Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 116 (всего у книги 350 страниц)

– Так бывает. Для магического сырья – вполне обычное дело. Но с минеральными пигментами это происходит медленно. Нужны годы, даже десятилетия, чтобы восстановились истощённые залежи. Для растительной краски – процесс быстрее. Вот хотя бы твой вереск…

Нэсса запнулась и замолчала.

– Не стесняйся, – сказал я. – Что насчёт вереска?

– Извини, что затронула эту тему. Твой клан ведь беден, запасы краски малы. Это, вероятно, связано с тем, что клан сейчас – очень малочисленный…

– Гм. Значит, на ёмкость месторождения влияет численность клана?

– Это один из факторов. Вот представь, например, обычное цветочное поле, немагическое. Его опыляют пчёлы – без них цветов будет меньше. Это очень грубая аналогия, разумеется, но…

– Понятно. По этой логике, кстати, у нас должно теперь стать получше с красителем. Старший лорд притащил меня и сделал наследником, я принял в клан Уну…

– Именно так. И, на твоём месте, я бы поинтересовалась этим вопросом, когда ваш вереск начнёт цвести. Насколько я знаю, это происходит во второй половине лета.

– Да, уточню. Спасибо, что подсказала.

– Это очень деликатная тема, её не обсуждают вне клана. Поэтому осенью, когда мы говорили про Уну, я не сказала тебе этого напрямую. Решилась только теперь.

После долгой паузы я спросил:

– А ещё что может влиять на залежи? Ну, кроме технологического баланса и количества людей в клане?

– Есть и менее очевидные факторы, их проследить труднее. Вот, например, активность клана в торговле – вроде бы да, влияет, но слишком неоднозначно. И есть ещё естественные природные колебания, которые не зависят от человека. Хотя с ними тоже сложно, точной формулы нет. У каждого из кланов на этот счёт – своя информация, потому что пигменты разные. А конкретные цифры не разглашаются, чтобы конкуренты их не использовали.

– Да, хитро у вас тут всё…

Таксист уже ждал, затормозив рядом с нами. Мы сели, и он минут за двадцать довёз нас до соседнего городка. Тот выглядел и вправду попроще, хоть и располагался на берегу всё того же озера.

Мы вылезли из машины у набережной, закрытой для транспорта. Чуть помедлив, Нэсса стащила перстень и усмехнулась:

– В прошлый раз было страшновато, но повторим авантюру. Щекочет нервы, как на аттракционе с горками.

На набережной стояли будки с напитками и едой, прогуливался народ. Озеро сверкало под солнцем. Богатых яхт почти не было, но скользили лодочки с парусами.

Нэсса не отходила от меня ни на шаг, держалась за локоть. Встречные мужики на неё глазели, само собой разумеется.

Мы дошли до небольшой танцплощадки. Публику развлекал ансамбль – гитары, барабаны, труба. По звуку было похоже на ритм-энд-блюз, а местами даже на рокабилли. Отплясывали под это дело лихо, что-то наподобие буги-вуги. Поучаствовать мы не пробовали, только понаблюдали. Нэсса призналась, что на балах у лордов так не танцуют, там всё более чинно. А из меня танцор и вовсе был никудышный.

Мы побродили ещё часа полтора, перекусили в кафе под тентом и, выловив такси, вернулись к себе в гостиницы.

А на следующий день коридорный передал мне записку – Нэсса просила перезвонить. Я спустился в холл, где был телефон, набрал её номер.

– Приезжай, Вячеслав, – сказала она. – Дирк хочет поговорить.

Глава 6

Мы встретились в домике на холме.

Дирк теперь выглядел как раздолбай-курортник – в широких белых штанах и цветастой пляжной рубахе с короткими рукавами, расстёгнутой почти до пупа. При этом перстень он не носил.

– Значит, так, девочки и мальчики, – сказал он нам с Нэссой, – о нашей встрече на всех углах не трезвоним, чтобы моя семейка сюда не прискакала вприпрыжку. Общаться с ними – желания не имею. Поняла, мелкая?

– Дирк, я сто раз просила, – досадливо поморщилась Нэсса, – не называй меня этим дурацким прозвищем. Мне уже девятнадцать вообще-то! Через два месяца будет двадцать, и я давно не ребёнок!

