Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 350 страниц)

– Такая, что ее не удалось заполнить даже внебрачными детьми?

Это прозвучало слишком грубо. Он понял это по тому, как отец отпрянул в сторону, словно обжегся, и по затянувшейся паузе.

– Бред, – сказал он наконец. – О тебе тоже распускают грязные сплетни. И что?

– А твои женщины, которых ты приводил домой? Их ты тоже назовешь сплетнями?

Дес встречал их всякий раз, когда мама уезжала по делам или чтобы проведать сестру в Лиме. Томные, кокетливые, с наигранными манерами, они свысока называли его «мальчик», хотя сами были немногим его старше, лет двадцати или около того. От случайных столкновений с ними становилось противно и гадко, от скандалов с отцом – еще хуже. Сбежать из дома было для Деса единственно верным решением.

Гленн небрежно пожал плечами.

– Ошибки молодости.

– Это было пять лет назад.

– Хочешь сказать, за это время я помолодел?

– Ты неисправим. – Дес покачал головой и снова отвернулся.

Любой разговор с отцом заканчивался одинаково. Не стоило даже пытаться. Он убеждался в этом столько раз и все равно попадал в ловушку детских ожиданий. Гленн никогда не говорил больше, чем хотел, и, стоило задать неожиданный или неприятный вопрос, тут же отстранялся. Когда крыс загоняешь в угол, они пытаются напасть, чтобы защититься. Он выбирал тот же способ скрывать свою слабость. Но сейчас что-то изменилось.

– Десмонд, – он впервые произнес его имя, преступив свою гордость. – Сынок. – И снова пауза, будто непривычные обращения давались ему так тяжело, что требовалась передышка. – Знаю, мои слова мало что изменят и вряд ли мы станем друзьями после всего, что наговорили и сделали. Да, я паршивый отец, но всегда готов помочь. Ты можешь на меня опереться.

Его грубые мозолистые пальцы – напоминание о тяжелой работе на лесопилке – дотронулись до плеча Деса. Странно, но на миг он будто бы вернулся в далекое детство, когда оно было счастливым и безмятежным, когда он сам был таким.

– Я сломал правую руку, пап. Заключать контракты не получится.

Дес выдавил из себя слабую улыбку и здоровой рукой потянулся к отцу. Он не знал, почему для него важно прикоснуться к нему. Может, он хотел заглушить холод, оставшийся на кончиках пальцев, которые касались мертвого тела Чармэйн; или хватался за любое ощущение живого, чтобы не провалиться в темноту; или просто тянулся к тому, чего так не хватало все эти годы. И когда ладонь отца крепко сжала его пальцы, он понял, что больше не один.

Глава 30
Гостеприимный дом

Ризердайн

Хочешь что-то спрятать – положи у всех на виду, но так, чтобы даже не подумали там искать. Охо точно знали, что никто не ожидал застать Ризердайна в доме вдовы Олберик.

Поместье на берегу бухты напоминало собой городок и, освещенное газовыми фонарями, гудело, точно улей. Даже в столь поздний час здесь кипела жизнь.

На пирсе их встретил мажордом с лицом человека, не обремененного недосыпом, и повел сквозь благоухающий сад с фонтанами, скульптурами и мозаичными дорожками. На пути они увидели зевающую девушку, выгуливающую трех пушистых, будто игрушечных, собак, донимавших противным лаем садовника, что возился у клумбы с розами. У пруда чистильщик вылавливал листья сачком, а в окнах на первом этаже, в хозяйственном крыле, горел свет. Легко было представить, как в жарких комнатах, пышущих паром, суетятся прачки, пока хозяйка поместья крепко спит.

Внутри особняка скрывалась кричащая роскошь, от которой болели глаза. Ризу казалось, что он идет по музею антиквариата, где нельзя ни к чему прикасаться. Широкая мраморная лестница, начищенная до блеска, вела к гостевым спальням, приготовленным для них заранее.

