Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 350 страниц)

– И на этом всё? Никаких попыток выяснить больше, никаких новых переговоров со мной? Твой папа не показался мне таким пофигистом… Грегори, сволочь! Неужели каким-то образом взял твоего отца под гипноз? Через серебрянку, естественно… Ради этого и набивался в гости, скорей всего…

– Версия напрашивается, – хмуро кивнула Нэсса. – Я напрямую заявила отцу об этом. Вопреки ожиданиям, он не рассердился на меня и не стал одёргивать, а достал наш фамильный артефакт с концентратом киновари, задействовал его для проверки. Та показала, что отец не находится под воздействием чужой краски. Поверь мне на слово, Вячеслав, артефакт запредельно мощный – даже на скрытую серебрянку он среагировал бы так или иначе, в этом я стопроцентно уверена…

– Воздействие могло быть временным. Грегори, например, внушил ему, что хотел, через краску, которая испарилась через пару минут.

– Даже если так, сейчас отец вменяем и адекватен, я это вижу. Собственно говоря, касательно серебрянки он тоже ведь рассуждает логично – у нас действительно нет доказательств насчёт подвала. К тому же…

Нэсса запнулась, и я сказал:

– Давай, не стесняйся. Вряд ли ты меня удивишь сильнее, чем уже удивила.

– Сегодняшний разговор со мной он закончил в своём излюбленном стиле. Пересказывать я не буду, прости, а общий смысл таков – если я продолжу с тобой общаться, то это будет даже полезно, но я должна соблюдать дистанцию.

Я хотел высказаться по этому поводу, но сдержался, только махнул рукой. Нэсса, помолчав, добавила:

– Все эти межклановые интриги-многоходовки мне поначалу нравились, ты же знаешь. Но к нынешнему моменту они превратились в нечто совершенно несообразное. Я устала.

– Куда поедем? Опять в приличное заведение, где нельзя дебоширить?

– Сейчас мне вообще не хочется закрытых пространств. Давай просто прогуляемся, только подальше отсюда.

Мы покружили по городу и в итоге припарковали машину на кленовом бульваре. Вышли и побрели по сухой мощёной дорожке, усеянной опавшими листьями, между жёлтых деревьев. Навстречу нам в сизых сумерках шли другие гуляющие, поодиночке и парами.

Прогулку нам, правда, портили мысли насчёт того, что рассказала Нэсса.

– Вообще-то, – нарушил молчание я, – у вас самый главный в клане – твой дед. Может, напрямую обратиться к нему?

– Во-первых, – сказала Нэсса, – он сейчас не в имении. Инспектирует наши месторождения, и это надолго. Я не имею с ним прямой связи. А во-вторых, я – не его любимая внучка, мы никогда близко не общались. В спорной ситуации он прислушается к отцу, а не ко мне.

– Ох уж эти ваши династические загибы…

Хмыкнув невесело, она констатировала:

– Похоже, поддержки от крупных кланов мы не получим, даже от моего. Так что, если можно раздобыть козыри другими путями, надо попробовать. Думаю, послезавтра я сделаю полноценную дверь по тому наброску, что я тебе показывала.

– Уже хорошо. Как раз будут выходные, поэкспериментируем. Загляну в альтернативную Москву, осмотрюсь там.

– Но, честно говоря, – сказала она, – с трудом представляю, что там можно найти такого полезного.

– Понятия не имею. Но, пока есть возможность, используем её. Готовь дверь.

Глава 6

Пока Нэсса доделывала картину, я заглянул в издательство.

Разместилось оно в трёхэтажном здании недалеко от набережной, в престижном районе. На металлической вывеске возле входа изображался стилизованный компас на фоне раскрытой книги.

Пожилой вахтёр в вестибюле, увидев перстень, проникся и объяснил мне, как отыскать главного редактора. Я поднялся по лестнице на верхний этаж. У лысеющего главреда в очках с сильными диоптриями, когда я к нему вошёл, глаза тоже стали по пять копеек, но он быстро сориентировался и предложил мне садиться.