Дирк довольно заржал:

– Вот когда перестанешь беситься из-за такой ерунды, тогда будешь взрослая, а пока не спорь с мудрым дядюшкой. Присаживайся, не мельтеши.

Закатив глаза и махнув рукой обречённо, она устроилась за столом, стоявшим посреди комнаты. Мебель здесь была простенькая, дешёвая, из фанеры. О достатке хозяина свидетельствовал разве что навороченный радиоприёмник в углу – сундук в деревянном корпусе, с блестящими рукоятками. Дневной свет с натугой просачивался в окно, которое почти закрывал разросшийся куст.

На некоторое время воцарилось молчание. Дирк рассеянно вертел в пальцах карандаш и с лёгкой ухмылкой меня разглядывал, сидя прямо напротив. Наконец произнёс:

– На той стороне не сообразил, а теперь вот вижу. Нездешний, правильно? Это всё объясняет. И не ругай племяшку, она не проговорилась. Сам догадался.

– Ну, догадался – и молодец, – пожал я плечами. – Это как-то влияет на ситуацию?

– Вопрос интересный. Хотя навскидку – оно, пожалуй, и к лучшему. Меньше вероятность, что ты успел увязнуть в здешнем болоте. И даже допускаю, что ты в вправду что-нибудь рассмотрел интересное свежим взглядом. Племяшка вот тоже умная, но слишком зациклена на клановых плясках, поэтому соображает со скрипом.

Нэсса закрыла лицо ладонью, тяжко вздохнула, но промолчала. Дирк, не дождавшись от неё комментариев, кивнул одобрительно:

– Растёшь, мелкая, поздравляю. Может, и будет из тебя толк. А теперь расскажи своему дружку, что конкретно ты разглядела в кампусе. Давай, не стесняйся.

– Собственно, я уже рассказала. В некоторых студентах мне чудятся неуловимые изменения, которые я не в состоянии объяснить и хоть как-то интерпретировать. Мне нечего к этому добавить по существу.

– Ну почему же – нечего? – вновь усмехнулся Дирк. – Осталось добавить главное, иначе этот рассказ – пустое сотрясение воздуха. Назови имена.

Нахмурившись, Нэсса качнула головой:

– Повторяю – я не уверена в своих подозрениях. И мне не хотелось бы бросить тень на другие кланы, пока у меня нет стопроцентной уверенности в своей правоте.

– Ты давала этим людями какие-то обязательства? Обещания?

– Разумеется, нет, но…

– Тогда послушай меня, – произнёс Дирк неожиданно жёстко. – Не доверяешь дружку? Боишься, что он использует информацию в своих клановых интересах? Дело твоё. Встаём и расходимся, мне некогда тратить время на эту чушь.

– Вячеславу я доверяю, – хмуро сказала Нэсса.

– Тогда в чём дело? Хочешь и дальше играть в клановые фантики? На здоровье, но опять-таки – без меня. Или ты до сих пор не можешь понять, что всё это выходит за рамки той мышиной возни, которой развлекаются кланы из года в год? Так я тебе объясню – эти трое, чьи имена ты мне назвала, думают не о клановых интересах, а исключительно о себе. Если хочешь разобраться в вопросе, а твой друг может помочь, то расскажи ему, о ком идёт речь. Если нет, заканчиваем эту комедию.

Пока он говорил, Нэсса сидела мрачнее тучи. Она молчала, плотно сжав губы, и я решил, что пора вмешаться.

– Не переживай так, – сказал я ей. – С вероятностью в девяносто процентов я уже знаю, кто эти трое. Давай я их назову – и если угадаю, то продолжать конспирацию будет и правда глупо.

– А вот это уже становится любопытным, – заметил Дирк. – Излагай, мы с мелкой заинтригованы.

– Это Грегори, Кэмден и пятикурсник Вирчедвик. Ну, то есть был пятикурсником, а теперь, по идее, выпустился.

