Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 350 страниц)

Глава 21
Дом под охраной

Ризердайн

Несмотря на ночной караул, приставленный к дому, Риз спал плохо и тревожно, а потому сразу услышал, когда на улице объявился разносчик газет. На велосипеде с дребезжащим звонком он ехал вдоль оград, притормаживая у почтовых ящиков, чтобы доставить свежий выпуск «Делмар-Информер». Риз лежал на подушках, безучастно глядя в стену, и по удаленности звука пытался определить, как быстро велосипед доберется до их ворот. Расчеты его не подвели, и спустя три остановки разносчик газет прибыл. Но тут в обычный ход вещей вмешался караульный, который, как сторожевой пес, бросился защищать территорию.

«Чего тебе, малец? – гаркнул он, следом раздался сердитый топот сапог. – А ну проваливай!»

Этот инцидент и поднял Риза с постели. Выглянув в окно, он успел увидеть только мелькнувшую за оградой фуражку. Караульный тем временем полез в почтовый ящик, проверяя, что туда подбросили. Его подозрения были излишни. Наверняка мальчишка задержался у ворот из любопытства, увидев следящих, а не потому, что замышлял дурное, скрытое за доставкой свежих новостей. Ризу следовало облегченно выдохнуть, что охрана начеку, но вместо того он чувствовал себя прескверно. Он никогда не понимал богачей, прячущихся в неприступных крепостях своих особняков, и властителей, обросших стражей, как броней; а сейчас мало чем от них отличался.

Из окна спальни открывался вид на сад, разделенный на две неравные доли: та, что поменьше, – прореженная и ухоженная, окаймляла лужайку перед домом, а по другую сторону простиралась густая дикая поросль. Соседний участок принадлежал семье из Фористале, которая приезжала в Делмар на зимовку и, не желая тратиться на садовника, позволяла растениям господствовать на их территории. Прежде Ризердайн не придавал этому значения, но сейчас, глядя на паутину ветвей, подумал, что там могли укрыться удильщики…

– Что случилось? – сонный голос Илайн прервал тишину и поток его мыслей.

– Все в порядке, – ответил Риз, не оборачиваясь.

– Хочешь сказать, ты просто любуешься мужчинами в мундирах?

– Получается, что так.

– Я почти ревную, – пробормотала Илайн, выбираясь из-под одеяла.

Мягкий шорох ткани сопровождал каждое ее движение. В комнате было так тихо, что Риз мог уловить даже звук шагов. Она подошла к нему сзади и обняла, прижавшись всем телом, напитанным теплом постели.

– Тебя что‑то беспокоит, – не спрашивая, а утверждая, сказала она. – Как твои синяки?

И лишь тогда Риз обратил внимание на тупую боль, напомнившую ему о вчерашней драке с Эверрайном, а заодно о том, что предшествовало этому. Он провалил сделку, не смог выплатить долг, утратил доверие Охо, а теперь был на грани того, чтобы лишиться последней защиты. Это тревожило его куда больше ушибов.

– Привыкаю к мысли, что мне придется уйти с поста.

Он почувствовал, как Илайн напряглась, будто кошка, которую погладили против шерсти.

– Последнее слово за делмарцами. Город выбирает своего Хранителя. – Она поднялась на цыпочки, уткнулась острым подбородком в его плечо и в самое ухо проговорила: – И не заслуга Охо, что люди выбрали тебя.

– Кажется, ты немного преувеличиваешь мое влияние.

За свои сомнения он был наказан: Илайн разомкнула объятия.

– Это ты ничего не понимаешь, господин Я-не-читаю-газеты, – отчеканила она. – Но я‑то знаю, что о тебе пишут и говорят. Люди помнят о твоих прошлых заслугах, их вдохновляет твой путь. Они видят героя, который пережил крах, но не сдался. И потому они доверяют город тебе. – Илайн нежно коснулась его щеки, стараясь не задеть разлившийся синяк. Риз последовал за ее рукой и, повернувшись, встретился с пылающим взглядом, полным решимости. – И я говорю это не потому, что ты мой муж! Когда я тебе льстила?

– Не припомню такого. – Он усмехнулся, но тут же посерьезнел, поскольку Илайн схватила его за плечи, подчеркивая весомость того, что собиралась сказать.

– Не смей отдавать им Делмар, слышишь? Он твой!

