Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 350 страниц)

Глава 26

– Зацепка? – переспросил я, поскольку декан умолк. – И в чём она состоит?

– Надеюсь, вы нам поможете это выяснить, – сказал он. – Но для этого я прошу вас кое-что вспомнить. А именно – момент перехода из этой аудитории в другой мир. Возможно, вы уловили при этом некий посторонний оттенок?

– Вроде бы нет, ничего такого…

– Не торопитесь, Вячеслав. Оттенок мог быть подспудным, практически незаметным. Тем более что вас сбил тогда с толку подменённый пейзаж, а затем добавилось ещё и недомогание. То есть при переходе вы просто не обратили внимания. Но если постараетесь, то сумеете вспомнить.

– Гм…

Почесав в затылке, я сконцентрировался и попытался вызвать из памяти свои ощущения в тот момент, когда фотография-дверь открылась.

Вот пейзаж ещё в изначальном виде – опрятные здания, автобусная остановка из пластика и гладкий асфальт…

Вот я шагаю туда, в картинку…

Пейзаж искажается, сквозь него прорисовывается другой…

И да, в ту секунду я думал только об этой метаморфозе. Когда пейзаж подменялся, я просто не обратил внимания на полутона. Хотя, кажется, и вправду мелькнуло что-то такое, трудноопределимое…

– Нет, – сказал я. – Слишком зыбко всё. Я просто не уверен – то ли я действительно уловил какой-то неестественный проблеск, то ли сейчас додумал его постфактум. Утверждать не берусь.

– Правильный подход, – одобрил декан. – Но наша аппаратура зафиксировала постороннюю примесь. В следовых количествах, правда. Буквально в микроскопической дозе, но тем не менее. Для создания подменной картины, как мы предполагаем, использовался даль-цвет, который не предусматривался условиями экзамена.

– Какой именно цвет? – спросил я, чуть подавшись вперёд.

Декан посмотрел на меня внимательно и, помедлив, ответил:

– Аквамарин.

Я в растерянности нахмурился.

Когда он упомянул непредусмотренный компонент, я был почти уверен, что это окажется серебряная краска из мифов, которую я искал. Та самая, что была на «панно» в столовой или на татуировках в банде у Невидимки.

Но вместо этого…

То есть что получается? Подлянку на экзамене устроил мне Глиррен, с которым я замахался осенью на дуэли? Аквамарин – это его клановый цвет…

Но как он умудрился?

Нанял анонимного виртуоза и снабдил его краской, чтобы тот пробрался в Академию и испортил экзаменационный снимок? Какой-то слишком уж хитрый способ, чтобы мне отомстить…

– У меня сразу возникает куча вопросов, – заговорил я. – Фотография-дверь была готова заранее? Где хранилась? Кто мог иметь к ней доступ?

– Об этом мы уже думали, – ответил декан. – Экзаменационный пейзаж был согласован вчера. Стоял в запертой подсобке, имеющей цветовую защиту. Взломать её было можно, но я с трудом представляю способ, чтобы проделать это, не оставив следов. И чтобы мы, экзаменаторы, не заметили скрытый слой на снимке в ходе экзамена. Для этого нужен художник-взломщик с фантастическим мастерством. Для меня стало полнейшим сюрпризом, что можно так совместить два изображения. Если описывать процесс упрощённо, то подменную фотографию незаметно и схематично оттиснули поверх исходной, после чего доработали кистью.

– Кстати, а у моих однокурсников проблем не было? Отправились куда надо?

– Да, с ними всё в порядке. Трое уже вернулись, выполнив экзаменационное задание. Все попали именно в тот пейзаж, который был согласован. Ловушка была настроена, судя по всему, именно на вас, на ваш перстень. Как только вы шагнули в неё, пейзаж подменился, а затем фотография сразу пришла в негодность.

Он кивком указал на мутный прямоугольник в раме, а я спросил:

– Что это за мир вообще? Ну, тот, в который меня забросило?

– Я толком не успел рассмотреть пейзаж, – ответил декан. – Он был перед глазами всего пару секунд, при этом без ярких индивидуальных примет. Пожалуйста, опишите нам всё увиденное на той стороне, как можно подробнее.