Нэсса взглянула на меня быстро, и в этом взгляде мелькнул испуг, как мне показалось. Она спросила:

– Но, Вячеслав, как ты догадался? Насчёт Грегори с Кэмденом я ещё понимаю – ты ежедневно видел их на занятиях, мог в деталях отследить поведение, тем более что испытываешь к ним недоверие. Но пятикурсник…

– Ладно, – сказал я, – давайте откровенно. У меня тоже есть ощущение, что назревает какая-то нездоровая ерунда. Принимать меры без доказательств не собираюсь, в межклановую грызню не полезу. Но вынужден согласиться с Дирком – проблема шире, поэтому поделюсь информацией. Дирку ты доверяешь полностью? Я могу при нём говорить?

– Да, – сказала Нэсса. – Он иногда бывает невыносим, мне хочется побить его, но корыстно использовать эти сведения он не будет, даю гарантию.

Я кивнул:

– Тогда вот вам информация к размышлению. Вирчедвик ищет талантливых следопытов, желательно первокурсников с титулом. Собирает команду, в которой все должны быть из разных кланов. Грегори с Кэмденом – это Охра и Киноварь. Сам Вирчедвик – Лазурит. Ещё ему нужна Ярь-медянка, а для комплекта – какой-нибудь растительный клан. Поэтому он обращался ко мне, но я отказался.

– Зачем ему это нужно? – спросила Нэсса.

– Он не сказал. Только намекнул, что задачи будут нестандартные и масштабные. Члены этой пятёрки, дескать, получат какие-то секретные навыки, а через несколько лет – инструмент влияния, о котором все остальные могут только мечтать. И да, он проговорился, что хочет выйти за рамки традиционной клановой иерархии.

– Что и требовалось доказать, – хмыкнул Дирк. – И ты, по-моему, догадываешься, как они это собираются провернуть.

– Есть гипотеза, – подтвердил я. – Мне кажется, они получили доступ к древней суперкраске из мифов. У них я видел, например, символ, который с этой краской вроде бы связан. Кстати, не знаешь, Дирк, что он значит дословно?

Я изобразил в воздухе букву «w». Взглянув на меня заинтересованно, он ответил:

– Самое внятное толкование – цикличность.

– Это я уже слышал. Звучит, по-моему, слишком размыто. Честно говоря, я надеялся, что символ подскажет, где суперкраска спрятана.

– Насчёт этого, – сказал Дирк, – ничего не знаю.

Цыкнув разочарованно, я поднялся из-за стола, прошёлся по комнате. Постоял у окна, отрешённо глядя на улицу, затем обернулся:

– Дирк, ты услышал уже много всего. Теперь твоя очередь, откровенность за откровенность. Ты намекал, что ждал появления всяких странностей в Академии. Почему? Давай, объясняй, я слушаю.

Дирк тем временем размышлял, царапая на листе бумаге перед собой бессмысленные каракули. Как мне показалось, он только что услышал от меня нечто важное и теперь соотносил это с тем, что знал. Нэсса поторопила чуть раздражённо:

– Дирк, не молчи. Нечестно по отношению к Вячеславу. Да, собственно, и мне ты пока ничего конкретного не сказал.

Ухмыльнувшись в очередной раз, он подмигнул ей:

– Люблю, когда ты злишься, племяшка. Ну, а история тут занятная, да. Пару лет назад я рылся в отцовской библиотеке и наткнулся на книжку по древнему искусству. Средневековый трактат. Некоторые отрывки – понятные, а другие – заковыристые настолько, что смысл терялся. Там шли аллюзии на события, о которых сейчас никто и не вспомнит. И в одном месте автор вскользь упомянул некую серебристую прель. Та якобы завелась в магических красках. И даже пришлось на некоторое время прекратить занятия в Академии.

– Серебристую? – быстро переспросил я.

– Да, так он её называл. Я тогда решил, что это авторская метафора, потому что больше нигде не читал об этом. Любопытно, что автор назвал конкретную дату, когда эта прель фиксировалась. Если считать от сегодняшнего момента, то это было пятьсот семьдесят пять лет назад, плюс-минус. Прель продержалась около года, потом пропала. Но это ещё не самое интересное.

Он взял паузу, и Нэсса попросила:

– Пожалуйста, Дирк, без театральных эффектов.

– Автор обмолвился, что этот инцидент с прелью был не первым в истории. Что-то похожее произошло в античности, на пятьсот семьдесят пять лет раньше.

– Погоди, – сказал я. – Опять то же самое число?