– Мне нельзя этого допустить. Без статуса градоначальника я не смогу защитить вас.

– Конечно. У тебя полон дом тех, о ком нужно заботиться. – Илайн ободряюще похлопала его по плечу, а Риз подумал, что за безрадостной ухмылкой, скользнувшей по ее губам, скрывается нежелание причислять себя к тем, кого нужно защищать. Единственный раз, когда она позволила ему сделать это, был исключением из правил. И больше они не заговаривали о том вечере, когда объявился ее брат.

Поглощенные своими мыслями, они медленно собрались и спустились к завтраку.

По традиции день Риза начался с напоминания, почему его раздражает утренняя пресса, что свежее, чем хлеб на их столе. Сегодня с газетой сидел Саймон, освобожденный от рутины. Ма и Офелия, точно две пчелки, кружились вокруг стола, расставляли чайный сервис. Риз появился как раз в момент, когда Офелия подхватила сахарницу, которую вздрогнув от неожиданности, едва не выпустила из рук.

Риз тотчас пожалел, что не предупредил домочадцев, что им придется лицезреть. Ночью его видела только Илайн. Она не охала и не вздыхала, как Ма, не округляла глаза, как Офелия, и не качала головой, как Саймон; а просто прагматично заметила: «На этот раз меньше, чем обычно». И пока она возилась с холодным компрессом, Риз рассказал, как прошел его двухдневный визит в Охо. «Вокруг снова сгущаются тучи, – подытожила Илайн и в отрешенной задумчивости продолжила: – Люблю время после грозы. Смотришь в окно и думаешь: повезло, что на том месте, куда ударила молния, было дерево, а не я. У островитян есть одна старая поговорка: в грозу больше всех страдают деревья». Когда Риз спросил, что означает народная мудрость, Илайн ответила: «Человек, в отличие от дерева, может действовать и влиять на обстоятельства». Эта мысль не давала ему уснуть после. Он думал, можно ли предотвратить удар стихии (увы, нет) и где найти укрытие, чтобы переждать сложные времена. Ничего толкового он так и не изобрел и теперь надеялся, что сытный завтрак заставит его голову соображать лучше.

– Как прошли переговоры? – буднично спросила Ма, делая вид, что увлечена сервировкой. Ей стоило огромных усилий сдержать материнский порыв и не броситься лечить его домашними средствами вроде толченого лука с солью или кашицы из сырого картофеля от синяков. Видит Хранитель, в детстве эти эксперименты нанесли ему травмы больше тех, что пытались ими вылечить.

– Не так плохо, как я думал, – ответил Риз и не соврал. Тогда, в кабинете Вихо, он допускал, что вместе с Эверрайном словит пулю в лоб, а после обретет покой на дне ущелья. Исходя из этих ожиданий, его нынешнее положение было весьма сносным, если не сказать благоприятным.

За столом они почти не разговаривали, потому что Саймон зачитывал им новости о последствиях зимних штормов, терзавших южное побережье. Все, кроме Риза, слушали с интересом, а он и без того знал о разрушенных причалах и доках, грузовом корабле, севшем на мель, затопленных домах на побережье, разбитых лодках и пропавшем в море рыбаке. На страницах «Делмар-Информер» правдивые факты переплетались с громкими заголовками и драматичными ремарками, затягивающими читателя в омут тревоги и неизбывной тоски. Газетчики были как увеличительные стекла: любое событие, попавшее под их пристальное внимание, разрасталось до масштабов катастрофы.

– А что‑нибудь хорошее в этом городе случается? – не сдержался Риз.

Саймон посмотрел на него поверх газеты и молча перевернул страницу. Потом еще одну и еще. Дошел до последней, но так и не нашел ничего, что могло бы если не порадовать, то хотя бы утешить Риза. Минута без новостей показалась подарком судьбы, но, как известно, море тише всего перед штормом.

– Риз, тут что‑то странное… – Саймон нахмурился и замолчал, а все, сидящие за столом, замерли, ожидая продолжения.

– Читай.

Саймон нервно кивнул и, уткнувшись в газету, забормотал:

– Недавно достопочтенный Хранитель Делмарского ключа шокировал горожан известием о своем браке. Личность его супруги окутана тайной, но мы готовы раскрыть сенсационные подробности ее прошлого. Читайте в следующем выпуске «Делмар-Информер»!