– Ну, сначала я сел на лавку…

Стараясь не упускать деталей, я пересказал свои приключения. Резюмировал:

– Полиция там – на каждом шагу, насколько я понял. И очень… гм… бдительная. То есть была почти стопроцентная вероятность, что ко мне возникнут вопросы буквально через считанные минуты. Если бы я не смылся, меня бы арестовали, и я бы там застрял. А нашего консульства там и близко нет, как я подозреваю.

– Да, судя по вашему описанию, – сказал незнакомый тип, который старательно конспектировал мой рассказ, – этот мир отсутствует в каталогах. Если бы вы не вырвались сами, мы не сумели бы вам помочь. Это был бы надёжный способ от вас избавиться.

– Лорд-наследник, – вмешался в разговор ректор, обращаясь ко мне, – пока мы не предавали случившееся огласке. Пригласили только специалистов-техников, чтобы исследовать фотографию и понять, куда вас забросило. Все здесь присутствующие связаны обязательством о неразглашении. Но вы, разумеется, можете потребовать официального разбирательства, с уведомлением попечителей Академии Красок. При этом я категорически предостерегаю вас от попыток самосуда. Если вы попытаетесь-таки отомстить предполагаемому обидчику самостоятельно, вне установленных рамок, то понесёте наказание по всей строгости.

– Спасибо за предупреждение, – ответил я ровно. – Буду иметь в виду.

– Такие вопросы, – добавил ректор, – находятся юридически в компетенции межклановой комиссии по конфликтам. Если дать делу ход, то разбираться будет она, под личным контролем лорда-арбитра.

– Не будем спешить, – сказал я. – Если соберусь идти по инстанциям, я вас предупрежу. А сегодня мне нужен отдых. Экзамен мне засчитают?

– Да, – кивнул ректор. – На второй курс вы переведены. И надеюсь на ваше благоразумие.

Попрощавшись со всеми, я вышел из кабинета. Только теперь заметил объявление на двери – первокурсникам, которые вернулись с задания, предлагалось пройти в другую аудиторию, на третий этаж, и сдать там работы.

Я поднялся туда. На подоконнике, раскрыв оконные створки, сидел парень из моей группы с тёмно-синим браслетом, а у двери стояла улыбающаяся Уна.

– Я только что вернулась! – похвасталась она, прижимая к себе тубус. – Сфотографировала водонапорную башню!

– Поздравляю, – сказал я. – Ну, я не сомневался.

– А у тебя какое было задание?

– Шоу-центр. И да, шоу удалось. Но я уже отчитался, сейчас просто заглянул, чтобы узнать, как твои успехи.

Открылась дверь, вышел Кэмден, а Уна шагнула внутрь.

Я же спустился по лестнице и побрёл к общежитию через кампус, вспоминая «пресс-конференцию».

Мысли вяло ворочались в голове.

Да, ректора понять можно, скандал вокруг Академии для него – как ночной кошмар. А если я устрою разборку с Глирреном, даже по официальным каналам, скандал получится первосортный, просто на загляденье…

При этом есть вероятность, что комиссия встанет на мою сторону. Ну, или, по крайней мере, знатно потреплет Глиррену нервы. Улики, может, и не прямые, но очень веские. У него есть мотив, и это всем очевидно. При этом след аквамарина в подменном изображении зафиксировали спецы…

А ведь зимой было нападение и на Уну. И оно тоже запротоколировано. Там, правда, официальная версия – ограбление, а про Глиррена никто и не заикался, но если начнут копать, то вспомнят тот случай наверняка, без всякой моей подсказки. Сам по себе тот инцидент не говорит ни о чём, но в контексте нынешнего…

Вот только сомневаюсь, что сегодняшний фокус устроил Глиррен.

Где он сумел найти такого художника и такого взломщика, что даже специалисты не понимают, как был проделан трюк?

А если уж художник и взломщик – такие асы, то почему они не сумели замести следы тщательнее? Почему оставили примесь аквамарина?

Да, от проколов не застрахован никто, но всё-таки…

Как-то слишком сложно и нарочито всё это смотрится…

Нет, Глиррен, конечно, та ещё сволочь, но в данном конкретном случае всё выглядит так, будто кто-то старательно переводит на него стрелки…

Но кто?