– Да, именно так. Интересная периодичность, ты не находишь?

Я почесал в затылке. Нэсса тем временем рассуждала вслух:

– Два раз по пятьсот семьдесят пять – получается одна тысяча сто пятьдесят лет назад… Как раз в тот период закрылась Финиковая Школа… Это, Вячеслав, если ты не знаешь, было раннесредневековое учебное заведение, которое считают прообразом нынешней Академии Красок…

– Ого, – сказал я. – То есть через равные промежутки времени появляется эта серебристая прель и мешает художникам?

– Похоже, что так, – кивнул Дирк.

– Но почему ты сразу не сообщил об этом семье? – с укором спросила Нэсса.

– Будешь смеяться. Фолиант был совсем потрёпанный, не хотелось таскать с собой. Я его оставил в библиотеке, а сам пошёл к отцу, рассказал ему. Он заинтересовался, конечно, мы вместе с ним вернулись в читальный зал, но книги там уже не было. Испарилась. Мы опросили всех родственников, бывших в доме, и слуг, но никто ничего не видел. Отец решил, что это я так шучу, и накричал на меня. Ну, репутация у меня была соответствующая, я его даже понимаю. Но в тот раз-то я ничего не выдумал, а он отказался верить мне на слово. Поэтому я разозлился тоже и хлопнул дверью, уехал на южное побережье.

Я вернулся за стол и констатировал:

– Может, прель и метафора, но серебристый цвет – явно не случайность. Подозреваю, что именно такой оттенок имеет суперпигмент. И я уже лично видел странные штуки такого цвета.

– Да, – согласился Дирк, – Нэсса рассказала мне с твоих слов и про татуировки, и про стену в столовой. Но в чём их конкретный смысл, я тоже не знаю. Хоть и ожидал, что какие-нибудь странности будут, раз уж подошёл срок.

– Логика понятна, – сказал я. – Меня, правда, смущает число. Вроде и не круглое, но какое-то слишком ровное. Почему вдруг именно пятьсот семьдесят пять? Как по календарю. Какое-нибудь тайное общество этим занимается, что ли?

– Версию с тайным обществом я бы не исключала, – сказала Нэсса. – Но и природными, естественными причинами это объяснить очень просто. Число делится без остатка на двадцать пять, обрати внимание.

– Ну и что?

– Двадцать пять лет – это крайний срок, когда у человека могут проявиться способности к управлению красками. Другими словами, это рубеж смены поколений в нашей культуре. А ведь магический фон взаимосвязан с носителями, то есть с людьми. Я вчера тебе объясняла, помнишь?

Я с некоторым скрипом сообразил:

– Короче, двадцать пять лет – природная отсечка в магическом фоне? Ну, вроде как единица измерения на шкале?

– Можно сформулировать так, – кивнула она. – Эти двадцатипятилетние отрезки складываются в крупные циклы, которые могут влиять на запасы красок. Правда, влияние не прослеживается чётко – из-за того, что накладываются и другие факторы. Их мы вчера с тобой тоже обсуждали.

– Помню, – подтвердил я. – Ладно, краски-эффекторы из стандартной палитры поделены между кланами. Их месторождения то растут, то оскудевают по разным поводам. Циклы есть, но размыты. Правильно?

– Да.

– А суперпигмент – чисто природная штука. Неприручённая. Ну, не знаю, как буйвол по сравнению с домашним быком…

Нэсса улыбнулась, Дирк хохотнул и сделал поощрительный жест:

– Давай, парень, продолжай. Сравнение идиотское, но мне нравится.

– Ну, я к тому, что у суперкраски цикл проявления будет выражен чётче, скорей всего, он ведь не зависит от клановой политики. Поэтому ты смог его засечь с такой точностью. Но и время вызревания будет дольше. Пятьсот семьдесят пять лет – нехило… И да, Дирк, твою гипотезу подтверждают наблюдения в кампусе. До недавнего времени там даже намёков не было на суперпигмент, а теперь мегалиты опять раскрасились – межа активировалась и намекает, что серебрянка рядом…

Достав записную книжку, я сделал несколько пометок карандашом – зафиксировал ключевые факты, которые только что узнал. Добавил с досадой:

– Жаль, что так и не поняли, где эта серебрянка лежит…

– Не всё сразу, Вячеслав, – сказал Дирк спокойно. – Отслеживай ситуацию в Академии, присматривай за моей племяшкой. Лично я бы ей предложил туда больше не соваться, но ведь она не послушает.

