Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 350 страниц)

– Куда вы нас везете? – взвыла Марта, прервав их дружескую идиллию.

Илайн резко переменилась в лице, словно внутри нее щелкнул тумблер.

– Ри, сам с ней разговаривай. Ты ее притащил – ты и развлекай. Сил моих больше нет…

Она вернулась к панели управления и весь полет не проронила ни слова, точно оскорбленная присутствием Марты. Ризу удалось успокоить ее нытье обещанием, что они летят в безопасное место, где их ждет Нил.

Когда безлюдь приземлился в бухте, первыми к выходу поспешили Лэрды. Воссоединение их семейства Риз пропустил. Илайн и Флинн тоже покинули Пернатый дом, однако вскоре его исцеляющее одиночество нарушил шпион Охо. Сегодня его длинные волосы были собраны на затылке в такой тугой хвост, что, казалось, у него даже разрез глаз поменялся.

– Рад, что не ошибся в вас. – Он почтительно склонил голову.

Риз метнул в него презрительный взгляд.

– Вы сдали меня Брадену.

Ни один мускул не дрогнул на смуглом лице шпиона.

– Он хотел получить информацию о вас, а вы – шанс себя проявить. Мы только все устроили. И теперь готовы обсудить дальнейшее сотрудничество.

– Я построю для Охо летающие дома, а взамен рассчитываю получить гарантию безопасности: для меня, моих друзей, близких, сотрудников, безлюдей в Делмаре и Пьер-э-Метале… – отчеканил Риз, потом запнулся и, взвесив все, добавил: – И для семьи Лэрда.

Шпион удивленно вскинул брови.

– Вас штормит, господин Уолтон? То вы воюете с Лэрдом, то спасаете его. Как это понимать?

– Наверняка вам известно истинное положение вещей. Не заставляйте меня пересказывать все. У Лэрда есть дети – и они помогли мне. Я прошу за них в знак благодарности.

Шпион задумчиво прищурился, отчего его глаза сделались узкими, как прорези, и после затянувшейся паузы твердо сказал:

– Охо все уладит, только наберитесь терпения.

К четвертому дню пребывания в гостях Риз в совершенстве освоил мастерство невидимого перемещения по дому госпожи Олберик. Каждому старинному особняку, полному антиквариата и мрачных тайн, полагался свой призрак, который бродил бы ночами по коридорам, и Риз прекрасно справлялся с этой ролью: не ел за общим столом, не участвовал в вечерних пикниках у моря и старался никому не попадаться на глаза.

По совету Охо он залег на дно и ждал новостей. Когда терпение иссякало, а происходило это по нескольку раз на дню, ноющие ушибы на его теле тут же напоминали, чем закончилась прошлая встреча с Браденом и удильщиками.

Госпожа Олберик, несмотря на склочный и жесткий характер, оказалась радушной хозяйкой и встретила новоприбывших, как и подобает доброй покровительнице. Под одной крышей собралась странная компания из людей, вызывавших у Риза неловкость и желание сделаться невидимым. Когда он просил Охо отправить семью Лэрда в безопасное место, то не предполагал, что их поселят в одном доме, на одном этаже, едва ли не в соседних комнатах. Ни терпеть, ни игнорировать их присутствие он не мог, а потому сбегал из дома на рассвете.

Он провел на берегу прошлый день, а сегодняшним утром вернулся, надеясь в одиночестве обдумать, что делать дальше. Только Илайн догадалась бы искать его здесь, рядом с безлюдем, скрывающимся в тени хвойных деревьев. Риз был отшельником – таким же, как Пернатый дом, и считал свое уединение естественной средой обитания. Проверяя целостность крыши, исправность тумблеров и крепость тросов, он размышлял о предстоящем перелете в Пьер-э-Металь.

Стоило подумать об этом, как его позвал знакомый голос. Выйдя навстречу Илайн, он сразу заметил в ее руке бумажный сверток – свежий выпуск «Делмар-Информер».