Время до завтрака Риз мог бы скоротать в постели, отдохнув после изматывающей дороги. Вместо этого он вышел на балкон, зная, что тревога не даст ему уснуть. Размеренный, монотонный шум моря всегда успокаивал его, но сейчас не заглушал навязчивые мысли. Риз ждал наступления утра и встречи с Лэрдом. Он сомневался, что все пройдет по плану, пусть даже Охо согласились договориться о визите и позаботиться о безопасности. Но в темные времена утешение приносят даже слабые надежды.

Он провел так больше часа, успев продрогнуть и пожалеть о том, что отказался от чая. На небе занялся рассвет, когда шпионы Охо вернулись. Они не нуждались ни в звонках, ни в дверях, ни в дозволении вторгаться в жизнь, а просто возникли на балконе, будто две ночные птицы, перепутавшие кованые перила с веткой дерева.

– Он вернется в город завтра утром. Вас ждут в полдень, в его доме, – сдавленным шепотом объявил длинноволосый.

Риз нахмурился.

– Мы так не договаривались.

– Так сложились обстоятельства.

– Но ты можешь слиться, если не согласен, – с издевательской усмешкой сказал второй шпион, и от желания столкнуть его с балкона у Риза зачесались руки.

В нем закипала непримиримая злоба, требуя немедленного освобождения, и когда шпионы Охо растворились в сумраке, он бросился в комнату, заметался из угла в угол, лихорадочно придумывая, что делать. Почему он позволил Лэрду диктовать условия? Зачем выдал себя, лишив преимущества первого хода? Почему не послушал совета Илайн? Риз хотел пойти к ней и обо всем рассказать, но у двери остановился. Ему было стыдно признаться ей, даже самому себе, что он снова ошибся. Лэрд выиграл целые сутки для маневра, а Риз попал в ловушку собственного убежища. Появиться на улицах Делмара теперь сродни самоубийству. Оставалось только ждать.

Он так и не сомкнул глаз и спустился к завтраку первым. Слуги еще сервировали стол, и появление Риза заставило их поторопиться. В зеркальной поверхности подноса он увидел свое отражение: суровое лицо с синими полукружьями под глазами и поджатыми губами. Не удивительно, что он всех распугал. Не прошло и пары минут, как перед ним поставили чашку мятного чая и несколько блюд. Он мельком взглянул на них, но даже не попробовал, и просидел так, рассеянно глядя в окно, пока в столовой не появилась госпожа Олберик.

– Рада видеть тебя, мой свет, – прошелестела она и медленно опустилась на соседний стул. Служанки тут же бросились ухаживать за хозяйкой, перемещая подготовленные приборы. Госпожа Олберик изменила своей привычке садиться во главе, чтобы Риз не чувствовал себя одиноко за длинным столом.

– Спасибо, что согласились помочь. – Он улыбнулся в знак признательности и незаметно отодвинулся подальше.

– По правде, я очень волновалась, когда узнала о пожаре. И когда ты исчез, я уж, грешным делом, подумала, что… – госпожа Олберик не стала договаривать, но догадаться о ее мрачных ожиданиях не составило труда. Она выдержала долгую паузу, всматриваясь в лицо Риза, будто заново знакомясь, а потом сказала: – Ты рискуешь, вернувшись в Делмар.

В ее проницательных дымчато-серых глазах, оплетенных сетью морщинок, промелькнула тревога. Ее возраст не позволял назвать это ни материнской заботой, ни любовным интересом. Она была где-то между и непредсказуемо склонялась то в одну, то в другую сторону. Рукой, унизанной перстнями, она погладила его по щеке – и этот недвусмысленный жест заставил Риза отгородиться чашкой чая. Но когда разговор продолжился, тон ее стал поучительным и строгим, как у мудрой наставницы.

– Ты правильно сделал, что приехал. Слышала, твоих лютенов арестовали. Тебя не было пару недель, а все так изменилось…

Он едва не поперхнулся чаем.

– Что значит арестовали? Почему?

– Потому что это твои люди, Риз.

Новость повергла его в ступор. Лэрду оказалось недостаточно разрушить безлюдей. Подобно урагану, он сметал все на своем пути, и в этой катастрофе Риз ощущал себя мелкой щепкой. Он хотел уйти, но тело стало тяжелым и неподъемным. Голос госпожи Олберик зазвучал в его ушах глухо и невнятно, точно из-под толщи воды.