На несколько секунд за столом повисла пауза. Все взгляды невольно переметнулись к Илайн. Бледная и напряженная, словно туго натянутый парус, она взметнулась из-за стола, неловко опрокинув стакан, и вышла из комнаты. Пролитая вода пропитала скатерть, закапала на пол. И пока прыткая Офелия предотвращала потоп с помощью салфетки, Ма и Саймон беспокойно переглядывались.

– Риззи, в чем дело? – Голос матери напряженно звенел. – Что там напишут?

Она спрашивала так, словно и впрямь считала, что у Илайн есть постыдные тайны, и хотела подготовиться к будущему удару.

– Без понятия. Я не предсказываю сплетни. – Он резко встал из-за стола и ушел, ясно дав понять, чью сторону принимает.

Он нашел Илайн в ванной, склонившейся над раковиной. Натужно гудели вентили, из латунных кранов извергались потоки воды, и все вокруг, точно снегом, было припорошено зубным порошком. Илайн просыпала его, когда открывала крышку.

– Нервные клетки покидают мое тело вместе с завтраком, – проворчала она и взяла протянутое полотенце. Ее руки дрожали.

Риз отвел ее к кровати, уложил на подушки. Она слабо сопротивлялась, бормоча, что ей не нужна помощь, а потом сдалась и обмякла. Не решаясь потревожить ее, он сидел рядом в молчании и растерянности.

– Это Нейт, – заявила она спустя несколько минут оцепенения.

– Что он знает о тебе?

Илайн помедлила, прежде чем ответить. Риз не торопил.

– Помнишь, я говорила, что сбежала с Ислу? – Он кивнул. – Но я никогда не рассказывала почему.

Она замолчала, словно предлагая ему догадаться.

– Тебя… кто‑то обидел?

Даже если и так, что он мог сделать сейчас? Построить безлюдя, управляющего временем, и вернуться в прошлое, чтобы предотвратить это?

– Скорее, это сделала я.

Илайн приподнялась на подушках и села.

Снова возникла напряженная пауза. Риз просто ждал, когда Илайн соберется с мыслями. То, о чем она собиралась рассказать, было для нее тяжелым воспоминанием. Он понял это раньше, чем она начала говорить:

– Тогда я ни с кем не делилась, что хочу уехать. Тайком ускользала на ночные смены, прятала деньги. Мать считала, что я бегаю к любовнику, и утешалась мыслью, что ее дочь живет по законам Ислу. Я не пыталась ее переубедить. В конце концов, эта легенда позволяла мне зарабатывать. Если бы деньги нашли – я бы только подтвердила ее догадки. Но мать ни о чем не спрашивала. И я поверила, что всем плевать на меня; что никто даже не заметит моего исчезновения. Я особо‑то и к побегу не готовилась. Просто дождалась ночи, запихнула вещи в дорожную сумку и пошла, уверенная, что все спят. Но мать поймала меня на лестнице. И впервые спросила, куда я иду. Потому что увидела проклятую сумку! Потому что поняла, что я их бросаю! Ей это не понравилось. Она кричала, требовала отдать ей деньги, сыпала оскорблениями, вот я и не сдержалась. В запале наговорила ей разного: что не хочу быть как она, не хочу возиться с ее детьми и прозябать на острове. И тогда это случилось.

Тут она затихла и снова оцепенела.

– Случилось что? Ила?

– Не знаю. Не помню. – Она ущипнула себя за руку, чуть повыше локтя, оставив красное пятно, и сделала бы это снова, если бы Риз не перехватил ее пальцы. – Кажется, она ударила меня. Попыталась оттеснить в комнату, запереть. Я оттолкнула ее, но она догнала на лестнице, вцепилась в сумку. Я просто хотела вырваться, клянусь, я просто хотела сбежать. Не знаю, откуда во мне столько силы взялось. Я рванула так, что ремень лопнул, а она потеряла равновесие и… Не знаю, что было дальше. Я побежала, не оглядываясь. Только слышала шум. Крик. И ничего. Все эти годы меня мучил вопрос, что случилось с матерью. Я не могла вернуться, чтобы узнать, и впервые услышала о ней, когда столкнулась с Охо. Там, на берегу. Помнишь? Они сказали, что я бросила больную мать. Я бросила мать, которую сделала больной.