Других столь же откровенных врагов я вроде бы не завёл. Да, есть недруг Грегори, но вряд ли он ненавидит меня так сильно. А если даже такую ненависть допустить, возникает тот же вопрос – кто выступил исполнителем?

Ну и, наконец, в списке моих недоброжелателей есть ещё лысый Невидимка с базара. Он имеет мотив – я видел его лицо и могу при случае опознать. А ещё у него есть краска, причём якобы разных видов. В том числе, надо полагать, и аквамарин…

Нашлись бы у Невидимки исполнители для такого дела?

Вообще-то я бы не удивился…

В плане магических трюков он реально силён. Визуальная маскировка плюс чистка памяти через татуировки – и это только то, что я видел лично…

Да, странно всё это выглядит, непонятно…

Дело приближалось к обеду, и становилось жарко. Лето хозяйничало в кампусе уже без стеснения, солнечные лучи пронизывали листву.

Услышав стук с крокетной площадки, я подошёл поближе. Там шла игра. Несколько девиц и парней бродили по траве, лениво помахивая деревянными молотками с длинными рукоятками. Шары (чёрные и белые, чтобы без намёка на кланы) неторопливо закатывались в воротца.

Бешеный драйв, короче.

Впрочем, игра была затеяна явно не для подсчёта очков, а исключительно ради флирта. Барышни, готовясь к удару, красиво отклячивали круглые попы в коротких юбках, парни одобрительно наблюдали.

Какая-то старшекурсница с салатовым перстнем, заметив меня, игриво подмигнула:

– Поучаствуешь, следопыт?

– Не, – сказал я, – спасибо. Мне и отсюда видно.

Барышня засмеялась и, покачивая упругими бёдрами, двинулась к следующему шару.

А я вернулся в общежитие.

Принял душ, переоделся в шорты и чистую футболку, выхлебал полбутылки лимонада из горлышка и плюхнулся на топчан.

В распахнутое окно проникал лёгкий ветерок, снаружи шуршали ветки высокой липы. Мухи оттуда не залетали – на раму был нанесён отпугивающий состав с добавкой краски-эффектора, дорогой, но действенный.

В дверь коротко постучали.

– Открыто! – крикнул я.

Заглянула Илса:

– Просто пришла спросить, как ты сдал экзамен. Бойд только что вернулся, у него всё отлично, но он тебя не видел. Зато сказал, что экзаменаторы перебрались в другую аудиторию. А возле двери, две вы начинали, теперь толпятся посторонние люди. И почему-то я подумала сразу, что ты к этому имеешь какое-то отношение.

– Проницательная ты наша. Присаживайся. А я, если ты не против, буду царственно возлежать в процессе переговоров.

Она присела на топчан рядом и улыбнулась:

– Вижу, ты устал. Утомительная вылазка получилась?

– Пришлось побегать. Был сбой с картинкой, поэтому экспертов нагнали.

Сама она свой экзамен сдала ещё накануне, это я уже знал. Задание было – сделать картину-дверь с оглядкой на реальную фотографию из соседнего мира. Илса, естественно, с этим справилась.

– В последние месяцы, – сказала она, – я совсем забросила тему, из-за которой мы с тобой познакомились. Мегалиты, я имею в виду. Совсем не помогаю тебе, не ищу в библиотеке материал, и мне немного стыдно.

– Правильно делаешь, что не ищешь. Во-первых, у меня чувство, что всю необходимую информацию я уже получил. Осталось дождаться, когда щёлкнет в голове, и всё сложится в картинку. То есть нужны не новые данные, а случайная подсказка, которую не найдёшь специально, сидя в библиотеке. А во-вторых, у тебя теперь есть более увлекательные занятия. Романтика, всё такое. Да ещё и каникулы начинаются.

– Вот, кстати, про каникулы. Мы с Бойдом договорились, что погостим друг у друга. Может, ты тоже ко мне заедешь, в Медную Падь? Я буду очень рада. Приезжайте вместе с Шианой. Передай ей, пожалуйста, приглашение.

– Передам, – сказал я, – но вряд ли она поедет. Ей неуютно будет в именье лордов.