– Знаю, ты терпеть не можешь газеты, но эту обязан увидеть! – с ходу заявила она. – Первая полоса. Читай!

Заголовок был заключен в широкую рамку, так что главная новость сразу бросалась в глаза: «Сальвадор Браден найден мертвым».

Риз оторвался от газеты и посмотрел на Илайн.

– Ты же не думаешь, что я…

– Предложил его прикончить? Нет. Тебе бы не пришло в голову подставлять безлюдей. – Илайн тяжело выдохнула. – Брадена нашли на чердаке Ящерного дома. Понимаешь, что это значит?

Риз нервно сглотнул подступивший к горлу ком.

– Во всем снова обвинят безлюдей.

– Ты можешь хотя бы притвориться, что думаешь о человеческих жизнях? – пристыдила она и тут же продолжила: – Все посчитают смерть Брадена несчастным случаем. Сам понимаешь: таинственный безлюдь, доставленный издалека, неосторожное обращение с неопознанным экземпляром, – и, как итог, мучительная смерть в ловушке. Готовься, газетчики придут к тебе за комментарием. Но мы же понимаем, чьих это рук дело. – Она смерила его долгим пристальным взглядом, словно вынуждая признаться в том, чего он не совершал. – О чем ты договорился с Охо?

– Ты же знаешь. Десять летающих безлюдей за нашу безопасность.

– Нет, Ри. Охо не стали бы так рисковать из-за того, что можно купить за деньги. Куда ты, мать твою, вляпался?

Глава 33
Дом, который помнит

Флориана

Когда запах дыма добрался до второго этажа, было уже поздно. Спохватившись, Флори слетела по лестнице и ворвалась на кухню. Стоило отворить дверцу духового шкафа, как изнутри вместе с волной жара хлынул густой прогорклый чад. Ягодный пирог превратился в уголья. Столько стараний – и все напрасно, подумала она, доставая противень. Вторя ее невеселым мыслям, из глубины дома раздался трубный гул. А ведь безлюдь, почуявший дым, предупреждал их, но его ворчание они приняли за недовольство совсем по другой причине.

– Пирог цел? – спросил Дарт, появившись минутой позже.

– Опять я все из-за тебя спалила.

Флори махнула на него полотенцем, припомнив первое появление Дарта в их старом доме. Тогда, пробравшись через подвал, он отвлек ее разговором, а теперь ему даже говорить не пришлось. Объятий и поцелуев оказалось достаточно, чтобы она забыла обо всем.

– Не в пирогах счастье, – примирительно сказал Дарт, распахивая окно, чтобы гарь выветрилась быстрее.

Это не стоило волнений, если бы они не ждали гостей. Десерт должен был стать главным украшением стола, а в итоге украсил мусорное ведро, упав на дно с таким стуком, словно под тестом скрывалась начинка из камней.

Не успела Флори придумать, что делать с угощением, как дверной колокольчик задребезжал, извещая о прибытии гостя. Это был Рин – как самый организованный и пунктуальный человек, он пришел точно ко времени.

– У вас все в порядке? – спросил он, проходя на кухню и размахивая перед собой портфелем, чтобы разогнать клочья дыма.

– Вполне, – бодро ответил Дарт. – А у тебя? Выглядишь помятым.

Рин дернул плечами, словно принял сказанное за личное оскорбление. Его костюм, как обычно, оставался в идеальном состоянии, но лицо, прежде холеное, безукоризненно красивое, обзавелось следами недосыпа и осунулось.

– Господин Хоттон действует на всех как гидравлический пресс, – в свое оправдание сказал он. Флори удивилась, что Хоттон соизволил вернуться в город, и Рин пояснил: – Ему пришлось приехать, чтобы уладить дела. После смерти Брадена смелости в нем прибавилось, иначе бы так и продолжил прятаться в своем захолустье.

– У каждого уважающего себя богача должно быть тайное поместье, – поддел его Дарт с язвительной ухмылкой.

– Не тайное, а скорее хорошо охраняемое, – невозмутимо отразил Рин и вернулся к рассказу о том, как прошла его встреча с Хоттоном: – Вы бы слышали, как он орал на меня, узнав, что я отпустил Нила в столицу.