Голос ее звучал твердо и холодно. Но под этим льдом, знал Риз, неслось глубинное течение неудержимой силы, и ее высвобождение было лишь вопросом времени.

– Ила? – позвал он. Она не ответила.

Риз обхватил ее лицо ладонями, и ей пришлось поднять на него глаза.

– Ты не виновата. Так сложились обстоятельства.

Она поджала губы, возражая.

– Возможно, я представила все так, чтобы не казаться виноватой?

– Ты бы не стала мне врать.

Илайн горько усмехнулась, а он не пожелал домысливать, что это значило.

– Каково это, Ри? Жениться на незнакомке?

– Я знаю о тебе достаточно.

– Достаточно для чего?

– Чтобы любить.

Она замерла, впервые услышав от него это.

– Скажи еще раз. По-настоящему.

Он давно перерос то время пылких признаний, когда чувство, ограненное и закованное в оправу из клятв, становилось красивой вещью, которой хотелось обладать. Ему казалось, что их любовь так очевидна и понятна, что не нуждается в объяснениях. Она была крепка и основательна, как многолетнее древо, пустившее корни глубоко в землю. Слова казались ему нелепыми и излишними, но сейчас сорвались с губ легко и естественно, как само дыхание.

– Я люблю тебя, Ила.

Он был готов услышать ответное признание, но не был готов к слезам Илайн. И даже она не знала, что с ними делать. Лицо ее оставалось таким же бесстрастным, точно вытесанным из белого камня, а по нему текли слезы. Илайн, упрямая, смахивала их, а на смену им прибывали другие.

– Ри, останови меня, – прошептала она в растерянности. – Не знаю, что со мной, но мне это не нравится.

И он сделал то, что всегда спасало его самого: прижался губами к ее губам.

«Делмар-Информер» был собственностью коммерсантов и на заре своей истории выглядел как четырехполосный торговый каталог с объявлениями. Немногим позже для привлечения читателей в нем стали появляться короткие сводки новостей, едкие комментарии о городских событиях и знаменитых делмарцах, хвалебные статьи для друзей и изобличительные памфлеты для врагов.

Имя Ризердайна не раз упоминалось на страницах еженедельника, чаще всего в сплетнях, где ему приписывали романы с особами, которых он даже не знал; иногда – в новостных сводках, если его безлюди оказывались вовлечены в дела столицы. Это окончательно отвратило его от чтения газет.

Он никогда не пытался войти в круг коммерсантов, заправляющих редакцией, ни будучи успешным дельцом, ни став градоначальником. Его советник Бейли настоятельно рекомендовал ему заручиться поддержкой «Делмар-Информер», но Ризердайн следовал своим принципам и не желал связываться с газетчиками. Так было до сегодняшнего утра, до этой треклятой заметки. В случившемся он винил себя. Из-за него к Илайн было приковано столько внимания, а он ничего не сделал, чтобы защитить ее. И в последней надежде исправить это, Риз отправился к тому, у кого не желал, но был вынужден просить помощи.

Служанка, отворившая дверь, тут же смутилась, признав в нем Хранителя Делмарского ключа, хотя Риз не сомневался, что этот дом посещали многие влиятельные люди, намного богаче и влиятельнее его самого. Потом он уловил направление ее взгляда и понял, что расплывшийся на его скуле синяк виден из-под поднятого воротника. Следом к нему подскочила другая, чтобы принять верхнюю одежду, и за то время, пока Риза занимало извлечение собственного тела из дубленой куртки, новость о его визите успела добраться до мажордома. Он – строгая вертикальная черта в графитовом костюме – нарисовался в холле и вызвался лично сопроводить гостя.

Минуя антикварную мебель, расставленную у стен, точно в музее, они свернули к распахнутым дверям, открывавшим вид на горящий камин и бархатные диваны с подушками, занимавшими больше места, чем отводилось для человека, который бы там расположился. Ризу так и не довелось испытать это на себе. В коридоре его окликнули, и разлившееся эхо сделало его присутствие в доме еще заметнее. Обернувшись, он увидел взволнованную Марту, спешащую к нему.

– Почему ты здесь? – шикнула она почти обвинительно. – Я же отправила письмо, что обед отменяется…

– Я не голоден. Пришел поговорить с твоим отцом.

– Он сегодня не в духе.

