Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 350 страниц)

– Дело в том, что безлюдь обладает скрытой способностью. О ней не догадываются ни власти Марбра, ни сама лютина. Путаница произошла из-за архивов: старые данные не сохранились, а в обновленных документах дому присвоили другое название. Благодаря этому безлюдь и сохранил свою тайну. В его недрах скрыт редчайший ресурс – ржавый уголь. – Эверрайн сделал многозначительную паузу, но она не помогла Десу понять, чем тут восхищаться. – Он относится к особой группе ресурсов, созданных в безлюдях и получивших новые свойства. Теплоотдача ржавого угля вдвое выше, чем у обычного, что добывают в Пьер-э-Метале. К тому же он неисчерпаем в отличие от природных. Безлюди воспроизводят ресурсы, пока стоят на земле и живет их хартрум. Владелец Ржавого дома сможет закрепиться на топливном рынке и составить серьезную конкуренцию Пьер-э-Металю. – Эверрайн повернулся к Десу и спросил: – Понимаешь, что это значит?

– Насколько я знаю, твой отец – владелец угольных шахт на западе. Ради семейного дела стараешься, Эверрайн?

– Он предложил безлюдя мне, – вмешался Риз. – Взамен тем, что угробил.

При напоминании о былых прегрешениях Эверрайн помрачнел и, кажется, обиделся. Что бы он ни делал, как бы ни старался загладить вину, призрак его прошлых поступков довлел над ним.

– Он один стоит намного больше, чем твои искусственные безлюди, – сквозь зубы процедил Эверрайн. О, эти непримиримые разногласия исследователей с противоположными взглядами.

– То есть ты искал Ржавый дом для Риза?

– Ну… не совсем так. – Он запнулся и в замешательстве почесал бороду. – Я начал поиски гораздо раньше. Планировал перевезти безлюдя на свою ферму, но после всего посчитал честным отдать его Ризу.

– Расплатиться краденым, – хмыкнул Дес. – Как благородно.

– Поэтому я предпочитаю думать, что помогаю лютине сбежать из Марбра… вместе со своим безлюдем.

– И как вы собираетесь умыкнуть дом? В кармане провезете?

– Я рассчитывал на речного инспектора. – Риз многозначительно посмотрел на Эверрайна, потерявшего выгодную должность в неподходящее время. – А теперь обстоятельства вынуждают меня предложить Ржавый дом Охо.

Дес изумленно присвистнул и на миг представил, что они оказались за карточным столом. Среди них, отчаянных, дерзких и уповающих на удачу, Риз был самым опытным игроком. Сдержанный, расчетливый, хладнокровно-циничный, он в совершенстве владел искусством скрывать козыри. Ему в руки попал ценнейший ресурс, при одном упоминании которого у Эверрайна глаза сверкали азартом, а Риз относился к этому так, словно на кону стоял спичечный коробок. Из всего Дес вынес главное: никогда не садиться с ним за карточный стол.

Разговор незаметно перетек в пространные рассуждения домографов о том, как перевезти безлюдя, сохранив его способности. Дес мало что смыслил в этом и слушал вполуха.

Когда Пернатый дом выправил курс, Риз отлип от панели управления и обратился к записям Эверрайна, чтобы проверить свои доводы. Какое‑то время он скрупулезно изучал бумаги, листал страницу за страницей и хмурился. Скачущий свет мешал ему сосредоточиться.

– Ройя? – прочитал он вслух и бросил взгляд на автора заметок. – Ты называешь лютину по имени?

– А что такого?

– Ты всегда пишешь формально и сухо, как в документах. – Риз постучал пальцем по бумаге. – Для исследования неважно имя, домограф ограничился бы простым обозначением «лютина»… – Его губы дрогнули в ухмылке. – Вас что‑то связывает?

Ответ нарисовался на лице Эверрайна раньше, чем он нашел, что сказать.

– Какое это имеет отношение к делу?