– Есть предложение о сотрудничестве, – сказал я, поздоровавшись и назвавшись. – Вы ведь печатаете развлекательную литературу? Но один сегмент у вас не охвачен. Прошу взглянуть.

Я выложил перед ним рисунки, скреплённые в виде книжки. На титульном листе агентесса в куртке на молнии и в ультракоротком платье стояла возле своего флаера, а откормленный кот сидел на капоте, глядя на зрителя с невыразимым презрением, как на кусок колбасы четвёртого сорта. Название помещалось в левом верхнем углу, а псевдоним – правее, менее крупным шрифтом.

– Как вы догадываетесь, – сказал я, – авторство не моё.

– А чьё, позвольте поинтересоваться?

Редактор, с некоторым трудом оторвавшись от композиции, поднял на меня взгляд, и я пояснил:

– Историю сочинили и визуализировали две прекрасные дамы, чьи имена нельзя разглашать. Если будет достигнута предварительная договорённость, вы встретитесь с ними лично и подпишете договор. Но для широкой публики инкогнито сохраняется, публикация – строго под псевдонимом. Вы полистайте, ознакомьтесь подробнее.

С минуту редактор шуршал страницами.

– Видите ли, – наконец сказал он, – тут есть некоторые… гм… неоднозначные моменты, если вы мне позволите такую формулировку.

– В чём они заключаются?

– Как вы справедливо заметили, мы печатаем беллетристику, пользующуюся массовым спросом. Но предложенное вами… э-э-э… произведение всё же несколько выбивается из стандарта. Я даже затрудняюсь подобрать обозначение для этого жанра…

– Графическая новелла, – подсказал я. – Новая ниша на издательском рынке. Если спрос будет, возможны существенные доходы.

– Не могу исключать такой вариант, – ответил он обтекаемо, – но подобную продукцию отнесут скорее к изобразительному формату, чем к текстовому. И вот именно здесь я вижу неоднозначность. В живописи и графике, как вы знаете, принят более реалистичный стиль…

– У вас же не галерея классики.

– Да, но вы понимаете подоплёку. Художники зачастую рассматривают свои произведения как возможность негласной конкуренции с…

– … с пейзажистами из Академии, – закончил я фразу, когда он сбился. – И что? Повторюсь – продукт в данном случае чисто развлекательный.

– Я просто хочу сказать, что изобразительное искусство, пусть даже в самых непритязательных проявлениях, попадает под пристальное внимание критиков. А они с высокой вероятностью выскажутся о такой публикации в негативном ключе. Есть риск, что это бросит тень и на остальные наши проекты. Прошу понять меня правильно – у нас бизнес, и мы должны учитывать такие нюансы.

Редактор развёл руками – такая вот, мол, фигня. Я несколько озадачился. Возражений такого рода я не предвидел.

– То есть, – сказал я, – перспектив публикации вы не видите в принципе?

– Это тонкий вопрос, милорд. Если бы на обложке, к примеру, мы указали ваше имя и титул, дав таким способом понять публике, что издание осуществлено под вашим патронажем, то…

Хмыкнув, я поаплодировал мысленно:

– И попутно сделаем вам рекламу? Да, в коммерческой жилке вам не откажешь. Но большинство покупателей, как я подозреваю, в этом случае примут меня за автора. Мне это совершенно ни к чему.

Я поднялся:

– Спасибо за консультацию.

– Прошу не понять превратно, милорд…

– Не волнуйтесь. Благодарю за честный ответ.

Вернувшись в машину, я вновь задумался.

Лейбл издательства мне был по барабану – я лишь хотел порадовать Илсу и Рунвейгу. К прибыли я в данном случае не стремился. А если так…

На глаза попалась телефонная будка, и я через справочную выяснил адреса, которые могли пригодиться.

Для начала я съездил в крупный книжный магазин, торговавший не академическими изданиями, а беллетристикой. Директором оказался жизнерадостный толстячок, который, увидев комикс, цокнул языком с одобрением:

– Ух! Пожалуй, мимо такой обложки я не прошёл бы.

– Вот я и хочу проверить, будут ли покупать, – сказал я. – Если привезу, например, сотню экземпляров, можно их у вас выложить? Прибыль от реализации пробной партии – пополам. А если не купят – будем считать, что эксперимент не удался.