– Что ж, тогда окончательно испорчу ему настроение, – отшутился он и, поймав на себе внимательный взгляд мажордома, пожалел о сказанном. Из таких неосторожных острот и рождалось непонимание, а затем и сплетни.

Марта избавилась от мажордома, велев ему подать чай в кабинет, чем явно оскорбила его достоинство, а после взяла Риза под локоть, точно собралась на прогулку с давним приятелем. Спустя десяток шагов он понял, чего она добивается, повиснув на его руке. Риз наклонился, подставляя ухо для заговорщицкого шепота.

– Мы кое-что узнали о господине С.

– Марта, не сейчас, – одернул ее Риз и опасливо огляделся по сторонам, ожидая встретить госпожу Олберик. И хотя вокруг не было ни души, это не значило, что их не могли слышать.

– Сегодня все такие деловые и загадочные, что у меня зубы сводит, – пробормотала Марта и, отпустив его, ускорила шаг.

В неловком молчании они миновали длинный коридор и остановились перед дверью. Никто не предупредил Лэрда о его визите, и Ризердайн счел это положением в свою пользу. Он постучал и, услышав глухой ответ, вошел в кабинет.

Лэрд восседал за столом и, водрузив очки на кончик носа, перебирал письма. Оторвавшись от своего дела, он поспешно снял с лица пенсне, словно его слабое зрение было постыдной тайной. Ризердайн не придал этому значения, увлеченный мыслями.

Он уже бывал в этом кабинете, но совсем при других обстоятельствах. Когда им пришлось скрываться в доме Олберик, Илайн поселили в тогда еще бесхозной комнате. И с тех пор здесь почти ничего не изменилось: те же массивный стол, ковер, софа в углу, широкий подоконник…

– Какими судьбами, господин Уолтон?

Требовательный голос Лэрда напомнил, что ему стоило думать о предстоящем разговоре, а не предаваться волнующим воспоминаниям. Риз кашлянул. Прежде чем ответить, он придвинул стул и сел напротив. Выдержанная пауза позволила ему сосредоточиться.

– Однажды вы признались, что прибегали к помощи газетчиков. У вас, полагаю, есть связи в «Делмар-Информер»?

Лэрд подтвердил это, понимая, к чему клонит Риз. Это понимание отразилось на его лице в виде секундной ухмылки, мелькнувшей и тут же заглушенной натренированной выдержкой.

– Какие‑то проблемы?

– Вынужденные меры. Вам ли не знать.

Лэрд кивнул и, сцепив руки в замок, сказал:

– Я считал, что вы давно подружились с газетчиками. Учитывая, как часто о вас пишут. – Здесь он уже не стал сдерживать ухмылку.

– Приятно, что вы следите за моей судьбой, господин Лэрд, – отразил Риз, и на этом обмен колкостями закончился.

После они обсудили детали встречи и согласовали сроки. У них были сутки, чтобы решить вопрос. Скрепив договоренность рукопожатием, Риз поспешил распрощаться, надеясь покинуть дом прежде, чем новость о его визите дойдет до госпожи Олберик.

– Не провожайте меня. Я и так отвлек вас от важных дел, – сказал он, чтобы пресечь попытку Лэрда задержать его или сопроводить до дверей, как подобало радушному хозяину.

– Признаться, перебирать письма от кредиторов и домоторговцев не самое приятное занятие.

– Вы продаете свой дом?

– Плачу по счетам. Сейчас обо мне вспоминают, когда хотят напомнить о долгах.

Лэрд бросил на него тяжелый взгляд, намекая, что Риз делал то же самое – взыскивал долги. Именно так выглядело его появление здесь: не с просьбой, а с напоминанием, кому бывший градоначальник обязан спасением своей семьи. Риз не решился спросить, почему госпожа Олберик, располагающая средствами и влиянием, не уладила его финансовых проблем, и ушел, погруженный в мысли.

Он по-прежнему был должником Охо и не представлял, какую цену придется заплатить. Накопления, что у него оставались от прошлой жизни, он вложил в новых безлюдей, чтобы восстановить дело, а жалованье градоначальника еще не позволило ему крепко встать на ноги. Разговор с Лэрдом всколыхнул в нем прежние тревоги, словно Ризу не хватало нынешних.