– Да брось, мне неинтересно с кем ты спишь. – Риз вернул ему журнал с таким видом, будто обнаружил дневник с откровениями, о которых предпочел бы забыть. – Прежде чем раскрывать лютине свои намерения, убедись, что она поддержит тебя и не выдаст властям. Ей можно доверять или нет? Вот о чем я спросил.

Дес не удержался, чтобы не ввернуть колкое замечание:

– Он доверил лютине самое дорогое, что у него есть. Уж с безлюдем как‑то разберутся.

– Не лезь ты еще, – проворчал Эверрайн, прижимая к груди свой журнал с научными изысканиями. В эту минуту он был похож на нерадивого студента, пойманного за списыванием.

– Вообще‑то, я тебя защищаю.

– Я не просил меня защищать, так что скройся на хрен.

– Эй, полегче, – осадил их Риз.

Он посмотрел в сторону Офелии, чтобы напомнить о ее присутствии и намекнуть, что разговор, принявший столь неожиданный поворот, явно не предназначался для ушей юной особы.

– Я ничего не слышала! – поспешно заявила Офелия и невинно захлопала глазами.

– Зато я слышала все! – оживилась Фран и переметнулась к ним. – Ройя, значит… Ты ничего о ней не говорил. – Она толкнула Эверрайна, подстрекая на откровения, однако он, кажется, с большей готовностью проглотил бы слизняка, нежели продолжил обсуждать марбровскую интрижку.

От неловкой сцены его спас все тот же изобличитель.

– А ты что скажешь о ней, Фран? – деловитым тоном спросил Риз, возвращая их к главному.

– Не представляю, что у нее на уме. Я бы и не подумала, что она свяжется с таким, как Рин. В том смысле, что он аристократ и все такое…

– У него нет золотого замка на штанах, будь он трижды аристократ, – хмыкнул Дес.

Очевидно, Фран встречала в своей жизни мало аристократов, если считала их образчиками высоких нравов. Ей стоило хотя бы раз заглянуть в Сан-порт, чтобы убедиться в обратном. За закрытыми дверьми все устои и принципы, продиктованные их знатным происхождением, теряли свою власть. И господин Эверрайн – о, как неожиданно! – был тому подтверждением.

– Хватит обсуждать это, как будто меня здесь нет, – возмутился он.

Удивительно, но его беззубое сопротивление сработало. Они замолчали и разошлись по разным углам.

Риз остался дежурить у приборной панели, периодически щелкая тумблерами и кнопками. Их количество приводило Деса в замешательство, заставляя гадать, где заканчиваются возможности механики и начинаются способности самого безлюдя. Фран, устроившись на скамье, долго и упорно заплетала непослушные волосы. Рин, устало привалившись к стене, дремал или только делал вид, лишь бы его оставили в покое. Офелия смотрела в окно, а Дес удивлялся, как ее еще не стошнило от этих ужасных видов проплывающих далеко внизу рек, полей и лесов. Ему хватило одного раза, чтобы больше не пытаться.

– Что видишь, Фе? – спросил он.

– Дно чернильницы, – проворчала та и с горестным вздохом подытожила: – Скукота.

Дес полностью разделял ее настроения. За несколько часов утомляющего полета он трижды приложился к пузырьку с настойкой и наизусть выучил факты из дела Адана Лакса.

Когда Пернатый дом начал снижаться, Риз снова потушил лампу. За окном занимался рассвет, и Дес решился выглянуть наружу. В сером мареве отчетливо проступала темная полоса на горизонте. Море. Последний раз он видел его в тот год, когда вместе с бродячей труппой колесил по всему побережью. Нигде он не чувствовал себя счастливее и свободнее, чем среди музыкантов, чьим домом были дребезжащие фургоны и каждый город, куда они приезжали. В разгар гастролей труппа на неделю остановилась в Делмаре, Дес решился написать матери и получил известие о ее болезни. Он был вынужден вернуться в Пьер-э-Металь, чтобы быть рядом, и сам не заметил, как осел в городе.