– Я готова помочь, – говорила она. – Можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь. Деньги тоже не проблема. Я дам столько, сколько потребуется. Вернешь, если посчитаешь нужным. Вероятно, я должна была предложить помощь еще на том вечере. Но я и подумать не могла, что Лэрд такой мерзавец. Он всегда казался мне порядочным человеком, и, не посвященная в ваши стычки, я полагала, что ты сам нарвался на неприятности. Твоя молодость и дерзость столь же губительны, сколь привлека– тельны…

Тут она замолкла и устремила строгий взгляд на Илайн, посмевшую прервать ее монолог пожеланием доброго утра. Благосклонность госпожи Олберик сменилась сдержанной вежливостью, с которой она приветствовала гостью. Илайн заставила Риза отвлечься от терзаний и удивила своим обликом. Сама она бы ни за что не выбрала легкое платье с кружевом, но пренебрегать чистой одеждой не стала.

– Это из гардероба моей дочери, – сказала госпожа Олберик, когда Илайн нервно одернула рукава, плотно прилегающие к запястьям. – Цвет вам к лицу, не беда, что лиф чересчур велик. Попробуйте затянуть шнуровку потуже.

– Меня ждет сытный завтрак, так что оставлю все как есть, – отшутилась она, но Риз почувствовал ее смятение как что-то очевидное и осязаемое.

Ненадолго за столом повисло напряженное молчание, а после госпожа Олберик завела разговор о том, что ее дом всегда служил пристанищем для друзей. Воспользовавшись моментом, когда она замолчит, чтобы промочить горло глотком чая, Риз извинился и поспешил покинуть столовую, подав Илайн знак. За годы работы они научились понимать друг друга без слов и обмениваться едва заметными жестами. Когда она догнала его на лестнице, Риз взял ее за руку и увлек за собой, не желая, чтобы их подслушали.

Они сели на полу гостевой спальни: Риз – прислонившись спиной к двери, Илайн – облокотившись на кровать. Оказавшись наедине, он выложил все как есть, в завершение добавив:

– История с отъездом Лэрда похожа на обман. Что, если он хочет выиграть время?

– Не изводи себя, Ри. Ты ехал сюда с намерением прижать Лэрда к стенке. Выкладывай свой план. Если он – дерьмо, то придумаем что-нибудь получше.

– Вот спасибо.

– Используй это время, чтобы подготовиться. Продумай, что будешь делать, если Лэрд не согласится на твои условия. Охо обещали тебе безопасность, но я бы на них не надеялась. Мы должны…

Внезапно она замолчала, уставившись на дверь, из-за которой доносился шум. Коридор заполнился торопливыми шагами, неразборчивыми голосами и всеобщей суетой, похожей на ту, что вызвал их приезд ночью. Риз насторожился: не могла же госпожа Олберик принять в свой дом кого-то еще.

– Сиди здесь, я проверю, что там.

Илайн вскочила на ноги, одернув платье, и ее острые колени снова стали недоступны взгляду. Она выскользнула в коридор и спустя минуту вернулась с таким видом, будто случился пожар. Следом за ней в комнату вошел Флинн, явно переживший какую-то передрягу: одежда измята и испачкана, на лбу корка запекшейся крови.

– Ты как нас нашел?! – выпалил Риз, уверенный, что друг оказался здесь из-за него.

Однако было невозможно предугадать ту последовательность случайностей, что привела Флинна в дом госпожи Олберик.

Его путаный рассказ начинался с предупреждения, которое заставило Флориану отправить сестру подальше от угрозы, а продолжился скомканным перечислением незнакомых действующих лиц: бродячие музыканты, беглянка с детьми… Лишь упоминание удильщиков позволило связать все воедино. Зато Риз сразу узнал в безлюде, напавшем на Общину, того самого дикаря с Северных земель. Вероятно, он погнался за Пернатым домом и с тех пор, сбившись со следа, остался блуждать на окраинах. Благодаря ему Флинн смог сбежать и спасти жизни своих подопечных. Они добрались до порта и прибыли в Делмар, а после госпожа Прилс (тут Риз уточнил, кто это) привела их в особняк Олберик – давней подруги ее матери. Они нагрянули без предупреждения, но хозяйка охотно приняла их и даже вызвала личного врачевателя. Пусть Флинн несколько лет назад отошел от лечения людей, но его все равно задело, что госпожа Олберик не доверила ему даже аптекарский саквояж.

