мог произнести ни слова: челюсти словно заклинило. Шеф промотал запись и увеличил кадр.

– Вот что.

Николай и остальные узнали проводника. Тот стоял поодаль и глядел на Сэма.

– Твою-то мать! – выругался Михаил. – Значит, прививки от этой сущности не помогают.

– Что и следовало ожидать. Она у нас неплохо закусила и прокачала свой уровень.

– Виктор Иванович, – обратился Николай, – не дадите координаты больницы? Я бы навестил Сэма.

– Тебе и так придется это сделать, Дергунов, – вздохнул шеф, – не только по дружбе. Но надо дождаться добра от врачей.

Николай осознал, что то сжимает, то разжимает кулак. С усилием он остановил себя.

– Кстати, – произнес он, – я же сегодня у беременной был. По делу о крадущей из зеркала. Родила она.

– Крадущая родила? – не понял Денис.

Раздался нервный смешок: не выдержала Женечка. Вслед за ней хихикнул Денис.

– Беременная, – ответил Николай и рассказал подробности.

Денис присвистнул:

– Ничего себе! А наши воздействия не обнаружили?

– Нет.

– Может, конечно, и совпадение, – задумчиво протянул Михаил. – Но слишком уж неправдоподобное.

– И я о том же, – согласился Николай.

– Ладно, – подвел итоги шеф. – Попросим педиатров из нашей поликлиники еще раз все проверить, будет не лишним. И еще. Мне не кажется это совпадением: то, что сущность напала на Сэма, а до этого вышла на Николая. А если вспомнить Павла… – Шеф замолчал. – Берегите себя. Если что увидите подозрительное, помните: никакой самодеятельности!

Глава пятнадцатая
Баш на баш

Николай освободился рано, но к Ольге заходить не стал, отправился домой. Если шеф прав, то охота ведется прицельно за ним и коллегами, и ставить под удар Ольгу не стоит. Да, слишком много совпадений: Павел, приобретший книгу, Нина, которая читала книгу в день знакомства… Книга! Может, не случайное совпадение? Ведь через что-то Нина воздействовала на Николая. Так брал он в тот день книгу у Нины или нет? Что-то вертится в голове, но ускользает. Ладно, это пока неважно. Да и говорить шефу смысла нет: тот не знает, что дела Николая безнадежны.

Николай стукнул по столу. Ему хотелось, чтобы Нина была жива, но не из-за нее самой или возможного ребенка, а чтобы допросить. Допросить обстоятельно о смерти Павла, о вызванном демоне, о том, зачем ей это было нужно?! Ее смерть казалась теперь насмешкой: им ни за что не узнать тех тайн, которые Нина унесла в могилу. Да, шеф сделает запрос в полицию, чтобы те подтвердили личность бывшей жены Николая, прошлись по ее связям, но Николай почему-то был уверен: ничего полиция не найдет.

И ребенок… Зачем Нине ребенок, если они развелись? Ладно от любимого человека как память о нем, но Нина была холодна к Николаю. Или она просто забеременела, а избавляться от ребенка не захотела? Хотя в том, что ребенок именно его, Николай не был уверен, ему хотелось, чтобы он был не его – иначе получалось, что Николай вдвойне виноват в смерти бывшей жены и ребенка, о котором обязан был заботиться как отец. Лучше об этом не думать.

Он позвонил маме. Родители все лето проводили на даче, когда-то принадлежавшей бабушке и дедушке по отцу. Мама сразу начала зазывать в гости. Николай сперва отнекивался, потом согласился: съездит на один день, заодно Володю проведает. В субботу утром Николай один отправился в поликлинику – Ольга вновь уехала в больницу, но Ольгина приятельница отказалась проводить очистку: мол, он плохо реагирует на процедуру.

– Боюсь, случится гипертонический криз, – сказала она. – В прошлый раз реакция была за гранью. Надо сделать перерыв и обследование.

– Ольге только не говорите, – попросил Николай.

Они поболтали немного, Ольгина приятельница рассказала, как проходит детоксикация у жителей дома на Поречной улице: у большинства удалось снять последствия крадника.

– Не зря работаем. – Николай ответил шаблонно, но ему было не до высокохудожественных изысков.

– Это да. – Она взглянула виновато, будто из-за нее его никак не получалось вылечить.

Когда он вышел на улицу, возникло ощущение, что с плеч свалилась неподъемная ноша: каждый раз он шел в поликлинику с внутренним содроганием. Николай не был трусом, но при одной мысли о боли, которая предстоит, внутри все обрывалось. А теперь есть повод отказаться от ненавистной процедуры, пусть и единственной оставшейся. По этому поводу Николай зашел в кафе, где заказал чай с мятой и песочное печенье.

Затем по пути на вокзал он заглянул в магазин и отправился на электричке к родителям. Вышел на станции между Подольском и Чеховым, там уже ждал отец. Николай обнял его и сел в машину. Точно в детстве, он смотрел из окна, как мимо проплывают деревни, небольшие рощицы и поля, стремительно застраиваемые коттеджами.