– Вообще-то, Риз увез его без твоего ведома, – справедливо подметил Дарт.

– Я не стал вовлекать в конфликт еще одного участника. Так или иначе с Хоттонами все кончено.

Он произнес это с твердой решимостью и внутренней уверенностью, исключающими любые сомнения. Так щелкают железные челюсти ножниц, разрезая нить. Теперь ничто не связывало его с семьей, частью которой он пытался стать, виясь и поддаваясь, словно нитка, метящая в игольное ушко.

Долгая пауза возникла сама собой. Прерывать ее было неловко, затягивать – еще хуже. Вовремя поняв это, Рин попытался отвлечься непринужденной болтовней и сказал, что не откажется от чашки чая. С недавних пор он мог спокойно пребывать в безлюде и не раздражать его своим присутствием.

Пока заваривался чай, Рин поделился последними новостями. Община обнищала и опустела после того, как бывшего главу объявили лжецом и преступником. Монке свидетельствовал, что их «наследничек» вовсе не Аластор Доу, и потребовал от городских властей, чтобы фанатиков прижали к ногтю. Вся ответственность за учиненные пожары легла на них.

Его рассказ прервал Дес. На сей раз пауза, повисшая в комнате, была тяжелой и угнетающей. Каждое слово казалось острым осколком, способным вскрыть раны, и пусть они были незримы – спрятанные под бинтами или похороненные глубоко в душе, – смотреть на него оказалось больно. Поняв, что именно он стал причиной всеобщего молчания, Десмонд тихо сказал:

– Не обращайте на меня внимания.

Сломанная рука в гипсе делала его медлительным и неповоротливым. Бережно придерживая ее, Дес занял место и, найдя удобное положение, замер, словно дожидаясь, когда боль немного утихнет. Поймав на себе сочувствующий взгляд Рина, сидящего напротив, он в своей привычной издевательской манере спросил:

– У нас тут сборище душевных калек, да?

– Вижу, ты идешь на поправку… Раз шутишь.

– Я всегда шучу. – Дес поднял чашку, точно хотел произнести тост, но потом обнаружил, что ему налили чай, и передумал. – Даже если мне хреново. Вот как сейчас.

– Ты молодчина, что выбрался из дома, – попытался подбодрить его Рин.

– Героически приполз во имя пирога.

Он изобразил на лице слабую улыбку, и от этого признаваться в том, что обещанный десерт сгорел до угольков, было вдвойне неловко.

– Ну и хорошо. Терпеть не могу сладкие пироги, – ответил он без намека на сарказм и спрятал лицо за чашкой.

И больше никто не возвращался к этой теме. Трагедия «Бродячих котов» осталась в том дне, когда на городском кладбище вырыли семь могил, и каждую из них окропили слезы безутешной Габриэль. Ее не пришлось долго искать. Новость о жуткой расправе над труппой бродячих артистов настигла ее в окрестностях Пьер-э-Металя, и она вернулась в город.

На другой день немногочисленная процессия, в которой провожающих было меньше, чем гробов, прошла через кладбищенские ворота, встречающие надписью «Зажги свечи по угасшим жизням» и провожающие напутствием «Оставь смерть мертвым и жизнь живым». И они следовали этой мудрости, обсуждая что угодно, только не гибель Чармэйн.

Дес рассказал, как отец приставил к нему обслугу, однако присутствие человека, готового выполнять за него любую бытовую мелочь, раздражало сильнее, чем необходимость держать вилку в левой руке. Жизнь в родительском доме давалась ему непросто, и все же перебираться обратно на чердак таверны он не спешил.

Выслушав его, Дарт снова завел разговор о чудодейственных снадобьях Бильяны, предлагая другу помощь. Бильяна не могла заставить его кости срастись в один миг, зато унять боль и ускорить восстановление было ей по силам. Но Дес не соглашался, считая, что излечиться быстро значит предать память о Чармэйн. Странная взаимосвязь прослеживалась в его словах и неосознанных жестах: когда кто-то пытался заговорить с ним о ней, он нервно перебирал в пальцах растрепанный край бинта, прижимал сломанную руку или невольно начинал баюкать ее, точно боль могла уснуть как младенец.