– Ну что за глупости? У меня замечательные родители, они не страдают сословными предрассудками. Тем более что они про Шиану знают, я им рассказывала в письме. В общем, вы с ней приглашены. Я это серьёзно, а не ради формальности.

– Знаю, Илса, спасибо. Заранее обещать не буду, но если вдруг, то позвоню в эту твою Падь и договоримся.

Илса ушла к себе, и я смежил веки. Накатывала сонливость – организм реагировал на предшествующую нагрузку.

Я погрузился в дрёму. Серая мгла клубилась вокруг, но не донимала. Иногда сквозь неё просачивались мимолётные сновидения, картинки из мира, где я побывал сегодня.

Проснулся я оттого, что в дверь постучали снова. Стук этот был достаточно вежливый, но уверенный, даже с некоторым налётом официальности.

Удивившись, я слез с топчана, потёр глаза и отворил дверь.

В коридоре стояла Нэсса.

– Да, неожиданно, – констатировал я и посторонился. – Столь высокие гости сюда ещё не заглядывали. Боюсь даже спрашивать.

– Ты, наверное, отдыхал после вылазки в другой мир, – сказал она, входя. – Если так, то прошу прощения. Но я не знала, как скоро ты собираешься уезжать на каникулы, поэтому решила зайти сегодня, чтобы застать.

Одета она на удивление скромно – простенькое платье из ситца, сливочно-белое, и туфли тоже простые, хоть и на каблуке. Украшений не обнаружилось, если не считать перстня. Моё недоумение усилилось.

Впрочем, все её формы великолепно подчёркивались и этим нарядом.

Оглядев интерьер, она поинтересовалась:

– Ты не требовал нормальную комнату?

– Когда заселялся, эта меня устроила. Но на будущий год, возможно, сниму в городе квартиру. Садись, рассказывай, что стряслось.

– Предлагаю выйти из кампуса. Твой сосед, насколько я понимаю, может вернуться в любой момент. А разговор достаточно долгий и конфиденциальный.

– Гм, даже так? Минуту.

– Подожду в коридоре.

Сменив шорты на джинсы, я вышел к ней, и мы спустились на улицу. Солнце клонилось к западу, меняло оттенок с дневного золота на вечернюю бронзу.

Через калитку мы с Нэссой вышли на улицу. Машинально я стащил с пальца перстень, сунул его в кармашек для зажигалки, как делал почти всегда при выходе в город.

Нэсса это заметила, но воздержалась от комментариев. Более того, поколебавшись несколько секунд, она сняла перстень тоже и спрятала его в сумочку.

– Ты чего? – изумился я.

– Хочу подчеркнуть, – сказала она, – что наша беседа пройдёт на равных, без подспудных намёков на неравенство наших кланов. Знаю, тебя это и так не волнует, но для меня это имеет значение.

Мы двинулись к перекрёстку, навстречу нам стали попадаться прохожие. Нэсса нервно придвинулась ко мне ближе, вцепилась в локоть.

– Без перстня – непривычное ощущение, – призналась она вполголоса. – Я с раннего детства практически никогда его не снимала.

– Ну, так надень обратно. Твой жест я уже успел оценить.

– Нет, принятых решений я не меняю.

У перекрёстка мы перешли дорогу и, не сговариваясь, оглянулись на кампус. Виднелся край общежития, а кроны деревьев густо зеленели на фоне предзакатного солнца.

– Что ж, первый курсы мы закончили, – подытожила Нэсса, и в её голосе мне почудилась не то лёгкая усмешка, не то скрытая грусть. – Если считать по древней системе, которую ты видел в букетах, то первая точка пройдена – охра.

– Угу, – кивнул я. – А следующая остановка – киноварь. Прямо-таки твой год намечается, под цвет перстня.

Мы пошли дальше по тротуару, и кампус скрылся из вида, оставшись позади нас.

– Мне хочется, – вновь заговорила она, – чтобы Киноварь вышла в лидеры. Постараюсь внести свой вклад. Но помимо клановых интересов у меня есть ещё и личные. Они не противоречат клановым, нет. Просто с ними всё несколько сложнее, потому что я не могу рассчитывать на семью.

– Ну, звучит логично. Но ты к чему это?