– Давно ты здесь не был, – заметил отец, и Николай молча согласился.

Машина свернула на бетонку, и вскоре показались первые дачные дома. Николай испытал дежавю: сейчас покажется знакомая голубая крыша, бабушка выйдет встречать отцовскую машину, дед будет что-то чинить во дворе… С усилием он погасил воспоминания: и дед, и бабушка умерли. Сперва бабушка – инсульт, скорая приехать не успела, через полгода дед, сильно тосковавший по жене.

Старый дощатый дом родители переделали под летнюю кухню. Рядом построили брусовой утепленный дом: двухэтажный, с несколькими комнатами, чтобы не толкаться. Вместо деревянного забора поставили двухметровый из профлиста, часть грядок убрали, засеяв землю травой. И все равно здесь было почти как в детстве.

Николай поцеловал маму, вручил племянникам по шоколадке и пакет с жевательным мармеладом – сестра подкидывала отпрысков родителям на лето – и принялся помогать накрывать на стол. Мама напекла пирогов: сладкий с творогом и рыбник, сварила щи из щавеля и поставила миску со свежими огурцами и помидорами.

– Это от меня, – Николай вытащил из пакета упаковку колбасы, сыра, куриные окорочка, вафельный торт и пачку чая.

– Коля, да зачем?! – Мама вплеснула руками. – У нас все есть.

– Низачем, – отрезал Николай. – Что, я вас объедать буду? Пригодится.

После сытного обеда – Николай отвел душу пирогами – старший из племянников потащил его по даче. Наташка, младшая сестра, выскочила замуж рано – в двадцать лет, так что Артему исполнилось уже десять, а Никите – пять. Артем показывал, где что находится, а Николай испытал угрызения совести: давно не был здесь да и родителей навещал редко, даже звонить забывал. Никита притащил котенка, совсем мелкого, серого цвета с белым пятном на мордочке, и мама пояснила:

– Прибился к нам, в малиннике обнаружила, кто-то пищит.

Николай взял котенка и погладил, тот довольно замурчал. Николай никогда не задумывался над тем, чтобы кого-то завести – не с его графиком работы, но если бы… если бы у него была семья, обязательно взял бы в дом кошку. Кошка в понимании Николая была символом уюта и заботы, того, чего у него не было, но о чем он мечтал.

Потом они с племянниками ели малину и красную смородину, Артем показал радиоуправляемый самолет, а Никита заставил собирать машину из деталей конструктора. Мама, умиляясь, смотрела на них и пару раз заявила, что Николаю пора о собственных детях подумать, но отец сказал, чтобы отстала от сына – все как всегда.

– Я к Володе загляну, – сообщил Николай ближе к вечеру.

Дом друга детства был неподалеку, Володя как раз приготовил шашлыки.

– Вовремя ты, – обрадовался он.

– Да решил заглянуть, раз свободные выходные выдались. – Николай протянул пакет с бутылкой коньяка.

– Проходи.

– Слушай, – Николай замялся, – может, Костю навестим?

– Навестим, – согласился Володя, – тоже об этом думал. Но сперва у меня посидим.

Николай поздоровался с Володиной женой, кивнул троим его девчонкам, которые слишком быстро выросли за год. Он не хотел наедаться: потом еще мама будет наседать с ужином, но шашлык прекрасно шел под коньяк и запеченные овощи, так что из-за стола Николай встал с чувством переполненности.

– Ну, пойдем прогуляемся, – предложил Володя.

Они вышли за территорию садоводства, прошлись по бетонке, а затем свернули на лесную тропу.

– Помнишь, как ты в полночь на кладбище оставался? – произнес Володя.

– Еще бы! Такого страху натерпелся, – подхватил Николай.

– Да-а… Я думал, ты там мертвеца увидел!

Они медленно пробирались через деревья.

– Слышал про аварию? Где фуры смяли легковушки? – неожиданно спросил Володя. Николай поперхнулся: еще бы не слышал! У него это дело в печенке сидит. – Мы в Москву в тот день собирались, – продолжил Володя, – девчонкам загорелось на распродажи съездить. И что ты думаешь? Ключи пропали от машины. Мы дом вверх дном перерыли. А потом раз – ключи в гостиной на журнальном столике лежат. Час на их поиски убили! – Володя остановился в задумчивости и принялся срывать листья с куста орешника. – Если бы не это, мы бы в самый замес попали. А так узнали в дороге: ГИБДД трассу перекрыла, машины в объезд отправляли. Мне кажется, это Костя нас спас, – добавил он, – у него день рождения в тот день был.

Лес поредел, сквозь просвет виднелась дорога. Вскоре показались первые могилы, Николай и Володя шли между ними вдоль шоссе.

– Мы молодыми придурялись на кладбище, а теперь Костя здесь лежит. – Володя остановился около железной ограды, выкрашенной в голубой цвет.