– Тебе самому нужен отдых и успокоительное. – Илайн поддела его локтем. – У тебя голова разбита, ты не в себе.

Оставив их, Риз отправился на поиски того, кому мог поручить передать послание в Пьер-э-Металь. Он торопился сообщить Флори, что ее сестра жива, невредима и находится в безопасности. В холле Риз поймал суетливого мажордома и объяснил, что ему нужно. «Ну и денек», – пробормотал тот, но к делу отнесся серьезно и немедля отправил посыльного на почту.

Особняк госпожи Олберик напоминал улей – закрытое пространство с организованной жизнью. Суета улеглась ближе к обеду, когда новоприбывших осмотрели, напоили травяным сиропом и уложили восстанавливать силы. Теперь слуги ходили на цыпочках и лишний раз старались не появляться в коридорах. Нил, проспавший полдня, расстроился, что все пропустил, но обрадовался, узнав, что Офелия тоже здесь. Он хотел навестить ее, но их встречу отсрочил врачеватель, решивший, что успокоительное и крепкий сон – лучшее лекарство.

За обеденным столом их компания выросла до пяти человек, и на сей раз госпожа Олберик заняла привычное место во главе. Она казалась опечаленной и рассеянной, размышляя о чем-то своем.

– Золотце, – обратилась она к Нилу, прервав долгое молчание, – а твой отец знает, что ты здесь?

– Если б знал, – ответил он, не отрываясь от тарелки, – был бы уже тут.

Госпожа Олберик коротко ахнула. Нил понял ее реакцию по-своему.

– Можно мне остаться до завтра? Я хочу повидаться с другом. Подругой. Офелией.

Пытаясь скрыть нервозность, он склонился над тарелкой и принялся методично ковырять в ней. Госпожа Олберик ответила, что он может погостить у нее и дольше, если отец позволит.

На этом напряженный разговор закончился, и никто больше не возвращался к нему.

После обеда Риз, Илайн и Флинн отправились к морю, выбравшись в самое пекло. В тени деревьев, укреплявших песчаный берег, стояла приятная прохлада, а соленый воздух освежал мысли. Риз находил нечто успокаивающее в обсуждении намеченного плана. Казалось, что если повторить его достаточное количество раз, то реальности не останется ничего иного, как сложиться в задуманный сюжет.

Флинн собирал ракушки, Илайн вышагивала по горячему песку, грея босые ступни, и раздраженно вздыхала каждый раз, когда порыв ветра подхватывал легкую ткань юбки, а она едва поспевала поймать ее. Риз сидел в стороне и наблюдал, пока их идиллию не нарушила служанка, посланная госпожой Олберик, чтобы объявить о скором ужине, как будто самой важной вещью в ее доме была еда, а главной традицией – совместные трапезы. Не желая обижать гостеприимную хозяйку, они были вынуждены вернуться.

Офелия и Нил устроили в холле целое представление с тремя собаками, которые охотно выполняли команды и приводили в восторг зрителей: пару служанок и саму госпожу Олберик.

Пока все умилялись сообразительности питомцев, Риз скользнул на кухню, радуясь, что хотя бы налить себе стакан воды ему позволено самому, без помощи учтивых помощниц, вымуштрованных предугадывать намерения господ с одного взгляда. В кухню вел узкий проем, поэтому Риз едва не столкнулся с человеком, спешно покидающим комнату.

Они застыли в шаге друг от друга, пораженные и напуганные, словно встретились с необъяснимым явлением. Он вгляделся в лицо, пытаясь соотнести то, что видел сейчас, со своими воспоминаниями. Получилось будто бы два разных человека, но у него не было сомнений, что это она.

– Здравствуй, Кайла, – наконец смог сказать Риз. – Не ожидал встретить тебя здесь.

– Да еще в таком виде. – Она горько усмехнулась и пальцем прочертила в воздухе круг, словно обводя свое лицо с опухшим веком и ссадиной на щеке. – Мой супруг постарался.