– У меня возникла проблема. Она достаточно необычная и может иметь непредсказуемые последствия. И сейчас наступил удобный момент, чтобы её решить. Именно она имелась в виду, когда я сказала осенью, что мне может понадобиться услуга. Помнишь тот разговор?

– Да, помню, – подтвердил я. – Рассказывай.

Владимир Прягин
Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 1

– Мне нужны твои навыки следопыта, – сказала Нэсса. – Проблема связана с одной нестандартной картиной-дверью.

Мы сидели в кофейне, в паре кварталов от Академии. Сумерки опускались на улицы, полоска заката виднелась между домами. Нэсса продолжала:

– Общую ситуацию на моём факультете ты, наверное, себе представляешь. У нас там жёсткий надзор. Художник-студент не сделает полноценную дверь, даже если очень захочет. Илса тебе рассказывала, я думаю.

– Да, – кивнул я. – Контроль – через перстни или браслеты.

– Именно так. А если вдруг к нам поступит первокурсник без клана, то браслет ему выдают студенческий, на три года, бесцветный. В этом году у нас таких, правда, нет, но саму возможность предусмотрели. А вот после выпуска – всё сложнее. Художник должен выполнить несколько заказов от министерства, это предписано договором, но параллельно может рисовать и для клана. Или экспериментировать на свой страх и риск.

– Догадываюсь, к чему ты ведёшь. Кто-то из твоего круга переборщил с такими экспериментами?

– Мой двоюродный дядя. Он очень большой талант. Универсал, но при этом не середняк. Настоящий ас – и как следопыт, и как живописец. Сейчас таких на всём континенте – всего несколько человек, их можно пересчитать по пальцам одной руки. Но, к сожалению, у Дирка – скверный характер. Он умудрился переругаться и с министерством, и с родственниками. Из нашего клана я была, пожалуй, единственной, кто умел найти с ним общий язык. И вот два года назад он показал нам новые картины.

Нэсса умолкла и некоторое время сидела, хмурясь. Её изящные ноготки отбивали на столешнице нервную, но негромкую дробь.

– Пейзажи на его холстах, – снова заговорила она, – были очень странные. Мне они казались нереалистичными, но он только смеялся. Был совершенно уверен, что сможет открыть туда переходы. Говорил – сбежит, мол, в тот мир, когда надоест. Никто это всерьёз не воспринимал, и я тоже, честно сказать. Но через пару месяцев он и вправду пропал. Использовал одну из этих картин, мы это установили точно. Оставил только записку, очень короткую и… гм… не слишком вежливую. Просил не беспокоить его.

– Я так понимаю, вы его не послушались?

– Мнения разделились. Мой старший брат, например, не слишком расстроился. Буркнул – сбежал, и ладно. Он Дирка терпеть не может. А вот мой дед, глава клана, решил иначе. Распорядился – ждём месяц, и если Дирк не вернётся, идём искать. И да, попробовали в итоге пойти за ним. Та картина, через которую ушёл Дирк, была уже непригодна, все краски смазались. Но осталась ещё одна. Вот её-то и попытались использовать.

– Неудачно?

– Фиаско, – хмыкнула Нэсса. – Я сразу заподозрила, что вторую картину Дирк оставил нам специально, чтобы поиздеваться. Да, это был пейзаж-переход, вполне настоящий, но с каким-то секретом. Не смог открыть даже мой отец, следопыт высокого класса. А после трёх попыток пейзаж размазался, и след оборвался. Нам оставалось лишь развести руками. Но этой осенью мне доставили заказное письмо от Дирка – уже сюда, в кампус. Оно хранилось в курьерской службе, а мне его передали, когда я стала студенткой.

Она опять замолчала, и пауза продолжалась довольно долго. Мы допивали остывающий кофе.