Голос Риза выдернул его из воспоминаний.

– Держитесь, приземляемся, – предупредил он, клацая рычагами и тумблерами. Казалось, что Риз беспорядочно переключает их ради эффектного действа, а на самом деле управляет безлюдем силой мысли.

Дес отлип от холодного стекла, запотевшего от дыхания, и вцепился в поручень.

Пернатый дом накренился, теряя высоту, и через несколько секунд грузно опустился на мокрый песок, просевший под его весом.

На берегу ждала женщина: с обветренным лицом, обмотанным платком так, что оно выглядело плоским и совсем крохотным, точно кукольным. Она учтиво поприветствовала их, а потом забормотала что‑то о приближающемся шторме и ночных птицах, украдкой заглядывая в дом, словно искала того, кому предназначались ее слова. Выскочившая навстречу Фран оттеснила ее назад, едва не сбив с ног. Прямо с порога прыгнула в песок и по-марбровски выругалась, увязнув в мокрой жиже, едва не лишившей ее ботинка.

– Будь осторожна, – бросил вслед Эверрайн.

Фран обернулась и послала ему шутливый воздушный поцелуй. Дес тоже собирался сказать что‑нибудь напоследок, но не успел придумать ничего, что могло заставить ее хотя бы улыбнуться. Так он и простоял в растерянности, пока Риз не велел закрыть дверь.

Пернатый дом снова взмыл в небо, пролетел над морем, похожим, по словам Офелии, на растекшиеся чернила, и вскоре приземлился. В отличие от мягкого песчаного берега, на который сошла Фран, этот был твердым и каменистым. Дес сразу понял, что прием будет таким же, и чутье не подвело. Его провожатым оказался угрюмый тип – вылитый конвоир. Он поздоровался ленивым кивком, словно боялся, что при неосторожном движении его огромная голова сорвется с шеи и укатится в морскую бездну.

– А мне быть осторожным, Эверрайн? – подстегнул его Дес, чтобы нарушить гнетущее молчание. Такие проводы совсем не воодушевляли. – Или меня ты не ценишь?

И тот снизошел до ласковых напутственных слов:

– Постарайся не сдохнуть.

Глава 13
Дом Олберик

Риндфейн

Делмар встретил его, как сварливый старик. Вначале разразился шторм, а затем к свирепым волнам, бившим в причалы, добавился дождь. Он хлестал по крыше морского вокзала с такой яростью, что здание гудело и стенало, будто было живым и чувствовало каждый удар. Из-за разыгравшейся стихии суда не рисковали покидать защищенные порты, и несколько часов море принадлежало лишь ветру и потокам воды, низвергавшимся с неба.

Запертый в четырех стенах, Рин имел достаточно времени, чтобы спокойно обдумать свое положение. Как бы ни менялась его жизнь, события в ней повторялись: он снова прибыл в столицу в качестве гостя, скрывая истинную причину визита. Он только и делал, что притворялся. И, кажется, овладел этим умением в совершенстве.

Рев стихии задавал мрачный настрой, и после долгого ожидания его мысли стали горькими, как настоянный чай. Ближе к обеду, когда всякое упоминание о еде вызывало в желудке голодные спазмы, за Рином прибыло частное судно, доставившее его в бухту. Здесь не было ни намека на шторм, словно господство Олберик распространялось даже на погоду в ее владениях. О самой хозяйке особняка он знал немногое: вдова промышленного магната и влиятельная дама, с которой дружны Охо.

На пирсе его встретил высокий мужчина – мажордом, судя по строгому костюму, безупречной осанке и отточенным манерам. Он попытался забрать багаж, но получил отказ и, поджав губы, повел Рина к дому.

Вымощенная мозаикой тропа пролегала через сад, пышущий жизнью даже в разгар зимы. С берега его защищали хвойные деревья, вечнозеленые кустарники образовывали лабиринт, где наверняка скрывались фонтаны и уютные беседки, а в прореженных клумбах алели диковинные цветы.