Он не знал, что нужно говорить в таких случаях, и надеялся, что его искренние слова не обидят ее:

– Мне… жаль.

– Да брось. Синяки проходят, это не вечное клеймо на моем лице.

Она говорила это не ему, а себе, ради успокоения. Странно было видеть ее поникшей, уязвленной, потерянной. Кайла, которую он помнил, всегда сохраняла уверенность, ледяное спокойствие и гордую стать.

Риз мечтал о ней с детства, с той минуты, когда ее семья переехала в дом по соседству. Каждый вечер Кайла репетировала, играя на пианино, музыка лилась сквозь распахнутые окна, а Риз слушал. Слушал и влюблялся. Кайла была старше на три года и, конечно, не замечала его. Но за одно лето он резко вытянулся, понабрался умных фразочек из книг, подтянулся благодаря плаванию, и его приняли в компанию постарше. В ее компанию.

Вспомнив о том, что связывало их с самого начала, он спросил:

– Ты еще играешь на пианино?

Она издала странный булькающий звук, похожий на истеричный смешок.

– Нет. Не прикасалась к инструменту с тех пор, как переехала. Супруг сразу объявил, что в его доме этого «музыкального гроба» не будет.

Видимо, это должно было его тронуть, разжалобить… Он не знал, какого чувства от него ждала Кайла. Все, что она могла в нем вызывать, со временем стерлось, как следы на песке.

– Вот как, – в итоге сказал он сухо, что удивило его самого.

В мыслях он часто возвращался к ней, воображая, какой будет их случайная встреча, что они скажут друг другу после того, как она уехала, не объяснившись. Эта недосказанность, как незапертая дверь, не давала покоя все годы. А сейчас, когда ему выпал шанс задать мучившие его вопросы, Риз не чувствовал ничего, кроме неловкости, свойственной беседам давних знакомых, которым больше не о чем разговаривать.

Вместе с тем, как его смятение росло, Кайла набиралась смелости и уже без стеснения разглядывала его, точно рыбину на прилавке.

– Ты стал таким… представительным. Я слышала о тебе и твоих домах.

– Сейчас дела идут неважно.

– О, жизнь меня научила тому, что деньги – далеко не главное.

Она попыталась улыбнуться, но гримаса получилась восковой, ненастоящей. Не сразу Риз понял, что из-за болезненных ушибов Кайла старается сохранить лицо неподвижным, но забывается.

– Девять лет назад ты думала иначе.

– Ты до сих пор обижаешься, что я оставила тебя? Но у меня не было выбора.

– Ясно.

После отъезда о Кайле ходило много слухов. Якобы она очаровала заезжего богача, а тот вскоре взял ее в жены. Риз не вдавался в подробности, однако сплетни, хотел он того или нет, все равно достигли его ушей.

– Прилс был отцом моего будущего ребенка.

– Весомый аргумент, – хмыкнул Риз, силясь держать спокойное лицо. – Значит, у меня не было ни единого шанса.

Любовные послания, вечерние пикники у моря, робкие прикосновения и поцелуи в тени виноградников – в шестнадцать это казалось откровением, но по прошествии лет стало безделушкой, которая не имела ценности, кроме воспоминаний. Говорить об этом всерьез было все равно что надеяться разбогатеть, раскопав коробку с сокровищами из детства.

– Не злись, – со снисходительной лаской сказала она, будто до сих пор разговаривала с наивным мальчишкой по соседству. – Тогда я не могла признаться в этом, боялась оскорбить твои чувства. Ты ведь любил меня. – Она произнесла это так, будто в глубине души надеялась на его признание сейчас. Ей отчаянно хотелось снова почувствовать себя той, кто принимает его внимание.

– Все в прошлом, Кайла. – Удивительно, как просто дались ему эти слова. Произнеся их вслух, он испытал такое облегчение, словно сделал первый вдох после слишком долгого нырка на глубину.

Кайла не смогла скрыть разочарования и обиды. Губы искривились в вымученной улыбке.

– Мне жаль, что все так случилось. Если бы я могла что-то изменить…

На ее глаза неожиданно накатились слезы, и рука Риза сама потянулась, чтобы утешающе коснуться плеча.