– Выложим, милорд, почему бы нет? А если ещё с табличкой, что это ваш проект, то и ценник можно серьёзный ставить…

– Давайте без перегибов, – сказал я. – Сейчас меня интересует спрос в чистом виде, без всяких сопутствующих факторов. Не должно быть никаких слухов, что комикс как-то связан со мной. Я могу на вас положиться? Не хотелось бы недоразумений.

Толстячок одновременно закивал и замахал руками – положиться, мол, можно, недоразумений не будет.

Я пообещал заехать через несколько дней, когда товар будет на руках. После чего отправился в типографию, где меня, как только я продемонстрировал перстень, сразу провели к управляющему.

Тот подтвердил – тираж за мой счёт они могут сделать. А если доплатить, то возьмут на себя и допечатную подготовку – вёрстку, дизайн и всё такое прочее. Обычно процесс растягивается надолго, но можно его ускорить, это опять-таки вопрос денег.

Мы с ним составили договор, я выписал чек. Съездив в общежитие, я заглянул к Рунвейге и объяснил ей – по всем техническим вопросам контактировать с типографией поручается ей, а я буду ждать готового результата.

Первая учебная неделя закончилась, наступили выходные.

С Нэссой мы встретились прямо в кампусе, уже не таясь, коль скоро её отец перестал смотреть на меня как цербер. К тому же у нас теперь был и формальный повод для совместного времяпрепровождения – подготовка к экзаменам. Деканы отметили у себя в протоколах, что мы работаем в паре.

И вот впервые я заявился к ней в общежитскую комнату – или, если точнее, в апартаменты, поскольку тамошний интерьер напоминал что угодно, но не общагу.

В свой будуар она меня не пригласила, увы, гостиная же смотрелась изысканно. Шёлковые обои с пастельными тонами, изящный столик, пуфики и диваны. А эркер, громадный и полностью остеклённый, являл собой, по сути, отдельное помещение, где располагалась рамочная конструкция для картин. Причём стёкла были зеркальные – снаружи не удалось бы заглянуть внутрь.

– Бедновато, конечно, – сказала Нэсса, – но такова традиция – студенты из высших кланов живут бок о бок, завязывая знакомства. Хотя в последнее время мне всё чаще и чаще хочется съехать. Знакомств у меня и так предостаточно.

Сдвинув рычажок и задействовав механизм в полу, она развернула раму с холстом ко мне. Пейзаж был готов.

– По-моему, отлично, – оценил я.

– Сегодня закончила.

Как и Илса, Нэсса работала углём. Пейзаж соответствовал тому, что я видел на бумажном наброске, но с дополнениями и с более тщательной проработкой.

Слева от панельного дома добавилось, как я просил, административное здание. Хотя его тоже загораживали деревья, просматривались общие контуры и кирпичная кладка.

Листва не прорисовывалась детально, но именно для неё активно использовался даль-цвет – зелёный и жёлтый. А легковушка теперь имела вишнёво-красный оттенок. Я потёр руки:

– Давай попробуем.

Встав перед холстом, я сосредоточился.

Почудилось, что пейзаж подёрнулся рябью. Наметилась глубина, но помехи всё ещё сохранялись, как на телеэкране с плохим приёмом, и отвлекали.

– Дверь вроде есть, – сказал я, – но не открывается полноценно. При этом дело не в вязкости, не в плотности барьера. Мешает рябь.

– Значит, недостаточная настройка, – сказала Нэсса. – Не хватает деталей. Давай я добавлю флаг, как мы и планировали.

– Давай. Если всё равно не откроется, попробую с серебрянкой.

– Я быстро, тут несколько штрихов.

Она снова развернула картину, чтобы на неё падал свет снаружи, а я присел на мягкий диван. Чуть слышно играла музыка – радиоприёмник в корпусе из светлого дерева приютился в углу, массивный, но не лишённый изящества.

Через пару минут Нэсса сообщила:

– Готово.

Флаг был намечен скупо и схематично, но сразу чувствовалось, что его немного колышет ветер. Алый даль-цвет смотрелся естественно, не ломая общую композицию.