– Разумеется, – подтвердила Нэсса. – Если я брошу Академию, разразится скандал. И я не хочу остаться на всю жизнь недоучкой… Теперь я тоже не уверена, кстати, нужно ли рассказывать обо всём родителям. У нас с вами накопилось много свидетельств, вызывающих беспокойство, но все они – косвенные, с наших же слов. Если бы нашёлся тот фолиант с упоминанием прели…

– Можешь не сомневаться, искал я тщательно, – сказал Дирк. – Тщательнее некуда. Рационального объяснения, куда делась книга, предложить не могу, но я её видел.

– У меня-то сомнений нет, – заверила Нэсса, – а вот родня… И если я расскажу им о своих подозрениях насчёт Грегори с Кэмденом, то ничего хорошего из этого не получится. Либо они решат, что я преувеличиваю, либо отнесутся серьёзно – и в этом случае опять-таки выйдет грандиозный скандал…

Дирк поднялся и потянулся с хрустом. Сказал:

– Использую время с толком, пока у вас тут каникулы. У меня есть пара знакомых, которые могут дать подробную справку по клановым персоналиям. Может, узнаю что-нибудь интересное про этого Вирчедвика. Если что, поделюсь. А тебе, мелкая, советую в ближайшие месяцы не устраивать лишний переполох. Чем ты занималась бы летом, если бы не вся эта свистопляска?

– Да, в общем-то, как обычно, – пожала плечами Нэсса. – Съездила бы на Закатное Взгорье, к родителям, потом на курорт куда-нибудь. Ближе к осени, перед учёбой – на Кипарисовые острова…

– Вот именно так и сделай, а я пока попробую что-нибудь накопать.

– А жить будешь здесь? – спросила она.

– В ближайшие дни – пожалуй, – ответил Дирк. – Дальше – поглядим. Если что, шлите телеграммы на этот адрес. Ещё оставлю вам форточку в мою мастерскую, которая в другом мире. Можете бросать туда письма, если окажется, что я ушёл на ту сторону. И дам пару фотографий-дверей – окрестности моего тамошнего дома.

– Я бы хотела пообщаться с тобой побольше…

– Ну, так общайся, кто тебе не даёт?

Встав из-за стола, я сказал:

– От меня больше ничего не требуется? Тогда я пошёл.

– Провожу тебя до калитки, – сказала Нэсса.

Мы спустились с крыльца, обогнули дом, подошли к штакетнику и некоторое время стояли молча. Она сказала вполголоса:

– Если честно, я в полном замешательстве. Непривычное чувство и неприятное…

– Может, к осени что-нибудь придумаем, – сказал я. – Нужна информация, чтобы не долбиться лбом в стену.

– Если у Дирка будут важные новости, я тебе обязательно сообщу.

Мы обменялись контактами. Она дала мне телефон родительского поместья и двух отелей, где была завсегдатаем. У меня получилось менее круто – я сообщил ей номер абонентской ячейки на столичном почтамте и телефон на Вересковой Гряде, в именье старого Финиана.

– Спасибо, что помог с Дирком, – сказала Нэсса.

Аккуратно коснувшись губами моей щеки, она ушла в дом, а я шагнул на улицу. Не спеша спустился с холма, обдумывая состоявшийся разговор.

Да, теперь я знал точно – серебристая краска вызревает периодически, раз в несколько столетий. И велика была вероятность, что доступ к ней получил Вирчедвик со своими пособниками.

Но оставалось слишком много вопросов.

Если она вызрела вот только сейчас, то как объяснить тот случай полувековой давности, из-за которого Финиан притащил меня в этот мир и сделал наследником? Кто и зачем подтёр ему память?

Или дед не всё рассказал мне?

Съездить к нему я в любом случае собирался.

Но мне нужны были и другие источники информации.

Поразмыслив, я определился-таки, где их искать.

Глава 7

Чтобы реализовать новый план, мне требовалось вернуться в столицу. Но перед этим я решил слетать к Финиану, на Вересковую Гряду.