Вот и сейчас Дес, пребывая в глубокой задумчивости, медленно покачивался на стуле. Забинтованная рука покоилась на груди, отчетливо выделяясь на фоне кожаного жилета. Это навевало мысли о заброшенном саде с полуразрушенными скульптурами: светлый камень на темной земле, печать утраты и невысказанной скорби.

Подхватив опустевший чайник, Флори тихонько ускользнула на кухню, чтобы немного развеяться. Занятые руки освобождали голову. Пока она хлопотала у плиты, Бо крутился под ногами и клянчил лакомство, а потом вдруг застыл, навострив уши. Спустя минуту Флори поняла, что встревожило его, когда услышала шум на улице. Вдвоем они бросились во двор, где приземлился Пернатый дом. В сумерках цилиндрический безлюдь напоминал огромную деревянную бочку с четырьмя поперечными гребнями вместо обручей, и когда дверь открылась, желтый масляный свет выплеснулся на землю.

Бо отважно бросился к дому: вначале с громким лаем, затем – с радостным повизгиванием, признав в одном из прибывших Офелию. Следующим на пороге Пернатого дома возник Ризердайн – его худая фигура занимала всю высоту проема, залитого янтарным светом, точно суженный зрачок кошачьего глаза. Образ Илайн был связан с безлюдем настолько крепко, что даже в ее отсутствие находились вещи, напоминавшие о ней.

– Вы что-то припозднились.

– Решил не привлекать излишнее внимание, – ответил Риз, дружески приобняв Флори за плечи.

Отстранившись, она заметила на нем синяки – уже выцветшие до болезненной желтизны. Очевидно, в Делмаре все прошло не так гладко, как ему представлялось. Она не успела задать вопрос, отвлекшись на объятия с сестрой. Их идиллию нарушила троица, высыпавшая во двор. У каждого была своя причина появиться здесь: Дес выглядел приободренным, Дарт сгорал от любопытства, ожидая подробного рассказа, а Рин превратился в хмурого молчуна, стоящего в стороне. Когда Ризердайн окликнул его, то его лицо смягчилось и разгладилось, будто он облегченно выдохнул.

– Дружище! Как хорошо, что ты здесь! – воскликнул Риз, широко простирая руки. В его радушном приеме было что-то притворное и ненастоящее, но Эверрайн понял это после того, как шагнул навстречу. Все произошло быстро и неожиданно, как всполох молнии. Кулак с инженерной точностью влетел ему в нос, а Рин, пошатнувшись, едва не упал.

Охваченные смятением, они даже не шелохнулись, не сказали ни слова, не бросились останавливать одного и помогать другому. Оправившись от удара, Эверрайн выпрямился, не замечая, что кипенно-белая рубашка обагрилась каплями крови. Он утерся рукавом и шмыгнул носом, будто проверяя, может ли дышать.

– Ты хреновый домограф, и друг из тебя не лучше! – выпалил Риз, что немного прояснило причину его поступка.

– Хоть кто-то ему открыл глаза, – хмыкнул Дес, устало привалившись плечом к двери.

– Не хочешь рассказать всем, для чего ты на самом деле приехал в Делмар? – с вызовом продолжал Риз, сжимая кулаки, готовый снова пустить их в ход.

Удивительным образом Эверрайн даже с расквашенным носом не выглядел униженным. Его прямая осанка и манера держаться оставались непоколебимы.

– Очевидно, ты хочешь услышать, как я планировал тебя обокрасть и увезти ценных безлюдей? Это не так. – Рин вздернул подбородок в кровавых разводах. Казалось, он просто пролил на себя красное вино.

– Я хочу услышать правду!