Дверца была приоткрыта, и они зашли внутрь. На недавно поставленном памятнике виднелась фотография друга пятилетней давности – Костя не был любителем фотосъемок. Эту фотографию Николай помнил: вместе встречали Новый год, вместе и снимались на телефон. Володя глубоко вздохнул:

– Блин, как же рано. Кто бы мог подумать…

Николай был согласен: никто не ожидал, что смерть рядом с ними – не тот возраст, но жизнь внесла свои коррективы. Это было как удар камнем, который выбил воздух из легких и придавил к земле многотонной скалой. Николай тогда впервые заплакал за все время взрослой жизни, где, как казалось, мужчины никогда не плачут.

Николай подошел к памятнику и мысленно поздоровался. Володя рядом молчал, наверное, тоже общался с ушедшим другом. Защемило сердце, а может, межреберная невралгия напомнила о себе, и Николай привычно потер грудь. Некоторые потери оставляют после себя незаживающие шрамы.

– Ты-то как? – осторожно спросил Володя, когда они возвращались с кладбища.

– Да как всегда, – ответил Николай.

Володе можно было рассказать правду, но после ухода Кости они старались беречь друг друга.

– Кристина моя беременна, – сообщил Володя.

– Ничего себе! – восхитился Николай. – Четвертую ждете?

– Четвертого, – поправил Володя, выделив окончание. – Пацана обещают.

– Поздравляю! – Николай хлопнул друга по плечу. – Наконец-то!

– Если пацан родится, – продолжил Володя, – Константином назову.

В воскресный день Николай вернулся домой. Утром на даче он встретился с сестрой и зятем, которые приехали навестить родителей и детей. Потом они все толклись на кухне, то ли помогая, то ли мешая маме печь блины. А после обеда отец отвез Николая до станции, взяв слово, что тот будет появляться чаще.

После вчерашнего дня умирать особенно не хотелось: было жалко родных и единственного друга. Себя тоже, но меньше: Николай почти смирился, что умрет, но цеплялся за надежду: вдруг позвонит Роза и подкинет адрес старушки-волшебницы? Или детоксикация все же поможет, пусть и не сразу. Жить хотелось, да и был смысл: Николай не построил дом, не родил ребенка, ну разве что помогал родителям на даче сажать яблони и груши когда-то.

И Ольга… Рядом с ней Николай ощущал раздвоенность: желал быть с ней и одновременно помнил, что не имеет на это права – ведь скоро оставит ее одну. Порой казалось, что все неважно, раз она дает понять, что Николай ей небезразличен. Иногда он обрывал мечты об Ольге: у нее вся жизнь впереди, а его дни сочтены и взвешены на весах судьбы, а потому лучше оставить Ольгу в покое.

В понедельник явилась Гульнара Гусейнова. За прошедшие две недели ведьма постарела: выступили морщины на лбу, вокруг глаз, на кистях рук, прорезались носогубки, на теле появились пигментные пятна, обвалился овал лица. Она заметно ссутулилась, походка приобрела неуверенность. Николай сидел в кабинете один: Михаил был занят на дежурстве, Денис уехал на вызов, а шеф отправился на совещание. Женечка воспользовалась отсутствием шефа и отпросилась в торговый центр, что-то там ей понадобилось.

– Здравствуйте, Гульнара Нажиповна. – Николай предложил женщине сесть. Она промолчала, лишь недовольно поджала губы. – Как себя чувствуете? – вопрос прозвучал издевательски.

– Плохо, – коротко ответила она, – но вы и сами знаете.

Николай молчал, не зная, что ответить.

– Это памятка, – он протянул бланк. – Если коротко, вы обязаны о своих перемещениях сообщать заранее и становиться на учет в пункте прибытия. В другие страны доступ закрыт, у них не такое лояльное законодательство, как наше.

– Я хочу уехать, – тут же сообщила Гульнара Гусейнова. – В Тульскую область.

– Как хотите. – Николай пожал плечами. – Ваше право. Только напишите, куда конкретно.

– Это не право, это необходимость. – Она посмотрела прямо в глаза. – Мне соседи уже открыто намекают, что не желают меня видеть.

– Я их прекрасно понимаю. – Николай не отвел взгляд. – На их месте я бы тоже не был счастлив с вами встречаться. Скажите спасибо, что самосуд не устраивают.

Гульнара Гусейнова опустила глаза, а затем произнесла твердым голосом:

– Я не только за этим пришла, Николай. Предлагаю услугу за услугу: вы освобождаете меня от наручников, я купирую ту дрянь, что в вас сидит.

Это было сродни удару под дых! После блокировки сущности Гульнара Гусейнова не могла видеть порчу, значит, ведьма обнаружила ее раньше, при первой встрече. Он, наверное, минуту собирался с мыслями, прежде чем ответить.

– Это невозможно.

Она протянула лист бумаги с номером телефона и вновь поглядела на Николая:

– Я уеду через три дня. Встать на учет я обязана в течение пяти дней. Так вот, у вас есть неделя для принятия решения. – Гульнара Гусейнова поднялась и добавила: – Я, конечно, умру, но вы, Николай, умрете намного раньше меня. Думайте быстрее. Мир меняется, если вы это еще не поняли.