Особняк был устроен в лучших традициях аристократов: величественная громада снаружи и торжественная помпезность внутри. На полу и лестницах – мрамор, на стенах – гобелены с золотой нитью, на потолке – лепнина, а вокруг – антикварная мебель, дорогие ткани и живописные полотна в тяжелых рамах. Рин привык к подобным интерьерам с детства, его бабушка тоже тяготела к излишествам, но здесь даже он растерялся.

Мажордом принял его вещи и растворился в пространстве. Рин оказался в одиночестве перед распахнутыми дверьми гостиной, где его ждала чета Олберик-Лэрд. Они выглядели и вели себя как зачарованные роскошью богачи.

– Сожалеем, что шторм отсрочил нашу встречу, – сказала хозяйка, неприкрыто разглядывая его. Если она и была искренна в своих сожалениях, то лишь из-за того, что ее любопытству пришлось долго томиться в заточении. – Добро пожаловать в Делмар.

– Рады знакомству, Риндфейн, – подхватил Лэрд. Они пожали друг другу руки.

Все происходило в духе светских приемов, где каждый жест был тщательно продуман и отрепетирован. Раньше это казалось Рину удобным и понятным, а сейчас вызывало необъяснимую тревогу, словно за время, проведенное в Марбре, он одичал и отвык от такого общества. Странное смятение выместило из его головы все мысли. Рин замялся, а его собеседники так и не дождались ответного слова, потому что внезапно в их притворный мирок из степенности и благородства вторглись торопливые шаги с парадной лестницы.

Над ступенями взвилось алое платье. Точно неудержимое пламя, оно слетело вниз и, взметнувшись всполохом, объяло Рина. Лицо опалило жаром, когда он понял, что ему стоило опасаться не платья, а той, чьи руки оплели его шею и поймали в ловушку. Он мог только склонить голову ниже и нелепо застыть, не зная, куда деть свои руки.

На помощь пришел Лэрд:

– Марта, не могла бы ты…

Не успел он договорить, как девушка в алом отпрянула, осознавая, чем вызвала недовольство отца.

Освобожденный, Рин выпрямился и одернул пиджак, но это не избавило его от неловкости и растерянности, что вселила в него Марта Лэрд. Судя по торжествующему блеску в глазах и гордо вздернутому подбородку, она ничуть не сожалела о содеянном.

– Привет, Фейни, – мило проговорила Марта, превратив имя в нелепую безделушку.

Его никогда так не называли. Даже ребенком он осознавал вес своего имени, и никто в семействе Эверрайнов не обходился с ним так небрежно.

– Здравствуй, Марта, – ответил он.

Настал черед госпожи Олберик вмешаться. Как радушную хозяйку, ее обеспокоило, что гость, прибывший пять минут назад, до сих пор голоден, и она решила немедленно исправить это упущение.

Рина пригласили в столовую, где все было готово к обеду. В дверях он поймал Марту за локоть и придержал, чтобы задать вопрос:

– Что все это значит?

– Подыграй мне, – шикнула она и перехватила его руку, чтобы увлечь за собой.

Она просила подыграть, но забыла уточнить, во что они играют. Это еще больше озадачило его. Рин не привык действовать наугад и пробираться сквозь обстоятельства вслепую.

В большой комнате растянулся длинный стол, ослепляющий белизной скатерти и фарфора, сияющий серебром и манящий ароматами еды. За ним могла бы уместиться дюжина человек, но их было четверо. Госпожа Олберик села во главе, по левую руку от нее – Лэрд, который в пригласительном жесте отодвинул соседний стул для Рина, лишая его выбора, а Марта расположилась напротив. Тут же появился слуга с подносом, накрытым клошем, а хозяйка торжественно объявила:

– Специально к вашему приезду, Риндфейн, наш повар приготовил особое блюдо. Марта сказала, это ваше любимое.