– Ладно, – Эверрайн деловито кивнул. – Я приехал в Делмар, чтобы сопроводить Флори. Ей нужен был наставник, и я нашел лучшего. Все, что я рассчитывал получить взамен, это сведения о твоей работе. – Он поднял руку, заметив, что Риз хочет что-то сказать, и заставил его молчать. – Только не надо уверять, что ты бы выложил мне все, попроси я об этом. Мы знаем друг друга не один год, и наше соперничество со времен академии никуда не делось. Ты бы ничего не рассказал ни мне, ни моей помощнице, будучи уверен, что она со мной заодно. – Он перевел взгляд на Флори: – Прости, я искренне верил, что помогаю тебе.

Она не нашлась, что ответить ему, настолько была поражена.

– Я нашел Лоурелла, – мрачно продолжал Риз. – И он рассказал о вашей сделке. Мне плевать, сколько ты заплатил за моего безлюдя. Но ты вернешь его обратно.

– Я не могу, он сгорел вместе с другими безлюдями.

Нервное напряжение превратилось в огромный мыльный пузырь, готовый лопнуть от неосторожного движения, и долгое время никто не смел вмешаться.

– Кажется, нам есть что обсудить, – оживилась Флори и позвала всех в дом.

Увы, это не сработало, и в столовой повисла та же гнетущая тишина. Сгоревший пирог больше не казался досадной неприятностью, поскольку дружеского чаепития у них все равно бы не случилось.

Присутствовать при этом разговоре Флори не желала, а потому исчезла вслед за Офелией, чтобы помочь той разобрать чемодан. Большой шкаф, стоящий в ее спальне, пустовал уже несколько дней, и теперь им можно было пользоваться без риска навлечь гнев живых платьев. Она думала, что освободившееся пространство для вещей обрадует Офелию, однако вид пустого гардероба ее разочаровал. Скучный деревянный ящик нравился ей куда меньше, чем зловещая шкатулка с духом-лауру внутри.

Они заполнили шкаф довольно быстро, и Флори вернулась в столовую, где за время ее отсутствия почти ничего не изменилось, не считая того, что Рин привел себя в порядок: смыл с лица кровь, испачканные рукава небрежно закатал к локтям, а пятна на рубашке затер зубным порошком. Она пропустила лишь рассказ о пожаре на ферме и вернулась к моменту, когда слово взял Ризердайн. Оказывается, у них в руках были страницы книги, но, разрозненные и перемешанные так, что история не складывалась. Риз восполнил недостающие фрагменты и сложил листы в правильном порядке.

– За такое можно выпить что-нибудь покрепче чая, – подытожил Дес, но, к его сожалению, бутылка орехового ликера перед ним не появилась. Со скучающим видом он смахнул со скатерти невидимые соринки и облокотился на стол.

– Подожди немного, – одернул его Рин, – опрокинешь рюмку, когда я уеду.

– Куда собрался? – Дес прищурился, сохранив ироничный тон. Однако Эверрайн говорил вполне серьезно.

– В Марбр.

– Отвезешь Мраморную крошку в родной город?

Рин не стал объяснять, почему это плохая шутка. Никто не пожелал бы вернуться в плен добровольно, тем более лютина, нарушившая Протокол. Вместо этих очевидных вещей Рин коротко сказал:

– Фран остается здесь. Я еду из-за работы.

Все сидящие за столом удивленно переглянулись, не понимая, какие рабочие дела могли привести к такому решению.

– Ты спятил? – Дарт озвучил вопрос, возникший у каждого из них. – Марбр – один из самых суровых краев для безлюдей. Что там забыл домограф?

Рин многозначительно кашлянул, скрывая неловкость.

– Я не говорил, что еду туда в качестве домографа.

Дес хмыкнул, предупреждая о том, что грядет очередная подколка.

– Ты что, как старый кот, уходишь подальше от дома, чтобы помереть?

Под столом Дарт пнул друга по ноге, рассчитывая сделать замечание втихую, но сложно было не заметить Деса, который подпрыгнул на стуле и, зашипев от боли, ответил крепким словцом. Не обращая внимания на вспыхнувшую между друзьями перепалку, Флори заявила:

– Но ты не можешь все бросить.