– Иди к своим детям, обними их и больше ни о чем не жалей.

– Ты прав, – прошептала Кайла и, утирая слезы, поспешно удалилась.

Он медленно выдохнул, пытаясь осознать, что с ним произошло, и вернулся в столовую, лишь когда сердце перестало частить.

Риз появился в разгар ужина и сел рядом с Офелией, проигнорировав свободное место рядом с госпожой Олберик. Если ее это и задело, виду она не подала и затянулась сигаретой в тонком изящном мундштуке. Дым, витавший над столом, служил приправой для поданных блюд, даже вода приобрела его горьковатый привкус. Риз залпом осушил полный стакан и огляделся.

– А где Илайн?

– Ушла наверх, – ответил Флинн.

– И попросила принести десерт в комнату, – поддакнул Нил.

– Она выглядела расстроенной, – добавила Офелия.

– Да брось, золотце, – вступила госпожа Олберик с наигранной небрежностью. – У нее разболелся живот. Все-таки к изысканной кухне нужно привыкать.

В отсутствие Илайн ее подколка звучала по-особому мерзко. Она пыталась оскорбить ее, но Риз почувствовал себя так, будто это его подло и расчетливо ударили под дых. Медленно, осторожно он сложил приборы на тарелку и встал из-за стола.

– Куда ты, мой свет? – встрепенулась хозяйка, снова пышущая дружелюбием, предназначенным для определенного круга людей. – Сейчас подадут карамельный пудинг. Ты такого в жизни не пробовал!

– Что-то живот разболелся, – бросил он, уходя.

Взметнувшись по лестнице, Риз попал в хитросплетение коридоров. Особняк госпожи Олберик был стар и огромен, заблудиться в нем могли даже привидения, прожившие здесь не одно столетие. Он не знал, как в этом лабиринте найти комнату Илайн, и обратился за помощью к мажордому, который весьма кстати нарисовался рядом.

Как и предполагал Риз, гостеприимство Олберик не распространялось на Илайн. Ее поселили в дальнем крыле, прямо на границе хозяйских комнат и помещений для прислуги.

Перед дверью он остановился, совсем растерянный и сбитый с толку вопросами, вспыхнувшими в его голове: зачем он пришел сюда, что хотел сказать и ожидал услышать в ответ? Он не знал и все равно постучал. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Илайн распахнула дверь и удивленно уставилась на него, явно ожидая увидеть доставленный десерт.

– О! – выдохнула она и отступила, позволив Ризу войти.

Небольшая комната была чем-то вроде кабинета: почти все пространство здесь занимала мебель: книжный шкаф, стул и письменный стол. Спальным местом служила бархатная софа возле окна.

Поймав на себе пытливый взгляд, он сказал первое, что смог придумать:

– Кого ты видишь?

– Э-э-э… тебя? – Илайн изумленно подняла брови.

– Нет, кого ты видишь во мне?

Она помолчала. Прищурилась. Сделала вдох, чтобы заговорить, но тут же передумала и снова погрузилась в молчание, будто задача оказалась слишком сложной.

– Болвана, – наконец произнесла она, смакуя это слово, и шагнула навстречу, точно хотела разглядеть его поближе. – Еще вижу обиженного мальчика в теле нерешительного мужчины. Один боится, что его снова унизят, а другой устраивает драмы на пустом месте, лишь бы не делать то, что хочет.

Правда о нем, выпаленная с дерзостью, присущей только Илайн, прозвучала как вызов. И он сделал то, что хотел уже давно, – поцеловал ее. Она тихонько ахнула, и на секунду Риз подумал, что Илайн оттолкнет его и влепит пощечину. Но когда она обвила его шею руками, все сомнения рассеялись. Голова поплыла, и, чувствуя, как пол уходит из-под ног, Риз инстинктивно подался вперед, оттесняя Илайн вглубь комнаты. Через несколько шагов они наткнулись на письменный стол, едва не рухнув на него.