– О, неужели? Она так сказала? – С трудом выдавил Рин, поражаясь, откуда Марте, которую он видел впервые, известно о его предпочтениях. Очевидно, она пыталась выдать его за близкого приятеля, чтобы оправдать приезд. Принимая правила игры, Рин адресовал подруге улыбку и добавил: – Я польщен и растроган.

Но стоило слуге снять клош, и все воодушевление сникло.

– Заливной пирог с запеченной сардиной, – пояснила Марта, заметив, как он изменился в лице.

На большом блюде с высокими бортами лежал бледный круг из теста, увенчанный рыбьими головами. Остальная часть сардин скрывалась в глубине вместе с начинкой из картофеля и лука, что было ясно по забористому запаху. При виде пирога он решил, что совершенно не голоден.

Из всех существующих в мире блюд Марта умудрилась выбрать то, что он на дух не переносил. Как истинная южанка, она ничего не смыслила в западной кухне и наивно полагала, что раз на Ярмарку традиционно принято угощать пирогами и фаршированной рыбой, то всякий местный житель сочтет праздничным любую стряпню, сочетающую в себе то и другое.

– Что еще Марта успела рассказать обо мне? – спросил он, стараясь не смотреть, как ему на тарелку кладут кусок пирога.

– Почти ничего. – Лэрд пожал плечами. – Она вообще скрывала ваше существование, поэтому для нас неожиданностью стала новость, что вы планируете обручиться.

– Мы «что»? – Рин перевел взгляд на Марту, чувствуя себя сардиной, застрявшей в вязком тесте. Такой была ложь, куда его затолкали, чтобы выставить на посмешище. В ответ Марта ослепительно улыбнулась, а под столом изловчилась ударить его в колено, что было красноречивее всяких слов. – Мы, – повторил он утвердительно после тычка и замолк, растерявшись.

– Решили не придавать огласке наши чувства, – продолжила за него Марта. – До той поры, пока сами не будем уверены в них. Верно, Фейни?

От того как легко она издевалась над ним, у него свело зубы. Рин нашел в себе силы только на согласный кивок и уставился в тарелку. Заливной пирог уже не казался таким ужасным в сравнении с тем, на какую ложь обрекла его Марта. Они действовали в спешке, придумывая план на ходу. У них не было возможности связаться с Мартой заранее. С ней говорила только Илайн, которой пришлось в кратчайшие сроки решать задачи. И вот к чему все привело. Кажется, она до сих пор злилась на него, а потому избрала довольно изощренный способ поквитаться с ним.

– Вы же из Пьер-э-Металя? – спросила госпожа Олберик, прервав метания его мыслей. – И как же вы познакомились с Мартой? Не припомню, чтобы встречала вас на светских раутах.

Рин было открыл рот, чтобы ответить, но его опередила новоиспеченная благоверная:

– В Пьер-э-Метале, летом.

– Я думал, что ты была в Хоттоне, а не искала новых знакомств, – хмурясь, сказал Лэрд и бросил порицающий взгляд на дочь.

Ситуация вышла настолько неприятной, что Рин не смог остаться в стороне.

– В Хоттоне мы и встретились. В то время я помогал там в управлении. Нас свела счастливая случайность. – Он повернулся к Марте, взглядом требуя, чтобы продолжала она. У него не хватало фантазии для истории, способной смягчить сердце строгого родителя.

– Мы столкнулись в библиотеке. Потянулись к одной книге, представляете? – без промедлений продолжила Марта, позаимствовав идею из бульварного романа. Рин не мог припомнить ни одной реальной пары, познакомившейся таким нелепым образом. Однако госпожу Олберик рассказ тронул до глубины души.

– Думаю, так выглядит судьба! – воскликнула она. – И что это была за книга?

– Традиционная западная кухня, – вмешался Рин, и Марта, единственная, кто понял его сарказм, не сдержала смешка.

Госпожа Олберик была слишком увлечена чувствами, а Лэрд – сосредоточен на том, чтобы грозно хмуриться.