Когда дирижабль оторвался от мачты и поднялся над городом, у меня появилось уже знакомое чувство, что я упустил какой-то важный момент. То ли забыл сделать что-то из намеченного, то ли услышал подсказку, но не придал значения.

Глядя на озеро, подёрнутое рябью от ветра, на шеренгу гостиниц и на кирпичные домики, облепившие холм, я перебирал в памяти разговоры с Дирком и с Нэссой, но никаких зацепок не находил. Всё, что они рассказали мне в эти дни, я обдумал уже не раз и не два.

Досадливо цыкнув, я улёгся на полку и открыл книжку в мягкой обложке, купленную на аэровокзале. Это был бойкий, но совершенно непритязательный авантюрный роман, написанный простеньким языком. Красавица-аферистка убегала от сыщика, который напоминал Индиану Джонса и Джеймса Бонда в одном флаконе. Действие разворачивалось по всему континенту, а под конец – ещё и на Архипелаге Когтей.

Книжки мне хватило на весь полёт. Сойдя с цеппелина, я взял такси и поехал к деду.

Странное было чувство. Не то чтобы Вересковая Гряда казалась мне теперь домом, но некую сопричастность я всё же ощутил, когда мы проехали виноградники и поднялись на склон, где приткнулся крошечный городок с фахверковыми домами. Кусты и травы зеленели по обеим сторонам от дороги, но вереск ещё не цвёл. Чуть ниже городка паслись овцы, на которых я в прошлый раз не обратил внимания.

Показался дом лорда, и на крыльце меня встретил Флендрик.

– Добро пожаловать, милорд, – произнёс он без особой сердечности, но и без яда в голосе. – Прошу в дом.

– Как у вас тут дела? Как Финиан?

– Хозяин у себя в кабинете. Чувствует себя сносно, но ему противопоказаны встряски и перегрузки. Так сказал доктор. Но вас хозяин рад будет видеть, он регулярно вас вспоминает.

– Вот как? Спасибо, Флендрик.

Я поднялся по лестнице, постучал в дверь хозяйского кабинета. Увидев меня, дед выбрался из кресла, обошёл стол. За этот неполный год он заметно сдал – передвигался с натугой, чуть подволакивая левую ногу, кожа на лице стала землисто-бледной, морщин прибавилось. Взгляд, однако, сохранял ясность.

– Я рассчитывал, Вячеслав, что вы меня навестите. И дело не только в розысках, которые вы ведёте по моей просьбе. Мне искренне интересно, как вы интегрируетесь в новую жизнь. У вас получается, насколько я вижу.

– По мере сил.

Подробнее обо всём мы поговорили в сумерках, после ужина, когда за окном дотлевал закат над зелёным склоном.

– Пожалуйста, Вячеслав, – сказал старый Финиан, – рассказывайте все новости, имеющие отношение к делу, даже если они неприятные, а вы не хотите меня нервировать. Если вы будете о чём-то умалчивать, то я, вероятно, это замечу, и выйдет только хуже.

– Ну, – сказал я, – по поводу мегалитов кое-что проясняется, но главный вопрос, который вас интересует, по-прежнему без ответа. Понятия не имею, кто подчистил вам память, если такое и правда было.

Я рассказал ему про поиски суперкраски, со всеми сопутствующими деталями. Разве что не ссылался на Дирка – просто пересказал его историю с фолиантом, не называя имён.

Дед слушал сосредоточенно, ни разу не перебив. И лишь когда я замолчал, он задумчиво констатировал:

– Да, похоже, дело даже сложнее, чем мне это представлялось… Если легендарная краска появляется вновь, то ставки растут. Возможно, я что-нибудь узнал, будучи студентом, поэтому мне устроили частичную амнезию…

– Меня смущает разница в полстолетия. Суперкраска созрела вот буквально недавно, с год назад. А до этого не было и намёка. Межевые столбы стояли спокойно, как обычные камни. Из-за чего тогда был сыр-бор полвека назад? Или вы мне не всё рассказали, Финиан?

– Я ничего не утаивал, Вячеслав, могу вас заверить. Но у меня есть догадка, почему с краской всё происходит именно так, а не иначе. Логика здесь вполне прослеживается.

– Серьёзно?