Он медленно двинулся по коридору – длинному и пустому. Однако, проходя мимо арки, ведущей к спальному крылу, услышал голоса и запоздало понял, что стал свидетелем сцены, которую не должен был видеть. Заинтригованный, он остановился у стены – не скрываясь, но и ничем не обозначая своего присутствия. Те двое, что стояли в нише, все равно его не замечали. Эверрайн выглядел изнуренным и пристыженным, а свежие ушибы только добавляли его лицу мрачности. Чемодан, стоящий рядом, красноречиво говорил о его намерении.

– Это я все испортила, – сокрушалась Марта, заломив руки за спину. В ее исполнении этот жест выражал сожаление и растерянность. – Если бы не моя бредовая идея, к тебе бы не отнеслись так строго. Я и подумать не могла, что отец станет копаться в подробностях твоей личной жизни.

– Он хочет тебя защитить.

– Раньше его не заботила моя репутация. – Она произнесла это с неприкрытой обидой, и если Эверрайн, судя по растерянному молчанию, ничего не понял, то Риз знал, что на самом деле значат ее слова.

Ему тотчас захотелось уйти, невзирая на то, что он собирался вернуться к разговору о таинственном господине С. из письма Олберик. И пока Риз колебался – вмешаться или тихо исчезнуть – диалог продолжился.

– Я не хочу тебе навредить.

– И поэтому уезжаешь? – Марта горько усмехнулась, почти всхлипнула. – Что ж, счастливого пути!

Она со злостью пнула чемодан, словно винила во всем его, и бросилась прочь.

– Марта, – Рин окликнул ее, и она застыла на лестнице: не глядя на него, но и не убегая. – Можно написать тебе?

– Если в том будет необходимость, – холодно ответила она, нервно покачалась на каблуках, а затем добавила: – Но я не знаю, захочу ли ответить.

Она взлетела по ступеням и скрылась из виду. Где‑то наверху хлопнула дверь, и в следующий момент все стихло.

Риз был так поражен развернувшейся перед ним сценой, что даже не пытался притвориться, будто только что появился здесь. Он просто выдержал паузу, а потом спросил:

– Подбросить тебя в порт?

Эверрайн медленно повернул голову, словно недоумевая по поводу внезапного предложения из ниоткуда. Обнаружив Риза, он нахмурился:

– Тебя здесь быть не должно.

– Но я уже здесь. Поехали, обсудим по пути, как твое «дело дрянь».

Автомобиль медленно катил по серпантину, притормаживая на поворотах и плавно проходя виражи по широкой дуге. Риз осторожничал, поскольку ему приходилось одновременно следить за дорогой и слушать Эверрайна. Предположение, что «господином С.» из письма был местный врачеватель и аптекарь, казалось убедительным, но недостаточно надежным, чтобы полагаться на него, как шаткая лестница, ведущая в темный подвал.

Истоки дружбы шпионов и госпожи Олберик интересовали Риза с тех пор, когда он понял, что из него сделали марионетку, а долг превратили в нити, которые не выпустят из рук, только если он сам их не перережет. Ему никогда не назовут цену свободы, пока Охо выгодно, чтобы Риз оставался их должником, пока его руками они держат власть в Делмаре и влияют на его решения. Приняв это, он стал искать нечто важное и весомое, от чего Вихо не сможет отказаться.

Нервно барабаня пальцами по рулю, Риз пытался прикинуть, каковы его шансы, и не заметил, как начал рассуждать вслух:

– Госпожа Олберик не всегда была так влиятельна. Все изменилось несколько лет назад, возможно, не без участия Охо. – Тут он поймал на себе вопрошающий взгляд Эверрайна, и пояснил: – Я пытался найти пересечение их интересов, но так ничего и не выяснил.

– А как же господин Сорвейн?

– Мы не можем полагаться на домыслы. Нам нужны факты. Сведения.

– Итак, вот тебе факты, – торжественно объявил Эверрайн и начал загибать пальцы, считая свои умозаключения: – Олберик дружна с местным врачевателем, который помимо прочего держит несколько аптекарских лавок. В Охо ждут этого Сорвейна, полагаясь на помощь Олберик и ее умение хранить секреты. – Фактов набралось негусто, даже на кулак не хватило. Эверрайн опустил руку и, невозмутимый, перешел к предположениям: – Возможно, Вихо болен, и достаточно серьезно, если даже не пытался заговорить с тобой о безлюде, способном облегчить его состояние.