– Надо же, и за все это время Марта ни словом не обмолвилась о вас, – задумчиво изрек беспокойный отец. – Прошу извинить за грубость, но ваш приезд, само ваше участие в жизни моей дочери оказались для меня полной неожиданностью.

– Ну что ты, мой свет, – протянула Олберик и утешающе коснулась его руки, – нет причин волноваться. Марта в том возрасте, когда новость о замужестве нужно принимать как дар небесный.

Голос хозяйки звучал мягко и напевно, но слова были колючими и жестокими. Рин заметил, как Марта поникла, опустив голову и сделав вид, что увлечена содержимым тарелки.

– Должен сказать, Риндфейн, – продолжал Лэрд, промокнув губы салфеткой, – я польщен тем, как быстро вы приняли решение. Знаете ли, ваше поколение любит морочить девушкам голову и мнит себя невесть кем.

– В моем возрасте время играет против меня. Если не поторопиться, можно остаться старой девой. Верно я говорю? – Марта повернулась к Олберик, и та застыла в немом изумлении от дерзкого выпада.

Стараясь замять ситуацию, Лэрд начал расспрашивать Рина о его родителях и семейном деле, что из поколения в поколение приумножало их капитал. Эверрайны владели угольными шахтами и виноградниками в Пьер-э-Метале, а также обширными землями у южной границы. Лэрд внимал с уважением и интересом, зачарованный историей рода, чей аристократизм уходил корнями в далекое прошлое, когда вольные города еще были одной страной. Остаток обеда они вели бессодержательную светскую беседу, и это было все равно что плавать на мелководье: глупое барахтанье в воде, поднимающее ил со дна.

Когда Марте надоело, она предложила Рину прогуляться.

– Вы его заболтали! – с укором воскликнула она, тем самым оправдав и стремительный побег, и нетронутую еду в его тарелке.

Они выскользнули из столовой и, минуя коридоры, вышли в холл, где расторопный слуга подал им прогулочную одежду: не продуваемые плащи с капюшонами на случай дождливой погоды. Накинув его на плечи, Рин последовал за Мартой из дома, через сад. Отойдя на достаточное расстояние, чтобы их не могли увидеть и подслушать, он осмелился заговорить:

– Что за спектакль вы здесь устроили?

– Когда ровесники обращаются ко мне на «вы», я чувствую себя старухой. Бросай, это невежливо.

– Тогда прекрати называть меня Фейни. Это глупо.

– Договорились, Риндфейн Хаммонд Эверрайн, – скороговоркой произнесла она и бросила лукавый взгляд через плечо.

– Можно просто Рин, – ответил он и примирительно добавил: – Объясни, что тут творится.

Они остановились за зеленой изгородью, рядом со скульптурой, изображающей деву с кувшином. По задумке мастера из кувшина должна была литься вода, но зимой фонтаны не работали.

– Извини, если мое притворство тебя оскорбляет, – сказала Марта с раскаянием, заставив его пожалеть о том, что он был груб с ней. – Мне не давали четких инструкций. Илайн просто попросила устроить все так, чтобы твое пребывание здесь не вызывало подозрений. А в этом доме все помешаны на том, чтобы поскорее выдать меня замуж. Вдовица хочет выдворить меня вон, потому что едва терпит. Отец считает, что мне давно нужно устраивать личную жизнь, пока я не обросла плесенью. – Марта поскребла ногтем по каменной руке изваяния. – Вот я и выбрала самый надежный способ отвлечь их. Поэтому сейчас, будь уверен, они заняты тем, что прикидывают размер твоего капитала. Сам слышал, такой аристократ, как ты, – дар небес для бедной Мартины Лэрд. – Она похлопала ресницами, изображая кокетство, но потом снова помрачнела лицом. – Выглядишь огорченным. Тебе настолько неприятна роль моего жениха?

– Нет, просто это довольно… неожиданно, – признался Рин. – Не представляю, как выбираться из ситуации, в которую нас втянули. После такого нельзя просто исчезнуть.