– Приятно работать с профи, – сказал я.

Нэсса улыбнулась едва заметно, после чего спросила:

– Долго собираешься там пробыть?

– Не буду загадывать. Надо выяснить, есть ли там что-нибудь интересное в практическом смысле. Если сразу всё разузнаю, то вернусь буквально через пару часов. Но ты же понимаешь – дело, скорее всего, затянется. В общем, рассчитываю вернуться до конца выходных, если форс-мажора не будет.

– Надеюсь, всё обойдётся.

Я надел куртку, повесил на плечо тубус и спортивную сумку. Нэсса тем временем с помощью механизма расположила холст вертикально, как настоящую дверь.

– Ты не забыл, что нужная ещё серебрянка? – спросила Нэсса. – Без неё ты только заглянешь, но не обойдёшь блокировку, которая у нас действует для студентов.

– Хочу проверить, как эта блокировка работает.

Сконцентрировавшись, я вгляделся в пейзаж. Тот протаял быстро – рябь появилась всего на миг, но тут же исчезла. Я ощутил дуновение ветра, листва взъерошилась, а флаг за деревьями всколыхнулся.

Но стоило мне сделать шаг вперёд, как проход закрылся. Пейзаж стал плоским, вновь превратившись в картину.

– Ясно, – сказал я, – на халяву не катит.

Я достал пузырёк и вытряхнул часть его содержимого на ладонь.

– Может, лучше в плошку? – спросила Нэсса. – Я нанесла бы кистью на холст.

– Пусть лучше и на коже останется в момент перехода. По-моему, так надёжнее.

Кристаллики я растолок на ладони в кашицу, которую втёр в картину, вдоль нарисованного бордюра. Пейзаж дополнился серебристым мерцанием. Комната же, где мы находились, выцвела на мгновение, интерьер стал контрастно-резким, но затем всё вернулось к норме.

Я снова встал в двух шагах от рамы.

– Удачи, – сказала Нэсса.

Кивнув, я сосредоточился.

Картина приобрела объём, и передо мной открылся московский двор.

Я шагнул туда.

В момент перехода пейзаж размылся, и у меня немного потемнело в глазах, но я интуитивно чувствовал – это не критический сбой. Рисунок, как бы хорош он ни был, являлся лишь ориентиром, который теперь подстраивался под найденную реальность.

Затем я понял, что дверь уже за спиной.

Ветерок был тёплым и мягким, он нёс дыхание осени, но ещё сохранил отголоски лета. Солнце светило справа, выглядывая из-за грузного облака. Золочёные листья густо вкраплялись в блёклую зелень крон.

В Москве был сентябрь.

Переждав головокружение, я изучил пейзаж. Он в целом соответствовал тому, что я видел в комнате на холсте, но детали отличались заметно. Самое главное – небоскрёбы вдали чуть сдвинулись влево, к северо-востоку, поблёскивая под солнцем. Они остались прямоугольными, но пропорции изменились. А высотка со шпилем, которая торчала правее, приобрела более конкретные очертания, и стало понятно – это не МГУ.

Я порылся в памяти. На истфаке речь у нас заходила о сталинских высотках, но я, к сожалению, слушал вполуха. Дом на Котельнической? На площади Восстания? Нет, у тех, кажется, должны быть пристройки сбоку, а здесь только одна башня… И нет, не МИД…

Отложив этот вопрос на потом, я подошёл к машине, припаркованной у панельного дома. Она оказалась всё-таки «москвичом», а не «фольксвагеном» – но это был не тот «москвич», что я видел в родной реальности. Выглядел побогаче, нашлись отличия в компоновке. Если бы не эмблема АЗЛК, я так и пребывал бы в сомнениях.

Из подъезда вышла пенсионерка в плаще, окинула меня подозрительным взглядом, но явного беспокойства не проявила. Заковыляла прочь, а я обошёл дом слева и направился к кирпичному зданию с красным флагом.