– Если не затруднит, подайте мне альбом с репродукциями, вон тот…

Разговаривали мы в кабинете, и теперь я поднялся, чтобы снять с полки книгу, не очень толстую, но широкую, с белой качественной бумагой. Там были репродукции старинных живописных полотен.

– Итак, – продолжил Финиан, – вспомним закономерность, которую вы заметили в галерее. Цветы в букетах часто изображались в определённом порядке. Вот, например, один из натюрмортов такого рода.

Пять цветков на картине были расставлены буквой «w» – жёлтый, красный, синий, зеленоватый, сиреневый.

– Обратите внимание, Вячеслав, что два последних цветка слегка выбиваются из общего ряда. Они чуть меньше по размеру. Из-за этого кажется, что они стоят наособицу, хотя расстояния между центрами везде одинаковы.

– Да, – подтвердил я, – мне это объясняли. Так специально делалось, потому что Ярь-медянка и какая-нибудь Сирень – второстепенные кланы.

– Верно. Теперь давайте представим, что вызревает сложная магическая субстанция. Нельзя исключать, что процесс при этом – многоступенчатый, а в его основе – всё та же цветовая последовательность. Логично будет предположить, что процесс начинается с компонента, который зреет быстрее всех остальных, хоть и уступает им в силе. То есть с растительного красителя. С сирени, с вереска. Это как бы подготовительный этап, незаметный для постороннего взгляда.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, к чему он ведёт.

– Хм, некая логика в этом есть… – медленно кивнул я. – Слабенькое, пробное прорастание – полвека назад… А двадцать пять лет назад, если так судить, могла быть вторая проба – ну, потому что двадцатипятилетний шаг действует в природе, как мне объяснили намедни… И вот теперь наконец-то – полноценное вызревание…

Задумавшись ещё ненадолго, я спросил:

– Если тут «букетная» логика, то суперкраска – это «букет», состоящий из пяти привычных красок-эффекторов?

– Не обязательно так буквально, – возразил Финиан. – Вряд ли речь идёт о механическом смешивании. Может быть, это лишь аллегория. Или, например, для эффективного применения серебряной краски требуются люди из пяти разных кланов – Охра, Киноварь, Лазурит, Ярь-медянка, Вереск…

Услышав это, я прищёлкнул пальцами:

– Вот! Поэтому Вирчедвик и собирает такую группу. Пять лордов, пять кланов. То есть он сам плюс ещё четверо. Двух он в этом году нашёл, и некоторые фокусы им уже удаются, видимо… Но чтобы окончательно стать крутыми, им нужны ещё двое – первокурсник из Ярь-медянки и из какого-нибудь растительного клана…

Финиан кивнул и погрузился в раздумья:

– Вирчедвик, значит… Наследник Синих Песков…

– Да, с ультрамариновым перстнем.

– Я в своё время учился с его дедом. Тот был универсал, как и я, но намного талантливее, это надо признать… Заносчивый и высокомерный парень, мы с ним не переваривали друг друга, но до прямых конфликтов дело не доходило, насколько помню… Если, конечно, мне не подтёрли память и в этом смысле…

Нахмурившись, он сплёл руки в замок, положил предплечья на стол и уставился куда-то в пространство, мимо меня. Я уточнил осторожно:

– Ещё не факт, что именно дед Вирчедвика влез вам в голову.

– Разумеется, Вячеслав. Я далеко не юнец, чтобы без раздумий кинуться на кого-то, имея лишь подозрение, причём смутное и неподтверждённое. На этот счёт не волнуйтесь. Но я, пожалуй, наведу справки – выясню, где он сейчас живёт и чем занят. Сделаю пару телефонных звонков…

Покопавшись в ящике стола, он достал потрёпанную записную книжку.

– Ладно, – поднялся я, – не буду мешать.

– Да-да, Вячеслав, спасибо вам за подробный рассказ. Отдыхайте и отсыпайтесь, а завтра утром я расскажу, что сумел узнать.

Я перешёл в свою комнату. За окном уже была ночь, и на безоблачном небе мерцала звёздная россыпь.