– Письмо Дирк отправил перед своим побегом, – сказала наконец Нэсса. – Оно было тоже не слишком длинное. Он язвительно подтвердил, что вторую картину оставил ради издёвки. Чтобы, мол, эти бездари осознали свой уровень. Заверил меня, что всё у него будет в порядке. Пожелал мне удачи в Академии. Как он выразился, в нашей семейке только я кажусь ему мало-мальски вменяемой. Ну, я же говорю, характер у него – не подарок… И в самом конце письма он обмолвился – есть ещё один холст с пейзажем, но следопыт с обычными навыками его не откроет, поэтому я должна найти кого-нибудь необычного. Дирк не опасался, что я сама полезу в картину, он уже видел, что я буду художницей… Предупредил – эту дверь я должна использовать лишь в случае нужды. Если возникнет ситуация, в которой без Дирка не разобраться…

– То есть, – сказал я, взглянув на неё внимательно, – ты считаешь, что этот момент настал? Я должен найти твоего дядю? Тебе нужна его помощь?

– Речь не идёт о срочной проблеме или о непосредственной опасности для меня. Но Дирк – человек с парадоксальным мышлением и с уникальным даром. К тому же он – из нашего клана. С ним я могу обсудить вопросы, которые беспокоят меня всё больше.

– А какие это вопросы, если не секрет?

Нэсса подняла взгляд и уставилась мне прямо в глаза, как будто пыталась вычитать нечто принципиально важное. Я ждал молча.

– Извини, Вячеслав, – сказала она, – я бы не хотела обсуждать это с теми, кто не входит в мой клан. Вопрос слишком неоднозначный. Прошу тебя не расценивать это как проявление недоверия – я ведь уже поделилась с тобой конфиденциальными сведениями из семейного круга. Но до сих пор я излагала факты. Если же я отвечу на твой вопрос, то вступлю на зыбкую почву. Пока там только мои сомнения, домыслы и невнятные подозрения. Не хочу тебя этим нагружать.

– Хорошо, я сам задам тебе пару конкретных вопросов. Если они пересекутся с твоими, откроем карты. Договорились?

– Я не уверена, но давай попробуем.

И тут я вдруг тоже заколебался.

Паранойя проснулась и заворочалась беспокойно, как мышь в норе.

Буквально полдня назад я прикидывал, кто мог устроить ловушку с подменной фотографией. Вспомнил Глиррена, вспомнил Грегори…

Но в классических детективах злодеем всегда окажется тот, кого не подозреваешь. Нэсса в этом смысле – просто отличная кандидатка. Втёрлась в доверие ещё осенью, продемонстрировала лояльность, не настучав на меня властям, а сама дёргает за ниточки, выстраивает мозголомную комбинацию…

С другой стороны, если она и впрямь кукловод, то я не скажу ей ничего нового. Более того, если я начну делать вид, что не могу сложить два и два, то это вызовет у неё ещё большие подозрения…

К тому же, если она планирует меня как-то использовать, то устраивать мне подлянку на экзамене – нелогично и глупо…

Да и не похоже, что она сейчас притворяется. Всё-таки у меня следопытский взгляд, и фальшь я почувствовал бы, тем более что мы с ней знакомы не первый месяц. Ну, и вообще, так можно заподозрить кого угодно, хоть Бруммера… У него даже гиря есть, а в ней, как подсказывает нам классика, можно спрятать всякое интересное…

Сообразив, что меня заносит совсем уже не в ту степь, я встряхнулся, взглянул на Нэссу и приступил-таки:

– Итак, спрашиваю. Твои опасения как-то связаны с древним суперпигментом, который якобы залегал где-то здесь, вблизи мегалитов?

– Нет. Я помню, что эти камни интересуют тебя давно, но знаю о них не больше, чем остальные. Легенды, мифы.

– Ясно, – сказал я, – давай конкретнее. Знаешь что-нибудь о «панно» в столовой? Серебристый рисунок краской-эффектором на стене, в первый день занятий?

В её взгляде мелькнуло искреннее недоумение:

– О чём ты?

– Ладно, проехали, – буркнул я. – Теперь что-нибудь говорит кличка Невидимка? Это бандит такой. И, может, ты видела у кого-нибудь татуировку в виде трапеции, тоже серебристую? Вот здесь, на руке?

Я поступал пальцем себе по тыльной стороне кисти. Нэсса, по-прежнему удивлённая, качнула головой отрицательно. Затем усмехнулась:

– Решив с тобой пообщаться осенью, я сразу предполагала, что ты окажешься интересным собеседником, но ты превзошёл мои ожидания. Рисунок в столовой, бандит и татуировки взаимосвязаны?