Риз пожал плечами:

– Он уже не раз давал понять, что не верит в силу безлюдей.

– Но получить Ржавый дом в качестве оплаты все же согласился.

– Возможно, я был крайне убедителен.

В ответ на это Эверрайн закатил глаза, и Риз не сдержал усмешки.

Какое‑то время они ехали молча, словно завороженные пейзажем. Дорога вилась сизой лентой, окаймляя море, измятое рябью. Вдалеке, на вершине утеса, белел маяк, точно колонна, подпирающая низкое небо. Западный ветер гнал к скалам редкие дымчатые облака. Во всем этом, куда ни глянь, чувствовалась тревожная красота. Риз подумал о том, что намечается шторм.

Дорога ушла вниз, вильнула влево, в каменный карман, и море скрылось из вида. Ни взгляду, ни мыслям было не за что зацепиться, и они вернулись к разговору.

– Есть еще кое-что. В резиденции. – Риз бросил короткий взгляд на Эверрайна, на лице которого вспыхнул неподдельный интерес. – В крыле, где живет Вихо, установлена подъемная кабина. В коридоре приставлена охрана, но утром мне удалось проскочить. И я удивился, когда встретил конструкцию, сделанную по моим чертежам.

– Э-э, ты уверен?

– Я знаю свои изобретения. И смогу их отличить. Это либо точная копия, либо образец из дома Брадена.

Эверрайн задумчиво почесал бороду:

– Могли бы попросить у тебя построить подъемник, в счет долга.

– Думаю, они не хотели лишний раз подчеркивать, что Вихо нужен такой механизм. Они держат все в тайне, что неудивительно. Вихо называют вожаком. А слабый вожак – уязвимая стая.

Риз сделал паузу, предлагая Эверрайну самому сделать определенные выводы. И пока он размышлял, автомобиль прошел крутой вираж, последний перед спуском к порту.

– Насколько я знаю, – продолжил Риз, – Вихо не покидает свою резиденцию и редко появляется на публике. Я встречался с ним трижды – и он неизменно сидит в своем кресле, как приклеенный. Вероятно, из-за болезни у него отказали ноги. Но это лишь домыслы. Вначале посоветуюсь с Флинном. Он все‑таки врачеватель в прошлом. Мы уже строили безлюдей-лекарей, но для того, чтобы оценить наши возможности, нужно знать диагноз.

– И сколько времени это займет? – резонно спросил Эверрайн. – Я имею в виду, как быстро ты сможешь разобраться с этим и вернуть расположение Охо, чтобы они подключились к поискам Фло?

– Не знаю, – честно признался он. – Я обратился к делмарским следящим. Здесь ее ищут. И в Пьер-э-Метале тоже. Флинн поехал за Перевал, чтобы проверить разрушенных безлюдей, остальных осмотрит Дарт. Возможно, Дес засечет что‑то на пневмопочте… Не знаю, что еще предпринять.

– Десять дней прошло, а дело не сдвинулось с мертвой точки. – В голосе Эверрайна не было упрека, однако от осознания собственного бессилия Риз разозлился.

Он остановил автомобиль и, вцепившись в руль, процедил:

– Твои предложения?

Эверрайн продолжал демонстрировать искусство невозмутимости и сдержанности.

– Что, если обратиться к ищейкам от имени другого влиятельного человека, не связанного с нами? Я смогу договориться, заплатить ему за посредничество, а Охо – за работу. – Он посмотрел Ризу в глаза, пытаясь уловить его реакцию на сказанное, и по-своему все истолковал. Отвел взгляд, направив его сквозь лобовое стекло, на ржавый морской контейнер, перед которым остановился автомобиль, и продолжил уже другим тоном, раздраженным и резким, будто надтреснутым: – Слушай, я уже понял, что ты обо мне думаешь. И, как видишь, пытаюсь делать то, что у меня точно хорошо получается: тратить семейные деньги. Хотя бы этим я могу быть полезен?

– Я не говорил, что ты бесполезен, – возразил Риз. – Если замечу, обязательно тебе сообщу.

Эверрайн не сдержал нервного смешка. Это был лучший момент, чтобы распрощаться. Они пожали руки и пожелали друг другу удачи, а после каждый отправился испытывать ее.