– Вот именно. – Рин пристально посмотрел на нее, и она предугадала его ответ раньше, чем он успел произнести: – Я отказался от должности и рекомендовал тебя.

Щеки вспыхнули лихорадочным огнем. Удивление, страх, тревога – попеременно Флори испытала каждое чувство, а в завершение ее будто бы огрели пыльным мешком. Не зная, что сказать, она вскочила и бросилась прочь, словно это могло спасти от неудобного разговора. Рин решительно последовал за ней.

– Я не могу! – выпалила она, едва дверь на кухню закрылась, отрезав их от остальных. – Это… уже слишком.

– Слушай, Фло, я всеми силами пытаюсь искупить вину. Я знаю, как ты мечтала стать домографом, позволь мне немного помочь. Не умаляя твоих талантов.

– В том-то и дело, что я не хочу быть домографом.

Он уставился на нее, не скрывая изумления, будто одно честное признание разрушило все представление о ней.

– Что значит «не хочешь»?

– Ты был прав. Эта работа не для меня.

– Хранитель с тобой, Фло, ты шутишь? Если до сих пор злишься, так и скажи. Твой отказ принимать помощь от меня я пойму, но…

– Дело во мне, – перебила она. – Я мечтала стать не домографом, а кем-то другим, кого придумала в детстве. Исследователем, архитектором, добрым смотрителем живых домов. Не знаю. – Она обессиленно выдохнула и опустила плечи. – И ты, и Риз показали мне, что эти наивные представления далеки от реальности. Мне не стать хорошим домографом. Но, возможно, из меня получится хорошая домтер.

Она осмелилась взглянуть на него и неожиданно встретила улыбку. В это было сложно поверить, но Рин и впрямь улыбался.

– Я уважаю твой выбор.

Флори кивнула в знак благодарности.

– И что прикажешь делать с местом домографа? – озадаченно продолжил Рин, почесав переносицу. Та уже опухла и начала синеть, искажая черты его лица. – Ты же понимаешь, что чужака я туда не посажу. Нужен человек, который придерживается наших идей и достаточно упрям, чтобы их воплотить.

– Может, все-таки останешься?

– Нет, это решенный вопрос.

В его карих глазах застыла печаль – не горячая, только что доведенная до кипения, а уже остывшая, настоявшаяся и горькая. Одним взглядом он дал понять, что все обдумал и взвесил, как поступал всегда, даже если дело касалось мелочей. Флори не ждала от него объяснений, сама понимая, что истинная причина отъезда намного серьезнее, чем он готов признать.

– Когда уезжаешь?

– Через пару недель. Как только передам все дела.

– Так скоро? – с нескрываемым разочарованием переспросила она.

– Давно думал об этом, да все случая не выпадало.

– Понимаю, – медленно, осторожно она положила ладонь на его плечо, – и уважаю твой выбор.

Несколько мгновений они стояли неподвижно, боясь разрушить хрупкое перемирие. Казалось, он хотел сказать что-то еще, на что ему не хватило смелости. Рин первым отстранился, виновато улыбнувшись.

– Тебя можно поздравить с назначением? – спросил Ризердайн, когда она, по-прежнему растерянная и смущенная, села за стол.

Флори повторила, что не претендует на место домографа, чем поразила всех.

– Стойте-стойте. – Риз выставил вперед руки с раскрытыми ладонями. – Я даже не успел поделиться с вами планом, а вы уже его рушите.

Дарт обреченно вздохнул.

– У меня скоро на слово «план» аллергия будет.

– И что ты предлагаешь? – спросила Флори с нескрываемым любопытством.

– Смерть Брадена наделала много шума в столице. О безлюдях снова говорят как об угрозе. Только ради них я согласился выступить перед горожанами, чтобы волнения улеглись. Уж не знаю, как так вышло, но мои обещания защитить их поняли превратно… – Он замолк, собираясь с мыслями, а потом робко признался: – Мне предложили место градоначальника.