Повалившись на кровать, я мысленно подытожил – значит, пятьдесят лет назад серебрянка уже могла проявиться, но еле-еле и ненадолго. Толком её использовать ещё не могли. Но, возможно, дед Вирчедвика с ней экспериментировал… А Финиан то ли увидел это случайно, то ли попался под горячую руку, то ли что-то ещё…

На этом я прекратил размышления, потому что заснул.

Утром я позавтракал в одиночестве, на кухне внизу. Финиан мне компанию не составил – он теперь редко спускался со второго этажа, а Флендрик носил ему еду либо в кабинет, либо в спальню.

Судя по тому, что дед меня не позвал к себе, новостей у него пока не имелось. Я побродил по дому, затем вышел на улицу и, стоя у крыльца, оглядел окрестности.

Солнце поднялось уже высоко, и тени укоротились. Фахверковые домики, до которых было три сотни метров, выглядели нарядно, почти игрушечно. На белёных фасадах просматривались каркасные линии, серовато-красные – вертикали, горизонтали, диагонали. Окна отблёскивали утренним золотом. Правее и выше зеленел склон, кое-где белели скальные выступы.

Было тихо, разве что насекомые цвиркали в траве иногда, и лениво перекликались птицы в зарослях кустарника слева.

Я решил сделать пару снимков в следопытском качестве – дом Финиана, окрестности. Фотографии-двери, сделанные собственноручно и ведущие в эту местность, стоило иметь про запас.

Выбирая ракурс, я поднялся по склону. Тот представлял собой верещатник, насколько я мог судить. Из земли торчали метёлки – пучками и островками. Чаще всего они были высотой по колено, но некоторые ниже, сантиметров по десять или пятнадцать – молодые побеги. Другие, наоборот, вымахали на метр от грунта, одревеснели. Цветов нигде пока ещё не было.

Сделав фото и вновь спустившись по склону, я остановился.

Со стороны городка по заасфальтированной дороге приближалась девчонка лет восемнадцати, тонкая и высокая, но не хрупкая и не плоская. На ней была синеватая маечка, вылинявшая на солнце, цветастая свободная юбка до середины бедра и неожиданно добротная обувь – туристские ботинки или что-то вроде того. Рыжеватые волосы она заплела в короткую косу, а её лицо так густо усеяли конопушки, что я невольно хмыкнул. Глаза у неё при этом были зеленовато-серые, большие. Сельская нимфа, в общем, кровь с молоком.

– Доброе утро, милорд, – сказала она почтительно, но без подобострастия, глядя на меня с нескрываемым любопытством.

На Вересковой Гряде я не скрывал свой статус, по просьбе Финиана. Перстень носил, чтобы местные могли видеть. Тем более что слухи о наследнике здесь наверняка распространились давно.

– Привет, – сказал я девчонке. – Ты к старику?

– Да, я к лорду Финиану. Про вереск узнала, как он просил.

– А что там про вереск? – заинтересовался я. – Или Финиан запретил рассказывать?

– Почему запретил-то? Вереск пророс, который волшебный. Мы с ребятами все точки отметили. Пророс-то ещё весной, но его поначалу распознать трудно, поэтому вот сейчас проверяли. А ближе к осени будет краска.

– Неплохо, – сказал я. – Замечательно даже. Много?

– Не так чтоб очень. Но в прошлом-то году вообще почти не было и в позапрошлом тоже. Реденькие цветочки торчали врозь – ну, и толку с них?

– Это да. Старику могу передать. Но если хочешь сама – пойдём, провожу.

Она чуть помедлила:

– А лорд Финиан сильно строгий? Я его ни разу не видела, чтобы близко. Издали только. Ну, потому что раньше мамка моя ходила – и на цветы смотреть, и докладывать. А на этот год говорит мне – дуй, мол, сама, раз уже здоровая дылда. Ну, мне этой весной восемнадцать стукнуло, так что вот.

– Поздравляю. А Финиан свирепствует, да. С утра предупредил – чтобы никаких длинноногих, рыженьких и с веснушками. Иначе он за себя не ручается.

Она засмеялась звонко и заразительно:

– Нечестно, милорд! Надурили глупую и довольны.

– Не прибедняйся, – сказал я. – Как тебя зовут, кстати?

– Вита, милорд.

– Меня зовут Вячеслав. Когда рядом нет посторонних, можешь обращаться ко мне по имени и на «ты». Поняла?