Им следовало остановиться, но он не мог оторваться от нее. С ним происходило что-то странное, непреднамеренное, дикое. Принимая этот вызов, он даже не предполагал, что один поцелуй способен так легко разрушить крепость внутри. Раньше ему удавалось обманывать себя, подавлять свои желания и находить им другие объяснения. С Илайн он никогда не переходил опасной черты и теперь понимал почему.

– Мы поступаем неправильно, – сказала она, прижимаясь к нему. – Портим наши деловые отношения.

– Мне остановиться?

– Не смей! – шикнула Илайн, доставая его рубашку из брюк, чтобы затем нырнуть руками под нее, не тратя время на пуговицы. И после легкого прикосновения губ: – Мы без пяти минут любовники, Ри. Уверен, что нам это нужно?

Ее действия противоречили словам, и он никак не мог понять, чего она добивается.

– Так что мне делать?

– Ты умный мужчина, придумай что-нибудь.

– Сомневаюсь, что удивлю тебя чертежами.

– Раньше удавалось. – Илайн коротко хохотнула, точно хмельная.

Больше он ни о чем не спрашивал и, подхватив ее за талию, усадил на стол. Хорошо, что это чужое платье оказалось ей велико, и она легко выскользнула из него. Илайн двигалась мягко, с кошачьей грацией и с той же невозмутимостью завоевывала пространство. В жесте, с которым она смахнула все лишнее, не было неуклюжести, а лишь холодная расчетливость. Книги, статуэтки и другие предметы, занимавшие место, с глухим стуком попадали на пол. Лукавая улыбка подтвердила: она сделала это нарочно, словно хотела, чтобы их услышали.

И ее желание было выполнено уже в следующую секунду. В дверь постучали.

– Госпожа? – раздалось из коридора. – Ваш десерт.

Илайн окинула Риза взглядом, озадаченно прикусила губу, будто перед ней стоял выбор: он или десерт.

– Спасибо, оставьте у дверей.

– Никак не могу. Если собаки обнаружат пудинг, сожрут его в три горла. А если у них случится заворот кишок, то мне потом свернут шею.

– Тогда я жертвую пудинг вам, – торжественно объявила Илайн. – За вредную работу.

– Но как же…

– Да уйдите вы! – гневно воскликнула она, потеряв терпение. – Что вы как заноза в заднице!

Раздались торопливые шаги. Илайн откашлялась, смущенно опустила ресницы, а когда снова подняла их, в ее кошачьих глазах вспыхнули озорные искры.

– Так на чем мы остановились? – промурлыкала она.

– На чертежах.

– Ах да. Чертежи.

Никогда еще это словно не звучало для него так маняще.

Сонно потянувшись, Риз перевернулся на бок и едва не свалился. Поразительно, как ночью здесь уместились двое. Услышав рядом сдавленный смешок, он открыл глаза и увидел перед собой Илайн. Она сидела на полу, облокотившись на софу и подперев голову ладонями. На губах играла мечтательная улыбка. Риз не помнил, чтобы на него кто-то смотрел вот так.

– Во сне ты такой беззащитный.

– Звучит так, будто задумала перерезать мне горло, – отшутился он, чтобы не показывать свое смятение.

– Боюсь, нож для масла для этого не сгодится, – сказала она, указав на заполненный поднос, стоящий рядом.

– Завтрак в постель?

– Привыкай, со мной ты редко будешь из нее выбираться.

Илайн дождалась, когда он усядется, подмяв подушку под спину, и подала ему чай. С удивлением Риз узнал, что проспал до позднего утра, и следовало поторопиться, чтобы собраться на встречу. Если бы он остался один, то всю ночь мучился бы от бессонницы, изводя себя беспокойными мыслями. К слову, в обществе Илайн тоже не удалось выспаться, но на это он не жаловался.

Безмятежное утро, запертое в небольшой комнате, рассеялось, стоило открыть дверь и шагнуть за порог, где его ждал тяжелый день.

Провожать Риза собрались все, даже дети Кайлы, которые, впервые его увидев, таращили ярко-голубые, как у их матери, глаза. Флинн, несмотря на вчерашние договоренности, снова предложил поехать с ним, а Риз снова отказался. Госпожа Олберик посоветовала «держать ухо востро», и он поблагодарил ее, что бы это ни значило. Последней к нему подошла Илайн.