Здание это при ближайшем рассмотрении оказалось тоже жилым, а не административным, но в цокольном этаже имелась-таки контора – районный отдел соцобеспечения. То есть, конечно, флаг здесь в праздничный день мог быть, но почему его подняли сейчас, в конце сентября? Это оставалось загадкой.

До высотки со шпилем было не так уж и далеко, с полкилометра. До небоскрёбов – чуть дальше. Я задумался, куда лучше пойти, и решил в итоге спросить у местных. Рядом как раз прогуливалась мамаша с коляской, полненькая и невысокая, в голубой нейлоновой куртке и простых джинсах.

– Простите, девушка, я у вас тут, по-моему, заблудился. Вы не подскажете, что это за высотка вон там, со шпилем?

– Гостиница «Ленинградская», – пояснила она. – Там рядом и три вокзала. Вы ведь приезжий, наверное?

– Да, неместный.

Пока я соображал, она махнула рукой на юг:

– А вон там Садовое кольцо. Метров двести, прям за домами.

– Ага, спасибо.

Странно было осознавать, что после двухлетнего перерыва я вновь говорю по-русски, но сам факт радовал.

– А вон те небоскрёбы?

– Ой, ну какие там небоскрёбы! – засмеялась она. – Этажей по сорок всего. Вот возле Москвы-реки – там действительно ух! Отсюда не видно, правда. А эти – просто дома жилые на Каланчёвской.

Поблагодарив словоохотливую мамашу, я зашагал переулками – решил для начала посмотреть на Садовое, раз уж оно тут ближе всего.

Когда я туда добрался, в глазах у меня слегка зарябило. Машины, сверкая стёклами, ползли в несколько рядов по проезжей части, прохожие спешили по тротуару, а на фасадах алели флаги. И был плакат на многоэтажке через дорогу – изображался парень с мужественным лицом на фоне решётчатой серебристой антенны. Подпись гласила: «С днём терра-энергетика!»

Подобрав отвисшую челюсть, я метнулся к киоску «Союзпечати», приткнувшемуся поблизости. Оглядел витрину и, отойдя на пару шагов, обратился к первому встречному:

– Извините, у вас трёх копеек не найдётся? Совершенно нет мелочи при себе, не могу даже газету купить.

Три копейки мне дали, и я схватил номер «Правды».

Первополосная фотография демонстрировала антенну того же типа, установленную на морском берегу. Металл отблёскивал серебристо, и это было заметно даже на газетной бумаге с мутноватой печатью.

Передовица была озаглавлена: «Форсируем мощность». Я стал читать: «Знаменательную годовщину отмечает сегодня весь советский народ. Ровно тридцать лет назад состоялся важнейший прорыв в науке – наши учёные, открыв неизвестный ранее вид энергии, придали мощнейший импульс техническому прогрессу. С тех пор достижения терра-энергетики всё активнее применяются в народном хозяйстве. Партия и правительство уделяют этому вопросу повышенное внимание. Как отмечается в заявлении Совета министров, опубликованном в преддверии годовщины, СССР по-прежнему остаётся мировым лидером в этой области, несмотря на возросшую конкуренцию со стороны ведущих западных стран…»

Вчитываясь в текст, я пытался уяснить для себя, как работает эта новая энергетика, но ничего конкретного так и не обнаружил. То ли сохраняли секретность, то ли не хотели грузить читателей научными формулами. Лишь по косвенным данным я уловил, что всё это как-то связано с аэрофотосъёмкой и дистанционным зондированием Земли.

Хотя, разумеется, у меня такие антенны вызывали совершенно другие ассоциации.

Здесь используют серебрянку в науке и в экономике?

Причём, судя по статье, научились не так давно. Тридцать лет – почему вдруг именно эта дата?

Я поднял взгляд от газеты. Голова закружилась, и я увидел город иначе.

Глава 7

Восприятие изменилось.

На первый взгляд, это напоминало привычный для меня переход на следопытское зрение – краски выцвели, резкость стала гипертрофированной. Но добавились серебристые блики, рассыпанные по улице бессистемно, как конфетти. Их, впрочем, было немного, они не забивали картинку. Лишь к северо-востоку мерцание как будто усиливалось, блёстки чаще липли к домам.