– О, не переживай, я что‑нибудь придумаю. – Она подбадривающе улыбнулась. – Скажу, что ты разбил мне сердце.

– Это жестоко.

– Не хочешь быть виноватым? Тогда совру, что бросила тебя.

– Такое мне привычнее, – пробормотал Рин и поддел мыском ботинка гравийный камешек, неизвестно откуда взявшийся в саду, где все дорожки были вымощены мозаикой.

– Договорились! – приободрилась она. – И как ты предпочитаешь, чтобы тебя бросала невеста?

Ее вопрос был неожиданным, как удар в спину.

– Выбери как‑нибудь сама, ладно? – Голос его прозвучал слишком резко и все испортил. Она сразу поникла и в растерянности обхватила себя руками, будто ощутила озноб.

– Я тебя раздражаю, – тихо проговорила Марта. – Извини.

Следуя рамкам приличия, он должен был возразить, но вместо этого промолчал. Лучше сразу обозначить границы, за которые не стоит заступать.

Они постояли в молчании, не зная, как продолжить беседу.

– Возьми меня за руку, – внезапно шикнула Марта.

– Зачем?

– Он смотрит, – прошептала она и перекинула волосы на правое плечо, скрывая лицо от того, кто за ними наблюдал. – Хендри, мажордом. Уши и глаза вдовицы. Наверняка послала его следить за нами. Да прикоснись ко мне, я не ядовита!

Рин неуклюже подхватил ее за руку, испытывая такую неловкость, словно впервые имел дело с женщиной.

– И пока мы притворяемся воркующей парочкой, может, объяснишь, зачем приехал?

– Мне нужно задержаться тут на пару дней по делам.

– Если ты здесь ненадолго, то не делай такое лицо, будто тебя обрекли на муки вечные. Воспринимай это игрой. Во что ты предпочитаешь играть?

Вопрос застал его врасплох.

– Я… вообще‑то, я не люблю игры, – признался Рин. Сознательную часть своей жизни он тяготел к серьезным занятиям: учебе, спорту, чтению, приобщению к светской жизни и делам семьи. Ему не доставало времени на детские забавы.

– Карты? Камни? Пьянки-дамки?.. – начала перечислять Марта, а он каждый раз добавлял «нет», пока не нашел подходящий ответ:

– Прятки.

– Тогда пойдем! – она крепко сжала его ладонь и повела за собой.

Через сад они спустились к берегу и свернули к лодочному сараю, обросшему мхом. Половину пространства внутри занимали выставленные в ряд бочки, другую часть – остроносая лодка. В углу, будто наказанные, стояли весла. На стенах висели мотки веревок и рыболовные снасти. Рин мельком успел оглядеться, прежде чем дверь затворилась и остались только полоски света, проникавшего в щели между досок.

– Добро пожаловать в штаб заговорщиков! – воскликнула Марта и легко, точно птичка, вспорхнула на бочку. – Здесь нас точно не побеспокоят.

– По-моему, наоборот, – возразил он. – Так сложнее заметить, если нас кто‑то подслушивает.

– Хендри, конечно, тот еще прохвост, но сюда точно не сунется, – уверенно заявила Марта. – Подглядывать за влюбленными, которые встретились после долгой разлуки? Пфф, это уж слишком! – Только после ее слов Рин понял, как их побег выглядел со стороны. Словно прочитав его мысли, она сказала: – Как видишь, маскировка нам на руку. Никто не удивится, что мы хотим уединиться. Никто ничего не заподозрит. А мы сможем спокойно обсуждать вопросы. Так что, расскажешь, зачем ты здесь?

Рин огляделся, подыскивая поверхность почище, куда бы он мог сесть. Зимой лодочный домик явно не пользовался спросом, а потому был захламлен и пылен. Так и не найдя себе места, он прислонился к балке, подпиравшей потолок, и задумался, как объяснить Марте ситуацию, в которую их втянули.