– Это я и пытаюсь выяснить. И, кстати, к «панно» подходил тот парень из клана Грегори, потерявший способности. Подходил, касался ладонью.

Нэсса подалась вперёд:

– Полагаешь, именно из-за этого способности у него исчезли?

– Понятия не имею. Но согласись, версия напрашивается.

Она медленно кивнула и в свою очередь надолго задумалась. Затем, испытующе посмотрев на меня, сказала:

– Спасибо, что поделился. Будет справедливо, пожалуй, если я тоже дам тебе небольшой намёк. Но имён называть не буду, не спрашивай.

– Ну, давай хоть намёк.

– Вспомни наш первый разговор осенью. Мой взгляд художницы тогда подсказал мне, что ты из другого мира. Твой случай – крайне необычный и редкий, но он вполне объясним логически. Чтобы разгадать твой секрет, требовалось просто преодолеть инерцию мышления. Есть, однако, другие случаи, где я не вижу разгадку. Смотрю на некоторых студентов и не могу понять, что меня смущает. Они не пришельцы, нет, но с ними происходят неуловимые изменения… Не могу объяснить словами, но подспудно улавливаю штрихи в поведении, в выражении лиц…

Запнувшись, она несколько мгновений подбирала формулировку, но в результате лишь сделала досадливый жест холёной ладонью, будто коротко отмахнулась.

– Я в затруднении, – резюмировала она. – И Дирк – единственный человек, с которым я обсудила бы это откровенно, без умолчаний. При этом есть вероятность, что он подскажет мне что-то дельное, неожиданное. Но надо его найти. Ты поможешь мне?

– Могу попытаться, хотя сама понимаешь – шансы довольно скромные. Если даже спецы из твоего клана ничего не сумели…

– Тут всё опять-таки очень неоднозначно. Я вспоминаю разговоры с Дирком – он очень желчно высказывался о нашей Академии… Точнее, нет, он считал, что из Академии можно вынести полезные навыки, но лишь при условии, что студент способен мыслить критически, нестандартно. Это бывает редко, по словам Дирка, а большинство студентов просто усваивает клише, которые им навязывают преподаватели. Из-за этого выпускники ограничены в своих возможностях, так он говорил… И вот я подумала – мне нужен человек, который максимально далёк от здешних шаблонов, чтобы открыть картину, оставленную Дирком…

– Логика понятна, – сказал я. – Картина у тебя в кампусе?

– Нет, в том-то и дело. Картина на Зеркальном Озере, полтысячи миль отсюда на юг. Там летний курорт, и у Дирка, оказывается, есть там маленький домик, о котором никто из нашей семьи не знает. Если бы я поехала туда посреди учебного года или, например, на зимних каникулах, это выглядело бы странно. Но сейчас время подходящее, и мои подруги как раз туда собираются на несколько дней. Если у тебя есть возможность, то мы могли бы встретиться там в следующий понедельник.

– Возможность есть. Давай координаты.

Нэсса дала мне адрес того самого домика, принадлежавшего её дяде, плюс телефон отеля, где она всегда останавливалась, и мы обговорили детали. После чего отправились в кампус. Закат уже догорел, фонари светились в фиолетовых сумерках. Становилось прохладнее.

Когда мы добрели до калитки, Нэсса достала перстень из сумочки, с облегчением надела его на палец и усмехнулась:

– Что ж, это была забавная авантюра, хотя у моих подруг в Академии она бы не встретила понимания. Надеюсь, и в предстоящем деле ты предложишь что-нибудь столь же нетривиальное.

Я довёл её до двери общежития, и мы распрощались.

Следующие дни пролетели быстро.

Я сделал ещё одну фотографию на заказ и дал объявление в газету – беру, мол, летнюю паузу, продолжу работу через месяц-другой, следите за новостями.

Пожелал удачных каникул Илсе и Бойду, Уне и Бруммеру. Пообщался с Шианой на тему летнего отдыха. Объяснил ей – мне надо по делам на пару недель, а когда вернусь, можем съездить вместе на отдых.

– Куда ты хочешь? – спросил я.

– Ну, – сказала Шиана, – хочу я много куда. Но ты-то, подозреваю, предпочтёшь лежать пузом кверху с бутылкой пива на пляже, обмахиваясь чековой книжкой.