Дес покрутил головой, глядя то на него, то на Эверрайна.

– Вы что, новостями как в карты играете? Кто кого перебьет? Соглашайтесь на ничью, иначе мы до утра не разойдемся.

Нелепая болтовня заполнила неловкую паузу, которая могла бы снова повиснуть между ними. Но Дес был как вода – заполнял собой любую пустоту.

– И ты… к-хм… согласишься? – осторожно спросил Рин.

– Уже согласился. Мне нужен доступ к южным землям, чтобы восстановить безлюдей и защитить права лютенов. И нужны союзники, чтобы ускорить эти процессы.

– Что насчет реформы в Пьер-э-Метале? – воодушевленно подхватила Флори.

– Не все так просто. – Риз покачал головой. – Во время реформы не только вы обратитесь к опыту Делмара, но и местные власти. А у нас, напомню, безлюдей уничтожили, «освободив» лютенов от бремени. Чтобы такого не повторилось, лучше действовать на опережение и позаботиться обо всем прежде, чем власти узнают о ваших планах. После случившегося я убежден, что безлюдей нужно строить на частных землях, ради их же безопасности. Сколько домов осталось в Пьер-э-Метале?

Восемь. После зверских пожаров и разрушений уцелело меньше половины от городской популяции безлюдей.

– Значит, вам придется выкупить восемь участков. И провернуть это без протекции домографа вы не сможете.

– Даже при его поддержке ничего не получится. Это же огромные деньги, – сказала Флори.

Дес откашлялся, и все не сразу поняли, что таким образом он пытается привлечь внимание. Когда же ему это удалось, он сказал:

– Знаю я одного дельца, который давно хотел вложиться в покупку безлюдей. Щедрый, говорят, человек, и ни хрена в деле не разбирается. Мечта, а не меценат, правда?

По тому, как он переглянулся с Дартом, стало понятно, что речь идет о господине Гленне. Он давно питал интерес к безлюдям и мечтал приобщить сына к семейному делу. Одним удачным предложением Дес был способен дважды осчастливить отца.

– Можете рассчитывать и на мои сбережения, – добавил Рин. – Пару-тройку участков я точно осилю.

Риз одобрительно кивнул, а Дес не удержался от очередной подколки:

– Будем рады, если ты с умом потратишь карманные деньги.

Эверрайн даже не удостоил его взглядом, вовлеченный в серьезный разговор, в котором не было места глупым шуткам.

Приободренный достигнутым пониманием, Риз потер ладони друг о друга, словно предвкушая хорошую трапезу, хотя на столе не было ничего, кроме чашек с недопитым чаем.

– Итак. Я возьму под контроль юг. Вы, – он указал на Флори и Дарта, – позаботитесь о западных землях, а Рин, как связующее звено, попытает счастья в Марбре. Под наше влияние попадут большие территории.

– Хочу понять, насколько эти территории большие. – Глаза Эверрайна хищно сверкнули, и он с торжествующим видом достал из своего портфеля сложенную вчетверо карту, будто готовился к этому разговору заранее.

– А бутылочка орехового ликера у тебя там, случайно, не завалялась? – спросил Дес с надеждой.

– Если твой отец выкупит все земли, я тебе бочку ликера прикачу.

– Ловлю на слове.

Они разложили карту в центре стола и склонились над ней, соприкасаясь плечами. И в этот миг Флори почувствовала себя частью слаженного механизма, где противодействующие друг другу элементы наконец стали единым целым.

Было уже глубоко за полночь, когда все разошлись. Рин предложил Десу подбросить его до дома, Риз поспешил обратно в Делмар, заверив, что ночное время – самое благоприятное для перелета. И за какие-то пару минут столовая опустела. Жаль, грязная посуда не могла исчезать с той же волшебной скоростью.

– Побудь с сестрой, я справлюсь. – Дарт обнял ее, подкравшись со спины, и поцеловал в висок. – А потом, госпожа домограф, я жду вас на аудиенцию в своем кабинете.