– Удачи, Ри. – Она обняла его, а потом бесстыдно поцеловала у всех на глазах.

Это было приятно: снова почувствовать прикосновение ее губ, услышать удивленное оханье госпожи Олберик, заставить Кайлу поспешно удалиться и хлопнуть дверью, словно произошедшее оскорбило ее.

Илайн отстранилась от него с видом победительницы, сияя улыбкой.

– Теперь можешь идти. Возвращайся с хорошими новостями.

Дом Лэрда, как и многие особняки богачей, имел свой пирс и выход к морю. Обычно в целях безопасности там ставили будку для сторожа, однако здесь обошлись невысоким забором с калиткой, обмотанной цепью и запертой на замок. Ризу не составило труда перемахнуть через ограждение и приземлиться по другую сторону – в частных владениях Лэрда. Они, в отличие от поместья Олберик, полного людей и суеты, казались заброшенными. Сад, когда-то благоухающий и цветущий, поник под южным солнцем и зарос сорняками. Сквозь буйную зелень проглядывался трехэтажный особняк с большими окнами. В воздухе висел крепкий, настоявшийся запах гнилых апельсинов – каменная дорожка была усыпана плесневелыми плодами. Сад был подавлен плотной, почти осязаемой тишиной, поглощающей любой звук: шелест листьев, несмелую поступь, рокот моря. Его словно оглушили и поместили под стеклянный купол – Риз чувствовал, что попал в ловушку, но уже не мог повернуть назад.

Медленно, крадучись, как вор, он вышел к дому и лишь тогда увидел, что несколько окон разбито. Осколки все еще покоились на карнизе и в траве, и это крошево стеклянной пыли мерцало на солнце, точно слюда. Раздумывая над тем, что привело особняк в такой упадок, Риз не заметил человека, сидящего на веранде. Скрытый в тени, Лэрд качался в плетеном кресле и потягивал трубку. Не он сам, а запах дешевого табака привлек внимание Риза, не ожидавшего встретить во владениях градоначальника признак безденежья.

– Ждал вас с извинениями намного раньше.

Приветствие оказалось таким неожиданным, что на пару секунд лишило Риза дара речи. Язык прилип к небу и будто разбух.

– Я пришел договариваться, а не извиняться, – наконец сказал он.

– У вас был шанс это сделать, но вы его упустили.

– То, что я готов предложить, наверняка вас заинтересует.

Лэрд презрительно усмехнулся.

– Сомневаюсь, что у вас остались какие-то ресурсы.

– У меня ваш сын. Воспитанник Хоттона Нильсон Вилдер. Под этим именем он приехал в Пьер-э-Металь, ведь так?

Лицо Лэрда осталось спокойным, но по тому, как его пальцы сжали трубку, Риз понял, что не ошибся.

– Чего вы хотите? Денег? Оглядитесь вокруг. Я разорен. Шантажировать меня бесполезно, а вот злить – не надо.

– Деньги меня не интересуют. Я требую, чтобы вы отозвали удильщиков из Пьер-э-Металя, прекратили охотиться на безлюдей, освободили моих лютенов из-под ареста и оставили меня в покое, – на одном дыхании проговорил Риз, с наслаждением наблюдая, как на лице Лэрда проступает настоящий, ничем не прикрытый ужас.

– Вы просите невозможного, Уолтон. Я здесь ни при чем. Да, я хотел заключить с вами союз. И, заметьте, предлагал самое дорогое, что у меня есть: свою прекрасную дочь. Но вы посмели отказать и этим оскорбили не только меня, но и Марту. Конечно, я пожелал разорвать с вами любые связи. Закрыть доступ к порту, отказаться от ваших услуг и отобрать городские земли, чтобы сбить спесь. Вас следовало научить тому, как общаться с властью, но вы, кажется, ничему не научились.

– Поэтому вы уничтожили моих безлюдей?

– Нет. – Лэрд покачал головой. – Я только забрал то, что вам не принадлежит. Я не тронул вас даже после клеветы, когда вы обвинили меня в порче своих ферм. Мне пришлось подключать газетчиков, чтобы развеять слухи. А вы еще смеете укорять меня в чем-то?