– Образность оценил, но выслушаю и твой вариант. Удиви меня.

Как выяснилось, она издавна мечтала проехаться по материку на поезде, из конца в конец, с остановками на несколько дней, чтобы пофотографировать вволю.

Мне вспомнились плацкарты из моего родного мира, и мой энтузиазм несколько поблёк, но я тут же вспомнил, что я теперь – лорд вообще-то, с полными карманами бабок. Наверняка при таком раскладе была возможность попутешествовать в своё удовольствие.

– Ладно, – сказал я, – уговорила. Как съезжу по делам, подберём маршрут.

Впрочем, туристический справочник я купил в книжной лавке сразу. Он мне был нужен и для поездки на Зеркальное Озеро, где мы договорились встретиться с Нэссой.

Справочник был подробный и толстый. Я отыскал там телефоны гостиниц разной степени навороченности. Мог себе позволить и самую дорогую, но не хотел – мешала застарелая аллергия на пафос. Да и лишнее внимание мне было ни к чему.

В двух гостиницах среднего пошиба свободных мест не нашлось – курорт оказался и впрямь востребованным. Но с третьей мне повезло, и я забронировал себе номер.

Цеппелины туда летали аж трижды в сутки, с оглядкой на курортный сезон. И я, собрав саквояж, отправился на аэровокзал.

Как и в прошлый раз, циклопический «кабачок», висящий в воздухе рядом с причальной мачтой, произвёл на меня убойное впечатление. Несколько минут я просто стоял, любуясь, затем поднялся на борт.

Перстень я перед этим, поколебавшись, всё-таки снял. Решил – надену обратно сразу, если на борту обнаружится незнакомый лорд, молодой и резкий. Новые разборки мне совершено не улыбались.

К счастью, лорды отсутствовали. В каюте моим соседом оказался пожилой бизнесмен при галстуке и в жилете. Пиджак он снял из-за духоты, а на мою рубаху и джинсы взглянул сурово и осуждающе.

Он не горел желанием вести со мной светские беседы, что меня полностью устроило. Я залез на верхнюю полку и провалялся там всю дорогу, сделав лишь перерыв на обед. Лениво листал конспекты за первый курс, поглядывал в наклонное окно на ландшафты, проплывающие внизу, и просто дремал.

Долетели за пять часов.

Зеркальное Озеро, размером с миниатюрное море, смотрелось сверху шикарно, впитав небесную синеву. Паруса прогулочных яхт пестрели на все лады. Отели расположились вдоль берега. Стиль у них был помпезный, а-ля ампир, но я разглядел и пару новых построек, похожих сверху на кубики – привет, очевидно, от местных конструктивистов. А позади гостиниц раскинулся городок из красного кирпича, в зелени садов.

В гостиничном номере, куда я вселился, окна выходили как раз-таки на городские кварталы, а не на озеро, но я не расстроился. Бросил вещи, ополоснулся и сразу вышел на улицу. Стояла жара, от которой я в столице отвык, но дул ветерок.

Побродив в окрестностях, я сфотографировал гостиницу, чтобы был следопытский снимок. Затем устроился в открытой кафешке, у самой кромки воды, взял холодный морс и с четверть часа сидел бездумно под тентом, откинувшись на спинку ротангового стула.

Поверхность озера шла аккуратной рябью, на берегу царило летнее разноцветье, а меня захлестнуло ощущение ирреальности. Моя прошлая жизнь, где не было ни магических фотографий, ни наглых лордов, вдруг показалась сном, мимолётным кадром послеполуденной дрёмы.

Встряхнувшись, я вылез из-за стола, взял такси на набережной (драли втридорога, но мне было по барабану) и назвал адрес, полученный от Нэссы.

Таксист завёз меня на огромный холм, приютивший с десяток жилых кварталов и расположенный в полутора километрах от берега.

Нужный мне дом, одноэтажный и небольшой, был сложен из кирпича, как и все соседние. Он утопал в листве – старые деревья с двух сторон положили ветки на крышу, а у забора-штакетника разросся гигантский куст с мелкими цветами, изжелта-белыми. Куст этот почти заслонил окно.