Я непроизвольно моргнул, мерцание исчезло.

Но направление я запомнил и решил посмотреть поближе. Сообразил попутно – в той стороне располагалась и гостиница «Ленинградская».

Я зашагал по Садовому, присматриваясь к прохожим.

То и дело мелькали пёстрые полуспортивные куртки, а джинсовых вещей здесь было не меньше, чем в моём мире. Разве что варёнки не попадались, и англоязычных лейблов я тоже не приметил. Так что в плане одежды толпа смотрелась советской и несоветской одновременно.

Свернув налево, я вскоре увидел гостиницу – её шпиль торчал над домами. Я снова переключился в следопытский режим и понял, что серебристых блёсток в той стороне действительно больше. Значит, это была не просто особенность восприятия, а какой-то местный феномен.

Хотя, как пришло мне в голову, восприятие у меня в последнее время тоже несколько изменилось. Форсированный режим всё чаще отливал серебром – как, например, во время недавнего инцидента возле моего дома, когда меня «приглашали» на разговор. Вероятно, этот эффект объяснялся контактами с серебрянкой…

На глаза мне попался небольшой гастроном, и я заглянул туда. Подсознательно ожидал увидеть пустующие прилавки, как у себя на родине в последние советские годы, но не угадал – продавалась и колбаса разных видов, и окорок, и сосиски, и много чего ещё. В холодильниках – кола с этикетками на кириллице, газировка, пиво в бутылках, причём не только «Жигулёвское», но и всякое прочее. Даже чешский «Козёл» наличествовал, не вызывая ажиотажа у местных.

Мне становилось всё любопытнее.

Присмотрелся я и к машинам на улице. Иномарок не наблюдалось, за исключением «шкоды». Старые вазовские модели распознавались без проблем, а вот новые я без шильдика мог бы и не узнать. «Нивы» удлинились и получили лишние двери. «Москвичей» здесь было в процентном соотношении больше, чем в моём мире, а «волги» явно равнялись на забугорный премиум-класс.

Когда до «Ленинградской» осталась сотня шагов, я вытащил «мыльницу» и сделал следопытское фото поверх голов прохожих, чуть задрав объектив. Тротуар остался за кадром, зато отлично просматривалась прямоугольная башня с пинаклями и ступенчатой сложносочинённой надстройкой, которую увенчал восьмигранный шпиль. Громада внушала.

До этого я успел сфотографировать несколько домов во дворах, так что запас дверей в этот мир у меня уже накопился. А вот на Садовом я обошёлся без фотосессий – там было слишком людно.

Возле гостиницы кучковался народ, тормозили жёлтые такси с шашечками. До меня донеслась англоязычная речь.

Я вновь изучил окрестности следопытским взглядом.

Да, серебристых бликов здесь было больше. Но в основном они концентрировались всё-таки не вокруг гостиницы, а ближе к востоку – там находился железнодорожный вокзал, причём даже не один. Я решил наведаться и туда.

Перейдя широкую улицу, где ездили машины, я постоял некоторое время перед Казанским вокзалом. Тот серебрился более явно.

Я вошёл в здание – галдёж, чемоданы и беготня опаздывающих. Побродил несколько минут, то и дело переключая зрение. Тусклые серебристые полосы чудились мне на стенах, на потолке, на полу. Они не особенно бросались в глаза – и вообще смотрелись как случайное проявление, побочный эффект чего-то. Больше всего их было возле касс и в зале ожидания.

Что это должно означать, я так и не понял. Догадок не появилось.

Вернув восприятие в обычный режим, я остановился в задумчивости.

Что дальше? Продолжить вылазку? Или лучше вернуться в базовый мир, обмозговать там всё, а сюда наведаться завтра? Теперь-то у меня есть здешние фотки, плюс серебрянка. Перейти смогу – даже если переход загустеет, как в том году, когда пришлось делать паузу между визитами к Шиане…

Отвлёкшись от размышлений, я вдруг заметил, что серебристые полосы изменили конфигурацию. Может быть, не все сразу, но ближайшие точно – они сползали по стенам к полу и медленно, едва уловимо, подтягивались ко мне.