– Звучит прескверно, но я, пожалуй, соглашусь, – засмеялась она и, высвободившись из объятий, сбежала наверх.

Флори заглянула в спальню и застала Офелию с книгой. Компанию ей составлял Бо, удобно устроившись в гнезде из одеяла. Он первым заметил ее и лениво завилял хвостом. Несколько секунд спустя, дочитав до точки, Офелия оторвала взгляд от страниц и улыбнулась.

Флори скользнула в комнату и почему-то шепотом сказала:

– Думала, ты уже спишь.

– Не хотела ложиться без тебя.

– Снова кошмары?

Офелия с раннего детства жаловалась на плохие сны, а после смерти родителей они мучили ее каждую ночь. С трудом это удалось побороть, и теперь Флори тревожило, что после событий в Общине недуг вернется.

– Я в порядке, правда. У госпожи Олберик есть семейный врачеватель, представляешь? Так вот, он каждый день навещал нас и давал лекарства. Не такие противные, как здешние. И еще мы много разговаривали. О разном.

Флори присела на краешек кровати, и вовремя, потому что следующая просьба выбила почву из-под ног.

– Отведешь меня к ним? – осторожно спросила Офелия. – Соберу для них ромашек. Думаю, для бродячих музыкантов нет ничего лучше, чем цветы путешествен– ника.

Она кивнула, соглашаясь, и рассеянно потрепала за ухо Бо, раздумывая над тем, как перевести разговор. Взгляд зацепился за книгу.

– Что читаешь?

– Легенды о безлюдях в науке. – Офелия подвинулась ближе, поворачивая книгу к Флори. – Тут рукописные заметки, гляди.

Пока Флориана изучала страницы, сестра рассказывала, откуда к ней попала столь редкая литература. Конечно, без щедрости Ризердайна здесь не обошлось. Раньше том принадлежал домографу и его наставнику, Моргану Порсо. Он сам собирал истории о безлюдях из разных земель и оставлял в собственных книгах рукописные заметки. В своей исследовательской практике Морган Порсо не раз встречал дикие дома. Без жильцов, в лоне природы такие безлюди приобретали звериные повадки, не понимали человеческого языка и уж тем более не могли говорить сами. Зато у них развивалось острое чутье и инстинкты.

Дойдя до конца книги, Флори обнаружила, что пары страниц не хватает, только рваные края из переплета торчат. Видимо, на них Морган Порсо оставил ценные заметки, которые ему понадобились.

– Дашь потом прочитать? Дикий дом теперь под нашей опекой. Не мешало бы изучить его повадки.

Она вернула книгу, и Офелия быстро уловила ее намерение.

– Ты не останешься здесь?

– Нет, милая. Я… мне…

Дыхание перехватило, краска залила щеки.

– Ясно. Можешь так и сказать, я же не маленькая, – деловито сказала младшая сестра, которой через несколько дней должно было исполниться тринадцать. – Эй, Бо! В нашем распоряжении теперь целая кровать.

Кажется, эти двое и впрямь обрадовались переменам. Пожелав спокойной ночи, Флори выскользнула в коридор и, чувствуя, как коленки дрожат от волнения, переметнулась в спальню.

Дарт еще не вернулся, и комната была погружена в тишину, даже тиканье часов стало едва слышным. Флори остановилась перед частностями, разглядывая латунные фигурки на циферблате. В них отражались изменчивые личности и несколько поколений рода: начиная от изобретателя, построившего этот дом, и завершая самим Дартом, младшим из Холфильдов.

Она часто задавалась вопросом, какой силой обладает Голодный дом: откуда в недрах шкафа взялся призрак и зачем лютену двенадцать характеров бывших жильцов. Только сейчас она раскрыла особый дар безлюдя – память. Жизнь быстротечна, но способна запечатлеться во всем: в старых расходных книгах, в созданных картинах, в забытых тайниках, в чертежах изобретений, в детях. Люди стремятся сохранить во времени «оттиск себя», потому что там, где оставлен след, нет забвения. Потому что память творит бессмертие.