«Упс», – подумал я на американский манер.

Это могло быть и совпадением, но…

Если смотреть в обычном режиме, всё осталось по-прежнему. Никто на меня не обращал внимания, и милиция ко мне не бежала. Однако торчать на месте и ждать я тоже не собирался.

Я вышел из вокзального здания. К югу от него располагалась автостоянка, а вдоль неё на восток уходила улица с невысокими зданиями, к которым жались деревья. Озираясь насторожённо, я зашагал по узкому тротуару, затем свернул во дворы, направо. Потыкался, попетлял, но нашёл-таки закуток между кирпичной стеной какого-то ретро-здания и густыми кустами.

Налепил фотографию на кирпичную стену, сосредоточился – и шагнул в протаявший переход, во дворик своего дома.

Дверь за моей спиной растворилась. Я перевёл дыхание и вытер пот со лба, а затем, уже не спеша, поднялся в квартиру.

Оказавшись там, первым делом позвонил Нэссе – в апартаментах у неё стоял телефон (да, в кампусе некоторые были равнее, чем остальные).

– Привет, – сказал я, – докладываю – вернулся.

– Всё хорошо? Удалось что-нибудь узнать?

– Пока без конкретики. Обмозгую, а завтра схожу ещё раз.

Не тратя время, я съездил в ателье, сдал плёнку и заказал печать фотографий. Заскочил в бистро и плотно поел, обдумывая увиденное в Москве.

Итак, у них там серебрящиеся антенны и новый вид энергии. Это одна из отраслей энергетики – как в Союзе, так и за рубежом.

То есть там есть месторождения серебрянки? По логике – да, должны быть, но это противоречит лекциям в Академии, где нам заявляли категорично, что магические пигменты встречаются только в базовом мире. Хотя эти лекции могли быть и добросовестным заблуждением…

Или терра-энергетика, о которой пишут сегодня в «Правде», работает всё же на других принципах? Без геологических залежей? Пока непонятно…

Почему, кстати, «терра»? Намёк на то, что добывают из-под земли? Но если так рассуждать, то и нефть сюда же относится, и каменный уголь, например. Нет, скорее, «Терра» в смысле «Земля, планета». Не зря же в статье упоминали аэрофотосъёмку…

Вернувшись домой, я перечитал передовицу, но понимания не прибавилось. Причём я теперь склонялся к тому, что секретность тут ни при чём. В статье промелькнула фраза – советские и зарубежные учёные, мол, продолжают изучать природу феномена. То есть практически применять научились, а с теоретической частью пока загвоздка…

Или просто стесняются употреблять слово «магия»?

Как вариант – возможно, но всё же есть ощущение, что дело не в этом…

И да, если бы серебрянку добывали из недр, то было бы проще так и сказать – вот, дескать, наши геологи раскопали руду с уникальным набором свойств, она очень ценная, а шпионы не дремлют, поэтому месторождение засекречено. Так было бы понятнее и правдоподобнее…

Почесав в затылке, я отложил этот вопрос на потом, а пока полистал другие статьи. Там всё было выдержано в знакомом ключе, и я даже ощутил мимолётную ностальгию.

Продолжается подготовка к XXIX съезду КПСС. Рекордный урожай бахчевых культур собран в южных регионах страны. Третий гидроагрегат Богучанской ГЭС введён в эксплуатацию. Балетная труппа Мариинского театра триумфально завершает гастроли в Южной Америке. В рамках отборочного турнира чемпионата Европы по футболу сборная СССР примет в «Лужниках» сборную ГДР…

Было непривычно читать по-русски в базовом мире. Требовалось некоторое волевое усилие, чтобы переключиться со здешнего языка на родной. Но после того, как этот «щелчок» в мозгу удавался, чтение шло легко.

Любопытный материал обнаружился на третьей полосе. «Уголок кооператора» – так называлась рубрика. Там давал интервью чувак, организовавший в Москве сеть быстрого питания. Слово «владелец» при этом скромно выносилось за скобки, хотя, судя по всему, он именно таковым и являлся. Социализм в этом альтернативном Союзе явно был специфический.

Спать я захотел рано – как и обычно после интенсивной работы со следопытским зрением. И, уже засыпая, сообразил, по какому признаку можно упорядочить мои наблюдения, сделанные в Москве.

Подробнее эту мысль я обдумал уже наутро, за чашкой кофе.

Итак, терра-энергетика как-то связана с масштабным исследованием Земли (снимки с воздуха и из космоса). А серебристые блики чаще видны не где-нибудь, а в зале ожидания на вокзале и в гостинице для приезжих издалека. Короче, в местах, где велика концентрация путешественников.

Да, факт интересный. Но что из этого следует?

Ну, и к тому же блики – это лишь отсвет магии, эхо. Ловят ли тамошние антенны действительно серебрянку или нечто другое, пока было непонятно.

Зато мне пришла идея, как в Москве можно заработать по мелочи, не используя самородки или лос-анджелесские доллары. Порывшись в столе, я нашёл искомый товар.

Съездил в ателье, забрал снимки и вернулся домой. Взял сумку с тубусом и встал перед фотографией-дверью.

На этот раз проход открывался туго, со скрипом – как и во время моего второго прыжка в Америку. Но я пока обошёлся без серебрянки, просто сконцентрировался сильнее.

Открылся московский двор, и я шагнул туда.

Не задерживаясь, я сразу направился к Садовому кольцу. Там было всё так же шумно, но красные флаги со зданий сняли. День терра-энергетика, что бы это ни значило, миновал, и город вернулся к будням. Впрочем, и вчера, насколько я понял, праздник был номинальный, без выходного.

– Извините, – обратился я к дяденьке интеллигентного вида, – вы не подскажете, где тут ближайший книжный?

– Охотно, молодой человек, – сказал он неторопливо. – Но надо определиться, что конкретно вам требуется. Какая тематика?

– Научно-популярная, если можно.

– Из крупных магазинов мне нравятся «Книги» на Мясницкой. Там есть и художественная, и специальная литература. Но от Садового вам придётся идти туда около километра.

– Можно и так, – согласился я, – но вообще меня устроил бы и небольшой магазинчик. Даже, пожалуй, лучше.

– Тогда рекомендую дойти до Красных Ворот, – сказал он, указав направление. – Там недавно открылась книжная лавка, как мы её называем. Ассортимент не слишком широк, но при этом достаточно любопытен.

– Ага, отлично, спасибо.

Он дал мне точный адрес, и я направился по кольцу на юго-восток. Солнце регулярно скрывалось за облаками, было прохладно. Перейдя на другую сторону улицы, я приостановился, чтобы оценить обстановку.

В следопытском режиме серебристые блики снова проступили на улице – разрозненные и тусклые, но вполне различимые. Самый ближний из них лежал на асфальте метрах в пяти от меня. Пока я к нему присматривался, он сдвинулся в моём направлении на несколько сантиметров. Опасности я при этом не чувствовал.

Приблизившись, я присел перед ним на корточки. Но с этого расстояния блик стал почти невидимым, растворился на пыльно-сером асфальте.

Я пошёл дальше и, свернув в нужном месте, отыскал ту самую лавку в цокольном этаже обычной многоэтажки.

Внутри было тихо и тесновато. Справа и слева расположились деревянные стеллажи, торцами к широким окнам, а прямо напротив входной двери за прилавком стояла девушка в брюках и тонком свитере, худенькая и русоволосая. Она носила очки в роговой оправе, но не массивные, а аккуратно-строгие. Они ей, пожалуй, шли.

– Добрый день, – сказал я. – Мне, кажется, повезло.

Она улыбнулась:

– Здравствуйте. Вы что-то хотели?

– Сразу три вещи. Сделать вам комплимент, как самой стильной литературной барышне, это главное. А попутно – подыскать книжку и прояснить кое-что в коммерческом смысле.

– С первой задачей вы справились неплохо, – сказала она, чуть порозовев, но не растерявшись. – С книгой я постараюсь помочь. Но что вы подразумеваете под коммерцией? Вы кооператор?

– Именно, – сказал я. – А вы – пугающе проницательны. Вот, взгляните.